О принце и драконе

      Сдерживать пришлось обоих Оливеров. Ну, точнее, Оливера и оборотня, который не стерпел грубостей в сторону своей жены. Короче, объяснения отложили.       Перепалка привлекла внимание прислуги, и вся четверка перебралась в столовую (Эрика извинилась, что им придется потесниться, а Ил не стал говорить столовая раза в три больше их лесного домика). Оливера посадили на один край длиннющего стола, Эрика и оборотень сели на другом. Ил сел посередине и отодвинулся, чтобы следить за обеими сторонами.       В такой напряженной обстановке и прошел рассказ о другом мире.       Оливер говорил неохотно и то и дело накликивал на себя гнев оборотня, поэтому в основном рассказывал Ил, как понял. Оливер иногда поправлял, пояснял и очень, очень много вздыхал. О причинах своей неприязни к Эрике, так и не поведал. Ил сменил тему. Он догадывался, с чем эта неприязнь могла быть связана, но поверить не мог. Чтобы он, в каком-либо мире!..       — Занятная ситуация, — присвистнул оборотень, облокачиваясь на спинку королевского стула. — Но сомневаюсь, что вы сюда притащились, чтобы поделиться диковинкой. От нас-то что надо? Мы простые монархи, магиями не владеем.       Оливер молча достал из кармана камешек и толкнул его по столу.       — Дело в этой штуке. Слышали что-нибудь про Ливирру?       Король и королева синхронно мотнули головами. Оливер в очередной раз вздохнул.       — Ладно. Возможно, у вас она называется по-другому. Безнадега, мрак, мир теней, туман, в конце концов. Ничего? — получив тот же ответ, он продолжил. — Не суть. У меня есть основания полагать, что этот черный осколок связан с Ливиррой, как именно — понятия не имею. И именно она поменяла нас со здешним Оливером местами.       — А мы тут при чем?       — При том, что в моем мире Ливиррой повелеваешь ты.       Эрика ахнула, и Оливер не упустил возможности прыснуть:       — Ага, в моем мире он тоже питает нездоровую тягу к кровавым тираниям.       — А в том мире…       — Я все сказал, — огрызнулся он и повернулся к не менее огрызающемуся оборотню. — В общем, шли мы к тебе.       — А пришли к нам, — Ил буквально видел, как оборотень борется с желанием выпустить хвост, и позорно его понимал. Король скрестил руки на груди. — Я понял, что в твоем мире я какой-то колдун или еще какой чернокровник. Я-то тут причем?       Оливер молча указал на валяющийся на столе камешек. Оборотень вскинул брови. Оливер тоже. Они абсолютно друг друга не понимали.       Ил внимательно следил только за вторым, и точно заметил момент, когда взгляд желто-зеленых глаз начал меняться. В какие-то секунды раздражение залегло на дно, и зрачки дернулись, отрываясь от радужек. На всю столовую понесло удушливой паникой. Ил сглотнул. Оливер рассчитывал на возможность того, что оборотень сможет что-то знать. Он просто ухватился за крохотную надежду. И сейчас эта надежда рухнула с треском веток и грохотом валунов.       — Ты можешь что-нибудь с этим сделать? — выступил посредником Ил.       — Что? — оборотень кивнул на камешек. — Я эту штуку впервые в жизни вижу. И уж тем более понятия не имею, что с ней делать и как она работает. Разбирайтесь сами!       — Милый…       — Свет души моей, позволь напомнить, что эта ящерица пыталась тебя убить. И меня! Мы уже поступили благородно, позволив им жить все эти годы. А чужака мы и вовсе не знаем!       — Пламя моего сердца, позволь напомнить, что Оливер спас мою жизнь и позволил тебе занять трон. Так что, даже если ты не хочешь помогать дракону и чужаку, наш посмертный долг — сделать все, чтобы вернуть Оливера домой.       Они перебросились взглядами, стремительными и горящими, как пылающие ядра, врезающиеся в стены осажденного города.       