Глава 6
18 августа 2020 г., 18:00
Лука знал, что он никого не водит за нос. Его друзья прибегали к тому, чтобы орать на него через голосовые сообщения, требуя, чтобы он связался с ними. Майя пришла точно к началу своей смены и сразу же притворилась занятой, чтобы не столкнуться лицом к лицу с мрачным, язвительным Лукой. Мика избегал его настолько, насколько это было возможно, и даже Лиза бросалась комментариями о его плохом настроении.
Последние несколько ночей он едва ли спал и почти ничего не ел. Он продолжал пить очень крепкий двойной эспрессо, который не должен был пить во время смены, а потом весь день был дерганным и на взводе.
Кофеин мешал сосредоточиться, что было катастрофой на учебе, но, по крайней мере, несколько облегчал его мысли об Элиотте. Хотя было вообще не сложно возвращаться к ним снова и снова.
Лука все еще не придумал, как все исправить. Он все прокручивал произошедшие события в голове, мечтая найти хоть какой-нибудь ключ к разгадке того, где он напортачил.
Единственным человеком, который мог бы ему помочь, был Эмиль. Но он не осмеливался попросить его о помощи. Прежде всего, это означало бы признаться в своих чувствах к Элиотту. А во-вторых, что еще важнее, он не хотел вставать между близнецами. Элиотт рассказал ему, как упорно они работали над тем, чтобы наладить свои отношения, и как много значило для них обоих возвращение брата в жизнь второго. Лука не мог просить Эмиля пойти на такой риск, чтобы помочь ему. Он никогда не простит себе, если его действия вызовут раскол между близнецами и, возможно, причинят Элиотту еще большую боль.
Это было трудно, но Лука должен был принять сей факт. Ему придется подождать, пока Элиотт сделает первый шаг и снова свяжется с Лукой. Даже если терпение убивало Луку, у него не было другого выбора. И он мог подождать. Он подождет. Столько, сколько потребуется.
Он даже не позволял себе думать о том, что будет делать, если Элиотт никогда не вернется.
***
Эмиль вошел как раз в тот момент, когда смена Луки подходила к концу. На какое-то мгновение сердце Луки подпрыгнуло, прежде чем он понял, кто именно вошел в кофейню. Это была ирония судьбы. Он вспомнил, как некоторое время назад Элиотт рассказывал ему, что Лука улыбался всякий раз, когда ему казалось, что он видит Эмиля, пока не распознавал в вошедшем Элиотта. Ах, как же все перевернулось. ‒ Привет, э-э, Лука? Лука, ворча, протянул Эмилю стакан. ‒ Что? ‒ Я, эм, не хотел тебя беспокоить, поскольку у тебя, знаешь ли, есть свои проблемы, но... Лука нетерпеливо постучал пальцами по стойке. ‒ Просто выплесни все наружу, чувак. ‒ Мне просто интересно, как дела у Элиотта? Лука вскинул голову, его голубые глаза округлились. ‒ Что? Почему ты спрашиваешь меня об этом? Было больно слышать имя Элиотта. Он целыми днями гадал, что же он сделал не так, а ночи проводил либо без сна, мучительно размышляя о том, все ли в порядке с Элиоттом, либо в беспокойных снах, в которых Элиотт улыбался ему, весь солнечный и теплый, и наклонялся, чтобы поцеловать Луку в губы – чего никогда не случалось, потому что Лука просыпался от толчка, его тело потело под одеялом. – Я... я просто... дело в том, что он больше не хочет со мной разговаривать... Подождите, что? Лука перестал ерзать и посмотрел на Эмиля, внезапно забеспокоившись за Элиотта. Страх пробежал по его спине, холодный и влажный. ‒ Элиотт больше не хочет с тобой разговаривать? Почему? С каких это пор? ‒ Э-э, кажется, с месяц назад? Я не знаю, что случилось. То есть у него есть свои причины злиться на меня, но я думал, что он в целом простил меня не так давно, но однажды я позвонил ему, и он просто... взорвался. Он сказал, что я кусок дерьма и он больше не хочет иметь со мной ничего общего. ‒ И ты не сделал ничего, что могло бы это вызвать? Эмиль заколебался, и Лука сорвался. ‒ Эмиль, блять, что ты сделал? Ты снова причинил ему боль? Я имею в виду, ты причинил ему боль каким-то образом? ‒ Боже, я так не думаю! Как я уже сказал, в прошлом я сильно облажался, и, возможно, он решил, что все-таки не сможет простить меня, но я не знаю, почему вдруг это случилось сейчас! Блять, Лука, он же мой брат. Просто скажи мне, что с ним все в порядке. Ты не должен предавать его доверие, чтобы держать меня в курсе всего, но я просто хочу знать, что у него все хорошо. Что-то было не так. Должно быть, Элиотт каким-то образом пострадал. Эмиль, должно быть, сделал что-то не так, и Лука оказался в самой гуще событий. Им нужно было разобраться в этом и все исправить. Лука хотел только одного: чтобы Элиотт снова появился в его жизни, чтобы ему, Луке, было позволено быть рядом с ним, слушать, как он говорит, смеется, и смотреть, как его глаза блестят от радости. Ему нужно было докопаться до сути. ‒ Ладно, подожди минутку. Присаживайся. Я сейчас закрою смену, и мы поговорим. Эмиль кивнул, и Лука никогда не вылезал из своего фартука быстрее.***
