О принце и драконе

      Застучали шажки — Фия, избежав внимания отца, умчалась по скрипучей лестнице наверх. Дейр повернул к ней голову, поправил сверток в руках и кивнул на противоположный конец стола.       — Садись, — он прострелил взглядом Оливера, и Ил прижался к его плечу. Дейр покривил губы. — Садитесь. Оба. Раз уж пришли.       Они сели. Ил только заметил, что стул тоже скрипит. Рука от ладони Оливера не отцепилась, как будто когти застряли (Ил проверил — не застряли). Никто не сказал больше ни слова. Свистел ветер под крышей. Весь дом постанывал, шуршала от сквозняка солома на полу. Ил не чувствовал больше запахов, потому что не дышал.       Единственное, что вырывало из пещеры в Каннорских горах, было прикосновение к чешуе — ласковое поглаживание большого пальца. Без него Ил бы, наверное, умер. Или чего похуже.       — И? — Дейр по-хозяйски откинулся на спинку. Но осторожно, чтобы та не отвалилась. — Только не говорите, что пришли за благословением.       Ил вздрогнул и почувствовал, как Оливер тоже дернулся. Пришлось втянуть когти.       Снова задрожало в воздухе затхлое молчание. Дейр пронзал их обоих одним взглядом и, не глядя, поправлял сверток в руках.       — Язык проглотил?       Ил вздрогнул. Он ощутил себя таким маленьким, что мог бы спрятаться между половиц. И это было бы здорово. Спрятаться.       Оливер чуть подался вперед и оперся на стол. Его плечо заслонило Ила, и стало в разы легче.       — У нас к тебе дело, — Оливер говорил ровно и четко.       Синие глаза тяжело перекатились на Оливера, и Ил выдохнул.       — У вас ко мне еще могут быть какие-то дела?       — Попрошу не язвить. Я с тобой не знаком.       — Что такое? — Дейр дернул бровью. — Снова память отшибло?       Ил не видел лица Оливера, но заметил, как дернулось плечо.       — Причина в другом. Просто лично я с тобой не встречался…       Оливер подсел ближе и принялся рассказывать о другом мире. Дейр слушал с таким непроницаемым выражением, что даже Ил не мог понять, верит тот или нет.       Похоже, Оливер решил взять объяснение на себя. Чтобы успокоиться, Ил быстро осмотрелся. Когда вошел, мало на что обратил внимание. Впрочем, было бы на что. Жилище оказалось не просто бедным, оно чахло в запустении. Гнилые торчащие доски, покосившаяся, собранная из обломков мебель, дырявые скатерти и облезлые занавески. Можно жить небогато, но достойно. А здесь как будто не просто жить, выживать-то тошно! Неужели все настолько плохо?..       Ил пытался еще осмотреться, но взгляд возвращался к Дейру — так что Дейра он рассмотрел хорошо. Годы взяли свое над теперь бессильным колдуном, и он больше не выглядел неизменно юным. Лицо огрубело и осунулось, покрылось шрамами, глубокими тенями на желтоватой коже. Волосы начали серебриться. Только глаза остались такими же холодными и глубокими, как синее море, — несмотря на сети морщинок, раскинутые от уголков уставших век.       «Надо же, — мелькнуло у Ила в голове, — Дейр тоже стареет»       Может, драконы тоже стареют, но не замечают? Не может же быть такого, что все, кого Ил знал, состарятся и исчезнут, а он останется таким же? Глупости какие.       Дейр перевел на него взгляд, и мысли вылетели из головы. Ил вытянулся и замер. Как оказалось, Оливер уже закончил рассказ.       — Понятно. Глупо было надеяться, что ты пришел бы ко мне по любой другой причине, кроме как ради своего ненаглядного принца, — выплюнул Дейр и снова подтянул к груди сверток.       Ил не знал, куда себя деть.       — Ты меня тоже не искал…       — Издеваешься? — Дейр хмыкнул, на удивление, без злобы. От него потянуло старческой усталостью.       