О принце и драконе

      — Ил не связывался?       — Нет.       Оливер тоскливо посмотрел на карман Ила и продолжил разбирать кострище. Больше он ничего не сказал, а Ил, как бы ни хотел поддержать, не смог сам придумать, что добавить.       Путь продолжили в тишине. Даже Лермат, чутко ощутив настроение, не била копытами по земле во время бега. Хорошо, что ей и не нужно было.       Ил немного подержался ближе к земле, но Оливер болтать не собирался, а лавировать между стволов скоро наскучило, так что Ил поднялся повыше. Рассвет приятно гладил крылья, и в такой глуши, в такую рань, можно было расслабиться и дать волю мыслям.       Хотя мысль была только одна. Какой же другой Ил упрямец!       У них — ну, у него с Оли — тоже было всякое в жизни, и хорошее, и плохое. И катастрофичное! Но они хотели быть вместе и остались вместе. И даже если один из них потеряет память, сойдет с ума, лишится души или умрет, Ил уверен, сила любви позволит им все преодолеть. Нарушить законы мироздания и повернуть время вспять! Было бы желание и была бы любовь.       В том, что между этими двумя есть любовь, Ил даже не сомневался. Если Ил и Оливер в любом мире встретились, они непременно друг друга полюбят. Не может же быть иначе! Ил такого не может представить, а значит, точно не может. Наверное, просто не хватает желания.       К сожалению, тут Илу не помогал даже его богатый опыт (из книжек, конечно же!). Он и так уже сделал больше, чем требовалось. Если бы ему в юности сказали, что его принц любит его в ответ, искренне и незамутненно, Ил бы умер от счастья! Что с этим-то Илом не так?..       В таких раздумьях Ил не сразу почувствовал, как дерет чешую соль. Впереди разливалось и втекало в небо море, мачты кораблей сливались с соснами, ветер не доносил гомона приморских деревень. Так пролетишь и не заметишь. Пока кто-нибудь не запустит стрелу в поднебесную зверушку.       Кстати о зверушках. Ил кругами спустился к земле и снова поравнялся с Лермат. Она, умница, уже замедлилась и легко гарцевала по полузаросшей лесной тропке, как обычная лошадь. Ил ловко приземлился на ноги рядом с ней и с треском втянул крылья, хвост и рожки. И только после этого заметил, что на него пялятся.       — Эй! — испуганно крикнул он. — Чего ты смотришь?!       Оливер чуть с седла не свалился и отвернулся.       — Извини. Просто до этого ты так быстро это делал, я не успевал заметить. Это что-то интимное? Я не знаю, какие манеры у… таких, как ты.       Ил фыркнул и пожалел, что хвоста больше нет, чтобы им дернуть.       — Да я тоже не знаю… Но нельзя же так пялиться!       — Почему? — Оливер приоткрыл один глаз и скосил его к Илу. — Просто интересно. Я никогда не видел, как рептилоиды смешиваются с толпой.       Он рассмеялся, и Ил насупился еще сильнее оттого, что не понял, над чем он смеется.       — Ну тебя! — он пнул желудь. — Больше не смотри. Ну, хотя бы не так.       — Как?       — Как на бабочку под колпаком. Я ч… — Ил отвернулся и поежился, — как человек, а не диковинка на ярмарке.       — Прости, — Оливер сказал это так легко и так быстро, что Ил не сразу понял. — Я понимаю, что это необычно только для меня. Ты с этим всю жизнь живешь, и у тебя наверняка поперек глотки уже стоят эти любопытные взгляды и тупые вопросы.       Ил подумал было сказать, что за всю жизнь превращение он показывал только двум людям: Оли и Эрике (причем второй — не по своей воле), — но не сказал.       Из-за деревьев раздались голоса, и разговор пришлось оборвать.       Навстречу вышли жители близлежащей деревеньки, на удивление свежие и трезвые для такого раннего утра. Ил выбежал им навстречу и приветливо помахал. Надо же показать, как здорово он умеет болтать с людьми!       Из всей компании в ответ ему помахала только одна девушка, и Ил бодро завел беседу. Он спросил дорогу, которую и так знал, справился о местных слухах и с радостью поздравил с приближающимся днем рождения. Остальные деревенские ушли вперед, и болтать долго не вышло. Но Ила угостили чем-то из рыбацкой еды (кажется, это рыба в тесте, но за вкусом пережаренного масла и соли Ил не различил), пообещали пригласить на свадьбу (хотя даже имя не спросила!) и попрощались как с добрым другом — быстрыми объятьями и веселым смехом. Даже для Ила, который до сих пор иногда путался в человеческих эмоциях, это показалось слишком. Но девушка уже упорхнула, и он повернулся к Оливеру, безмерно гордый. Пусть ему и повезло с собеседницей, это не умаляет…       Ил съежился и потупил взгляд. Он только сейчас понял, что сделал. Он покрасовался. Перед Оливером. Ну, то есть, как обычно — он не упускает возможности показать Оли, как здорово он приобщился к людям, как сильно тот его изменил, — но…       Но Оливер сейчас на него даже не смотрел. И это к лучшему, потому что Ил сгорал от стыда за свой глупый порыв. Оливер чуть повернул Лермат и смотрел вслед убегающей девушке. На его лице блуждала улыбка.       — Как у вас все интересно, — протянул он и, ничего больше не сказав, пустил Лермат дальше из лесной чащи.       Ил тоже посмотрел девушке вслед, не заметил ничего необычного и поспешил за фамильярской рысью.       В городке Илу стало дурно. Может, из-за вони алкоголя из приморских кабаков, из-за запаха тухлой рыбы или брани моряков со стороны причала. Или еще отчего…       — Ты можешь не идти, если не хочешь.       Ил дернул головой. Оливер спешился на въезде и сейчас хлюпал сырой грязью в двух шагах сбоку. Лермат шла за ним на фантомной веревочке. Ей нравилось в городах меньше, чем в родных лесах и горах. Да, тут ее то и дело подкармливали яблочком, но в семи из десяти случаев это делалось в попытке украсть вороную красавицу. В двух из этих семи — яблочки лучше было даже не нюхать.       — Не идти куда? — не понял Ил.       Оливер махнул вперед, полминуты подбирал слова и коротко выдал:       — К нему.       — К Дейру? Почему это я не должен идти? Как ты там один будешь?!       — Я не такой беспомощный, как может показаться. И Сим… Его Величество сказал, что Дейр сейчас лишен сил.       — Но это же…       Небезопасно, страшно, невозможно, как Ил может это допустить!       Оливер понял эту заминку по-своему.       — Ничего странного. Если он причастен к произошедшему, то сразу поймет, по чью душу я явился.       — А если нет?       — Если не поймет? Что ж, я подозревал, что умственные способности сохраняются и в параллельных вселенных…       — Если не причастен.       Оливер хмыкнул и почесал подбородок. Ил только сейчас заметил, что за три дня он немного оброс. Это добавляло молодому лицу десяток лет.       — Как я понял, здешний Оливер с ним знаком, и, как я тоже понял, мы с моей альтер-версией не сильно отличаемся внешне. Так что он все равно поймет, что я не ради приятного знакомства пришел. После твоих историй, готов спорить, он вас со здешним Оливером до сих пор в кошмарах видит.       Ил невесело улыбнулся и вспомнил, сколько раз успокаивал Оли долгими ночными поцелуями по всей, холодной от пота, коже.       Дейра же, наверное, и успокаивать некому. Стало даже как-то грустно. Оливер прав, Дейр лишен сил, близких у него нет, дом разрушен, будущее обратилось в пыль. Что у него осталось?..       Ил мотнул головой.       — Я должен пойти.       — Говорю же, это вовсе необязательно.       — Да почему ты меня отговариваешь? — Ил насупился.       Оливер пожал плечами и кивнул куда-то на его руки.       — Я вижу, как ты нервничаешь. А лицо у тебя такое зеленое, как будто мы не по берегу идем, а по палубе в шторм. После всего, что ты рассказал, я не виню тебя. Я бы сам боялся идти к такому человеку. Я и своему Илу в жизни не пожелаю столкнуться с Дейром снова.       Он вздохнул. Ил вспомнил, как Оливер заволновался, когда другой Ил спросил про их Дейра. Но вспомнил и то, что он рассказывал: как другой Дейр пытал его и портил жизнь. Хорошо, что тот Дейр далеко. Ил бы не хотел, чтобы его Оли встречался с Дейром один на один. Не хочет, чтобы встречался и этот.       — Я должен пойти, — повторил он другим тоном.       Оливер больше не стал спорить. Но Ил увидел, как приподнялись уголки его губ.       Чем дальше они шли, тем беднее были дома. Ил до сих пор считал, что они с Оли живут небогато (по сравнению с тем, к чему привык бывший принц — уж тем более!), но сейчас стыдно было даже глаза поднимать. У него хотя бы целая одежда есть; ему уже повезло больше, чем жителям этих халупчонок.       Тем страннее было верить, что они идут в правильном направлении. Неужели Дейр позволил бы себе жить в таком месте? Но вряд ли оборотень обманул, да и та деревенская девушка подтвердила, что кто-то, похожий на Дейра, поселился здесь как раз около десяти лет назад. Она еще так странно похихикала… У Ила не было причин сомневаться, но он все же немного сомневался.       Оливер, видимо, разделял сомнения, потому что за время пути раз десять спросил, а туда ли они свернули.       — Не пойми превратно, но я не горю желанием окончить дни в подворотне с перерезанным горлом на отшибе мира. Причем чужого, — хмыкнул он, растирая плечи.       Ил поморщил нос, чтобы выгнать из него запах гнилой рыбы, отчаяния и тревоги.       — Если оборотень не соврал, то нам осталось немного.       — Жить?       — Оливер!       — Прости-прости, перенял дурные привычки, — он посмеялся, и вонь чуть-чуть притупилась. — Надеюсь, Симон не соврал. Что уже звучит маловероятно.       Ил поежился и обошел лужу, в которой лежал разложившийся трупик непонятно кого.       — Ему незачем нам врать. Если бы он хотел нам насолить, то просто ничего бы не сказал. А так… может быть, он надеется, что я при встрече раздеру Дейра на части.       — А ты не раздерешь?       Ил притормозил и прислушался к себе. Но услышал только, как ругаются пьяницы за одним из домов и где-то рыдает младенец. Что он чувствует? Оливер говорит, что он нервничает. Но ведь этого мало, чтобы разодрать кого-то на части. Ил не хочет никого убивать! Он готов выпускать дракона, только если что-то угрожает ему и Оли. Но ведь Дейр им угрожал. Дейр чуть их обоих не уничтожил!..       — Не знаю, — признался он и стыдливо спрятал взгляд.       Хотелось, чтобы Оливер рассказал, что надо чувствовать, потому что Ил не понимал. Но Оливер только хмыкнул:       — Что ж, тогда увидим на месте. Если что, я его подержу.       — Тебя тогда кровью заляпает…       — Ради хорошего человека можно и заляпаться. Ну и ради смерти плохого.       Он подмигнул, и Илу захотелось улыбнуться. И мысль о том, что он потеряет контроль и убьет кого-то, на секундочку показался не такой страшной. Но этой секундочки было достаточно, чтобы Ил погнал эту мысль взашей!       И к счастью, уже в следующую секундочку он отвлекся. Впереди, шагах в тридцати, пробежала девочка. Дети здесь без родителей не ходили, так что уже то, что она бежала одна, привлекало внимание. А когда Ил пригляделся, и вовсе замер. Сердце застучало так, что он больше ничего не слышал и даже ничего не видел. Его оглушил топот босых детских ножек в конце улицы. Казалось, он может услышать, как она дышит, по-детски сопя. Возможно, Оливер был прав, потому что Ил почувствовал себя на корабле в шторм, пусть и никогда не ходил по морю. Его закачало.       Понял свое состояние Ил только тогда, когда в его плечи вцепились. Он поднял голову и встретился взглядом с взволнованными глазами. Стало полегче. Сила любви, не иначе.       Ил тряхнул головой и снова повернулся к девочке. Оливер тоже посмотрел туда.       — Что случилось? Что ты увидел?       Ил молча кивнул вперед. Девочка уже пересекла улицу и спускалась к берегу.       — Этот ребенок? Ты ее знаешь?       Ил задумался перед тем, как мотнуть головой. Нет, этого ребенка он не знал и призраков никогда не видел, но сейчас готов был смириться и с первым, и со вторым.       Взгляд удалось вызволить из плена, только когда темная макушка скрылась за основанием полусгнившего мола. Ил повернулся к Лермат в поисках… чего-то. Хоть какой-то реакции.       Должна же она узнать свою создательницу.       Лермат смотрела понимающе. Ее черные глаза потемнели, затянулись пеленой воспоминаний. Илу очень захотелось обнять ее шею, но Оливер все еще его держал, и Ил не был уверен, что дойдет до лошади без помощи.       Не могли же они оба ошибиться? Ил не видел ее больше пятнадцати лет, мог забыть, убежать от воспоминаний, но Лермат точно помнит!.. Или все-таки ошиблись? Просто похожий ребенок. Да и как это возможно? Прошло столько лет, а этой девочке на вид лет восемь. Наверняка обознались. Далеко, да и бежала она быстро…       Ил успел только встать прямо и отойти от Оливера, а Оливер не успел даже опустить протянутых рук, как надежды на ошибку разбились, как волны о берег.       — Фия! А ну вернулась домой немедленно! Лучше бы тебе послушаться!..       Ил мог ошибиться с девочкой, мог даже поверить, что девочку зовут так же, как убитую им ведьму, но этот голос он узнал бы даже в другом мире. Лермат коротко заржала и замерцала.       Девочка по имени Фия высунулась из-за гнилых досок и тряхнула черными, как грива фамильяра, волосами. Голос повторил:       — Вернулась. Домой. Рано или поздно тебе придется вернуться, и, поверь, я не буду таким добрым.       Неясно, был ли голос и впрямь таким оглушающим, либо так казалось. И пускай звали не его, Ил завороженно шагнул вперед. И непременно дошел бы прямо до дома, где его не ждали, если бы не Оливер. Он выскочил вперед и схватил за руку. Ил остановился. Хлопнул глазами. Задрожал. И впрямь как наваждение.       