О принце и драконе

      Ил сделал то, что привык делать в непонятных ситуациях.       — Оливер! — позвал он, боясь даже пошевелиться.       Камень снова замерцал:       — Оливер? Кто это? Где вы?! Клянусь, если с ним что-то случилось, я тебя живьем…       — Что случилось? — Оливер заглушил кровавые описания расправы, и Ил растерянно протянул ему ладони.       Оливер приподнял брови.       — Он со мной разговаривает, — шепнул Ил, надеясь, что за своей руганью голос в камне его не услышит.       — Кто?..       Оливер не ждал ответа — он уже понял. И схватил камень прямо вместе с рукой Ила, сжал так, что от боли поползла чешуя. Голос стал четче.       — …сохранение магии противозаконно, так что я тебя засажу настолько, что белый свет увидишь только на том…       — Ил! Ты слышишь меня?! Это я! О господи, пожалуйста, скажи, что слышишь…       — Оливер! Ты!.. — Илу было странно и немного жутко слышать столько эмоций в собственном голосе. Неужели он так же кричит, когда долго Оли не видит?       А Оливер тем временем всхлипнул. Ил и до того стоял столбом, а теперь вообще в пол врос от шока. К счастью, глаза были сухие. Как странно: всхлипнул и не заплакал.       — Что случилось? Где ты?!       — Я, кажется, в параллельной вселенной. Или вроде того. Тут явно замешана магия, мы пытаемся разобраться, как все вернуть, господи, ты не представляешь, как я рад тебя слышать!..       Пока Оливер сбивчиво объяснял случившееся, у Ила появилась возможность прийти в себя. И, стоило прийти, вцепился в руку Оливера так же сильно, как он вцепился в его.       — Где Оливер? Он в порядке?       Другой Ил, засыпающий своего Оливера вопросами, замолк так резко, что в душе похолодело — неужели магия иссякла?       — Это кто? — спустя секунды спросил он.       — Другой Ил, — ответил Оливер спокойнее. — Из этого мира. Я говорю, тут все похожее, но совсем другое.       И снова тишина. Ил слышал, как ухает сердце под ушами.       — Эм… — неуверенно замерцал камешек между ладонями. — Ну… Привет, другой я?       — Привет. Где Оливер?       — Рядом с тобой?       — Где мой Оливер?       Другой Ил снова замялся. Ил-дракон уже и не знал, вздыхать ему на долгую связь между мирами или выпускать когти.       — Он живой.       — Карви, это не ответ, — вздохнул вместо Ила Оливер.       — Почему еще? Между прочим, по каннорским регламентам я должен был его зарезать!       У Ила сердце замерло.       — Ты бы не зарезал. И ты на Инсиве, каннорские регламенты не имеют силы.       — Я уже на Канноре. И самозва… другой Оливер — тоже.       — Он рядом с тобой?       — Нет, он в темницах.       — Где?! — взвился Ил.       Какие темницы?! Оли ведь не преступник! За что? Почему? Его же там не казнят? А если казнят?!       Другой Ил тоже занервничал.       — Что? А что я должен был делать? Оставить подозрительного старикана дома? Около ребенка?!       — Ребенка?..       Ил так удивился, что забыл обидеться на «старикана». У него в другом мире ребенок есть? Или…       — Ты оставил Иллу одну дома?! — закричал Оливер с искренней паникой.       — Во-первых, я что, совсем идиот? Она сейчас с друзьями под присмотром нянек, я ее не стал в это впутывать. А во-вторых, это действительно то, что тебя сейчас волнует?       — Да, меня всегда это волнует!       — Лучше бы волновался из-за того, как она отреагирует, когда обнаружит, что ты исчез.       Оливер проглотил возмущение и кивнул. Таким встревоженным Ил его не видел за все время. Похоже, он всерьез переживает об этом ребенке.       Илла… Ил не удержался от смешка. Интересно, это Оливер выбрал такое имя?       И если это ребенок Оливера, то кто тогда мать?       — Хорошо, — выпустил воздух Оливер, и хватка на руке ослабла. — Да. Ты прав. Извини. Есть идеи, что могло спровоцировать… все это?       — Не извиняйся. Нет. Я понятия не имею. Само… этот… другой Оливер просто появился утром на твоем месте.       — Он что-нибудь сказал?       — М-м-м… мы не успели поговорить, не нашли общий язык.       Ил нахмурился:       — Почему ты его даже не выслушал?!       Бедный Оливер! Оказался неясно где, неясно как, а любимый — ну, кто-то с лицом любимого — и слушать не хочет! Ил тоже перепугался, но он этому Оливеру хотя бы шанс объясниться дал.       Впрочем, у этого Оливера был черный камешек…       — Говорю же, я запаниковал! Мало ли, кто это был! Надо было действовать быстро и решительно.       Илу о-о-очень не понравились эти его «быстро и решительно». Хвост задергался.       — Если ты его хоть пальцем тронул!..       — И пальцем не тронул! Просто… арестовал и отвел в темницы.       — И он что, даже поговорить не пытался?       — Если и пытался, то не мог.       — Что?! Ты же сказал, что…       — Я его не трогал! Больно надо… Обезвредил, как мог.       Ил набрал воздуха в грудь и поверил, что сможет сейчас испепелить пару деревень. В эту секунду вступился Оливер.       — Не горячись, он действительно не трогал твоего Оливера. Он просто использовал на нем свою магию.       — Магию?..       — Я подселенец, — вздохнул другой Ил.       — Я понятия не имею, что это такое, — огрызнулся этот Ил.       — Он может на время брать контроль над телом другого человека, — пояснил Оливер мягко. — Это безвредно.       — Почти…       — В каком смысле «почти»?!       — Спокойно, — сказал другой Ил. Голос у него на секунду стал таким твердым и острым, что Ила-дракона пригвоздило им к полу. Горло, напряженное для крика, само расслабилось. Другой Ил продолжил, чуть виновато. — Его сейчас подташнивает, но ничего страшного не случилось. Небольшие побочки от магии. Точно встанет на ноги к тому моменту, как… как, кстати, все вернуть назад?       Ил и Оливер пересеклись взглядами.       — Мы как раз в процессе, — пояснил Оливер с нервной улыбкой. — Сейчас мы отправляемся к колдуну, который может быть причастен к этой чехарде.       — Колдуну? Магу то есть?       — Вроде того, — Оливер затих на пару секунд и добавил. — Его зовут Дейр.       Ил навострил уши (пусть в этом и не было особого смысла, голос другого Ила раздавался прямо в голове). Но не услышал ни дрожи, ни судорожного глотания, ни даже вдоха.       — Мне тоже надо к Дейру? — непонимающе спросил тот Ил.       — Нет! — Оливер и дрогнул, и сглотнул, и вдохнул рвано. — Да и как ты, он же на том конце земли…       — Оли, если это потребуется, чтобы вернуть тебя домой, я полмира пролечу.       Ил удержал в груди урчание. Ах, как это на него похоже!       — Не вздумай! — ах, как это похоже на его Оливера! — Оставайся на Канноре, в безопасности. Мы все сделаем сами. Можешь пока попытаться объяснить ситуацию другому Оливеру.       — Аых… — Ил издал такой звук, как будто крепкого алкоголя хлебнул (захотелось его по голове треснуть). — Не уверен, что мы поладим. Он странный.       Сам ты странный!       — Насколько я понял, он тут местный герой или вроде того, — Оливер быстро глянул на Ила.       — Герой? Больше похож на престарелого бомжа.       Ил дернул крыльями и оскалился. Он не понял, что это за слово, но тон понял. И пусть этот Ил не смеет такое о его Оли говорить! Иначе, иначе…       Оливер цыкнул и поелозил рукой. В его кожу впились драконьи когти. Ил буркнул извинения и постарался успокоиться.       — Я тоже не первой свежести, так что тебе не привыкать, — Оливер посерьезнел. — Ты сможешь выйти с нами на связь сам? Как ты вообще с нами говоришь?       — Через амулет.       