Подари мне своё сердце

      Следующие несколько дней Юнги пытается жить своей обычной жизнью. Чимин просил не привязываться, Мин должен показать ему, что он правда независим от него, и им не обязательно видеться каждый день. У Юнги, в конце концов, должна быть своя личная жизнь, какие-то планы на день или на неделю. Но на самом деле Мин осознаёт, что вся его жизнь раньше состояла из гонок, похода в больницу после них, сна днём и походов в бар стабильно раз в неделю. Иногда Юнги читал всякие психологические книги, была у него такая слабость. Но чаще всего вся его жизнь крутилась вокруг Сабрины. Он мог часами полировать или совершенствовать её. Мог просто спонтанно выехать за город и там на полной скорости кататься только для себя, души и Сабрины. Юнги правда считал её своим другом, одним из лучших, если на то пошло.       Но вот после знакомства с Чимином и проведёнными с ним два неполных дня, один из которых они просто разговаривали буквально десять минут, Юнги стал думать и желать новых встреч с Чимином. Было ли это вызвано неожиданно романтичным настроем Юнги или тем фактом, что Пак умирает и завтра у него может не наступить, Мин не знает. Может быть, просто запретный плод сладок. Остаётся лишь факт, что к Чимину тянет невыносимо. С одной стороны, Юнги должен пересилить себя и видеть парня как можно реже, чтобы не привязываться и не волновать лишний раз Пака. Но с другой, Мин осознаёт, что потом будет очень сильно жалеть, что видел этого солнечного мальчика так мало, так мало узнал о нём, так мало касался и видел его улыбку. Страшно остаться с горсткой воспоминаний, которые, по сути, ничего не значат. Как бы банально это ни звучало, но Юнги стал наркоманом снова, если раньше он зависел только от скорости и гонок, то теперь он зависим от Чимина и его присутствия рядом. И даже неизвестно, что убьёт его скорее, но что-то точно убьёт. Опасно и глупо быть таким зависимым.       Но лежать в кровати и целый день смотреть в потолок, размышляя, как лучше, — невыносимо. Поэтому Юнги решает занять себя уборкой. И выясняется несколько очень интересных фактов. Во-первых, Мин давно не убирался, очень давно. Во-вторых, квартира у него, оказывается, очень большая, хоть и студия в двадцать пять квадратных метров. В-третьих, у него очень пусто. Юнги только сейчас обратил внимание, что его квартира очень похожа на номер в дешёвом отеле или палату в больнице. Комнатушка кажется необжитой. Футон на полу, маленький столик, на котором лежат всякие чертежи и книги. Стеллаж с кубками и медалями. И кухня. Если сравнивать, то гараж Юнги выглядит более захламлённым и обжитым, пусть и живёт там только Сабрина.       Глянув на часы, Юнги понимает, что провозился с квартирой до трёх часов дня. Хотелось бы до вечера, но грязь закончилась. Тогда Мин решает, что сегодня отличный день, чтобы культурно посидеть в баре с друзьями, с которыми он давно не виделся. Хосок был рад слышать Юнги и сразу согласился на встречу, а вот Намджун поворчал, что они виделись буквально пару дней назад и вообще пить во вторник — это алкоголизм. Но в итоге всё равно согласился, Юнги только хмыкает.       Договориться-то договорился, но что делать до восьми часов Юнги, как-то не в курсе. К Чимину ехать не вариант, уборку он уже закончил. И тут его осенило. Можно же прибраться в гараже, заодно навестить Сабрину, а то Юнги давно (почти неделю) не участвовал в заездах, как-то не до того было. Надо будет записаться на ближайшие соревнования и взять с собой Чимина, пусть посмотрит со зрительских мест. С этими позитивными мыслями Мин и ушёл наводить порядок ещё и в гараже. Жизнь немного в беспорядке, но зато жилища чистые.