Может быть, Ил и издевался. Он не знал.       — Я так понимаю, вы оба не горите желанием восстанавливать узы, так что давайте разберемся с делом и разойдемся на мирной ноте, — Оливер уронил на стол руку с зажатым камнем. — Объясни, что это и причастен ли ты к этому?       Дейр не отводил взгляда от Ила.       — Других миров не существует. Это просто помешательство рассудка.       Ил впервые осмелел достаточно, чтобы мотнуть головой. Дейр дернул бровью.       — Ты уверен, что это не твой принц?       Ил кивнул со всей серьезностью. Дейр поднял и вторую бровь.       — И не перевертыш, и не созданная ведуном кукла, и не фантом, и не эльфийская проказа, и не чья-то обманная личина, и не один из сотен других способов подделать внешность человека, о которых я тебе рассказывал и о которых ты, конечно же, забыл?       Ил дернулся назад и заметался взглядом в поисках занавеса или мешков, за которыми можно спрятаться… Несмотря на то, что в его жизни уже десять лет не было ни занавеса, ни мешков. Ни поводов прятаться, кроме как ради шутки.       Оливер снова прикрыл его собой.       — Я не знаю, что тебя убедит, но я человек. И я хочу домой. Поэтому просто скажи — ты связан с тем, что я тут оказался?       — Ты не очень убедителен, знаешь ли. Других миров не существует, а кто ты такой — понятия не имею. Я не знаю, зачем ты дуришь ему, — Ил почувствовал, что Дейр кивнул в его сторону, — голову, но вряд ли у тебя что-то выйдет. Эта ящерица настолько тупа, что не справляется даже с задачей быть ящерицей.       Ил вздрогнул, когда услышал, как скрипнул стол — Оливер встал и оперся на столешницу руками.       — Послушай ты, — от его голоса мурашки побежали быстрее, чем от голоса Дейра. — Во-первых, закрой свой рот. Во-вторых, открой его и ответь прямо на вопрос. Не смей увиливать или оскорблять меня или Ила. Ты не в том положении, чтобы нас злить.       — Заткнись.       — Ты!..       — Заткнись, ребенок спит.       Оливер шумно сглотнул, но задышал тише. Дейр снова поправил ткань. Ил вспомнил, как он кричал, когда звал Фию домой. А точно ли в свертке ребенок? А точно ли он спит?..       — Я у себя дома. Так что это вы не в том положении, чтобы злить меня, — Дейр говорил тем же тоном, словно ничего не произошло. — Тебя, чужак, я не оскорблял. Если ты не принц, мне плевать. Впрочем, я уже сомневаюсь. Не понимаю только, зачем вы устроили весь этот балаган спустя столько лет. Неужели скучно жить стало?       Он хмыкнул, и Ил почувствовал, как ледяным лезвием проскользил синий взгляд по чешуе.       — В таком случае, мне плевать, веришь ты или нет, — сквозь зубы прошептал Оливер и сунул руку с камнем не середину стола. — Ответь, узнаешь эту штуку?       — С чего ты решил, что должен?       — Хватит ходить вокруг да около, ответь.       — Я не хожу. Я сижу на месте, — от Дейра разлетелось напряжение, Ил поперхнулся запахом. — Эту вещь я вижу впервые. И зачем ты мне ее суешь, не представляю.       Оливер сжал пальцы и убрал руку с камешком, Ил почувствовал, в его карман. К щекам прилило — хорошо еще, что чешуя скрывала. Ил и не подумал, а ведь Оливер вытащил камень из его штанов без спроса. Да Ил и сам не заметил. И не то чтобы против был…       Дейр кашлянул, и кровь обратно прилила в пятки.       — Вы только за этим пришли? — он посмотрел на Ила.       — Если ты не соврал, мы с мирными намерениями, — ответил Оливер.       — Не волнуйся. Я не из лжецов, в отличие от… принца, — синие глаза сощурились. Ил как наяву увидел, как они, молодые и полные магии, щурятся в пещере, пока этот голос невзначай упоминает свадьбу Оливера и Эрики. Дейр усмехнулся. Знал, что Ил вспоминает. — Не веришь? Спроси у моего подопечного, врал ли я ему когда-нибудь.       