Подари мне своё сердце

      Юнги не спал полночи. Вначале, потому что не мог угомонить своё возбуждение. Всё-таки долгое воздержание давало о себе знать. К тому же Чимин был типом Юнги, так как тут устоять? А оставшуюся половину ночи он хотел выпить. Потому что стая мыслей атаковала его голову и не давала спокойно уйти в царство Морфея. Все мысли в основном крутились вокруг Чимина, конечно. Ведь у них, кажется, что-то начинает наклёвываться? Но Пак умирает. И эта мысль не даёт Мину расслабиться. Он впервые сталкивается со смертью. У него даже домашнего животного в детстве не было. А авария, в которую он сам попал и чуть не умер, не в счёт. Он попросту не успел осознать всю серьёзность ситуации. Ну и потом, одно дело, когда умираешь ты сам, и происходит это быстро. Но что делать в ситуации Чимина, Юнги не знает. И это не даёт ему расслабиться.       Из-за ночных разговоров и мыслей он не выспался, а утро встретило его головной болью. Сокджин предупреждал, что такое может быть при лёгком сотрясении мозга, когда утром заходил проверить пациента и по совместительству брата. Также он обмолвился, что секс — это, конечно, эндорфины, но не стоит получать их таким способом ни в случае с болезнью Чимина, ни в случае с травмами Юнги. Мин только немного покраснел щеками, но ничего не сказал. Возможно, он был слаб перед любыми просьбами Чимина. Если бы Пак правда попросил его сердце, есть вероятность, что Юнги отдал бы его, не задумываясь. Но по этому поводу Ким тоже упомянул, что они провели тесты и Мин, как донор, не подходит ни по одному критерию.       Но не то чтобы Юнги зря рисковал и ехал по опасной трассе. Он однозначно получил удовольствие, но больше так делать не будет. Ну и самое главное, он теперь может проводить с Чимином сутки напролёт напоследок. Именно этим и хотел заняться Юнги, после завтрака пойти навестить Чимина. Но неожиданно к нему самому ввалились его друзья. Хосок явно не до конца пришёл в себя. Видно, что он плакал. И немудрено, вначале Чимин, потом непутёвый Юнги. Намджун, наоборот, выглядел воинственно и пришёл, чтобы добить Мина, чтобы больше не смел так пугать и рисковать собой. Придурок.       — Привет, — невозмутимым голосом сказал Юнги.       Хосок тут же бросился к нему на шею. Намджун лишь качал головой. Юнги неловко обнял друга и ещё раз тихо извинился. Хосок отстранился, и теперь Мин испугался своего лучшего друга, странно, что его ещё не задушили, хотя могли.       — Не прощу, если ещё раз нарушишь наш договор, — серьёзно сказал Чон. — А ещё звонил мне ночью такой спокойный. Почему мы узнаем, что ты был при смерти, от твоего брата?       — Не драматизируй, — неловко чешет забинтованный затылок Юнги. Рёбра тоже начали болеть после медвежьих объятий Хоби, но не ныть же из-за этого. К тому же давить на жалость не в стиле Мина. — Всё было под контролем. И посмотри на меня. Я уже хожу. Здоровее всех здоровых.       — Но больной на голову, — подаёт голос Намджун. А Хосок согласно кивает. Предатель.       — Уже всё хорошо, так что не вижу смысла обсуждать «а что, если». Я жив, и не заставляйте меня передумать о том, что это хорошо, — ворчит Юнги, надевая поверх футболки тёплый свитер. Голова всё ещё болела, и это очень мешало радоваться друзьям по-настоящему. Как-никак хоть кто-то переживает о нём.       — Куда намылился? — тут же подобрался Хосок, перекрывая путь.       — К Чимину, — коротко и честно отвечает Юнги. Хотя бы его друзья не знают, что произошло этой ночью, иначе они бы просто так не успокоились.       — А можно с тобой? — как-то неуверенно спрашивает Хоби. Всё-таки они знакомы, пусть и недолго, и закончилось всё ужасно, но знакомы. И Чон хотел бы лично извиниться за свою неосмотрительность.       — Конечно. Чимин будет рад опять тебя увидеть, — искренне улыбается Юнги.       — Тогда и я с вами. Хоть познакомлюсь, — добавляет своё слово Намджун.       Мин хотел бы возразить, но потом понимает, что Ким уже взрослый и сам в состоянии решать, что ему делать. Он знает, что болезнь Чимина прогрессирует и рассчитывать на выздоровление не приходится. Поэтому он просто кивает и выходит из палаты под гомон своих неугомонных друзей. Они рассуждают на тему того, почему Юнги так заинтересовался Паком, а также, что стоит рассказать незнающему парню о Юнги. А именно, все постыдные и смешные моменты, которые происходили с Мином. Юнги молча идёт впереди и думает, что сегодняшняя ночь — это самое горячее и постыдное, что он когда-либо совершал. Да и Чимин, скорее всего, тоже. Так что, чтобы Хосок с Намджуном ни удумали рассказать это, не сравнится с его недавним опытом, так что всё в порядке.       