‒ Окей. Расскажи мне все, ‒ решительно заявил Лука, усаживаясь в кабинку напротив Эмиля. ‒ Что он сказал, когда это было, что происходит? ‒ Я уже сказал тебе, Лу, ‒ сказал Эмиль. ‒ Я понятия не имею, что произошло. И, честно говоря, мне не нужно, чтобы ты налаживал отношения между мной и Элиоттом, я просто хочу, чтобы ты сказал мне, что с ним все в порядке. Лука горько рассмеялся. ‒ Почему ты думаешь, что я в курсе? ‒ Разве ты не его лучший друг? Лука усмехнулся. Да, конечно. ‒ Ну, я сомневаюсь, что он так думает. Эмиль казался смущенным. ‒ Правда? Но я мог бы поклясться… ‒ Поклясться в чем? Эмиль глубоко вздохнул, прежде чем продолжить: ‒ Просто он все время говорил о тебе. Он рассказывал мне о том, как вы с ним тусовались, или о том, как ты пришел приготовить ему чай, или о том, как вы вдвоем устроили пикник возле Эйфелевой башни. Он рассказал тебе о своем биполярном расстройстве, черт возьми, он даже впустил тебя во время одного из своих эпизодов, Лука. Он почти никогда никого не подпускает к себе, когда ему плохо. И он улыбался гораздо чаще, чем раньше, Лука. Честно говоря, я подумал, то есть, я думаю... ну, может быть, он к тебе что-то чувствует... Лука, который до этого прятал лицо в ладонях, резко выпрямился. Он, должно быть, неправильно все понял. ‒ Что? Что ты сказал? ‒ Черт, он никогда не простит меня за то, что я сказал тебе... Я думаю, что он влюблен в тебя, Лука. ‒ Но... О чем ты говоришь? Элиотт ‒ натурал, Эмиль! ‒ почти закричал Лука. Это была просто пытка. Может, близнецы просто устроили над ним какой-то жестокий розыгрыш? ‒ Что? Нет, Лука. Почему ты так говоришь? – Он рассказал мне о... о своей бывшей девушке... ‒ Лука, Элиотт ‒ пансексуал. Он понял с тех пор, как мы были подростками, что его не волнует гендер. Он и раньше целовался с парнями, хотя я не уверен, были ли у него с ними отношения. У Луки отвисла челюсть, и он почувствовал, как выпучились его глаза. Он не удивился бы, если его щеки также порозовели. Элиотту нравились парни? Может быть, у Луки все-таки есть шанс... погодите, нет. Это не имело значения. Элиотт больше не хотел видеть Луку. Эмиль пристально смотрел на Луку, а мысли путались у того в голове. ‒ Лука... подожди... ты... Когда ты сказал мне, что тебе нравится тот парень, которого ты считал натуралом... потому что он встречался с девушкой... Ты... ты имел в виду Элиотта? Лука почувствовал, что краснеет, и опустил глаза на руки, которые теребили салфетку. Ему не нужно было отвечать, потому что его лицо и поступки говорили сами за себя. ‒ Лука... но это же замечательно! Элиотт не натурал, и, как я уже сказал, ты ему тоже нравишься, и вам было бы так удивительно хорошо вместе! Лука снова поднял сверкающие глаза и усмехнулся, грубо перебив Эмиля. ‒ Эмиль, поверь, я ему не нравлюсь. Ты забыл, что я говорил тебе на днях о своей влюбленности? Он больше не хочет меня видеть. Я даже не знаю почему, он просто прислал мне сообщение, что мне нужно отъебаться от него. Лицо Эмиля внезапно стало серьезным. ‒ Блять. Как ты думаешь ‒ может быть, это эпизод? ‒ Почти целый месяц? Он говорил, что они никогда не длятся больше недели в худшем случае. Кроме того, я был у его двери по меньшей мере пять раз. Он меня не пускает. В прошлый раз, когда у него был эпизод, он впустил меня. Я оставил чай в его почтовом ящике, и мне кажется, что он даже не забрал его. ‒ Блять. Ты прав. Должно быть, случилось что-то серьезное. Почему он ни с того ни с сего отказался говорить с нами обоими? ‒ Клянусь Богом, у меня ни одной ебаной зацепки. Я постоянно пытаюсь понять, что же я сделал не так. Все, что у меня есть, ‒ это сообщение с просьбой оставить его в покое. Мы должны все выяснить, Эмиль, ‒ заявил Лука, и в его голосе прозвучала решимость. ‒ Расскажи мне в точности, что он тебе сказал. ‒ Только то, что я тебе уже сказал. Что я кусок дерьма, что ему не нужны враги, когда у него есть такой брат, как я, и когда же я наконец буду удовлетворен тем, как сильно я разрушил его жизнь. И, ничего себе, это было... жестоко. Это было совсем не похоже на Элиотта. За последние месяцы Элиотт и Эмиль нашли путь к своего рода мирному сосуществованию, и Элиотт признался Луке, что рад возвращению близнеца в свою жизнь, что он скучал по нему все эти месяцы, когда они не контактировали. Должно быть, действительно что-то случилось, что так резко разрушило все это. ‒ Подожди, Эмиль, когда это было? Когда вы в последний раз общались до того, как он тебе все это высказал? ‒ Я точно не знаю, Лу... около месяца назад... Почему ты спрашиваешь? ‒ Просто... примерно в то же время он начал игнорировать меня и перестал приходить сюда... Лука ломал голову. Что-то рвалось на поверхность, маленькая деталь, что-то, что он не заметил, на что даже не обратил внимания, не посчитал важным каким-то образом… ‒ Погоди‒ка... Один раз мне показалось, что я видел, как он уходил, но его не было в кофейне... Помню, мне показалось странным, что он не зашел хотя бы поздороваться... Кажется, с тех пор я его не видел. ‒ Может быть, я разозлил его, и он решил, что ты встанешь на мою сторону? Вот почему он не захотел войти? ‒ Нет, подожди, ты же был здесь! Я провожал тебя, когда мне показалось, что я заметил его. ‒ Ну, как мы уже предположили, я, вероятно, расстроил его тогда. Он не хотел входить, потому что увидел меня. Лука попытался вспомнить. Что-то все еще не сходилось. ‒ Но тогда почему он не зашел в другой раз? Почему он не отвечал на мои сообщения, не впускал меня и даже не открывал дверь, когда я приходил к нему? ‒ Черт, я не знаю... Лука вспоминал тот день. Он попытался пошагово воспроизвести свои действия. Он проводил Эмиля до двери. Почему? Он не часто так делал. Он делал вид, что прогоняет Эмиля, вот почему. Зачем он это делал? Он шутил, что с него довольно Эмиля, потому что Эмиль дразнил его... дразнил его из-за... Блять. Он почувствовал, как вся кровь отхлынула от его лица, когда он посмотрел на Эмиля. ‒ Черт, Эмиль. Я знаю, что произошло. В тот день... он, должно быть, слышал нас... Ты говорил, что я влюблен в тебя. Блять. Лицо Эмиля отражало его собственное, бледное и потрясенное. ‒ Дерьмо. Черт, Лука, ты уверен? Лука пожал плечами. ‒ Ну я не видел, как он входил в кофейню, поэтому не уверен, что он слышал нас, но я совершенно уверен, что это был тот самый день, когда я видел, как он уходил, и я определенно уверен, что больше не видел его и ничего не получал от него с тех пор, за исключением того раза, когда он сказал мне оставить его в покое. Эмиль покачал головой. ‒ О, блять, должно быть, так оно и было. Но это ужасно, Лука... Лука кивнул. ‒ Я знаю. Я имею в виду, если ты прав, и он каким-то образом был влюблен в меня... и он думает, что я влюблен в тебя... Блять. Эмиль замолчал. ‒ Лука... ты даже не представляешь, насколько ужасно. ‒ Представляю. Он рассказал мне о Люсиль. Он, должно быть, думает, что я просто еще один человек, который ему дорог и который предпочитает тебя вместо него. ‒ Он рассказал тебе о Люсиль? Что... но... когда он... как... ох, в пизду. Сейчас это не важно. Мы должны все исправить. ‒ Да, но как? Он не хочет разговаривать ни с кем из нас! Блять, Эмиль. Ты и твой ебаный говорливый рот! Ты проебал все шансы, которые у меня когда-либо могли бы быть. Теперь он никогда мне не поверит, когда я скажу, что люблю его. Наступила тишина. ‒ Ты любишь его? Дерьмо. ‒ О, блять. Я не собирался говорить тебе об этом раньше, чем сказал бы ему! Но да... ‒ голос Луки стал ласковым, и каким-то образом улыбка появилась на его губах, ‒ люблю. Я люблю Элиотта. Эмиль тоже улыбнулся, заметив, что Лука смягчился при одной мысли об Элиотте. ‒ Ладно, черт возьми, мы все исправим, Лука. Меня не волнует, нужно ли нам выбить его дверь, или дать объявление по телевизору, или что-то еще, но мы все исправим. Ты и мой брат должны быть вместе. Луке оставалось только надеяться, что он прав.