Оборотень коротко поцеловал жену в щеку и потянулся через стол к камню — его оборона пала первой.       — Даже если и так, я все еще не знаю, что делать с этой дрянью.       В ответ на его прикосновение минерал едва замерцал. Оборотень хмыкнул и перебросил его из руки в руку. Оливер следил за его движением со внимательностью кота перед мышиной норкой.       — Чувствуешь что-нибудь? — озвучил его вопрос Ил.       — Не-а, — камешек замер в пальцах с россыпью перстней. — Обычная галька. Даже в сокровищницу не заберешь.       — Раз так, то верни, — рыкнул Оливер.       Оборотень рыкнул в ответ. Эрика погладила мужа по плечу, и тот довольно заурчал. Глаза королевы не отрывались от камня.       — Милый, а попробуй вот что, — она потянулась к уху и шепнула.       Ил не услышал, но увидел, как от шепота по белой коже короля разлился румянец. Оборотень поворчал, втянул носом воздух (Ил знал, что он наслаждается запахом любимого человека, но не стал его выдавать) и вдруг поменялся в лице. Выражение-то осталось тем же, но черты поплыли, исказились, как во сне. Вокруг богатых одежд заклубился дым, и синева атласа скрылась под бархатной черной поволокой.       Ил отвернулся. Может, это и глупо, но лично он не любит, когда на него смотрят во время превращения.       Но оборотень, кажется, ни капли не смутился. Он издал хитрый протяжный звук.       — О-о-очень интересно…       — Что? Почувствовал? — Оливер резко подался вперед и врезался животом в край стола. — Ливирра отозвалась? Хоть что-то?       — Понятия не имею, кто такая твоя Ливирра, но чувствовать ее я не планирую, я верен супруге. Вот что, чужак, я определенно чувствую что-то, но я все еще понятия не имею, что с этим делать. Так что, если ты знаешь, самое время сказать.       Ил скосил взгляд и приоткрыл рот. Черный камешек в руках — уже почти лапах — оборотня сверкал, совсем как в Неизведанном лесу при свете драконьих крыльев. Вот это да!       — Что ты чувствуешь? — не унимался Оливер, его голос дрожал. — Тянет куда-то? Видишь образы? Чувствуешь, что можешь прорвать пространство? Что-то такое?       — Чувствую, что кто-то елозит мне по черепушки тупым бубнежом.       — Милый!       — Что, такое, золотце? Я говорю правду! — оборотень подцепил камень когтями и оскалил игольчатые клыки в улыбке на получеловеческой морде. — У меня стойкое чувство, что эта назойливая дрянь пытается что-то мне сказать. Ах да, и цацка тоже что-то говорит.       За шутку он получил королевским кулачком в плечо, из-за чего чуть не выронил камень.       — Что он говорит? — не обратил внимания Оливер.       — Ох, да я не знаю! Бубнит что-то издалека, как будто… ох, тебя уж явно мешком с пшеном по башке не били! Но вот ощущения те же.       — Можешь ответить этому голосу?       — Знал бы еще как! — оборотень наклонился к руке и заорал. — Господа и дамы! При всем уважении, когда говорите с королем, вытащите изо рта что бы вы там ни держали!       — Попробуй обратиться полностью, — голос Эрики перекрыл этот вопль на удивление легко, привычно.       — Полностью?!       — Никто не будет смотреть. В такой ранний час с этой стороны дворца никого нет, кроме нескольких стражей. А если переживаешь, можешь задернуть занавески.       — Вот еще Его Величество Король Каннора не прятался от простолюдинов за шторами! — оборотень окинул взглядом сперва Оливера, затем Ила (кожу стянуло, как от засохшей грязи), а затем встал и пружинящей звериной походкой направился к окну.       Когда его полузвериный облик растворился в наступившем полумраке, Илу показалось, что он ослеп. Или что лопнуло солнце. Ну надо же, какие плотные во дворце шторы! Видимо, не впервой королевской чете прятаться от любопытных глаз. Черная дымка вокруг тела прятала истинное обличье оборотня, и Ил смог различить своим драконьим зрением только очертания лысой головы. И то благодаря сиянию камня в лапе.       