Tea for two

       Элиотт        Привет, спасибо за твое сообщение. Жаль, что мне потребовалось так много времени, чтобы ответить. Хотя для меня это очень много значило. Больше, чем ты можешь себе представить.

       Лука        Привет, не беспокойся. Надеюсь, ты в порядке. Я скучал по тебе в кофейне.

       Элиотт        Правда? Ты это серьезно? Ты скучал по тому, как я ворчу и заказываю чай?

       Лука        И это тоже. А еще по тебе, рассказывающему мне о своих художественных проектах и пьющему чай так, словно это самый лучший чертов чай в твоей жизни.

       Элиотт        Потому что так оно и есть.

       Лука        Элиотт. Это кипяток и чайный пакетик.

       Элиотт        Лука. Ты делаешь его для меня.

       Лука        Как угодно. Я также скучал по тем редким случаям, когда мне удавалось увидеть твою красивую улыбку.

       Элиотт        На самом деле у меня нет красивой улыбки…

       Лука        🙄 Есть, Элиотт. У тебя красивая улыбка. Это в разы удивительней потому, что встречается редко.

       Элиотт        Ты, кажется, пробуждаешь во мне все самое лучшее.

***

       На улице было холодно и дождливо. Лука не возражал, потому что серые ветреные утра вроде этого обычно означали спокойную смену. Он почти не видел посетителей и был занят своим телефоном, когда дверь открылась. Лука поднял голову и почувствовал, как его щеки расплылись в широкой яркой улыбке.        ‒ Элиотт! ‒ радостно воскликнул он. ‒ Я так рад, что ты вернулся.        Элиотт подошел к стойке и улыбнулся в ответ.        ‒ Привет. Я рад вернуться.        Какое-то время они просто стояли и улыбались друг другу. Потом Лука повернулся и принялся заваривать Элиотту чай. Элиотт рассмеялся, когда Лука протянул ему чашку.        ‒ Лучший чертов чай в жизни.        Лука тоже засмеялся и закатил глаза.        ‒ Кипяток и чайный пакетик, Элиотт. Ты получишь такой же эффект дома, делая это самостоятельно.        ‒ Скорее всего, нет, ‒ ответил Элиотт. ‒ Я бесполезен на кухне. Эмиль говорит, что я могу сжечь воду. И кроме того, у меня дома нет тебя. Ты часть этого опыта.        Лука слегка покраснел. Элиотт пристально смотрел на него. Чтобы скрыть это, Лука пожал плечами.        ‒ Я мог бы прийти и приготовить тебе чай.        Элиотт все еще смотрел на него со странным выражением в серых глазах.        ‒ Ты мог бы? Ты бы пришел?        Они оба снова стояли молча, их улыбки исчезли, незнакомый ток пробежал между ними.        ‒ Ловлю тебя на слове. Может быть, в следующий раз, когда у меня будет... В следующий раз, когда я не смогу прийти в кофейню.        Любопытство Луки взяло верх.        ‒ А ты... То есть, ты не обязан мне рассказывать, но я просто... наверное, я волновался.        Что-то вспыхнуло в глазах Элиотта.        ‒ Ты действительно волновался обо мне?        ‒ Да, полагаю, так и было. Эмиль не хотел говорить мне, что происходит. Мне пришлось просить у него твой номер телефона. Он сказал, что это может быть не очень хорошая идея, чтобы связаться с тобой. Ты ведь не был болен или что-нибудь в этом роде, правда?        Элиотт, казалось, ушел в себя, сделался меньше, а его глаза потеряли блеск. Лука ненавидел это, ненавидел видеть Элиотта таким. Это напомнило ему, каким самоуничижительным был Элиотт, когда Лука говорил о нем что-нибудь хорошее. Он ненавидел это еще больше теперь, когда сам создал такую ситуацию, и жалел, что не держал рот на замке.        ‒ Было очень мило, что ты связался со мной. Как я уже сказал, ты даже не представляешь, как много это значило для меня. И, Лука, я действительно хочу рассказать тебе, что произошло. Только не сейчас, пожалуйста. Мне просто нужно немного времени…        Лука почувствовал, как у него внутри все перевернулось от умоляющего голоса Элиотта. Как будто он ожидал, что Лука откажется дать ему то, в чем он нуждался или чего хотел, как будто он ожидал, что Лука отвернется от Элиотта, потому что он попросил о чем-то.        ‒ Эй. Эй, Элиотт, ‒ сказал он мягко, успокаивающе.        Он протянул руку и коснулся руки Элиотта, лежащей на прилавке. От этого контакта его пронзило током, и Элиотт дернулся. Лука поспешно отдернул руку, но Элиотт схватил ее и накрыл своей. Лука уставился на него, на мгновение потерявшись, пока не вспомнил, что говорил.        ‒ Я имел в виду именно это, когда сказал, что ты не обязан мне ничего говорить. Если захочешь, я буду рядом и выслушаю тебя, когда захочешь, хорошо? Тебе решать. Ты мне ничего не должен.        Элиотт закрыл глаза.        ‒ Может, и должен, ‒ пробормотал он, а потом добавил громче и отчетливее: ‒ Спасибо, Лука. Я хочу тебе рассказать. Скоро, хорошо?        ‒ Скоро, ‒ повторил Лука. ‒ Ладно. А сейчас я просто рад, что ты вернулся. И теперь у меня есть твой номер. Я не позволю тебе снова исчезнуть.        При этих словах Элиотт снова улыбнулся ‒ одной из своих редких ярких открытых улыбок. Лука почувствовал себя так, словно внезапно засияло солнце. Он действительно скучал по этим улыбкам, какими бы редкими они ни были.        ‒ Ты обещаешь? ‒ спросил Элиотт, и Лука не смог ничего сделать, кроме как кивнуть, его собственная широкая улыбка была зеркальным отражением улыбки Элиотта.        ‒ Хорошо, ‒ выдохнул Элиотт, прежде чем отпустить руку Луки. Луке вдруг стало холодно. Элиотт взял свой чай, и, когда дверь открылась, впуская группу продуваемых ветром подростков, он повернулся, чтобы уйти.        ‒ Лучший чай в жизни. Увидимся, Лука.        А Лука стоял за прилавком, слегка озадаченный, и смотрел ему вслед. На этот раз он даже не смотрел на его задницу.

