Подари мне своё сердце

      Новый день редко бывает плохим с самого начала. Но бывает и такое, что с самого утра понятно: это будет длинный и просто ужасный день. Но рано или поздно он закончится, а следующий день покажется уже значительно лучше. У Сокджина каждый новый день хуже предыдущего с тех пор, как его брат познакомился с Чимином. Пака чудом удалось спасти, но даже Ким не знает, надолго ли. Организм молодой и сильный, но он истощен, а болезнь прогрессирует. Прямо сейчас Чимин до сих пор не пришёл в себя, но, по крайней мере, ему уже не нужна кислородная маска, чтобы дышать. Сокджин смотрит на результаты недавно срочно сделанных анализов и не знает, как будет говорить семье парня, что пора покупать гроб и заказывать ритуальные услуги. Как он скажет о скорой смерти Чимина Юнги, он тем более не знает. Ведь Мин наверняка уже съел себя, потому что, если бы он не потащил его на гонки, Чимин прожил бы чуть дольше, но менее счастливо. Сокджин стонет и пьёт таблетку от головной боли. Сегодня ночью он не спал, и его день начался плохо с полуночи, и до его окончания ещё очень и очень долго, и не факт, что следующий день будет хотя бы таким же плохим, а не хуже.       Раньше Тэхён легко мог интерпретировать, плохой его ждёт день или хороший. Во-первых, погода. Ким любил солнышко и поющих за окном птичек, но сегодня дождь лил как из ведра. Осень наконец полностью взяла погоду под свой контроль. Во-вторых, кофе. Если у Тэ получалось сделать вкусный кофе, значит, всё будет хорошо. Но сегодня кофе убежало, и Тэхёну пришлось мыть плиту. В-третьих, Чимин. Если Чимин жив, значит, всё хорошо, даже если первые два пункта не удались, как сегодня. Но Тэхёну позвонили родители Чимина и рассказали ему о приступе. Ким слышал на заднем плане рыдания матери друга и понял, насколько сегодня ужасный, просто ужасный день. Не домыв плиту, Тэхён быстро собрался и помчался в больницу. Казалось бы, зачем люди едут туда, где не могут помочь? Зачем ехать и видеть, как умирает дорогой человек? Но такова человеческая природа. Если это последний день Чимина, Тэхён хочет быть рядом, а потом будь, что будет.       У Хосока по определению не бывает плохих дней. Он сам себя в этом убеждает. И даже когда он сломал себе ногу, день был хороший. Когда он попал в аварию и получил сотрясение мозга, день был хороший, просто ему не повезло. И даже когда он любил одного единственного человека практически всю свою жизнь, явно невзаимно, всё было хорошо, потому что этот человек рядом и дышит. Но когда ты разочаровываешь любовь всей своей жизни, и у вас случается первый серьёзный конфликт с рукоприкладством, всё очень плохо. Помимо этого, Хосок ещё, кажется, убил человека. Поэтому прямо сейчас он сидит под холодным душем воды и пытается дышать. Слёзы закончились еще ночью, пока Джису латала его разбитый нос. Многострадальная часть тела болит, но Чон этого не замечает, потому что внутри намного больнее. Он заигрался, забылся и допустил фатальную ошибку. Хотел бы он обвинить кого-нибудь, кого угодно, но не получалось. Потому что виноват только он. Он один и больше никто. Чон тихо воет себе в ладони и пытается убедить себя, что он не настолько плохой, как думает. Однако не получается. Всю жизнь не получается...       Юнги впервые в жизни вообще не обратил внимания на дни, которые сменяли друг друга. Раньше он жил одним моментом и в основном вёл ночной образ жизни. Время — это иллюзия. У кого-то прямо сейчас уже вечер, кто-то спит, а кто-то где-то уже вовсю работает. Он никогда не считал важным знать, какой сейчас день недели или число. Он просто жил и радовался жизни, но с появлением Чимина всё изменилось. И это первый день в новой жизни Юнги, когда он боится его наступления. Когда он боится узнать, что этот день стал последним для одного человечка, за которым он не усмотрел. Юнги боится узнать, что в этот день он оборвал жизнь. Мин впервые так сильно боялся и в немой молитве смотрел на часы. Кажется, что они то замедляются, то ускоряются. Юнги то хочет знать, что случилось с Чимином, то не хочет знать, что сегодня случится с ним самим. Новый день ещё никогда не начинался так ужасно, как этот. И, наверное, самое страшное, что он мог стать ещё хуже. Намного хуже.