Ил стиснул кулаки и убрал руки под стол, чтобы не было видно, как они дрожат.       — Всю жизнь.       Дейр перестал ухмыляться.       — Я не врал. Ты просто никогда не спрашивал.       — Ты не давал мне спросить…       — Я затыкал тебе рот? Или сдавливал шею? Что тебе не давало спрашивать, кроме собственной тупости и трусости?       — Я… Я тебе верил!..       — Ты не задавался вопросами. Я ничего не скрывал, а тебе было удобно не видеть правду и жить, как жилось, в сытости и безопасности. Если бы ты захотел, тебе не пришлось бы ждать своего любовника, чтобы сбежать. Но ты не умеешь ничего делать и решать сам. Ты тупое животное, которое следует за хозяином. Был таким и остался.       Ил подскочил и оскалился. Его трясло, хвост высунулся и забил по голеням, ладони разодрали когти. В ушах грохотал драконий рык. И сердце стучало — бешено, загнанно, как не стучало уже многие годы.       Дейр даже не дернулся. Только сверток на руках покачал.       — Сядь.       — Нет!       — Я сказал: сядь. Это не просьба.       Ила затрясло сильнее. Он едва удерживал руки от того, чтобы поднять упавший стул.       — Я больше тебе не подчиняюсь!..       — Это тебе так кажется.       Илу казалось. Казалось, что он в худшем из кошмаров — в кошмаре наяву; что холодный взгляд пронзил ему крылья ливнем и ядовитой стрелой, что горло стянул ошейник, что цепь, которой никогда не было, но которая, на самом деле, всегда была, тянется к жестоким рукам, к жестокому существу, которое никогда не видело в нем человека, потому что понятия не имело, что вообще такое человек. Дракон бился в груди, Ил бился вместе с ним. Дейр не улыбался, не усмехался, не злился и не кричал. Он был спокоен и уверен в каждом слове, в каждом звене невидимой цепи.       — Ты мог избавиться от ошейника и лишить меня сил, но ты от меня никогда не убежишь. Ты — мой. И будешь моим до конца жизни, даже если я, твоими стараниями, подохну раньше. Так что прекращай арканиться и слушайся. Я был достаточно благодушен, позволяя тебе бегать где-то десяток лет. Достаточно. Садись и слушай меня.       Ил заткнул уши и замотал головой. Дышать стало трудно, перед глазами замерцали синие искры. Кожа трещала, уступая чешуе. В груди рождался неподконтрольный рык. Если цепь потянут — дракон подчинится. Нет, Ил не хочет! Не будет! Нет!       — Ил, — от собственного имени подкосились колени, — ты испытываешь мое терпение.       — А ты испытываешь мое.       Голос Оливера заставил глаза распахнуться. Ил резко вдохнул и вскинул голову. Сердце снова застучало, но по-другому, как десять лет назад — и как стучало все эти годы. В полумраке хибары, в темнеющем от страха взоре, в густом от напряжения воздухе, Илу на секунду почудилось, что это его Оли стоит у Дейра за спиной. Но нет. На запястье поблескивал янтарный браслет.       На запястье руки, которая прижимала к горлу Дейра ржавый кухонный нож.       Впервые Ил увидел в синих глазах что-то, похожее на страх, — что-то вроде того, что он видел, держа у колена трещащий посох.       Дейр чуть повернул голову.       — Ты, в моем доме, приставил к моему горлу мой же нож?!       — Прости, не имею привычки носить с собой личное оружие, обязательно исправлюсь, — Оливер прижал лезвие плотнее, и Дейру пришлось вжаться в спинку. — Надеюсь, теперь разговор пойдет быстрее.       — Теперь я еще меньше расположен к беседе.       — А я твое мнение не спрашивал. Ну как? Не нравится, когда тебя запугивают и давят на больное?       