***

       ‒ Буду через минуту, Элиотт, ‒ сказал Лука, стоя вполоборота к двери и занятый приготовлением кофе для нескольких бизнесменов в костюмах и галстуках, явно спешащих. Элиотт стоял в стороне, терпеливо ожидая, пока все белые воротнички не получат то, что заказывали, и Лука не подошел к нему с дымящейся чашкой чая в руке. Элиотт потянулся к ней, сделал глоток и посмотрел поверх нее на Луку.        ‒ Лучший...        ‒ Ой, иди нахуй, ‒ добродушно парировал Лука. ‒ Эта шутка такая старая, что у нее появилась борода, Элиотт.        Элиотт рассмеялся. Лука любил, когда Элиотт смеялся, когда вся тяжесть, которую он, казалось, нес с собой, исчезала и он сам становился таким красивым сам по себе.        ‒ Прости. И все же это правда. Но я лучше промолчу об этом. Вообще-то у меня есть к тебе вопрос.        Лука заинтригованно промычал.        ‒ Как ты узнал, что это я?        ‒ А? Почему бы мне не знать, что это ты?        ‒ Я имею в виду, как ты узнал, что это я, а не Эмиль? Я просто удивился... Ты даже не разглядел меня как следует, и я ничего не сказал, но ты все равно знал. Не многие люди могут отличить нас друг от друга, когда они не видят нас вместе.        Лука задумался. Элиотт был прав. После первого визита Элиотта он несколько раз недоумевал, кто из близнецов приходил сюда. Трудно было заметить тонкие различия между ними. Но к этому моменту он уже все понял. В Элиотте было что-то такое, чего не было у Эмиля. Может быть, дело было в том, как держался Элиотт, словно боялся занять хоть какое-то место, в отличие от уверенной походки Эмиля. С другой стороны, внезапно осознал Лука, в последнее время Элиотт стал другим. Он уже не был таким грустным и раздражительным, как раньше. Он казался более непринужденным в эти дни. Но все же Лука просто знал, кто из близнецов вошел в дверь, даже не задумываясь об этом.        Может быть, потому, что он чувствовал какую-то связь с Элиоттом. Может быть, все дело в том, что у него по спине пробегала легкая дрожь, которая появилась только тогда, когда входил Элиотт.        Но как он мог сказать такое Элиотту, чтобы не показаться полным идиотом?        ‒ Тогда, наверное, я один из немногих счастливчиков, кто может, ‒ ответил он наконец, слегка пожав плечами.        Элиотт вертел в руках чашку.        ‒ Ты разочаровываешься, когда прихожу именно я?        ‒ Что? С чего бы мне?        ‒ Просто... вы с Эмилем друзья, дружите гораздо дольше, чем ты знаешь меня... и он определенно не такой сварливый, как я. Так что, наверное, мне просто интересно... когда ты видишь, что вхожу я, не думаешь ли ты, что было бы лучше, если б это был он? Например, вначале, когда я приходил, у тебя была такая широкая улыбка на лице, ты думал, что я Эмиль, но потом ты прятал ее, когда понимал, кто я такой.        Этот вопрос застал Луку врасплох. Он хотел просто начать отрицать это автоматически, но он чувствовал, что это было важно для Элиотта. Он заслуживал честного ответа.        ‒ В те первые несколько раз, когда ты приходил, да, может, так и было. Ты почти не разговаривал со мной, и мне казалось, что ты даже не очень хочешь быть здесь.        Элиотт печально кивнул.        ‒ Я знаю. Извини. Но это никогда не было из-за тебя. Я просто... ты прав, я не всегда хотел быть здесь. Я часто сюда приходил до того, как ты здесь начал работать, с Эмилем и моей... моей бывшей. Во всяком случае, после того, как она... после того, как мы расстались, я просто не хотел больше приходить сюда... Но потом Эмиль продолжал давить на меня, и я пришел, но это было трудно. Прости, что я сорвался на тебе.        Лука почувствовал, как печаль и самоуничижение Элиотта вышли из тени, и, как всегда, ему захотелось забрать все это у него.        ‒ О, не волнуйся, ты ничего такого не сделал! Наверное, ты просто был очень тихим. И в любом случае, нам удалось все прояснить, не так ли? Теперь ты такой же мой друг, как и Эмиль. Даже больше. Я имею в виду, он не говорит мне, что я делаю самый лучший чертов кофе, так что у тебя есть своя фишечка.        Элиотт улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. Сердце Луки сжалось от жалости к парню.        ‒ Так, эй, твоя бывшая? Она все еще приходит сюда? Я могу плюнуть ей в кофе, если хочешь.        Он надеялся, что Элиотт рассмеется над его шуткой, но вместо этого тот просто посмотрел на Луку с задумчивым выражением лица.        ‒ Не думаю, что она теперь часто приходит. Может, она чувствует себя виноватой, не знаю, или просто не хочет со мной встречаться. Но я думаю, что вы встречались с ней раз или два.        Это загадочное замечание заинтриговало Луку еще больше. Он начал думать о полурегулярных клиентах. Должно быть, она невероятно хорошенькая, раз была с Элиоттом. А еще она, должно быть, невероятно глупа, раз порвала с Элиоттом. И еще, подумал он, ему очень хотелось плюнуть ей в кофе, немного отомстить за то, что она причинила Элиотту такую боль, что он до сих пор носит эту тяжесть в своем сердце.