💔💔💔

      Одиннадцать часов утра — это время официального визита пациентов. Но родителей Чимина пустили намного раньше, и они уже который час сидели у постели своего сына, который был замотан в кучу проводов, вокруг стояли капельницы и аппарат, показывающий сердцебиение парня. Кардиограмма была рваной и очень нестабильной. Если бы не кардиостимулятор, Чимин бы умер еще на гонке. Но и этот аппарат не может работать и помогать вечно. Если сердце не появится в ближайшие дни, всё закончится спустя годы безуспешной борьбы.       Тэхёна пустили в палату только в одиннадцать, но он не смог там долго находиться. Он принёс немного еды из кафетерия родителям друга, сходил в туалет, постоял около окна в коридоре, и после этого не смог зайти. Мистер и миссис Пак ждали пробуждения сына с такой надеждой, как будто, если он очнётся, всё будет хорошо. Но Тэхён знал, что без сердца хорошо не будет, и ему было просто страшно увидеть глаза друга. Что, если Чимин потеряет надежду? Что, если смирится? Тэхён не смог бы посмотреть ему в глаза и не увидеть там ничего. Тело вроде живое, но человек уже нет.       Тэхён стоит у окна и смотрит на уходящих и приходящих в больницу людей. У кого-то родственников или друзей скоро выписывают. Кто-то только попал сюда с аппендицитом и сейчас гуляет в компании людей по двору. Но кто-то наверняка приехал навестить человека в онкологическом отделении, и это даже хуже, чем ситуация с Чимином. С раком даже пересадка не поможет. Но терять людей от чего бы то ни было всё равно больно. Но Тэхён уверен, что никто не чувствует того же, что и он. А он, в свою очередь, никогда не поймёт чужой боли, потому что у всех она разная, особенная и многогранная, но все одинаково плачут ночью под душем или в подушку. Ким тяжело вздыхает, а потом видит знакомого человека, который подходит к больнице. Странно, что пешком, а не на своём тупом байке.       Тэхён быстро спускается по лестнице и встречает Юнги около входа. Мин его вначале не замечает, а когда чуть не врезается, вздрагивает и затравленно смотрит. В глазах Тэ ярость вперемешку с грустью, но слёз нет, боли нет. Смеет ли Юнги надеяться, что Чимин жив? Вопрос он не решается озвучить, считая, что не имеет права. Тэхён тоже молчит. Он просто не знает, что сказать. Точнее, как сказать. Как сделать так, чтобы Юнги понял всё то, что творится на душе у Тэ.       — Ты идиот, — в конце концов слабо говорит Тэхён. — Ты пообещал, что будешь творить с ним глупости, пока можно. Но доктор Ким запретил ему покидать больницу после приступа. Тогда какого чёрта ты снова угрожаешь его жизни?       Тэ с силой сжимает кулаки и прожигает взглядом пол, боясь, что, если посмотрит на старшего, то точно не удержится и ударит его. Но в больнице драться запрещено, да и Чимина нельзя расстраивать, вдруг он очнётся. Юнги же стоит и тупо моргает. Сокджин же давал добро за неделю до мероприятия. Что-то успело измениться, а Мина никто не предупредил? И когда был ещё один приступ? И тут Юнги вспоминает странное поведение Чимина, который так торопился покинуть больницу, и всё становится на свои места. На этот раз Чимин сам провёл всех без помощи Юнги. Мин сам оказался в дураках. Но на парня нет ни сил, ни желания злиться. Разве Юнги не сам дал добро на все безумства? Он просто средство для достижения желаний Чимина. И если Пак хотел выйти из больницы, несмотря на запреты, Юнги не собирается его подставлять.       — Я думал, всё будет хорошо, — просто произносит Юнги. — Прости.       — Ты… — Тэхён давится словами. Он правда не знает, как повлиять на этого человека. — Я ненавижу тебя. Почему Чимин, а не ты умирает? Почему Чимин, который поступил в престижный университет, имеет любящих родителей и друзей, который делает мир лучше, умирает? А ты, который только паразитирует на этом мире и окружающих тебя людей, будет жить?       Тэхён не плачет, он выплевывает слова, как яд, и не собирается от них отказываться. Он не собирается бить или как-либо мешать Юнги жить, но Тэхён надеется, что хотя бы эти слова заставят Мина задуматься о жизни в целом и, может быть, измениться.       