Фиолетовый

Что такое красота? С точки зрения искусства — это эстетическая сторона, сосредоточена на гармоничном сочетании и целостности некого предмета. Безусловно, красота является понятием субъективным, но также имеет общепринятые составляющие. Если же рассматривать под призмой расширения человеческого восприятия мира, то каждый из нас будет воображать красивое в своём подтексте. Для Чонгука красота — это Тэхён. Он красивый. Нет, правда, Тэхён действительно по-мужски красивый: высокий, с длинными пальцами и кожей цвета кофейной пенки, с глазами глубиною в вечность и обрамлением ресниц, что так красиво, словно клумбы, окружают территорию озёр. Тэхён прекрасен. Больше всего Чонгуку нравится в Тэхёне не контур коленных чашечек, что видны по причине одевания шорт; не ахиллесово сухожилие, что видно из-под узких коротких джинсов и носков, что практически полностью скрыты под обувью. Больше всего Чонгуку в Тэхёне нравится его нрав: он плавно представляет себя как человека хорошо воспитанного, без намека на снобизм. Тэхён всегда пропустит даму в метро, поможет старушке с тяжелой ношей, спасет кошку, что, допустим, застряла в сточной канаве. Ах, точно, это переход на доброту. Чонгук хочет быть таким же добрым как Тэхён, ведь душевная красота для него важнее плотской. Именно по причине так называемой доброты Чонгук безбожно опаздывает на встречу с Чимином в кафешке, то не далеко от центра города. Чимин скептически осматривает вымазанный в грязи серый пиджак, взглядом переходит то на руки, что мнут края белой футболки, то на губы, что искусаны, и, казалось, куда дальше, но нет, Чонгук бьет рекорды. Анатомическая вводная экскурсия заканчивается на гнезде из волос, что мирно покоятся на голове Чона.  — Кхм, стесняюсь спросить…  — И не спрашивай. Что хотел? — рубит на корне попытки подколоть. Чонгук усаживается напротив Пака, предварительно кинув пиджак на спинку стула.  — Воу, полегче мистер Чон. Воспитанные мальчики начинают диалог с приветствия, далее обмениваются любезностями и уже после переходят к сути. — Чимин улыбается, наклоняется, ловит губами трубочку и с противным звуком делает глоток. Чонгука передергивает.  — Воспитывать своих детей будешь, — Чонгук отвлекается на подошедшего к нему официанта. Заказав американо без молока и сахара, продолжил, — так к чему меня обязывает встреча с тобой на этот раз?  — Я безумно люблю проницательных людей, но твои способности иногда меня выводят из равновесия, — спокойно говорит Чимин, опираясь на ладонь. Он быстро окидывает взглядом зал и, заговорчески улыбаясь, останавливается на собеседнике. — Как поживает задница Тэхёна? С Тэхёном Пак знаком еще со времён университета - они учились вместе, правда если первый пошел на юрфак, то второй учился на финансиста. Чонгук делает глоток. Взгляд не отводит. Эта битва длится не первый год.  — К чему вопрос?  — Ой, да не строй из себя дурачка. Сложно найти человека, который не знает, что ты в него влюблен.  — Я в него не влюблен.  — Кончай прикидываться. Стадию принятия мы прошли где-то два года назад. Так что с Тэхёном? — Пак неуемный.  — Все так же. Бегает на пробы, в промежутках торчит в офисе, а по приходу домой проклинает всех и себя что послушал отца и поступил на юрфак. Кстати, он переехал. Ты уже был у него? — Чонгук проверяет время на телефоне. Если разговор затянется, он не успеет заехать домой за чистой одеждой. Весьма.  — Это я уже знаю. И нет, я еще не был у него. Я только вчера приехал, о чем речь? — Пак состраивает удивленное лицо. Чонгук мысленно аплодирует стоя актерскому таланту друга, — ты лучше не юли, давай ближе к сути. Когда ты уже скажешь ему о своих чувствах? — на этот раз Пак серьезен. Чонгуку на телефон приходит смс. Пишет Юнги, что настроил аппаратуру и Чон может проверить компьютер у своего ассистента. Пишет, что сегодня никак не встретиться. Пишет, что занят. Пишет, что зайдет завтра после обеда в офис. Чонгук задумчиво смотрит на верхний левый угол смартфона, там свое почетное место заняла первая царапина. Он оглаживает пальцем, прикрывая глаза. В голове много мыслей, ни одной достойной внимания.  — С чего вдруг? — Чимин не выдерживает и излишне эмоционально бьет кулаком по столу, привлекая внимание посетителей. — Ты молчишь об этом уже который год…  — Шестой, — подсказывает Чон.  — Да, черт возьми, шестой год! Как так-то? — Чимин негодует, — Как долго это будет продолжаться?  — Продолжаться что?  — Чонгук, не выводи меня. Мы оба знаем о твоих чувствах к Тэхёну. Скажу больше: среди твоих знакомых только Тэхён о них не знает — все мы сразу просекли твое внимание к его скромной персоне. — Пак нервно теребит пластмассовую трубочку меж пальцев, периодически делает глотки. Чонгук задумывается. Нет, на самом деле он уже не раз принимал участие в подобных диалогах, но это, скорее, дискуссия. О его чувствах с ним не говорил разве что Юнги. Действительно. Чонгук просыпается ради Тэхёна. Чонгук идет на работу, чтобы после, по дороге домой проходить мимо его окна и лицезреть силуэт, что курит сидя на подоконнике. Чонгук дышит ради того, чтобы позже, когда будет окно в расписании, пообедать вместе. Чонгук живет в этом городе ради Тэхёна, чтобы почаще вот так просто и без пафоса сидеть на грязном бордюре и курить те же сигареты, что и он. Чонгук мог бы родиться не в этой вселенной, существовать не в этом мире, обитать не в этой стране, жить не в этих глазах. Чонгук живет ради Тэхёна. Ради его улыбок и слез. Ради его работы и отдыха. Ради его шрамов и родинок.  — Ты вообще меня слышишь? — из раздумий вырывает голос Пака. Чонгук вздрагивает. Предсказуемо.  — О чем ты?  — Я все о том же, Чон, выключай придурка! С тобой не возможно нормально поговорить, — замолкает, затем добавляет, — если речь идет о Тэхёне. Иди вот прям сейчас и скажи ему что любишь, — Чимин поднимается со стула и нависает над парнем, — скажи, что жить без него не можешь. Скажи все то, о чем ноешь в пьяном бреду каждый раз, когда мы идем выпивать. Я теперь еще больше жалею о том, что, когда пьян, забываю включить диктофон, — он сдается и, сев обратно, опускает голову прямиком себе в руки.  — Да, ты всегда отличался куриными мозгами, — хихикает Чонгук, а на душе совсем не смешно.  — Только давай не переходить на личности.  — Окей, я поговорю с ним. Пак поднимает голову и смотрит выпученными глазами на собеседника.  — А сразу так не можно было?.. — немного растеряно спрашивает он.  — Ага, разбежался. Кстати, если хочешь, подходи завтра ко мне в офис после обеда, повидаешься с Юнги-я, — Чонгук ухмыляется.  — О Боже, только не с этим коротышкой, — Пак театрально закатывает глаза и всплескивает в ладоши.  — Если ты не забыл, хён выше тебя на три сантиметра. Уже как девять лет, — напоминает.  — Это не меняет того факта, что он коротышка.  — В тебе говорит зависть.  — Ой, давай без этого…  — Который раз за день, — Чон закатывает глаза, — Пак Чимин, с годами ты не меняешься — все такой же балбес. — Я же просил, не переходи на личности. Кстати, мне уже пора. Жена обрывает звонками, боюсь даже домой возвращаться.  — А ты разве сегодня не на работе? — Чонгук лениво наблюдает за тем, как Чимин, подозвав официанта, кладет крупную купюру в кэшбокс.  — Нет, мне дали три дня отгулов, поскольку я давно не был дома, нужно отдохнуть, жену повидать и так далее. Иметь начальника, у которого культ на семейные ценности — классная штука, — он поворачивается на пути к выходу из помещения и машет, — До встречи.  — Ага. Вечером следующего дня Юнги затаскивает до смерти уставшего Чонгука в какой-то бар, где без устали пищит о каком-то грандиозном проекте, который сейчас курирует.  — Стоп, ты же работаешь вроде как сам по себе, я ошибаюсь? — пьяно интересуется Чон.  — Ну как бы да, но от работы на частную фирму свои плюсы перед законом. К тому же есть возможность взять интересную работу, а не писать сайты для фирм или устранять банальные системные неполадки. Сейчас же какая-то охранная фирма решила укрепить базу данных и гендиректор, конечно же, поручил эту работу мне, — Юнги продолжает словесно топить, в то время как Чонгук лениво тянет глотки из бокала. Вскоре Юнги в голову приходит светлая мысль и они дружно и уверенно шагают в соседний квартал на барбекю. Он заказывает сразу четыре порции говядины, на что Чонгук закатывает глаза. Когда возле столика стоит уже полк бутылок, а Чонгук лежит лицом опасно близко к мангалу и морщится от жару, к ним подходит работник и просит расплатиться и покинуть помещение поскольку время закрываться. Он оглядывается и, не найдя никого кроме Юнги в зале, суёт руку в карман, где предположительно должен быть бумажник, платит и подталкивает Юнги к двери. Тот пьяно улыбается, машет напоследок. Чонгук усаживает хёна на скамейку на поворотом возле магазина и смотрит ему в глаза.  — Чего вылупился? — доброта и забота хёна не имеет границ.  — Ничего. Я вот думаю, зачем тебе так нужно было напиваться? Ты ж не пьешь так много. — Чонгук подпирает локоть коленом и сверху воображаемую башню дополняет голова, что покоится на подставленной ладони. Взгляд уже порядком затуманен, но Чон все равно трезвее Мина поскольку лучше переносит алкоголь. Намного лучше.  — А знаешь, я ведь никогда не говорил тебе насколько сильно я тебя люблю, — Юнги рукой пытается схватить младшего за щеку, но попытки безуспешны поскольку оппонент блокирует нападение своей левой.  — Да, говорил. Когда ты прошлый раз блевал возле гаражного кооператива ты и не такое говорил.  — Ох, давай не будем вспоминать. — Юнги накрывает лицо ладонями, и, наклонившись немного вперед, валится со скамьи по причине сбоя или путаницы вестибулярного аппарата. Чонгук чертыхается. Он приподнимает ногу и придавливает ею плечо хёна.  — Ты что, страх потерял? — мычит между стонами лежащий. Он пытается правой рукой скинуть ногу, что удобно разместилась в неудобном месте, а левой опереться о землю дабы поднять свою пьяную тушу. Попытки, скажем, так себе. Чонгук вздыхает, затем встает с холодной металлической скамьи и делает попытки поставить Юнги на ноги. Тоже, так себе. Предсказуемо. Позже, стоя возле подъезда и прощаясь с Мином, Чонгук застывает.  — Ты ему нравишься.  — Что, прости? — спустя минуту произносит Чон. Голос хриплый и не слушается то ли от выпитого алкоголя, то ли от ночного прохладного воздуха.  — Что слышал. Говорю, нравишься ты ему. Он просил не говорить и я держался, честно. Но я больше не хочу смотреть на твои душевные терзания. Боже, он меня убьет.  — Кто?  — Ты дурак? Тэхён. Чонгука будто током прошибает. Он нравится Тэхёну.  — И… как давно? — все что он может выдавить из себя. Не банальное «окей», и на том хорошо.  — Да мы как-то зависали у меня, ты тогда в Америку уезжал по работе. Так вот, он тогда пришел ко мне поздно, на дворе уже темно было. Я немного растерялся, но когда он потряс пакет с характерным звуком, я понял, что глаз мне не сомкнуть, как минимум, до утра. Тогда-то он и рассказал мне о том, что ты ему чертовски нравишься. Что он не знает что делать со своими чувствами. Мы тогда поплакали об этом, я ведь тогда с Джихё расстался. Посидели, выпили. Наутро он просил никому не говорить о случившемся и забыть этот диалог. Да уж, такое забудешь…  — Стоп, это же получается, что ты разговаривал с ним года четыре назад, но так и не сказал мне об этом? — Чонгук смотрит с вызовом.  — Я ж говорю, он просил молчать. К тому же парень был напуган и не хотел чтобы об этом знали. — Юнги пинает лежащую недалеко упаковку из-под сигарет и замирает. Чудом сохранив равновесие, он присел и вынул из пачки сигарету. Радостно улыбаясь, он падает филейной частью на асфальт и принимается обшаривать карманы в поисках огня. Чонгук видит эти мучения и протягивает дешёвую зажигалку с пластиковым корпусом и забавными наклейками.  — Ты ж не куришь.  — Тэхён курит. Они молчат минуты три. Каждый думает о своем.  — Я запутался… — Чонгук опускается на землю к Юнги, — Или это твой пьяный бред, или мир сошел с ума. В ответ Юнги лишь посмеивается.  — Ну что? Долго думать будешь?  — А? — Парень смотрит удивлённо.  — Я говорю, беги к нему, говори что любишь. Хватит страдать, — Мин затягивается в последний раз и запускает окурок в свободный полет.  — А. Ага, — поднявшись, Чонгук делает два шага, затем разворачивается, смотрит на время, — так уже поздно.  — Ты заднюю не включай, завтра может и не быть.  — А ты не включай философа. А что если он уже спит?  — Так разбуди, — Юнги взмахивает руками. Пытается подняться, но больно приземляется на копчик. Черт.  — Ладно, — уже разворачивается Чон, но напоследок бросает, — спасибо, хён. Чонгук бежит. У него сбилось дыхание, а еще он уже четвёртый раз зашпартывается о собственные ноги. Он прислоняется спиной к фонарному столбу, что возле подъезда Кима. Войти в подъезд не составляет труда, поскольку он выучил его наизусть еще с первого раза. Лифт подло не работает, поэтому Чонгук бежит по ступеньках, стараясь не задохнуться. Он подлетает к двери и тычет пальцем в звонок, затем, дя большей уверенности стучит и звонит повторно. Спустя две минуты он слышит щелчок замка и убирает палец с кнопки.  — Ч-чонгук? — на него смотрит Тэхён, растеряно осматривая неопрятный внешний вид ночного гостя, — Что ты здесь делаешь? Чонгук пробегает взглядом по лицу, останавливаясь на глазах. Тэхён обнимает себя руками и, опираясь на дверной косяк плечом, морщит нос. Чонгука это завораживает. Он налетает грозной тучей на предмет воздыхания и закрывает глаза. Тэхён, не ожидавший подобного, теряется и пытается поймать руками тело, но оступается под весом. Они летят красиво и очень громко приземляются. Ким стонет под тяжестью чужого тела, что сильно стискивает его, ограничив действия.  — Чонгук, слезь с меня! — Он в ярости. И в замешательстве.  — Тэхен, — тихо говорит вышеупомянутый, и это заставляет Кима заткнуться.  — Что?  — Я люблю тебя, — тихо, полушепотом. Тэхен в непонимании.  — Что ты только что сказал? В ответ тишина. Чёрт возьми, почему же так везёт?..