***

       Элиотт и Лука отошли в сторону от стойки. Это было еще одно тихое утро, дождливое и унылое, а кроме всего прочего это был понедельник. Лука наслаждался унылостью всего этого, потому что это означало, что у него будет меньше клиентов и больше времени, чтобы поговорить с Элиоттом, прежде чем тот уйдет. Элиотт пришел с пятнами краски на руках и запястьях, которые Лука очень любил. Обычно это означало, что он работал до поздней ночи или вставал ни свет ни заря, чтобы рисовать, а это, в свою очередь, означало, что он чувствовал себя очень вдохновленным. Лука любил слушать вдохновенного Элиотта. Хотя большая часть того, что он говорил, не имела для Луки никакого смысла, он все равно был очарован, слушая, что Элиотт так страстен, так заведен.        ‒ И вообще, я всегда думал, что было бы здорово просто сделать всю стену в моей гостиной в стиле Джексона Поллока, не знаю почему. Как ты думаешь, это было бы странно?        Лука покраснел, вынужденный признать, что он едва вслушивался в слова Элиотта.        ‒ А? Что? Я не знаю.        Элиотт радостно рассмеялся.        ‒ Ты понятия не имеешь, кто такой Поллок, не так ли?        Лука пожал плечами. Наверное, ему было неловко признаваться, что он не имеет ни малейшего представления о Поллоке, но еще менее неловко было бы признаться, что он был настолько загипнотизирован голосом Элиотта, его руками, звездами в его глазах, что даже не понимал, о чем тот говорит.        ‒ По сути, он просто разбрызгивал краску повсюду, во всех цветах. О, это звучит глупо, я знаю, но это просто прекрасно. Вот, я могу тебе показать...        Он схватил телефон и начал что-то на нем набирать.        В этот момент раздался звук звонка на входной двери, и Лука поднял голову, раздосадованный тем, что ему придется идти выполнять свою настоящую работу, за которую ему платят, вместо того, чтобы смотреть на Элиотта, всего такого красивого и очаровательного.        Лука быстро коснулся руки Элиотта.        ‒ Долг зовет. Не уходи пока, ладно?        Элиотт кивнул, поглощенный телефоном. Тут Лука заметил, кто вошел.        ‒ Лука, дружище! Перестань флиртовать со своими клиентами! Мне сегодня хочется чего-нибудь с ванильным сиропом, ‒ крикнул Эмиль.        На мгновение воцарилась тишина, поскольку Лука не был готов немедленно ответить резким и остроумным ответом, и Элиотт поднял голову и обернулся.        ‒ Привет, Эмиль, ‒ сказал он.        Услышав голос Элиотта, Эмиль повернул голову в сторону.        ‒ О, блять, прости, Элиотт! Не знал, что это ты!        ‒ Да, я понял. Сомневаюсь, что ты думаешь, что Лука будет флиртовать со мной, верно?        Голос Элиотта прозвучал немного грубо, и Лука перевел взгляд с одного близнеца на другого. Он впервые видел их вместе. На самом деле отличить их было не так уж и сложно, подумал он.        ‒ Черт возьми, Элиотт, не...        