Судя по лицу Оливера, говорить через амулет было чем-то привычным для их мира, но непривычным для ситуации, в которой они оказались. Если хоть что-то в этой ситуации может быть привычным.       — Можешь представить, как я перепугался, когда он вдруг ожил, — подтвердил догадку Ил. — Но я почему-то сразу понял, что это ты. Если кто-то и мог нарушить законы магии и связаться со мной через мертвый поток, то только Оливер Марьер-Сивэ.       Оливер на это ничего не ответил, но такую теплую улыбку Ил видел только у своего Оли.       — А вы как на связь вышли? У альтернативного Ила есть амулет?       — С этим… сложно. Я сам не понимаю. Но, главное, мы теперь на связи. Я так скучал! — Оливер осекся и кашлянул. — По Илле.       — Да, — Ил теперь звучал приглушенно. — Да, Илла тоже очень по тебе скучает. Так что лучше бы тебе вернуться поскорее.       — Я постараюсь.       — Я не сомневаюсь. Ты всегда возвращаешься.       Ил ощутил стойкий запах недосказанности — как зольный аромат, въевшейся в волосы. Наверное, если бы не свидетели, эти двое сказали бы друг другу что-то еще, что поняли только бы они, но все равно произнесли бы только наедине. Но Ил уйти никуда не мог.       Во-первых, связь с другим миром возникла из-за его магии.       Во-вторых, Оливер бы отпустил его только без кисти руки.       Хватка как раз ослабла.       — Выходи на связь каждый раз, когда будет появляться информация. Или просто какие-нибудь мысли. Просто выходи на связь почаще.       — Вы тоже, — отозвался камешек. — Я не уверен, что смогу инициировать поток со своей стороны. Да и я вряд ли смогу это делать часто.       — Почему?       — Оли, я все еще здесь, на Канноре. Ты представляешь, какой шум поднимется, если кто-то увидит, что я болтаю с кем-то через амулет?       Оливер понимающе кивнул. Видимо, шум и впрямь поднимется страшный.       — Так что и не обижайтесь, если не отвечу на вызов сам. Это значит, что я не один.       Оливер и другой Ил обсудили еще пару каких-то своих тем, которые настоящий Ил не понимал. Он ощутил себя третьим лишним. И ощущать это рядом с Оливером было гадко и горько, почти так же, как от травяного отвара десятилетней давности.       Затем другой Ил попытался связаться со своей стороны. Ил не понял, что произошло, но голос вдруг пропал, сияние камешка померкло. А потом что-то невесомо царапнуло кожу — как теплая шерстяная кофта, резко снятая с тела, — и голос снова появился с легким мерцанием.       Потом проверили, сработает ли, если Ил не будет прикасаться к камню. Оливер пялился на бесчувственный камень около минуты. Ничего.       Илу от этой мысли стало позорно благостно на душе.       Другой Ил, как и говорил Оливер, был не очень многословен и предпочитал говорить в лоб, что ему надо. Он не приказывал, как Дейр (хотя иногда от стали в собственном голосе Ил замирал), но слушаться его было естественно. Попадались и шутки, и заминки, а когда речь заходила о чем-то, что он не понимал или притворялся, что не понимал, и вовсе терялся, как ребенок.       В общем, всего за несколько минут разговора Ил понял, что Оливер не соврал.       Будь их воля, точно бы болтали без остановки, но разговор через миры прервала коротким ржанием Лермат. Снаружи гудели слуги, и оставаться во дворце дольше было опасно. Оливер с выражением великой скорби попрощался со своим Илом:       — Мы свяжемся, как только что-то узнаем. Ты тоже связывайся.       — Я понял, Оли. Не волнуйся.       — Пф, ох, милый, я не волнуюсь, я просто…       — Ты волнуешься, я тебя знаю.       — Ладно, волнуюсь.       — Так не волнуйся.       — Приказ?       — Приказ. Ослушаешься — отвешу подзатыльник при встрече.       