❤❤❤

      Чимин скучал по Юнги. Скучал по проведённому вместе времени. Скучал по мотоциклу со странным именем Сабрина. Ему не хватало чувства счастья и свободы. Но больше всего он скучал по Юнги. И дело даже не в том, что Мин смотрит на него по-другому, просто он был интересным. И Чимин ещё так много хотел узнать о жизни Юнги. Ещё немного покататься вместе с ним, посмотреть город. Но самое главное хотелось разговаривать без этого удручающего чувства, когда есть одна волнующая обоих тема, но она под запретом. Хотел бы Пак просто взять и выложить всю свою историю болезни, но это могло всё испортить. Юнги мог начать бояться проводить с ним время вне стен больницы, как и его родители, которые были с ним, естественно, с самого начала болезни. Они видели, как болезнь убивала их единственного сына. И они не могли нормально к этому относиться.       Родители приехали на следующий день после побега Чимина. Спасибо всем богам, что Сокджин не стал волновать их и не рассказал о выходках сына. Но Пак понимал, что рано или поздно ему самому придётся выслушать всё недовольство Кима. Как прямо сейчас Чимин терпел вечное присутствие Чонгука рядом. Он бы хотел обойтись и без главного врача, и без интерна, но не мог. Иногда болезнь приносила куда больше неприятных моментов, чем Чимину хотелось бы. И дело было даже не в приступах, один из которых накрыл его во время встречи с родителями, его больше всего расстраивала реакция людей и их чувства. Медсёстры быстро стабилизировали его состояние, пусть и не так быстро, как раньше, но всё же они помогли. Боль была вечным спутником его жизни в последнее время, но к физической боли быстро привыкаешь. Больше всего болела душа, когда мама плакала, а он лежал и даже не мог поднять руку, чтобы взять её ладонь. Отец держался, но в его глазах плескалась концентрированная боль. Чимин не хотел, чтобы родители так сильно расстраивались из-за него или чтобы они показывали эту боль при нём. Он, в конце концов, тут жертва! Он не может это контролировать! Он умирает, так почему плачут они?       Чимин ненавидел себя за эти мысли, но они просто жили в его голове. Пак очень редко позволял себе плакать на людях. В последний раз он сорвался только после плохих новостей от Сокджина, но до этого он ни разу не плакал при ком бы то ни было. Слёзы стекали по его щекам во время того, как он принимал душ, вода смывала всю его печаль, жаль, болезнь не могла смыть. И Чимин терпит и сдерживает себя каждый день, так почему другие не могут. Это Чимин не сможет посмотреть новинку кино в следующем году, а не они. Это он рискует не успеть дочитать интересную книгу, а не они. Это он никогда не сможет завести собаку, а не они. Не он, в конце концов, не познает чувства любви. Он, а не они. Это ему впору лить слёзы, а всем его утешать. Но происходит в точности наоборот. Но несмотря на реакцию людей. Несмотря на свои мысли. Чимин никого не винит, он даже понимает их. Умирать, наверное, проще, чем видеть умирающего и приходиться ему кем-то. Люди эгоистичны, всегда были и всегда будут. Чимин плачет, потому что его жизнь заканчивается, но это только его боль, и он её никому не показывает. А родители плачут, потому что больше никогда не смогут увидеть и обнять своего сына. Они останутся в этом мире одни. Поэтому они показывают свою боль ему. Но кому в итоге больнее, непонятно. Каждый думает, что ему. И переубеждать не имеет смысла, потому что больно всё равно всем.

❤❤❤

      Юнги немного не рассчитал время и в итоге опоздал на полчаса на встречу, которую сам же и назначил. Но он не сильно расстроен по этому поводу. Это же не какая-нибудь гонка или важная встреча, всего лишь его друзья. Намджун, который сразу начал ворчать, что Юнги сдёрнул их с важных дел, а сам опоздал, и Хосок, который просто улыбается Юнги и кивает в знак приветствия. В руках у обоих уже по кружке пива. Сегодня никто не планирует напиваться слишком сильно.       — Начальство не опаздывает, а задерживается, — назидательно говорит Юнги, садясь рядом с Хосоком за барную стойку.       — С каких пор ты начальство? — смеётся Намджун. В их компашке он был головой, Юнги заводилой, а Хосок совестью.       — С тех пор как основал этот клуб неудачников, — Юнги тоже решает заказать себе пиво и корзинку с орешками.       — Кстати, он прав, — вдруг смеётся Хосок. — Это же он нас познакомил.       