Элиотт перебил его, и Лука впервые услышал в его голосе холодность.        ‒ Никакой Люсиль?        ‒ Элиотт... Пожалуйста.        Элиотт рассмеялся, но это был невеселый, жестокий смех.        ‒ Я просто шучу, брат. Просто шучу.        Снова наступило молчание, тяжелое и неловкое. Лука не знал, что происходит, но все равно решил вмешаться.        ‒ Итак, много ванили, ты сказал, Эмиль?        ‒ Хм, да. Как бы то ни было, Лука, я доверяю твоему вкусу.        Луке показалось, что он услышал, как Элиотт фыркнул, но он быстро приготовил что-то для Эмиля и молча протянул ему. Эмиль расплатился и, не прибегая к их обычным шуткам, вышел из кофейни.        Лука вернулся к Элиотту. Однако Элиотт чувствовал себя неловко и пробормотал что-то насчет ухода.        ‒ О, перестань, пожалуйста! Ты собирался мне кое-что показать. Какой-то художник?        Элиотт внимательно посмотрел на него.        ‒ Знаешь, тебе не обязательно было бросать своего любимого клиента.        Лука усмехнулся.        ‒ Но я этого не делал, я сейчас с ним разговариваю.        Элиотт пожал плечами, как будто не верил Луке, но тем не менее вернулся к поискам картин в телефоне. Наблюдая за ним, Лука пришел к выводу, что, независимо от того, верит Элиотт в это или нет, он говорит правду.

***

       На следующий день Эмиль пришел гораздо более спокойным, чем обычно.        ‒ Итак, ты снова доверишься моему вкусу или у тебя есть настоящий заказ сегодня? ‒ спросил Лука, как только тот подошел к стойке.        ‒ Блять, Лука, прости за это.        ‒ За что именно? Что между вами произошло, Эмиль?        ‒ Ничего особенного, Лука, просто кое-какие отношения между братьями.        Лука приподнял бровь, нисколько на это не купившись, но все же решил отпустить ситуацию. В конце концов, это не его дело. Он фыркнул и повернулся, чтобы приготовить Эмилю кофе. Когда он протянул его ему, часть нормальной энергии Эмиля, казалось, вернулась.        ‒ В любом случае, Лу, похоже, вы с Элиоттом неплохо ладите.        Лука снова поднял бровь.        ‒ Кажется, вчера ты называл это флиртом.        ‒ Ну... так и было?        ‒ Заткнись. Просто потому, что ты мне нравился тысячу лет назад, еще не значит, что я перенаправляю все это на твоего брата или что-то в этом роде. Это не работает так, ты же знаешь.        Лука рассмеялся, но Эмиль, казалось, был немного огорчен этим заявлением.        ‒ Боже, нет, Лука, я совсем не это имел в виду. Просто... тебе нравится Элиотт, да? Ему бы не помешали еще несколько друзей.        Лука вопросительно посмотрел на него, но Эмиль так же упрямо возвращал взгляд.        ‒ Ладно, да, ‒ сдался Лука, ‒ он мне нравится. И мы друзья, я думаю.        Эмиль кивнул на это, и на его лице снова появилась счастливая улыбка.        ‒ Хорошо. Это хорошо.        Лука молча согласился. Это было даже здорово.