Оливер посмотрел на Ила и приподнял уголки губ. Ил улыбнулся. Улыбаться было легко, если не думать, что сейчас Оли готов перерезать глотку отцу, держащему на руках младенца. В его же доме. Его же ножом.       Улыбка сползла.       — Если хотел надавить на больное, дави ниже, — Дейр лениво поднял на Оливера взгляд. — Чего ты добиваешься?       — Для начала, чтобы ты перестал издеваться над Илом.       — Как ты мог заметить, я его и пальцем не тронул. Он издевается над собой сам. Не так ли?       Ил не смог вынести сразу двух взглядов и потупил глаза. Дейр хмыкнул:       — Видишь, он и сам понимает, что провинился. Радует, что хоть не все мои труды пропали даром.       — Завались, — Оливер наклонил к себе стул с таким скрипом, что Ил вздрогнул — не сломался бы. — Смотри на меня. Рот ты будешь открывать, только чтобы отвечать на вопросы. Сейчас ты еще раз, честно, расскажешь все, что знаешь о перемещении между мирами и о том камне. Потому что я ни одному твоему поганому слову не верю. А потом, если ответы нас устроят, извинишься перед Илом, и мы будем в расчете. Разойдемся и забудем друг о друге, пока ты, как и сказал, не подохнешь раньше.       Дейр тихо засмеялся. Ил как завороженный смотрел на кадык, прыгающий над кривым лезвием.       — А силенок хватит?       Оливер оскалился в ответ с ужасающим удовольствием.       — Ты не представляешь, скольких я за свою жизнь убил. Одним подонком больше, одним меньше. Это тебе надо бояться. Нас двое, я с ножом, Ил при когтях и клыках. А ты — просто слабый беспомощный старик.       «Оливер, ты угрожаешь ножом слабому беспомощному старику!» — застряло в горле. Но Ил этого не сказал.       Потому что ощутил, как по всему дому распространился запах ярости. Едкий и густой, знойный, горький, удушливый. Ил впился взглядом в Дейра, но вокруг него дрожало только легкое спокойствие.       — Я-то слабый и беспомощный…       Ил боялся отвернуться. Яростью веяло снаружи. Со входа за его спиной. И Дейр смотрел сейчас туда, улыбаясь.       — …а вот моя жена — нет.       Илу показалось, что его вывернуло наизнанку. Дикий панический крик врезался в голову. Захотелось вскинуть руки — помочь кому-то или заткнуть уши. Но мускулы враз ослабли, Ил осел на пол, завалился набок и сжался. Больше он ничего не понял. Голова опустела и загудела. Только мелькнула мысль:       «Совсем как тогда…»       А больше ничего думать не получалось — перед потемневшим взором как наяву замелькали картинки: гроза, горы, стрела, принц, Оливер, Оливер, Оливер, который его ненавидит, который хочет убить…       Плеча коснулось что-то холодное, и Ил дернулся всем телом.       — Спокойно, это я!       Ил продал глаза. Перед ним был Оливер, Оливер, Оливер… но другой.       — О, отлично. Не хочу тебя торопить, но лучше бы тебе вернуть самообладание поскорее, пока мы тут все еще живы.       Ил моргнул и приподнял голову. Оливер помог ему сесть. Они все еще были в лачуге, на полу. К щеке налипли соломинки.       — Что случилось? — заплетающимся языком спросил Ил.       — С радостью отвечу, но сперва приди в себя, — Оливер ткнул ему за спину.       Ил почувствовал привычную тяжесть и приподнял крылья. Раздался звон, и Оливер поморщился:       — Без лишних движений, просто убери их.       Ил понятливо кивнул. Он не оборачивался, но мог представить себе картину — домик был настолько маленький, что драконьи крылья наверняка заняли не меньше половины этажа.       Оливер отвернулся, и Ил с треском втянул крылья. А следом и рожки, хвост и когти. И только после этого задумался.       — Я что, превратился?..       