Намджун пытается парировать, но Юнги только белозубо улыбается — этот бой он выиграл благодаря Хосоку. И Чон как никогда прав, именно Юнги познакомил этих двоих, и они стали неразлучным трио. С Хосоком Мин дружил практически с пелёнок. Они ходили в один детский сад, а дальше и в школу, правда, учились в разных классах. Чон в более умных, а Юнги никогда особо не давалась учёба, да и не нужна она ему по сути. Сейчас он прекрасно живёт на деньги с выигрышей и иногда получает денюжку за починку байков. В их районе он считается негласным лучшим механиком. В общем, Юнги не пропадёт, даже умудряется давать немного на благотворительность. Хосок же не зря прилежно учился в школе, сейчас он учится в университете на айтишника и отлично разбирается не только в технике, но и в программах. Вдвоём они прошли всё детство, юношество и период взросления, редко когда можно встретить настолько крепкую дружбу, но этим двоим повезло.       А потом в жизни Юнги нечаянно появился Намджун. И правда говорят, что случайности не случайны. Мало того, что Ким просто приятный человек, который может поддержать любой разговор, так он ещё тоже катается. Не так часто, как друзья детства, но мотоцикл у него в гараже имеется. Именно из-за этой общей черты Юнги и затащил Намджуна в свою маленькую компанию. Помимо всего прочего, Намджун работает психологом. Кто бы не хотел иметь в друзьях человека, который за чашечкой чая или чего покрепче сможет дать не просто дельный совет, но ещё разберёт по полочкам суть твоей проблемы. И повезло, что Ким правда любит свою работу, так что он точно готов помогать всем и каждому бескорыстно. Но кушать всё-таки на что-то надо, так что Намджун и платно принимает тех, кому не посчастливилось быть у него в друзьях.       — Я слышал, ты выиграл прошлый заезд, — говорит Намджун, а Юнги начинает прислушиваться к разговору, а то он слишком сильно задумался и, кажется, пропустил половину.       — Да там же не было вас, — просто говорит Хосок, он единственный, кто не кичится своими победами, а деньги с выигрыша отдаёт на благотворительность, как и Юнги. Как говорил сам Хо, он катается только ради удовольствия, адреналина и чувства соперничества.       — Однажды мы должны будем покататься вместе, — говорит Юнги.       — Это будет самая эпичная битва, которая закончится ссорой, — как обычно, слишком серьёзно изрекает Намджун.       — Эта битва закончится только одним — вашими слезами! — Юнги изображает зловещий смех, из-за чего друзья не выдерживают и начинают смеяться. — А вообще, серьёзно, нам надо будет погонять вместе, не обязательно на официальной битве. Чисто для себя.       — Определить-таки лучшего гонщика, — серьёзно вещает Хосок, из-за чего все снова взрываются смехом.       — Однажды можно будет, — подводит черту этого разговора Намджун.       Все чокаются и пьют за это «однажды». Никто из парней точно и не скажет, почему они до сих пор не гоняли друг против друга. Видимо, никто из друзей не будет хотеть по-настоящему победить. Какая радость будет от проигрыша своих друзей? Соревноваться хочется, но задевать чужое эго неохота, поэтому у всех троих есть правило не вставать друг против друга. Они могут прийти поболеть друг за друга, но каждому хочется гонять самому, поэтому они просто следят за новостями, не присутствуя на самой гонке. Все, кроме, пожалуй, Хосока, он чаще всего ходит на гонки и без участия в них. Как говорит сам Чон, ему нравится атмосфера. Так и живут, встречаясь в баре или у кого-то на квартире, на гонках редко, но все всегда всё знают. Разговор плавно перетекает в обсуждение повседневной жизни. Хосок сдал курсовую работу на отлично, а Намджун наконец-то нашёл себе секретаря. Жизнь у каждого течёт своим чередом, а Юнги вдруг понимает, что ему, кроме как о гонках, о которых друзья и так знают, сказать больше и нечего. Вся его жизнь скучна и однообразна, только сейчас в ней появилось нечто новое, но быстротечное — умирающий Чимин, который отчаянно хочет жить, а Юнги свою жизнь прозябает. Видимо, случайности действительно не случайны, и Чимин должен был встретиться с Юнги не только для самого себя, но и для Юнги. Может быть, они оба прямо сейчас просто существуют, и пора менять что-то в их жизнях с помощью друг друга.       — А у тебя что нового? — вырывает Юнги из мыслей вопрос Хосока.       — Да вот познакомился с парнем…       — Ого! — одновременно восклицают оба друга. Только Намджун выглядит любопытным, а Хосок скорее удивлённо-грустным, как будто он уже знает, чем закончится это знакомство.       — Где познакомились? — спрашивает Намджун.       — В больнице. В которую ты меня вечно таскал ради моего брата.       — И что он там делает? Работает? — Хосок не знает, но задаёт очень точные вопросы.       — Лечится. Что-то с сердцем, но он не говорит, а я не настаиваю, — честно говорит Юнги и продолжает, чтобы отвлечь внимание друзей от проблемы. — Мы с ним катались и немного болтали о гонках. Ему понравилась Сабрина, но не её имя.       — Потому что оно правда дурацкое, — бормочет Намджун, но Юнги не успевает начать защищать свою крошку, потому что Хосок снова задаёт слишком правильный вопрос.       — Насколько всё серьёзно с сердцем?       — Не уверен, но, кажется, болезнь серьёзная и болеет он давно.       — И ты встречаешься с умирающим? — грустно спрашивает Ким.       — Я не люблю его, если ты об этом «встречаешься». Но мы проводим время вместе — да. Я думаю показать ему следующую гонку, в которой я приму участие, — честно говорит Юнги.       — Ему можно выезжать из больницы? — удивленно продолжает заваливать вопросами Намджун. Хосок тактично замолчал, но он задумчиво смотрит в свою почти пустую кружку и внимательно слушает. — Значит, всё не настолько серьёзно?       — Нельзя, но парню там не нравится. Я просто помогаю сбежать и скрасить последние дни, — Юнги впервые так открыто говорит о скорой смерти своего нового знакомого.       — Дурак ты, Юнги, — серьезно и хмуро подводит итог Ким.       — А какие у него желания? — неожиданно спрашивает Хосок, и Юнги опять не успевает начать спорить.       — В смысле? — тупит Мин.       — У всех умирающих есть список желаний, я в фильмах видел. Спроси его, что он хочет сделать до смерти, и иди по списку. Может, ему не нужны твои гонки, и, может, у него безобидные желания, которые можно выполнить в стенах больницы, — даёт Хосок очень нужный совет для Юнги.       — Гениально, Хо, — Мин счастливо улыбается и хлопает Чона по плечу. Тот в ответ грустно улыбается, как будто ему уже жаль паренька, хоть он его и не видел. — Я позвоню, спрошу у него.       — Прямо сейчас? — давится своим пивом Намджун.       — Не думаю, что он ещё спит, — и Юнги нажимает на недавно появившийся контакт.       Гудки длятся не очень долго, но Юнги успевает занервничать, что был не прав и у Чимина режим ложиться и вставать рано. Но вот совсем не сонный, скорее грустный и уставший голос говорит: «Алло».       — Не помешал? — на всякий случай спрашивает Юнги.       — Отнюдь, наоборот, спасаешь меня, — голос Чимина чуть оживился. «Ты тоже спасаешь меня от скуки» — мысли Юнги остаются неозвученными, вместо этого он спрашивает:       — Какие у тебя есть желания?       — Желания? — переспрашивает Чимин удивлённым голосом.       — Ну, чтобы то хотел сделать… — и тут Юнги теряется и не знает, как закончить предложение.       Мин не знает, как разрушить затянувшуюся паузу, как из трубки раздаётся чистый, искренний смех, пусть и звучит он слабо, но Чимин явно не через силу заставляет себя смеяться.       — Как в фильмах, что ли? — отсмеявшись, спрашивает Пак.       — Да. Выполню всё, что ты захочешь, — радуется пониманию парня Юнги.       — Какие громкие слова, господин Мин, — хихикает Чимин, ему нравится, куда заводит этот разговор. — На самом деле у меня нет никаких желаний.       — Что? Почему? — Юнги не ожидал услышать такого ответа. Он скорее думал, что Чимин либо попросит Луну с неба, либо порулить его мотоциклом. Но то, что у Пака вообще нет ни одного желания… грустно. Даже у Юнги есть мечты и желания, он их не выполнит потому что думает, что есть ещё много времени, но у Чимина времени нет.       — Потому что я склонен верить, что у меня ещё будет время выполнить мои желания на здоровую голову, приняв взвешенное решение, а не бросаясь выполнять все глупости, какие только возможно в моём положении.       И вновь повисает молчание. Юнги ждёт, что Чимин рассмеётся и скажет, что он хочет пони. И, чёрт побери, Мин принесёт ему пони. Но чтобы вообще без желаний?!       — Какой ты скучный, — в итоге говорит Юнги, фыркая и разбавляя атмосферу.       — Какой есть, — парирует Пак, в его голосе слышится веселье.       — Я завтра приеду и выполню одно из своих заветных желаний на тебе, договорились?       — Почему сам не выполнишь?       — Уже делал и много раз. Твоя очередь.       — Хорошо, буду ждать тебя завтра, — просто прощается Пак и первый кладёт трубку. Завтра обещает быть весёлым днём для обоих парней. Один развеет скуку, а второй осадок от неприятного, но полезного разговора с Сокджином. Врач всё-таки выполнил своё обещание и пригласил-таки Чимина к себе в кабинет для разговора. Чонгук докладывал, что Пак выполняет все рекомендации врачей, пьёт, что дают, и даже соблюдает постельный режим. И, казалось бы, всё хорошо, но Чон также обмолвился, что Чимин стал меньше выходить из палаты, даже обед он просит принести в палату, и всё больше и больше тоскливым взглядом смотрит в окно. Из-за слов интерна Сокджин не стал откладывать разговор в долгий ящик.       