Юнги каменеет, но спокойно спрашивает:       — И что ты хочешь, чтобы я сделал? С крыши спрыгнул?       — Зачем же расходовать отличный материал? — холодно отвечает Тэхён. — Просто пожертвуй свои органы более достойным людям, а сердце отдай Чимину.       — У нас разная неподходящая группа крови, — Юнги не забыл увлекательную лекцию Чимина о крови. Он уже думал о том, что с таким риском, как у него, он мог бы пожертвовать Чимину сердце, но какой в этом смысл, если оно не подойдёт.       — Так-то кровь. А орган — это немного другое. Может, и подойдёт. Конечно, если Чимин сказал, что кровь не подходит, то процент маленький, но он есть. Так подари ему пусть и маленький, но шанс.       — Он в порядке? — решается задать главный вопрос Юнги.       — А ты как думаешь? — кривится Тэхён. — Он еще не приходил в себя. Сокджин говорит, что осталось мало.       После этого разговор сам собой потухает. Тэхён отходит и устало падает в кресло. Он не может находиться в палате Чимина, но и покинуть больницу, не узнав, что всё хорошо, тоже не может. На Юнги он больше не смотрит. Пусть делает, что хочет. Паку он уже никак не навредит, учитывая, в каком состоянии теперь находится Чимин. Юнги же подходит к медсестре и спрашивает, как ему оформить документы на донорство. Если его сердце подойдёт, то Тэхён совершенно прав — пусть лучше Чимин живёт, чем он.       Заполнение документов не занимает много времени. Сейчас только час дня, и Юнги решает сходить к брату. Пусть он, как врач, всё расскажет. Сейчас время обеда, но кабинет главного врача открыт, да и сам хозяин сидит в кресле и трёт пальцами виски. Когда скрипит дверь, Сокджин поднимает голову и просто кивает на диван, приглашая присесть.       — Скажи мне честно, о чём ты думал? — сразу к делу переходит Сокджин. Он не злится на Юнги. У Чимина есть удивительная способность к убеждению, что у него всё в порядке. Если бы не анализы, Ким бы ему тоже верил.       — О том, что будет весело, — честно отвечает Юнги. Чимину же было весело, да? Это всё не было зря?       Сокджин тяжело вздыхает и качает головой. Эти два дурака нашли друг друга, жаль, что ни один из них не понимает, что кое-кто тут умирает, и это должно портить веселье. Но что взять с подростков?       — Тогда точно такой же вопрос, но касательно твоих документов на жертвование органов? — Ким пристально смотрит в глаза Юнги. Последний удивлённо поднимает брови. До главного врача поразительно быстро доходят новости. — Как лечащий врач Чимина и твой брат, я могу опровергнуть эти документы.       — Зачем? — хмурится Юнги.       — Чтобы ты не кончал с собой, тупица, — Сокджин практически срывается на крик, но всё-таки сдерживается. Он всегда думал, что увлечение Юнги смахивает на изощрённый метод самоубийства, но когда умирает значимый для Мина человек и он жертвует свои органы — это уже можно интерпретировать как записку самоубийцы.       — Я и не собираюсь, — фыркает Юнги. — Просто моё хобби связано с определёнными рисками, почему бы не сделать добро в случае чего?       — Потому что у тебя раньше никогда не было «в случае чего», — передразнивает брата Сокджин. — А сейчас начнёшь рисковать ради Чимина, а мне это не надо.       — Хочешь, чтобы Чимин умер? — безразлично спрашивает Юнги.       — Хочу, чтобы ты жил, — строго отвечает Ким. — Это разные вещи.       — Сколько ему осталось?       — Если ты снова заберёшь его, то несколько часов, — осуждающе говорит Сокджин, но после смягчается. — Вообще, даю не больше месяца. Недели две, если точнее. Но, — и тут Сокджин грустно улыбается. — Чимин вообще живучий малый. И нельзя отменять появление донора.       Комната погружается в тишину. Сокджину больше нечего добавить, а Юнги просто нечего сказать. Вопросы закончились, обвинений в халатном поведении Юнги больше не последовало — значит, и оправдываться не надо. Каждый просто молча переживал плохие новости. Этот день однозначно является очень плохим, пусть и для маленькой группки людей.