Он не помнил, чтобы выпускал крылья. Неужели они вылезли сами собой? Нет-нет, Ил же это контролирует!..       — Начал превращаться, — послышался недовольный голос Дейра откуда-то сбоку. — И, если бы мы тебя не остановили, превратился бы до конца. Разнес тут все своей тушей.       Ил повернулся. Дейр сидел на том же месте и одной рукой прижимал к груди сверток, а другой очень недовольно смахивал со стола черепки и солому.       — Не хочу ни на что намекать, но, если бы кто-то имел над тобой контроль, этого бы не случилось.       Ила передернуло, и у лопаток, куда только что вросли крылья, потянуло.       — Этого бы не случилось, если бы вы не напали, — Оливер поднялся.       Дейр дернул бровью.       — Этого бы не случилось, если бы ты не приставил к моему горлу нож.       — Этого бы не случилось, если бы ты не провоцировал Ила.       — Этого бы не случилось, если бы вы не заявились в мой дом спустя десять лет…       Спор прервало хлопанье крыльев. Оливер посмотрел куда-то в сторону входа, а Дейр вздохнул. Ил тоже повернулся. Разгром он, конечно, устроил знатный — дом и раньше-то не выглядел опрятным, а теперь и вовсе походил на развалины, стены еще чудом удержались. Переступая через обломки мебели и разбитые горшки, вглубь комнаты вошла молодая женщина. У нее были мягкие черты лица, длинные светлые волосы и белое платье. А, и огромные птичьи крылья вместо рук.       Женщина прошла мимо Ила, бросив на него прищуренный взгляд. Ил опустил глаза и заметил, что она босая. Стало еще более неловко. Женщина, тем временем, подошла к Дейру, поцеловала его в щеку и забрала сверток. А после отнесла в дальний, уцелевший угол комнаты и уложила в забитую соломой корзину. Между складок ткани мелькнула светлая скорлупа — женщина укутала ее поплотнее и вернулась ко столу. Лицо Дейра на секунду помягчело, а в темных глазах рассеялась вечная буря.       Ил вдруг понял, что своими крыльями их случайно разлучил, и стало совсем уж не по себе. Он подскочил и потоптался на месте, не зная, куда себя деть. К счастью, с ним был Оливер.       — Что ж, очевидно, у нас нет иного выхода, кроме как поговорить мирно, — он поднял стул и сел перед Дейром, закинув ногу на ногу.       — С чего бы это? Я не отказываюсь от идеи вышвырнуть вас из моего дома.       — Как я понял, из защиты у тебя только твоя… — Оливер окинул хмурящуюся женщину взглядом и неуверенно произнес, — …супруга. И ты только что видел, как ее влияние отражается на Иле. Так что придется договариваться, чтобы было, откуда нас вышвыривать.       Дейр так громко скрежетнул зубами, что Ил спутал этот звук со скрипом половиц. Но промолчал. Дейр тоже.       Так они снова оказались за одним столом. Только жена Дейра осталась стоять у его плеча, поглядывая на гостей с ястребиным интересом. Едят ли ястребы ящериц?..       — Извините, что чуть не разрушил ваш дом, — пробормотал Ил.       Женщина ничего не ответила.       — Я Ил. Это Оливер. А…       — Ил, мы только что видели, чем это заканчивается. Никто здесь не хочет, чтобы сирена использовала голос при тебе, — перебил Дейр и цокнул. — Что? Не узнал морскую сирену? Я же тебе столько раз рассказывал… Неважно. Я уже не удивлен.       Он отмахнулся. Ил очень бы хотел заползти под стол. Тут стало слишком много существ, которым он не нравится.       — Давайте вернемся к делу, — сказал Оливер.       И еще где-то полчаса они пытались вернуться к делу.       