Наверное, даже хорошо. Ил обернулся на Оливера, но тот, как и ожидалось, щурился с непривычки. Мерцание рыжих украшений подсвечивало его сосредоточенное лицо. Мило.       — И как теперь? — спросила Эрика.       Камешек закачался, по лысой морде поползли тени. Оборотень зарычал.       — Никаких изменений? Как странно.       Оборотень рыкнул еще.       — А, все-таки есть? Ты слышишь что-нибудь конкретное?       Рык.       — Хм… Как бы то ни было, ответить ты этому неизвестному не сможешь. Так что это почти бессмысленно.       Зверь рыкнул, а через несколько секунд пропало свечение и послышались мягкие шаги.       — Не почти, а абсолютно точно, — оборотень, судя по звуку, сел на свое место. — Бормотания было слишком много. Пусть оно и стало четче, но это не значит, что я стал понимать его лучше.       — Что ты услышал? — сипло отозвался из полумрака Оливер.       — Голос, один, но словно множество. И все болтовня, болтовня, болтовня… Бессмыслица. Как будто слушаю чей-то, как там говорится, поток сознания? Бред, проще говоря. И нет, — оборотень сверкнул звериными глазами, — про тебя ни слова, специально вслушивался. Не сомневаюсь, что что-то в этой штуке есть, но связана ли она с тобой — ни черта не ясно.       Оливер издал тихий звук, и с его стороны потянуло кислотой. Ил поерзал на неудобном стуле и развернул крылья. Легкое поблескивание разогнало тьму, и видно стало больше. Краем глаза Ил заметил, как Эрика вздрогнула, а Оливер благодарно улыбнулся.       — Вероятней всего, этот минерал отзывается на любого рода магическое воздействие, — сказала Эрика, прижимаясь к мужу. — Я читала о подобном.       — Читала? — переспросил Оливер.       — Да. Как ты помнишь… Ох, ты не помнишь. В общем, я всегда была неравнодушна к книгам. А в последние десять лет, с тех пор как я впервые столкнулась с магическими существами настолько…       — …Тесно.       — Да, милый, тесно — я увлеклась в том числе литературой, посвященной им и другого рода магии.       У Оливера задергался глаз, но заметил это только Ил.       — Я никогда прежде не читала о подобном минерале, но предположила, что он может быть связан с магией. Сомневаюсь, что перемещение между мирами возможно каким-либо еще образом. Также слова о том, что мой супруг в том мире повелевает этой… скажем, магией, связанной с этим камнем, позволили мне предположить, что их контакт приведет к какому-либо результату. Но должна извиниться — я не учла, что в своем магическом обличье мой супруг не сможет поддерживать диалог.       — Было бы что поддерживать, — пожал плечами оборотень и щелкнул по камню. Камешек проскользил по столу и остановился посередине. — Кто и что бы там ни болтал, он явно был слишком поглощен собой.       — Ага, это на него похоже, — цыкнул Оливер.       Ил не сразу понял шутку, а когда понял — порадовался, что король не понял.       — Значит, осколок работает только при взаимодействии с магией, — Оливер уставился на камень. Его руки дрогнули. У Ила на языке загорчило. — Понятно… Но как так вышло, что он сработал с нами двумя? Как я понял, ни у одного из нас не было магии на момент перемещения.       Королева пожала плечами — совсем как ее супруг минуту назад.       — На этот вопрос у меня, к сожалению, нет ответа.       — Да я и не требую…       Повисла тишина. Ил покачал крыльями, бросая блики по столешнице, чтобы хоть как-то себя отвлечь. Он хотел бы поучаствовать в разговоре, позадавать вопросы и выдвинуть предположения — но он ничегошеньки не смыслил в магии, кроме своего драконьего очарования. Хотя, казалось бы, полжизни под боком у колдуна прожил!..       — Чего ты-то молчишь, ящерица? Ты явно знаешь побольше, — как будто прочитал мысли оборотень.       — С чего это я знаю?       — Ну, во-первых, ты явно где-то рядом крутился, когда эти двое местами поменялись. А во-вторых, о жизни вашей знаешь непосредственно. Вы там, часом, не наступали никаким колдунам или ведунам на ноги?       Ил нахмурился.       — Последний колдун, с которым мы встречались, был Дейр.       — Господи, он тут тоже есть!.. — простонал Оливер на том конце стола.       Ил не знал, что сделал Дейр в другом мире, но чувства разделил. Хотелось спросить, но звериные глаза короля слишком уж ярко сверкали.       — Но я, кхм, не помню, что с ним случилось. После того, как мы с Оли сбежали, он не показывался. Даже если он жив, то он десять лет ничего не делал. А если бы и решил что-то сделать, то попытался бы убить, а не… запутать.       — Поня-я-ятно. Но я бы этого синеглазого хрена со счетов не списывал.       — Дорогой, выражения…       — Ах, душа моя, сама вышла за грубияна! Так вот, есть у меня наводки о том, что колдун ваш живой-здоровый, живет припеваючи на берегу.       Ил охнул.       Он редко думал о Дейре. Старался, по крайней мере. Годы заставили его смириться с мыслью, что названый брат оказался далеко не таким благородным и добрым, как казалось маленькому дракончику, не знавшему любви. И, как бы он ни встретил свой конец, Дейр сам был в нем виновен — как ни крути, а это из-за него человеческая и драконья части Ила находились в раздрае. Да и в жизни с Оливером не хотелось вспоминать о тех, одиноких годах в заточении. У Ила был новый дом. Новая семья. Дейр стал для него одним из призраков прошлого, почти таким же далеким, как убитая драконом Фия.       Поэтому Ил не знал, что ощутил от новости, что Дейр жив. И ощутил ли вообще что-то.       Когда он повернул голову, Оливер резко отвел взгляд. Ил почему-то тоже отвел.       — То есть, нам надо пойти к нему?       — Боишься, ящерица?       — Я никого не боюсь! Я просто… — Ил расправил плечи и дернул крыльями. — Если ради Оливера надо — пойду.       Оборотень посмотрел на Эрику.       — Это может сработать, — куснула губу та. — Но только может. Мы не можем гарантировать, что колдун связан с перемещением или согласится помочь ликвидировать последствия. Но я согласна с драконом: нам надо попробовать все варианты. Отправляйтесь к берегу, постарайтесь найти Дейра. А мы пока поищем информацию в книгах.       — Мы?       — Мы, мы, дорогой. Мы в неоплатном долгу перед ними и обязаны сделать все возможное, чтобы вернуть этого Оливера домой.       — Этот Оливер пока что только оскорбил тебя и пытался самоубиться о мои когти!       Эрика бросила взгляд на другой конец стола, и ее щеки в полумраке потемнели.       — Нет, я имею в виду Оливера из этого мира. Этого Оливера.       Ил глупо захлопал глазами. Кажется, даже расслышал, как моргает Оливер. Оборотень по-собачьи склонил голову:       — А этого, — он махнул рукой, — как тогда называть?       — Тот. Этот Оливер — тот, а тот, который там, — этот.       — Моя королева, мудришь.       Эрика опустила плечи и ресницы.       — Быть может… Так или иначе, я думаю, вы поняли, что я имела в виду. Нужно вернуть обоих на свои места.       Все присутствующие в столовой молча согласились.       Утро зачиналось, а потому королеве и ее консорту следовало приступить к своим обязанностям. Эрика пообещала зарыться в книги сразу же, как только появится свободное время. Оборотень дал наводки по местоположению Дейра. К счастью, через пролив Ил летал часто, да и к морю заглядывал, так что с ориентацией у него все было отлично. А оборотень, не один месяц путешествующий под разными личинами, оказался неплохим штурманом, даже на суше.       — Ты как будто все эти годы за ним следил, — заметил Ил.       — Делать мне больше нечего! На моих плечах все государство…       Эрика кашлянула, и король клыкасто улыбнулся:       — …ведь, если не я, кто еще поддержит Ее Величество! Так что плевать я хотел на старых недругов. Тем более, без тебя он не сильнее обычного факира на ярмарке.       — Ага, иллюзиониста в цирке, — прыснул Оливер в стороне.       Ил не понял шутку, но посмеялся.       — Но так, наткнулся как-то, — продолжил оборотень. — Он влачит свое жалкое существование в полуразвалившейся лачуге на грани бедности. Жизнь его уже достаточно наказала.       Впервые за разговор о Дейре Ил ощутил в груди что-то, отдаленно напоминающее чувство. Сострадание или злорадство — это уже не различить.       — Но, если найдете, не забудьте напомнить, кто увел у него из-под носа трон, — подмигнул монарх и махнул Оливеру. — Бывай, фальшивый братец! Надеюсь больше никогда не свидеться.       — Взаимно. В обоих мирах.       — В другом мире я все-таки тебя цапнул?       — Обглодал до смерти.       Оборотень расхохотался и, обняв супругу за плечи, зашагал к выходу. Оливер скривился так, как будто смех был не тем, на что он рассчитывал.       Эрика еще раз попрощалась, и они покинули столовую и оставили Ила и Оливера в полумраке. Снаружи застучали шаги и гомон слуг. Ил расправил крылья шире, чтобы дать Оливеру больше света.       — Расскажешь, почему ты так не любишь Эрику? — спросил он, уже зная, каким будет ответ.       — Не помню, — соврал Оливер и отбился вопросом. — А ты ее серьезно сожрать пытался?       — Ну, я же дракон! А она была принцессой. Драконы крадут принцесс… Я себя тогда не контролировал.       — Понятно. И здешний Оливер, как герой, спас ее. А вышла она все равно за другого, — он скрестил руки на груди. — Отчего-то не удивлен.       Ил несколько раз открывал рот, но каждый раз слова в голове казались глупыми.       — Оли ее тоже в жены не хотел брать. Спасают, потому что герои. А женятся, потому что любят, — криво объяснился он.       Оливер ничего не ответил, но в мерцании чешуи и волшебных украшений Ил увидел, что он приподнял уголки губ.       Лермат примчалась на мысленный приказ и стукнула копытом, чтобы обозначить себя в тени. Оливер тут же потянулся к ней, как будто это его лошадь. Было немножко странно, но, подумав чуть-чуть, Ил решил, что это, все-таки, хорошо. Лермат не против возить его на себе, и Илу не придется путешествовать в одиночку. Да и Оливеру спокойнее с другом.       Лермат отозвалась тихим фырчанием и кивком головы. Оливер щурился, выискивая ее силуэт во мраке столовой и глупо шарил руками. Ил пошире расправил крылья, а после вспомнил о камешке и взял его со стола. Минерал оказался теплым и от прикосновения волшебного создания засиял, как светлячок. Ил пошевелил крыльями, и света стало еще больше. С тех самых пор, как в этом мире появился этот Оливер, дракон ни разу не прикасался к камню. Как оказалось, на ощупь он был очень гладкий, мягкий и приятный, ну точно застывшая смола.       Оливер обернулся на сияние и улыбнулся, а сразу после прижался к уже различимой Лермат. Ил улыбнулся в ответ и хотел уже подойти тоже, как вдруг голову наполнил странный шум. Как будто встал резко с голоду. Перед глазами полетели синеватые мушки. Камень в пальцах так нагрелся, что даже жароустойчивый Ил почувствовал. А еще разгорелся — не как светлячок уже, а как свеча.       Ил даже рта раскрыть не успел, как шум стих, а вместо него раздался голос.       Его собственный голос.       — …Алло? Прием? Кто это?!