Чимин нехотя зашёл в кабинет в тот день. Внешне он выглядел не хуже, чем обычно, но его глаза потускнели. Сокджин предложил Чимину сесть на диван и сам сел рядом. Не любил он свой стол, он же не начальник какой, а Пак не его провинившийся подчинённый. Поэтому они разместились на диване как старые товарищи. На том самом диване, на котором Чимин пережил свой первый кризис и слёзы в чужом присутствии.       — Зачем звал? — сухо спрашивает Чимин. — Я вроде ничего предосудительного не делал.       — Да, но вести себя ты стал всё равно по-другому, — мягко говорит Сокджин. — Не выходишь на обеды, хотя раньше приходил один из первых и уходил последним. Перестал разговаривать с людьми, а раньше отвлекал медсестёр от работы и скрашивал старикам жизнь. Ты изменился, Чимин. Это всё из-за Юнги?       — При чём тут вообще Юнги? — немного грубо спрашивает Чимин, но, видя добрые и понимающие глаза старшего, меняет тон на нейтральный. — Я просто решил, что, возможно, если я буду делать всё, что вы говорите, будет лучше. Но родители всё равно плачут, несмотря на то, что я лежу, а не ношусь по всей больнице. Мне всё ещё плохо, и легче не становится. И у меня только один вопрос, Сокджин-хён, — Чимин выжидающе смотрит на врача, тот кивает, давая понять, что ответит. — Почему вы все так печётесь о моём режиме раз он не помогает? Почему не даёте мне жить? — Чимин грустно улыбается и изо всех сил сдерживает слёзы. Хватит. Наплакался уже. Надо улыбаться.       — Режим минимизирует приступы и позволяет быстрее от них оклематься. Только вчера у тебя опять случился приступ, но он не был таким сильным, и последствий от него было мало, потому что тебе быстро помогли, и ты лежал после него. А сегодня ты уже на ногах. И плохо ты себя чувствуешь уже давно, но когда ты активничаешь, приступы бывают намного чаще, и последствия от них серьёзнее. Тебе никто не запрещает ходить и общаться с людьми, но тебе нельзя бегать, нервничать и тем более сбегать из больницы, — голос Сокджина твёрд, но в противовес этому рука, гладящая Чимина по ладони, нежная и мягкая. — И все мы хотим, чтобы ты жил, Чимин. Пока твоё сердце бьётся, а легкие дышат — ты живой.       — Сонми, — просто говорит Чимин имя, не глядя на Кима.       — Что?       — Сонми дышит, и сердце бьётся, но она в коме. Она живёт по-твоему?       Сокджин теряется, не зная, что ответить, а потом Чимин смотрит ему в глаза, и Ким понимает. Теперь он всё понимает. Чимину просто нечего терять, но и рано заканчивать он не собирается. Когда ему правда плохо, он лежит в палате и спит, такое случалось пару раз, но редко. Чимин не бегает по коридорам, ест только чуть-чуть запрещёнки, следит за своими анализами так же тщательно, как и Сокджин. В конце концов, только Чимин знает себя и свою болезнь лучше кого бы то ни было. Он знает, когда и от чего ему плохо, он знает, что делать, чтобы было легче. Он всё прекрасно знает и просит лишь немного доверия, а Сокджин запер его в палате и приставил няньку. Ким тяжело вздыхает.       — Мы просто волнуемся за тебя, — в итоге говорит он.       — Я знаю. Поэтому я всё это время старался вести себя хорошо, — Чимин хмыкает на свою фразу. Звучит так, как будто он оправдывается перед отцом, почему поздно пришёл с дискотеки. Хотя в свете последних событий почти так и есть. И Пак правда благодарен такому терпеливому и понимающему врачу. — Но сейчас, когда у меня есть возможность пожить немного неправильно, но так, как хочется, я хочу рискнуть. Пожалуйста, — с мольбой просит Чимин.       — Только я прошу тебя, будь очень осторожен. И постарайся развлекаться на территории больницы. Я разрешу Юнги ездить в саду и расскажу ему всё о твоей болезни, чтобы он знал, что делать в случае чего. Хорошо? — идёт на компромисс Сокджин.       — Договорились, — радостно кивает Чимин. — Я тогда пойду?       — Зайди к господину Лиму, он соскучился по тебе, — напоминает Сокджин про старых друзей. В прямом смысле старых, но Чимин правда любил проводить с ним время. Чимин согласно кивает и выходит из палаты.       Разговор был нелёгкий для обоих, но в итоге они смогли найти золотую середину. Что из этого получится, никто не знает. Чимин надеется на скорейшее появление Юнги. А Сокджин сделает всё возможное, лишь бы Чимин дожил до своего совершеннолетия.