Дейр ничего не знал. У него не было магии, не было и знакомых магов, о том, что Ил и Оливер живы мог только догадываться до сегодняшнего дня, а вспоминал о них разве что пару раз в год, когда до глуши долетали слухи о жизни королевской четы. Оливер очень долго не мог с этим смириться. Все спрашивал и спрашивал, одно и то же, по кругу, раз за разом, угрожал, уговаривал, подстрекал и злился. Илу пришлось наклониться к его уху и шепнуть:       — Он не врет.       И только после этого Оливер начал осознавать, что от Дейра они ничего не получат.       Окончательно в этом Ил убедился, когда Оливер уронил голову на стол и издал пронзительный звук — не то стон, не то всхлип. Ил растерянно погладил его по плечам, но Оливер вдруг вскочил, пробормотал что-то и, рыча и тяжело дыша, выбежал из дома. Дверь так и осталась полуоткрытой, так что все видели, как Оливер заметался по улице около дома.       Все в комнате вздрогнули. Сирена, которая разгребала ногами завалы, отшатнулась и прижала ко рту край крыла. Ил подскочил вместе с Оливером, но остался стоять. Он помялся на месте.       — Он не из-за тебя расстроился, ты молчала, не переживай.       Сирена тут же перестала переживать и продолжила убираться. Дейр только хмыкнул. Все время с тех пор, как пришли Ил с Оливером, он сидел за столом и ни разу даже не встал. Вот и сейчас жена убиралась одна. Что не так уж просто, когда у тебя вместо рук неповоротливые крылья.       Ил посмотрел на Оливера на улице, поколебался. Кажется, Оли сейчас хочет побыть один. Ил все равно не найдет слов, чтобы его успокоить. Можно было бы обнять, но позволит ли? И так на взводе…       Ил пошел ко входу, но на полпути замедлился и посмотрел на пол. А после принялся собирать осколки горшков.       Сирена никак не показала интереса, но Ил заметил, как уголки ее губ чуть-чуть приподнялись, и она отошла в сторону, чтобы дать помощнику побольше места. Плечо жгли синие глаза Дейра. Все так… знакомо. Как будто Ил рассыпал травы и сейчас собирает по всей пещере, а Дейр молча ждет, не ругает, но смотрит так, что сердце свое выплюнуть хочется. Да. Знакомо. Илу пришлось бороться с улыбкой.       С рабочими руками дело пошло быстрее. Конечно, Ил не мог починить то, что случайно сломал, но хотя бы убрал осколки и поправил то, что можно было спасти. Сирена смела остатки круп своими длинными коричневыми перьями, достала из угла сено в тюках и принялась приминать его к половицам. Ил снова посмотрел на ее босые ноги, на занозистые доски, вспомнил про маленькую Фию — и тоже начал разбрасывать солому.       — Ты будто совсем не изменился.       Ил повернулся к Дейру. Первые его слова за всю уборку.       — Драконы медленней стареют, — Ил не понимал, что еще ответить, но ответить надо было. — Я думал, ты знаешь…       — Конечно знаю! Я тебя растил, — Дейр поморщился. — Я про другое. Характер.       Ил сжал пучок соломы и нахмурился.       — Нет. Характер у меня поменялся.       — Я тебя десять лет не видел, мне виднее.       — Ты меня вообще никогда не видел. Сам сказал, я был для тебя просто животным.       — Ты и есть животное. Ты не сможешь это изменить. Но, — Дейр продолжил раньше, чем Ил огрызнулся, — в тебе был потенциал. Иначе я бы даже не стал с тобой возиться.       — Ты никогда…       — Стал бы я таскать тебе книги, если бы ты был в моих глазах просто тупым животным? Стал бы я учить тебя лекарскому делу и показывать бестиарии? Стал бы развлекать тебя рассказами, когда возвращался из путешествий? Стал бы учить тебя чтению и письму, в конце концов?       — Учил не ты, а Фия.       — Просто у нее это лучше получалось. Если бы я хотел оставить тебя зверем, я бы просто не позволил ей этого делать. Но я решил воспитать тебя как человека.       — Ты растил из меня оружие, чтобы захватить власть!       — Знаешь, оружие из тебя вышло дерьмовое, — Дейр цыкнул и окинул Ила усталым, старческим взглядом. — А человек, кажется, неплохой.       Как бы Ил сейчас ни злился, как бы ни кипела кровь и ни рвался наружу дракон, сердце взволнованно забилось. Он отвернулся и продолжил приминать солому, чтобы Дейр не увидел смятение на его лице. Но какая разница. Дейр все равно увидит.       — Вот что… Оставайся.       Ил скосил взгляд.       — Где? — недоуменно спросил он.       — Здесь.       — С… тобой?       — Со мной, с Вирджинией, с нашими детьми.       Сирена вскинула брови, посмотрела на Ила и вдруг заулыбалась так светло и радостно, словно Ил уже был частью их семьи.       — Я… даже не знаю…       — Ил, — Дейр оперся руками о стол и наклонился чуть вперед. Каждое его слово было тяжелым и тягучим, как пахучий мед. — Я знаю, у нас были недопонимания в прошлом. Ты многое совершил на эмоциях. Я, признаюсь, тоже не всегда держал себя в руках. Но, в конце концов, мы семья. Возвращайся ко мне.       Илу стало тяжело дышать, он отступил ко входу и шумно втянул воздух. И еще, и еще. Как будто не на соломе стоит, а по пояс в медовой трясине. Ил посмотрел наружу, нашел взглядом Оливера. Тот уже успокоился и пялился в небо, сжимая браслеты.       — Нет, — Ил резко ответил Дейру. — Оливер моя семья.       — Ну, это пока, — Дейр откинулся на спинку. — Сам сказал, драконы стареют медленней. А каков человеческий век? Десять лет? Двадцать? Пусть даже пятьдесят. И что дальше? Кто у тебя останется?       — Ты теперь тоже смертен, — голос предательски дрогнул.       Сирена вздохнула и шагнула ближе. Ее шаги по соломе были такими тихими, что, подойди она сзади, Ил бы даже не заметил.       — Я — смертен. Но сирены живут долго.       Сирена коснулась крылом его руки. Захотелось обнять ее или извиниться за что-то. Илу было неловко от того, как хорошо он ее понимает. А ведь они и парой слов не перебросились.       — Да и потом, — продолжал Дейр, — у нас есть дети, они продолжат жить после моей смерти. И у них будут свои дети, у этих детей свои дети. И все они будут твоей семьей. А что может дать тебе твой принц, что он тебе оставит? Могилу да пару мешков монет? Ах да, он же больше не принц. Останешься один, без любви и в нищете.       — Заткнись! — Ила начало трясти. Перья сирены зашуршали по чешуе.       — Во-первых, не смей говорить со мной таким тоном. Во-вторых, я прав. И ты это понимаешь, поэтому и злишься. Набегался, хватит. Десять лет прошло. Пора вернуться.       — Я никогда к тебе не вернусь!       — Вернешься, — Дейр сказал это так же спокойно, как если бы предсказывал дождь под звуки грома. — Пройдет год, другой, и сам придешь просить приюта. Один раз пришел, придешь и снова.       — Никогда!       — Упрямься, сколько влезет. Я-то знаю, как будет: приползешь, на коленях умолять будешь. Зачем тянуть еще годы? Ил, ты же с ним несчастлив, — Дейр снисходительно улыбнулся.       В груди взорвалось, Ил зарычал и забил хвостом (каким-то чудом он до сих пор не выпустил крылья):       — Я с ним счастлив! Куда счастливее, чем с тобой! Я никогда не был так счастлив, как с Оливером!       — Это ты так думаешь, — Дейр даже не моргнул. — То, что ты принимаешь за счастье — это всплеск чувств и страсть молодого сердца. Я же знаю, как сделать тебя по-настоящему счастливым.       — Не знаешь!       Ил хотел выкрикнуть еще столько всего, но воздуха не хватало. Сирена опасливо отошла. Ил рычал и издавал такие звуки, которые раньше и представить не мог.       — Знаю, — Дейр ударил по столу. — Я не всегда был смертным, я жил еще тогда, когда твой отец был подзаборной ящеркой. Я знаю, как этот мир устроен. Я потерял слишком много людей, прежде чем понял, что не стоит даже время на них тратить. Я был на твоем месте сотни раз. Я знаю тебя — я вижу тебя насквозь, и мне не нужна для этого магия. Я воспитал тебя, ты мне как сын, ты мое продолжение, ты — мой. Я знаю, как тебе будет лучше!       Хвост хлестнул по ноге, и Ил отшатнулся. Последние слова загудели в пустой голове эхом. Ил растерянно заморгал. И замотал головой:       — Нет. Не знаешь.       — Знаю.       Ил отступил ко входу. Сердце стучало все сильнее, мыслей становилось все больше. Шаг, шаг, исчезала чешуя, втянулся хвост. Дракон присмирел сам. Спрятался от крохотного камешка в кармане.       Было много мыслей, было много чувств. Дейр смотрел холодно и беспристрастно. Он был свято уверен, что Илу с ним будет лучше, он это знал наверняка — и не хотел слушать иного. А Ил не знал, как его переубедить.       Потому что его самого другой Ил так и не переубедил тогда.       И все же Ил ответил его словами:       — Никто не знает, как нам будет лучше, кроме нас.       Дейр поднял бровь, сирена непонимающе склонила голову. Ил отвернулся, чтобы не видеть их взглядов — и не узнать в них случайно себя.       Он же не такой? Нет? Нет! Он не такой! Он же… Это не то же самое! Слова те же, но это другое! Так ведь?..       Ил выбежал на улицу, к Оливеру. И успокоился, когда понял, что сирена не вылетела за ним. Похоже, Дейр действительно был уверен, что Ил вернется.       И станет единственной рабочей парой рук в этом полуразваленном доме. Дейр же не просто так ни разу и не встал. Ни когда Ил чуть не снес половину комнаты, ни когда его жене требовалась помощь, ни даже для того, чтобы положить ребенка в кровать.       Кстати о детях. Как оказалось, Оливер пялился не на небо. Он смотрел на крышу — такую дырявую, что это было даже снизу видно. По парапету разгуливали две девочки. Старшая, Фия, гуляла туда-сюда, раскинув руки, а младшая (на вид ей было года три, такая же темненькая, как сестра) сидела на углу и болтала ногами. С каждым шагом Фии парапет прогибался, и девочки подскакивали с детским хихиканьем. Оливер смотрел на все это и не моргал. Страшно представить, какие ужасы у него в голове проносились. Зеленые глаза блестели слезами так же ярко, как одна из сережек.       Девочки заметили Ила, младшая помахала, а Фия, дразнясь, тыкнула в нос. А после обе, разом, не договариваясь, прыгнули вниз. Оливер вздрогнул и подался вперед, но и шагу не успел сделать. Руки девочек за мгновение обросли перьями, и дети, смеясь и кружась вокруг друг друга, взмыли за крышу. Ну совсем как две маленькие черные ласточки.       А мать их, видимо, так не может. Здорово быть полукровками. Ил немножко погонял чешуйки по коже, чтобы успокоиться, и вернул полностью человеческий облик.       Оливер еще секунду смотрел на край крыши, а после растерянно опустил руки и отвернулся. Ил заметил, как он быстро прижал ладонь к щекам. Стало горько. Пахнуло мусором, разложившейся рыбой и отчаянием. Ил потоптался на месте, подошел ближе и обнял со спины. Прижался так же быстро и отстранился. Пусть и хотелось постоять так подольше. Отдохнуть. Но Оли даже головы не повернул.       Пора было уходить. Из тени возле дома сгустилась Лермат и, виновато понурив голову, подошла. Ил не злился, что она их оставила. В конце концов, ей делать у Дейра было нечего.       Им всем, как выяснилось, делать тут было нечего. Поэтому, наверное, Оли так и вспылил, а сейчас стоял, будто лишившись сил. Уходить-то было пора. Просто совершенно непонятно — куда?