Оливер улыбнулся на последних двух словах.       — До встречи, Ил.       — До встречи. И, эм, мой двойник, до связи.       — Проверь моего Оливера, — напомнил Ил, и шум в голове стих.       Лермат незаметно оказалась рядом с ними и, стоило окончить разговор, прижалась боком. Завертелись комнаты, коридоры и залы — и через мгновение все трое стояли у дворцовых стен. Солнце уже пекло над головой. Лермат недовольно взрыла песок копытом.       — Твой Ил довольно… милый.       Ил не знал, что еще сказать. «Милый», по крайней мере, звучало не обидно. И более-менее соответствовало правде.       Не считая того, что с Оли он себя вел слишком немило для Ила.       Оливер посмотрел на камешек, и зрачки у него не отделились от радужек, а наоборот, как будто наползли на них, и глаза стали большими и темными, как этот самый камешек.       — Да, — вздохнул он. — Очень милый, — поднял голову и вдруг подмигнул. — Вы с ним одинаково милые.       Ил почувствовал жар на щеках, и Лермат весело заржала. Оливер отозвался ей смешком, и Ил тоже улыбнулся.       Наверное, его Оли бы сказал, что один Ил явно милее другого. Впрочем, возможно, этот Оливер, как обычно, не договорил.       Позавтракав и переварив события, решили отправляться. До места, где, по словам оборотня, жил Дейр, было меньше дня пути, но Лермат снова пожалела желудок ездока, так что на путь заложили два дня.       Надо было закладывать неделю. Оливер стопорил Лермат каждую пару миль.       Он умудрялся каждый раз придумывать причины, но на четвертой или пятой Ил начал пропускать мимо ушей все, кроме «… И, раз уж все равно притормозили, свяжись с Илом, пожалуйста, вдруг там какие-то новости», и протягивал ладонь.       Другой Ил уже ругаться начал. Сам Ил тоже был на грани.       — Оливер, чтоб тебя… — другой Ил ругался по-военному; уши бы завяли, если бы Ил слушал ушами. — Это ты потерялся где-то в другом мире и подвергаешь свою жизнь опасности в компании неизвестно кого. Это я должен с тобой ежесекундно связываться и спрашивать, не сдох ли ты там! Что со мной случится за эти полчаса?!       — Но ты же не связываешься, — не то обиженно, не то пристыженно ответил Оливер.       Ил почувствовал, как он сжал пальцы. Снова захотелось выйти в другую комнату. Но уйти он не мог, да и комнат в лесу не было.       — Потому что это делаешь ты! Дай мне хотя бы начать за тебя волноваться, — другой Ил, кажется, выпустил воздух и тут же поправился. — Я не могу сосредоточиться на проблеме, когда мне каждую минуту надо прятаться от ребят, чтобы они не заметили, как я болтаю по потоку.       Точно. Насколько Ил понял, магия в том мире запрещена или вроде того. И то, как другой Ил отвечает на зов, может грозить ему наказанием.       И все же не было ни разу, чтобы он не ответил.       Оливер притих и через некоторое время выдавил:       — Я… Извини.       — Я понимаю. И не злюсь.       Если бы речь шла о ком-то другом, Ил бы сказал, что это ложь.       — Но, пожалуйста, воздержись от связи хотя бы пару часов. А еще лучше, дождись, пока я свяжусь сам.       Были бы у Оливера звериные уши, он бы прижал их к вискам.       — Ты поговорил с моим Оливером? — Ил перевел тему.       Ему и правда было интересно. Ну и этому Оливеру помочь хотелось.       Другой Ил заворчал:       — Поговорю, поговорю. У меня пока есть дела поважнее.       — Что может быть важнее?       Ил задергал хвостом (путь шел по лесной чаще, так что он не утруждался маскировкой; да и камешек подпитывался магией). Да, двойник главнокомандующий и наверняка у него куча обязанностей, но Оливер же сейчас один, растерянный и испуганный!       Ну, его Оливер. Как он может отвлекаться!       — Я занимаюсь вопросом, — вздохнул другой Ил, как будто услышал чужие мысли. «Как будто», ведь так? — И это непросто! У вас есть хотя бы, к кому обратиться, а я только над этим голову ломаю уже битый час.       — Я же просил, — мягче сказал Оливер, — мы сами…       — Сами, сами, ага, сам ты только провалился между мирами, — другой Ил заворчал, но Оливер только улыбался. — Не могу же я просто сидеть без дела, пока ты там разбираешься.       Оливер секунду умилялся, а затем его лицо вдруг помертвело, и Ил впервые увидел, каково это, когда веселье сползает, как оползень.       — И что ты надумал?       — Неважно.       — Ил.       Сердце от этого тона екнуло — слишком знакомый.       — Я еще ничего не надумал, я только размышляю. И вообще, больше не связывайся! Имею в виду, хотя бы до вечера.       — Почему? Ты собираешься куда-то полететь?       — Пока не знаю.       — Ил!       — Да что?! Не знаю я. Все нормально будет. Давай, пока.       Оливер только рот распахнул, а искорка в камне потускнела, и шум в голове затих.       Оливер медленно закрыл рот. Пальцы, лежащие поверх ладони Ила, над камнем, затряслись.       Лермат коротко заржала, и только это немного отвлекло Оливера. Он кивнул в благодарность, забрался в седло (у него получалось уже ловчее) и стеганул. Лермат подняла копыто и скосила на Ила черный глаз.       — Ну поехали, — выдавил Оливер, непонятно кому.       Ил угукнул и сунул камешек в карман. Надо что-то сказать, как-то успокоить. А то опять остановится через пару миль! Только поэтому, конечно. Вот что бы Ил своему Оливеру сказал?..       — Не волнуйся так, — слова сами соскочили с языка, привычно и легко. — Я… Ой, то есть, он сильный. Куда бы он ни полетел, он справится!       — Да ты ничего не..! — Оливер дернул головой, вздохнул и сгорбился. — Извини за резкость. Мой Ил, — взгляд скользнул по сложенным крыльям, — не так, как ты летает. Для него это опасно.       Согласно мысленному приказу, Лермат сошла с места и посеменила в обычном лошадином темпе. Ил лениво взмахнул крыльями и поравнялся с ней. Так ветер не заглушал слова.       — А как он летает? На ком-то?       — В ком-то. Он вселяется в птиц и летает, — глаза Оливера вдруг остекленели, — куда-то…       Ил отвлекся и чуть не кувыркнулся на землю.       — Куда-то? Это куда?       Оливер не ответил. Ил поджал губы.       — Это к… кому?       Оливер все еще не ответил. Он ударил Лермат по бокам, и фамильяр с мистическим ржанием рванула через стволы деревьев. Илу пришлось поднажать, чтобы не потерять черный силуэт в чаще.       Вот ведь!.. Оливера она всегда любила больше.       То ли разговор так повлиял, то ли ссора с другим Илом, но Оливер больше не останавливался. Илу самому пришлось придерживать Лермат, когда солнце начало садиться. Места были менее знакомые, но все равно нашлась приятная опушка. Разбили маленький лагерь, разожгли костер. Оливер даже хворост помог таскать. И даже не ворчал! Один раз аж посмеялся, когда Ил, заняв руки, притащил несколько веток в зубах. Смех у этого Оливера оказался милым. Как у любого Оливера, наверное. Ил повеселел.       Есть дичь Оливер побрезговал (ну либо его все-таки укачало), так что рядом с пойманной перепелкой сейчас жарились грибы, а на листьях рядом красным разлились горсти рябины. Оливер время от времени ее жевал — хотя Ил прекрасно знал, что она сейчас горькая и плотная, как косточки. Но и ладно. Он сам пару веточек украл, пока разжигал пламя.       Сидеть в молчании снова не пришлось. Ил уже понял, что этот Оливер не из болтливых, а потому взял разговор в свои руки (вернее уж в свой язык). Стоило только намекнуть на то, что их с Дейром связывает, как зеленые глаза загорелись. И пускай Оливер сделал вид, что ему все равно, Ил прекрасно знал своего любопытного принца.       — Выходит, твой Оливер и тебя спас? И впрямь герой.       — Настоящий герой! Лучше, чем в книжках! Он всегда меня спасает, — Ил легко улыбнулся. — Он меня каждый день спасает. Если бы не его любовь, я давно бы потерял человеческое лицо и стал кровожадным чудовищем, в которое меня хотел превратить Дейр.       — Без обид, но ты никак не тянешь на кровожадное чудовище.       — Ха-ха, когда мы с Оли познакомились, он так же сказал! «Какой же ты жуткий ящер, когда ты просто ящерка!»       Ил рассмеялся, а Оливер хмыкнул и тихо-тихо протянул:       — Ящерка…       В груди потянуло. Ил встрепенулся по привычке, но Оливер даже на него не смотрел. Ну конечно. Он просто повторил последнее слово. Будь у его Ила прозвище, он бы так во время разговора через камень его называл. Но там Ил — не дракон. Значит, не ящерка. Да и они там пока не вместе. Вот признаются друг другу, перестанут дурью маяться, и все будет, и прозвище, и домик, и… Так что там был за ребенок?       Задать вопрос Ил не успел.       — Кажется, моего Ила его Дейр тоже пытался сделать кровожадным чудовищем.       — Правда? — Ил забыл, о чем до этого думал. — Его тоже Дейр растил?       — Не помню. Но знаю, что они были близки раньше. Дейр… наш… его Дейр был главнокомандующим, до Ила. А Ил был его первым помощником, правой рукой.       Ила передернуло, и он сел поближе к огню. Теплее не стало.       — И по тому, что я знаю, Дейр и в моем мире не отличался мягкостью. Поговаривают, однажды он меня даже пытал.       — Ох…       — Не переживай, я все равно этого не помню.       — А другой Ил, он…       Тоже пытал? Нет, нет, невозможно представить!       — …Где он тогда был?       Оливер пожал плечами. Он ответил, что не помнит, но Ил понял: даже если и не помнит, но знает. И знать бы не хотел.       — Может, и хорошо, что ты память потерял, — протянул Ил и понял, что ляпнул. — Извини! Нет, я не то имел в виду! Это, конечно же, ужасно!       — Да не извиняйся ты. Я и сам так думаю.       Оливер подмигнул, и Илу действительно стало полегче.       Ночь, как и прошлая, настала ясная, пусть и холодная. Оливер так долго ворочался, что Ил уступил ему плащ, а Лермат окружила туманным ореолом и встала на ночлег неподалеку. В тени леса фигура в черном почти терялась, и, если не вглядываться, можно было подумать, что на осеннем опаде и хвойных лапах лежит бледнолицая голова да пара кистей рук. Ил завороженно наблюдал, как продирается через полумрак сияние рыжих камушков на запястьях, шее и в ушах, и сам сжимал мерцающий камешек — только черный.       Другой Ил так и не связался сам. Наверное, поэтому Оливер сейчас так хмурится во сне.       Но хотя бы спит. Ил не знал, как долго бессонница будет гулять сама по себе, но надеялся, что она оставит свою жертву хотя бы на ночь. У Ила же рука занята.       Впрочем, можно вложить камешек Оливеру в руку, и… и что? Другой Ил не спешит поддержать. Ил посмотрел на камень и понадеялся, что двойнику сейчас невыносимо икается. Нельзя же так с Оливером! Пусть даже вы и не… ну…       Ил повернулся к костру спиной, и на камешек легла синяя тень от его тела, густая и холодная. Поблескивание чешуи отражалось в его темной глубине, застревало там и металось, металось. И у Ила в голове мысли так же, метались, метались.       Он сжал кулак и мысленно попросил неведомую темную силу донести его зов через миры.       Камешек потеплел.       — Ну что еще? — тихо прошипел другой Ил. — Нашли Дейра? Я могу помочь?       Ил обернулся — Оливер оставался неподвижным, — и лег обратно.       — Мы в пути, — шепнул он. — У нас сейчас ночь.       Другой Ил помолчал несколько секунд. Можно было различить болезненное сопение.       — Где Оливер? — сказал он наконец.       Ил прыснул.       — Могу спросить то же самое.       — Твой Оливер там же, где и несколько часов назад. И заранее отвечу — нет, я с ним не поговорил. Он еще отходит от магии. Да, это нормально. Условия хорошие. Солдаты за ним присматривают. Никто его не трогает. Он цел. Его просто тошнит.       Ил за всю эту реплику открывал и закрывал рот несколько раз. Ну надо же! Либо Оливер и впрямь вымотал этого Ила одними и теми же вопросами, либо он просто хорошо понимает, что Ил хочет знать.       — Твой Оливер спит, — ответил ему тем же Ил. — У него была страшная бессонница в последнее время, поэтому я не хочу его будить.       — Это хорошо, — камешек донес выдох. — Не буди. Пусть поспит. Ему и так тяжело вдали от дома.       — Он говорил, что привык к путешествиям.       — Да, неправильно выразился. Ему тяжело не иметь возможности попасть домой.       Ил качнул крылом. Как же знакомо!..       — Ну, возможность же есть.       — Есть, — голос в голове дрогнул. — Я надеюсь. Только ты Оливеру не говори. Пусть даже не думает, что я могу сомневаться.       — А ты сомневаешься?       — А ты не скажешь?       Другой Ил весело хмыкнул. Ил сам не заметил, как улыбнулся. Интересно, а у него с его Оливером тоже шутки похожие?       — Я сомневаюсь в том, что мир нам снова под дых не даст, — не потребовал ответа другой Ил. — Но в Оливере я не сомневаюсь. Он возвращается всегда, и сейчас вернется. Я только боюсь, как бы он не растерял себя по дороге. Он на все готов, чтобы вернуться домой.       — Это правда. Он на все готов, чтобы вернуться к тебе.       Другой Ил прыснул:       — Это он тебе сказал? Наверное, не хотел обидеть. Не ко мне он рвется. Тут есть люди, к которым он хочет больше.       Ил помялся, пытаясь подобрать слова для вопроса.       — Ты про того… ребенка?       — Он рассказывал?       — Нет, я просто услышал в вашем разговоре. Только через меня же получается связаться.       — Точно, — голос прозвучал немного глухо. — Да, я про Иллу. Оливер очень привязан к семье, и ради последнего своего родственника он готов горы свернуть.       — Это его дочь?       Другой Ил рассмеялся. Слышать свой смех со стороны было странно. Под кожей забегали искристые ежики, и Ила передернуло. Слышать смех другого Оливера было куда приятнее. Наверное, даже хорошо, что Оли, его Оли, сейчас далеко от этого Ила и не слышит его смех. Оли говорил, что очень любит, когда Ил смеется…       — Племянница, — ответил другой, успокоившись. — У твоего Оливера есть сестра? У моего была. Вот это ее дочь. Мы за ней сейчас присматриваем.       — «Мы»?       Другой Ил понял, что сказал, и затараторил:       — Ну, я ему помогаю просто! Оливеру одному тяжело, и я время от времени беру Иллу к себе, чтобы дать ему отдохнуть, и иногда приезжаю к ним, иногда они приезжают ко мне, Илле надо много внимания, Оли сильно устает, кроме того, я обязан Анель жизнью, и меньшее, что я могу сделать для ее семьи, это помочь ее любимым, и вообще чего это я перед тобой оправдываюсь! Что, поддержать друга нельзя?!       Ил неосознанно клацнул клыками.       — Можно, можно. Но, знаешь, детей воспитывают родители, и раз так, вы, получается…       — Тебя родители воспитывали?       Он опешил от такого вопроса. Казалось, другого Ила загнали в угол, он вот-вот сдастся и признается в чувствах к «другу», как он вдруг напал в ответ! Ил поднялся. Он почти ощутил острие рыцарского меча напротив груди.       — Меня… я сирота, это не считается. Меня воспитывали колдун и ведьма. Дейр и Фия.       Камешек на втором имени тревожно мигнул, но снова разгорелся спокойно.       — И что, называешь их своими родителями?       — Н-нет, они мои, как это называется… ну, они меня просто воспитали, они же меня не родили.       — Так чего ты мне тогда мозги компостируешь? Сам себе противоречишь, — другой Ил невесело хмыкнул. — У Иллы есть родители, а есть мы с Оливером. То, что мы ее воспитываем, не делает нас парой или вроде того…       — Но это делает вас семьей.       Это другой Ил уже отразить не смог. Ил лег обратно. Так-то лучше. Драконы не любят рыцарей.       — С чего ты вообще эту тему завел? — огрызнулся голос. — Тебе-то какая разница, как мы своего ребенка воспитываем?       — Ну, с ребенком я и правда ничего не могу посоветовать, у меня детей нет…       Хм, а они с Оли никогда это не обсуждали. Может?.. Надо будет непременно обсудить, когда он вернется!       — …Но я вижу, как вы с твоим Оливером крутитесь друг вокруг друга и не можете нормально поговорить.       — С чего ты взял? Оливер тебе что-то сказал?       — Он только сказал, что вы до сих пор не вместе. Почему? Вы же друг друга люб…       Камешек вспыхнул, и Ил зашипел. Пришлось набросить чешую на ладонь, чтобы выдержать жар. Как будто уголь держит!       — Какая тебе разница?! Если не вместе, значит, на то есть причины!       — Твоя невеста?       — Ее вообще сюда не приплетай! Она к этому не имеет никакого отношения!       — Ты ради нее отказываешь себе в счастье? Вот же глупости! Нет ничего на свете, что можно было бы обменять на настоящую любовь.       — Ты ничего не знаешь!       — Я знаю, какой может быть ваша жизнь, если вы прекратите валять дурака. Признайтесь друг другу! Ты не представляешь, от чего отказываешься.       — Я не представляю?! — Ил не заметил, когда двойник начал кричать. Сердце яростно застучало, как будто это у него сейчас кровь закипала от злости. — Это ты не представляешь, через что мы прошли, почему мы ведем себя так, как ведем, и почему не вместе! Так что заткнись!       Хвост задергался. Из груди прорвался далекий рык.       — Не затыкай меня!       — А ты не учи меня!       — Я стараюсь помочь! Я же знаю, как вам обоим будет лучше…       — Ты не знаешь! Никто не знает, как нам будет лучше, кроме нас!       — Мы проходили через то же самое…       — Мы — не вы!       — Нет, вы — это мы! Только тупые и непробиваемо упрямые!       Камешек снова вспыхнул, и Ил сжал кулак, чтобы свет не разбудил Оливера. Разозленный дракон заворчал и свернулся вокруг сердца. Надо быть тише. Не хватало еще из-за этого твердолобого дурака Оли потревожить!       То ли другой Ил тоже не хотел беспокоить Оливера, то ли еще почему, но он притих. Сияние поугасло, пусть и продолжило биться между пальцев мерцанием пылающего угля. Гул в голове стих.       — Свяжитесь, когда будет информация, — сухо отчеканил другой Ил и пропал.       Ил еще попытался позвать его, но больше ответа не было. Ну и пожалуйста! Он пихнул камешек поглубже в карман и повернулся обратно к огню.       Оливера, к счастью, не разбудили. Он все так же тихо спал, хмурясь и поджимая бледные губы, кутаясь в плащ и магию фамильяра. Мерно поблескивали янтарные сережки. Бегали отсветы костра по белой коже. Ил смотрел на него, смотрел на тени, искажающие молодое лицо, на черные волосы, упавшие на глаз росчерками, на повзрослевшие мужественные черты. Смотрел и успокаивался.       Если бы можно было, он заснул бы с открытыми глазами, глядя на Оливера. Но пришлось довольствоваться отпечатком на обратной стороне век, среди цветных пятен от огня и водяных кругов от усталости.       Ил просто хочет, чтобы Оливер был счастлив. Как этот дурак не понимает? Он ведь не только у себя счастье отбирает, но и у Оли. А за счастье Оли Ил готов глотки драть.       Даже самому себе.