Быть может, Дейр не потерял свои магические силы?..       Оливер не стал спрашивать. Только лицо у него сделалось серьезным и взрослым. Ил едва удержался от того, чтобы ткнуться ему в плечо. Какой он глупый! Трус! Слабее маленькой девочки — она на зов даже не шелохнулась.       — Я последний раз повторяю! Слушайся!       Ил не поворачивал головы, но чутко услышал, как взрывают песок детские пятки. Душа скрутилась, дракон спрятался под сердцем, как крохотная ящерка под камнем. Стало отчего-то нестерпимо тоскливо от мысли, что девочка послушалась.       Но топот становился все громче, шорох песка сменился шлепаньем луж. Ил опасливо скосил глаза. И снова не смог отвести. Девочка бежала к ним, босоногая, в замаранном драном платье не по размеру. И от ее лица Илу захотелось не разорвать себя на части, не то броситься навстречу с объятьями.       Это она, один в один она. Ведьмы не старели, и Ил никогда не видел Фию ребенком, но не сомневался ни секунду — это она. Его названая сестра, которую он убил — и потерял человеческое обличье.       На мгновение почудилось, что Фия бежит к нему, на то же мгновение почудилось, что она узнала своего убийцу, и сейчас Ил здесь умрет, от руки восьмилетней девочки, и не станет даже сопротивляться. Но Оливер продолжил тянуть в сторону, и Ил отошел. Отошел и от своих глупых мыслей.       Девочка пробежала мимо и замерла перед Лермат, распахнув раскосые глаза. Лермат замерла тоже, вокруг нее трещала магия. Ил очень хорошо ее понимал. А может, это Лермат его понимала.       Фия протянула к ней ладошки, и лошадь покорно склонила голову. Как если бы и впрямь узнала руки, которые ее сотворили. Девочка почти коснулась туманного носа, но вдруг отскочила и развернулась. На Ила она даже не взглянула.       — Папа, — закричала она так же громко, как и зовущий ее голос, — тут фамильяр! И с ним люди.       Некоторое время ответа не было.       — Домой, живо, — повторили из дома, как будто ничего и не случилось.       Но Ил прекрасно слышал. Он полжизни прожил с этим человеком, он знает каждый тон, каждую интонацию. И сейчас, словно не было последних десяти лет, легко различил и тревогу, и ярость, и готовность схватиться за посох. Ах да — который Ил сломал.       Девочка едва скользнула глазами по Оливеру и Илу и пошлепала домой. Лермат потянулась за ней, как на веревочке. Оли погладил Ила по плечу, и они несмело двинулись следом. Фия обернулась, задорно улыбнулась и продолжила топать к крайней халупе. Ил снова вздрогнул.       — Можешь не идти, — шепнул на ухо Оливер.       — Я должен, — шепнул в ответ Ил.       — Можешь не…       — Должен.       Оли вздохнул и коснулся носом его виска. Почти сразу опомнился и отстранился. А Илу захотелось, чтобы он его поцеловал. Но тоже опомнился быстро.       Девочка забежала в проем с покосившейся дверью. Ил только мельком осмотрел дом: дырявые окна, трещины в стенах, накренившаяся крыша и проломанная ступенька перед крыльцом. Слух зацепился за хруст соломы. Из-за порога торчали сухие былинки.       Лермат подтолкнула дверь и беззастенчиво вошла. Голос, ворчавший на вернувшегося ребенка, оборвался. Ил сглотнул. Ступать в тишину было еще страшнее, чем в крик.       Оливер сжал его руку и повел за собой. Они пересекли порог, погрузились в полумрак. Ил глубоко вдохнул и ощутил запах разогретых камней, соломы, перьев, лечебных трав, моря и плесени, недовольства, бедности, грубости и напряжения, похожего на то, что дрожит в воздухе перед грозой. А еще — детства.       Лермат отступила к стене и растворилась в тени. Ил ощутил, как будто спала чешуя, оставила кожу голой и незащищенной. Он нарастил чешуйки на руках и шее, но ощущение не пропало. Знакомые с младенчества синие глаза сдирали ее с кровью.       Дейр сидел за грубым деревянным столом, смотрел, не моргая, и не говорил ни слова.       Ил хотел осмотреться, но не мог себе позволить отвести глаза. Вместо него их отвел Дейр. У Ила в голове, как молнии, вспыхнули мысли. У него драконья магия. Сила колдуна защищает от нее. У Дейра больше нет силы. Иначе бы он не отвел глаза. Наверное.       Он посмотрел в темный угол, где мерцала фамильярская дымка.       — А я уж понадеялся, что она от тебя сбежала.       Ил сглотнул. Дейр говорил тихо, а это никогда не предвещало ничего хорошего.