💔💔💔

Единственное, что, по мнению Юнги, могло немного улучшить этот день, — это встреча с Чимином. Пусть парень и без сознания, но увидеть его очень хотелось. Хотелось самому убедиться в том, что он дышит. Живёт. Пока что. Но перед знакомой палатой Чимина оказался упрямый страж — Чонгук.       — Я не собираюсь его похищать, — коротко говорит Юнги, порываясь пройти мимо интерна, но ему продолжают загораживать путь. — Чонгук?       — Не могу, хён. Пожалуйста, уходи, — Чон говорил успокаивающим, тихим голосом, но это только больше злило Мина.       — Пожалуйста, — однако спокойно просит Юнги. Насилием и криками сейчас точно ничего не решишь. — Я просто хочу его увидеть.       — Давай не сегодня, — продолжает настаивать Чонгук. Юнги впервые в жизни жалеет, что он такой маленький. Широкоплечий и высокий Чон легко перекрывает половину коридора и не даёт Мину ни шанса проскользнуть.       — Завтра может не быть, — обречённо вздыхает Юнги, признавая своё поражение и пытаясь победить в словесной баталии. — Пожалуйста, я просто хочу увидеть, что он правда дышит.       — Никто бы не стал лгать тебе, — уверяет Чонгук. — Если что-то случится, Сокджин-сонбэ сразу тебе сообщит.       Юнги начинает закипать. Какого чёрта этот мелкий не пускает его в палату? Он же не преступник какой. В последний раз он не знал, что у Чимина был приступ. А в первый раз он не знал самого Чимина. Сейчас он ни за что не причинит лишней боли этому парню. Мин просто хочет увидеть, как вздымается чужая грудь и как пиликает прибор, обозначая, что сердце бьётся. Потому что вчера ни того, ни другого не было. Потому что вчера Чимин был мёртв, и Юнги надо выкинуть эту картину из головы. Спать он от этого лучше не станет, но хотя бы он будет знать, что Пак в порядке.       Когда Мин хочет разразиться гневной тирадой, дверь палаты Чимина неожиданно открывается, и оттуда выходит мужчина.       — Он очнулся, — осипшим голосом, то ли от долгого молчания, то ли от непролитых слёз, говорит мужчина.       Чонгук пристально смотрит на Юнги. Мин же понимает, что в палате его никто не ждёт и он там будет лишним. Он вообще никто для Чимина, так что делает шаг назад, а затем вовсе разворачивается и уходит. Чонгук в это время забегает в палату, дабы осмотреть пациента. А Юнги стремительно спускается по лестнице, проходя мимо всё еще застывшего на диване Тэхёна, он говорит, что Пак очнулся, и также стремительно покидает больницу. Ему там делать нечего. Он тот, кто довел друга и сына до такого состояния. Ему там не место. И теперь становится ясно, почему Чонгук сдерживал его. Интерн не знал, что произойдёт, когда Юнги и родители Чимина встретятся, и не хотел это проверять. Да Мин и сам не горит желанием знакомиться с родителями умирающего.       И всё-таки день оказался куда лучше, чем казалось утром. Юнги сделал полезное дело, пожертвовав органы. Узнал много полезной информации. Но самое главное, понял, что Чимин больше похож на мать, чем на отца, который вышел сегодня из палаты.

💔💔💔

      Очередной будний день, а Юнги опять сидит в баре и пьет. Вначале один, потом об этом узнаёт Намджун и присоединяется к нему. Мин ждёт нотаций, полоскания мозгов и прочей психологической херни, но друг его удивляет. Намджун задумчиво смотрит куда-то в стену и продолжает пить. Наверняка это какая-то психологическая уловка, на которую Юнги ведётся и с грохотом ставит стакан на стол. Намджун переводит незаинтересованный взгляд на парня напротив.       — Что? — не выдерживает и спрашивает Юнги. Должно же что-то быть.       — Я молчал, — невинно отвечает Намджун. Юнги вздыхает и ерошит волосы.       — Ты громко думал.       — Скорее ты, — наконец Юнги узнает этот профессиональный тон. Вот и началось полоскание мозгов, но Юнги даже не против. Он ждал этого, и Намджун это прекрасно знал. Такой сценарий они проходили не раз и не два.       — И о чём же я думаю? — самому рассказывать обо всех проблемах и нервах не хотелось.       — Что Хосок ни в чём не виноват, а ты сволочь?! — Намджун опять делает свою знаменитую интонацию, когда он вроде спрашивает, но при этом сам совершенно уверен в своём высказывании.       — Грубо, — кривится Юнги и снова делает глоток из бутылки. — Но самое противное, что ты, как всегда, прав.       — Я не всегда прав, но с тобой чаще всего, — Намджун комично поднимает кружку, как будто пьёт за друга, и делает глоток пива. — Если ты напиваешься в середине рабочей недели один, это значит, что ты поссорился с Хосоком.       — Он тебе рассказал?       — Он мне это прорыдал, — тяжело вздыхает Ким, переживая за друзей. — Ты мог бы хотя бы сказать ему, что с Чимином. Он убивается не столько из-за тебя, сколько из-за того, что он правда убил человека.       — Никого он не убивал. Это не его вина.       Юнги правда стыдно за свою вчерашнюю вспыльчивость. Он испугался и не хотел винить себя. И чаще всего все плохие эмоции выливаются именно на близких нам людей, потому что мы знаем, что они простят. Потому что мы знаем, что они не ответят нам той же монетой, как это с легкостью мог бы сделать незнакомый человек. Но после короткого удовольствия в выплеске эмоций на близкого становится в два раза хуже, чем было. И Юнги сейчас очень плохо. Он винит себя в приступе Чимина. Винит, что не был рядом. Винит, что ударил Хосока. Во всех грехах Мин сейчас винит себя. Он опять поссорился с Тэхёном, не извинился перед Чимином, расстроил Сокджина, опять пользуется ушами и мозгами Намджуна за бутылку пива. Юнги чувствует себя беспомощным и жалким.       — Поговори с ним, — разрывает тишину Намджун. Он знает, что ни Хосок, ни Юнги не виноваты в том, что случилось. Но человеческая совесть удивительна не эгоистична. И у этих двоих она работает безотказно, так что убеждать их не имеет смысла. Главное, чтобы они выслушали друг друга и поняли, как это глупо обвинять самих себя. Только так, никто другой поодиночке их не переубедит.       Юнги вздыхает и пьёт. Потом заказывает ещё и снова пьёт. Это сложно. Может, он и не виноват перед Чимином, но перед Хосоком точно виноват. А с Чоном они дружат намного дольше, чем с Паком. И почему же Юнги так глупо сорвался? Как объяснить это Хосоку? Как вымолить прощения? Ведь Мин очень виноват перед ним. Они далеко не в первый и не в последний раз ссорятся, но впервые ссора происходит из-за практически постороннего человека. Юнги стыдно и горько. Он как будто променял лучшего друга на новое знакомство, у которого, ко всему прочему, нет будущего. Юнги настолько зациклился на том, что у Чимина мало времени, что забыл про то, что у Хосока пусть и больше времени, но тоже не бесконечно. И перестал проводить с ним время.       Мину бы вначале свои чувства понять, а потом уже объясняться и извиняться перед другом. Сколько бы времени у кого ни было, нельзя кому-то давать больше, а кому-то меньше. Время — это самый ценный ресурс. А дружба должна быть даже ценнее времени. Но Юнги забыл об этом, потому что очень удобно, когда друг рядом по первому зову. Забываешь, что надо его ценить за то, что он есть, а не принимать как должное.       — Ну так что надумал? — через пару бутылок спрашивает Намджун.       — Мне надо проветриться, — пьяно отвечает Юнги.       — Проветришься, пока я буду везти тебя до дома, — ворчит Ким. — Смотри не свались, — и мужчина поднимает пьяную тушку с дивана.

💔💔💔

      Не то чтобы слова и советы Намджуна не помогли. Юнги размышлял всю ночь и пришёл к выводу, что он ещё никогда так сильно не ошибался. Исправить это можно и нужно, но так страшно. Вдруг оттолкнут? Вдруг не примут? Если лучший друг не простит, жизнь Юнги потеряет смысл. Потому что даже мысль о том, что Чон может уйти из его жизни, настолько болезненна, что думать о ней не хочется. Поэтому не хочется и извиняться, потому что пока что всё неопределённо. Хосок не рядом, но и не ушёл. Не хочет разрушать эту иллюзию реальными словами друга о том, что всё кончено.       Лучшим решением во всей этой непростой ситуации, по мнению Юнги, — это уйти кататься на Сабрине. А ещё лучше записаться на гонки и победить. Тогда все печали временно уйдут. Вчера они ушли из-за алкоголя, но Юнги не собирается пить каждый день. Алкоголизм так и развивается. Сокджин, правда, говорит, что гонки — это тоже зависимость, но пусть так. Это не вредно для здоровья. Временами смертельно для жизни, но точно не вредно для здоровья.       Именно поэтому прямо сейчас Юнги стоит на старте и готовится пустить Сабрину по неизведанной трассе. Юнги хотел поучаствовать в гонке на знакомой трассе, заодно повидаться со своими друзьями и знакомыми, кроме тех, кто присутствовал в тот злополучный вечер. Но на ближайшее время ничего подходящего не было, а Мину надо было прямо здесь, прямо сейчас. Поэтому он взял трассу с серпантином. Они с Хосоком и Намджуном договорились не брать эту трассу, потому что она была одной из экстремальных в определённое время суток и при определённом климате даже смертельной. Не один гонщик расстался здесь с жизнью. Вдоль серпантина часто можно увидеть цветы и фотографии. Чаще всего это разные люди, но одни и те же места.       Юнги заводит мотор. Он не боится. Ему просто надо отвлечься, а сегодня хорошая погода, так что не должно быть никаких проблем. Никто, конечно, не застрахован от неожиданностей, но Мин верит, что всё будет хорошо. Либо у него, либо у Чимина. В любом случае, назад пути нет. Сабрина рычит и срывается с места. Первый отрезок трассы прямой и ровный — идеальная возможность, чтобы набрать скорость и оторваться. Но Юнги не дурак, он знает, что это будет фатальная ошибка. Один гонщик, явно новичок, ускоряется и обгоняет всех. В итоге он не вписывается в резкий поворот на такой бешеной скорости и врезается в указатели и ограждение. Остальные проносятся мимо него. Юнги надеется, что с пацаном всё в порядке, но гонка жестока — нет времени думать о других. Надо вырвать победу любой ценой, может быть, тогда станет лучше. Может быть, тогда чувство вины пропадёт и станет легче дышать? Пока Юнги не проверит, он не узнает, поэтому он выжимает из Сабрины еще больше скорости.       Мин никому не сказал, что пойдёт гонять. Он чувствует, как его телефон вибрирует. Неужели его потеряли? Но в этом вся прелесть гонки — вопрос мелькнул в голове и сразу пропал. Нет времени думать о пустяках. Надо думать о маневрах, следить за соперниками, если вдруг сделают засечку, надо сразу уходить от неё. К тому же это сложная трасса, Юнги так крепко держит руль, что пальцы начинают потихоньку неметь. Но во всё это Мин влюблен. Ему нравится думать только о несущих проблемах и не заморачиваться о том, что от него не всегда зависит. Юнги просто сосредотачивается на вождении, вырывается вперёд и летит всё дальше по серпантину, выкручивая руль из последних сил, чтобы не улететь в обрыв.       Но он совсем забыл об опасности встречного столкновения. Не одни же они ездили здесь. Поэтому эта трасса и была опасной. Но ночью здесь редко кто ездит. Однако фура продолжает ехать прямо на Юнги. У него есть ровно три секунды на избежание смерти. Мин резко наклоняется в сторону и до упора выкручивает руль, едя как можно ближе к скале и оказываясь между фурой и каменной стеной. Юнги выбрал этот вариант, потому что ехать совсем близко к обрыву никому не удастся. А тут есть шанс. Мин уже почти выбрался из своеобразной ловушки, но тут колесо наезжает на мелкий камушек, Юнги теряет управление. Он врезается в кузов фуры, заднее колесо буксует о скалу, и Мин падает. Он откатывается от мотоцикла из-за силы удара, а потом всё резко останавливается. Последнее, что видит Юнги, — это прекрасное звёздное небо, какого в городе никогда не увидишь. Последняя мысль, которая пролетает в его голове, — это «надеюсь, Чимин тоже был счастлив видеть звёздное небо». После этого его сознание отключается. Мимо него проносятся остальные гонщики, которые успели съехать на выступ и пропустить фуру. Никто не останавливается, потому что такие правила. Тело Юнги остаётся лежать на краю обрыва, ожидая окончания гонок, тогда, может быть, кто-нибудь вспомнит и скажет, что на таком-то участке пути остался непутёвый гонщик.       Юнги проиграл.