Дойдя до нужной палаты, Юнги уже слышит голоса. Открывая дверь, он, если честно, удивляется, увидев там Чонгука и Сокджина.       — А вы что здесь делаете? — прямо в лоб спрашивает Юнги, заходя в палату. Сразу за ним два резко притихших друга, Намджун помимо прочего ещё и немного красный. Потом Мин вспоминает об увлечённости друга и гаденько ухмыляется. По крайней мере, от одного друга не стоит ждать подколов, иначе Сокджин тут же узнает обо всех грязных секретах Кима.       — У Чимина скоро день рождения, — отвечает Чонгук, кивая Юнги в знак приветствия. Не будь он профессионалом своего дела, уже бы начал смеяться и подкалывать неудачливых любовников, но он на работе и должен выглядеть соответственно. И не важно, что его смена закончилась час назад.       — И мне разрешили напиться под строгим и бдительным контролем главного хирурга и подающего надежды интерна, — весело сказал Чимин, глядя прямо в глаза Мину. Ему точно не было стыдно за ночное происшествие.       — Алкоголь? — неверяще спросил Юнги. Паку же точно его нельзя. Или это некое подобие эвтаназии?       — Яблочный сок, — чуть менее радостно ответил Пак и залпом выпил содержимое стаканчика, который держал в руках. — Я буду притворяться пьяным, а вы верьте, — в заключении попросил он. — Привет, Хосок-хён.       — Привет, — неловко встрепенулся Хоби. — С наступающим днём рождения, — неловко добавил он.       — Спасибо, — искренне улыбнулся Пак. — И извини меня, что ушёл, не предупредив на гонке. Из-за меня тебе досталось от Юнги, но я его уже наказал за это.       Хосок в ступоре застыл. Почему Чимин извиняется, а не он? Хоби открыл уже было рот, чтобы начать спорить, но его прервал смех Чонгука, который таки не сдержался. Сокджин давил смех за улыбкой, его лицо покраснело от натуги. Юнги хмуро косился на весь этот цирк. Чимин же явно не это имел в виду. Секс — это не наказание. Почему они смеются?       — Мы чего-то не знаем? — проницательно спросил Намджун.       — Ничего важного, — ответил непоколебимый Чимин. — Я — Чимин, — он встал с койки и подошёл к новому знакомому.       Намджун тоже представился и пожал тонкую бледную руку. После этого он проводил больного обратно до койки. Юнги не лгал, парнишка и правда совсем плох, но держится и старается казаться нормальным. Теперь хотя бы понятно, почему Юнги продолжал приезжать и искать встреч. Мину нравятся сильные и необычные люди. А то, что совпал типаж внешности, который любил Юнги, только укрепило его желание видеться.       — Скоро ещё Тэхён придёт, располагайтесь пока, — прервал тишину Чимин. Сокджин, стоящий около окна, внимательно следил за приборами, которые показывали состояние Чимина в цифрах. А Чонгук даже встал с подоконника, на котором до этого сидел, но потом сел обратно, чтобы не нарушать пусть и мнимую, но атмосферу веселья и спокойствия. Хотя новые люди определённо помогали стать атмосфере по-настоящему весёлой.       Сокджин раздаёт всем одноразовые стаканчики и предлагает на выбор несколько вкусов соков. Ребята наливают понравившиеся и вливаются в прерванный разговор. Если честно, это всё напоминает вечеринку детсадовцев, но им грех жаловаться. В конце концов, иногда неплохо и в детство впасть. А когда приходит Тэхён, вечеринка становится настоящим детским утренником. Ким принёс воздушные шарики. И много. А также несколько настольных игр. Юнги ещё никогда не участвовал в такой трезвой вечеринке, но это было весело, и он точно не забудет это на следующий день.       — Давайте в Джэнгу, — воодушевлённо говорит Чимин, вытаскивая названную игру из рюкзака друга. — Я в ней мастер.       — Кто проиграет, выполняет желание, — незамедлительно вставляет Тэхён.       Все соглашаются и строят башню на полу. Чимин сидит на своей подушке, прислонившись спиной к койке. Юнги замечает, что его руки немного трясутся. Может быть, раньше Пак и был профи, то сейчас точно нет. Юнги переживает, когда Чимин вызывается тащить первым, но, на удивление, парень и правда проворно справляется с первым бруском. Начинается веселье. Намджун, как самый неуклюжий, очень долго примеряется к брускам, решая, какой же выбрать.       — Я сейчас пну эту башню и закончу твои мучения, но желание будешь выполнять ты, — ворчит Юнги на друга.       — Не мешай, — бубнит Ким, таки вытаскивая брусок. — Ха! — победно выдыхает он, и вся башня рушится спустя два круга игры.       Все начинают смеяться. У Тэхёна даже слезы начинают течь по лицу. Намджун же с постным лицом держит с таким трудом добытый, брусок. Он стоически принимает своё поражение, и в наказание ему достаётся пробежаться по коридору, кукарекая. Желание старо как мир. Но всем очень хотелось исполнить его в такой необычной обстановке. Может, они своими действиями даже повеселят больных.       Вся компания дружно смеётся, когда слышит из коридора очень плохое пародирование петуха.       Чимин смеётся громче всех, ему уже давно не было так весело. Если вообще когда-либо было. Эти люди, встреченные им в не самый хороший период своей жизни, подарили намного больше эмоций и воспоминаний, нежели его школьные или университетские друзья. Как жаль, что человек начинает жить, только когда умирает. Некая ирония жизни, которую Чимин испытал на себе. От смеха у него начинается приступ астмы, из-за чего веселье немного утихает. Но после спасительного кислорода Чимин вновь начинает лучезарно улыбаться. Он не хочет портить никому настроение. Особенно Хосоку, который смотрит на него побитой собакой. Пак не знает, как ещё донести до друга Юнги, что тот ни в чем не виноват.       Сокджин и Чонгук внимательно следят за состоянием подопечного, но Чимин старается абстрагироваться от этого. Сегодня он хочет быть настолько нормальным, насколько это возможно в его состоянии. И пусть сердце болит — его близкие люди приносят ему счастье, немного уменьшая боль.       После выполнения желания Намджун страдальчески просит сменить игру, на что Чимин доброжелательно соглашается. Тэхён предлагает карты на раздевание, но все отказываются. Чонгук гаденько хихикает, поглядывая на Чимина и Юнги, но те игнорируют. Сокджин предлагает сыграть в монополию, но на этот раз отказывается сам Тэхён, объясняя это тем, что после монополии друзья становятся врагами. Чонгук начинает возражать, и начинается шуточный спор. Юнги на самом деле всё равно, во что играть, главное, чтобы Чимин был счастлив. Поэтому Мин дотягивается до ближайшего шарика и проворно развязывает его, вдыхая немного гелия.       — Вы такие идиоты, — писклявым голосом прерывает он перепалку.       Все замирают, а потом Чимин первым начинает смеяться, и его смех подхватывают остальные. После этого все, кроме Чимина, берут по шарику и начинают разыгрывать всякие сценки из дорам, предварительно вдыхая гелий. Спустя некоторое время Чимин предлагает записать сцены из дорам на бумажку, а также имена всех присутствующих в комнате, а потом по очереди тянуть. Все соглашаются, потому что пока это происходит не с тобой — это весело. Тэхён хихикает, когда записывает сцену поцелуя двух мужчин из одной известной корейской дорамы. Кто бы знал, что именно он вытянет эту бумажку. Палату снова наполняет дикий хохот. Чимин уже в который раз прикладывается к ингалятору, но все уже научились не заострять на этом внимания, и смех ещё долго не утихал.       — Тяни бумажку с именем. Кто сегодня украдёт твой поцелуй? — потирает руки Чимин. Ему веселее всех, потому что Сокджин запретил вдыхать гелий, поэтому Пак вне игры.       Тэхён тяжело вздыхает и тянет бумажку, показывая её остальным. Все снова начинают смеяться, но на этот раз с реакции Хосока, который веселился дольше всех и его имя давно не выпадало, но не в этот раз. Тэхён уверенно встаёт и тянет за собой растерянного парня. Они вдыхают гелий и начинают отыгрывать кусок сцены перед поцелуем. На этот раз в комнате относительно тихо, несмотря на смешные голоса ребят. Все ждут основной момент. И вот сцена поцелуя, но ребята застыли, не решаясь приблизиться друг к другу.       — Это всего лишь поцелуй, — приободряет их Чимин.       — Тебе легко говорить, — страдальчески стонет Тэ уже нормальным голосом. Гелий выветрился.       — Могу и продемонстрировать, — хитро улыбается Пак. А потом наклоняется к рядом сидящему Юнги и легко целует его в губы. По сравнению с ночью этот поцелуй Мин почти не ощутил. Хотелось продолжить, но пять пар уставившихся глаз не давали этого сделать. — Видишь? — как ни в чём не бывало спрашивает Пак. И Юнги интересно, Чимин всегда был такой чертовкой или это только сейчас раскрылось?       Тэхён морщится и показывает Чимину язык. Ким не успевает повернуться обратно к своему неудачливому партнёру, как Хосок уверенно притягивает его к себе за плечи и быстро, но сильно целует. В палате раздаётся гомон и крики. Чонгук от смеха умирает на полу, а Намджун начинает кричать, как футбольный болельщик. Тэхён стоит в ступоре и тупо смотрит на Чона. Тот немного красный и хмурый. Но Хосок быстро берёт себя в руки и ободряюще улыбается и подмигивает Тэ. Тот выдыхает и неловко улыбается в ответ. По крайней мере, всё закончилось быстро, и Ким даже толком ничего и не понял. Не то чтобы он был гомофобом, он вообще-то бисексуал, но поцелуи с незнакомым человеком — это не совсем приемлемо для него. Однако Хосок оказался отличным парнем, и Тэхёна отпустило.       Дальше день продолжился в более спокойной обстановке. Включилась музыка, и Чонгук стал танцевать. Все смотрели на его выступление, раскрыв рты, а потом резонно спросили, почему он врач, а не танцор. Чон зарделся, но с удовольствием принимал похвалу. Потом все разбились на небольшие группки и стали вести непринуждённые разговоры. Намджун прилип к Сокджину и что-то увлечённо ему рассказывал. Врач вежливо его слушал и, кажется, даже был правда заинтересован. Юнги и Чонгук разговаривали в основном об учёбе младшего. Они были знакомы благодаря Сокджину, но довольно неплохо общались и без него. Чимин и Тэхён о чём-то шептались, сидя на постели больного. Мин с болью заметил, что Пак уже с трудом сидит и не выпускает из рук ингалятор. Хосок же куда-то подевался.       Чон под всеобщее затишье незаметно вышел из палаты и направился прямо к стойке регистрации на первом этаже. Заполнить документы на завещание органов больницы было не таким и долгим делом. Куда сложнее и дольше было решиться на этот поступок. Но Хосок не Чимин и не собирался прямо сейчас умирать. Может, эти бумажки и его органы в итоге никому не помогут. Или помогут. Но спустя много лет. Но нельзя и исключать большой риск, с которым Чон сталкивается довольно часто. И если он сможет помочь Чимину, то почему бы и нет.       После этих нехитрых действий, заполнения документов, Хосок возвращается в палату. На вопрос Юнги о том, где он был, Чон отвечает, что ходил в туалет на этаже. Эта ложь вполне устраивает друга. А потом Чимин подаёт голос.       — Кстати. Я хотел сказать, что потратил своё последнее желание, — улыбается Чимин. Тэхён, наоборот, сидит смурнее грозовых туч. О чём говорили лучшие друзья, непонятно.       — Ты же вроде не хотел его тратить без необходимости, — неуверенно говорит Сокджин.       Троица друзей — Намджун, Хосок и Юнги — не понимают, почему вдруг в комнате появилось напряжение.       — Простите, но что не так с последним желанием? — неуверенно спрашивает Хосок.       — Последнее желание даётся умирающим. Но Чимин утверждал, что оно ему не нужно, — объясняет Чонгук.       И тогда Юнги понимает, почему Чимин не хотел исполнения никаких желаний. Особенно последнего. Он не признавал себя умирающим. Но сейчас, кажется, даже Пак смирился со своим положением.       — Что же ты загадал? — всё-таки спрашивает Мин.       — Мотоцикл, — скромно улыбаясь, отвечает Чимин.       — Зачем? — удивлённо спрашивает Юнги.       — Ну вообще-то для тебя, — неловко пожимает плечами Пак. — Твой же разбился.       — И зачем было тратить своё желание на меня? — хмурясь, спрашивает Юнги. Он не хотел принимать подарок от Чимина и сам себе до конца не мог объяснить, почему. Что-то в этом было неправильно. Как будто он отбирал последнее у бедного человека.       — Потому что ему оно, правда, без надобности, — бурчит Тэхён быстрее, чем Чимин успевает открыть рот и объяснить. Температура в комнате как будто становится на пару градусов ниже.       — Я просто хотел сделать тебе приятно, — тихо говорит Пак. — Ты захочешь его себе, как только увидишь.       — Хорошо, но если ты пообещаешь, что я прокачу тебя на нём.       Все уставились на Юнги. Мин увидел в глазах Чимина застывшие слёзы, которые так и не пролились на свет. Пак улыбнулся и просто кивнул.       — Обязательно.       — Ладно. Пора расходиться, — прервал неловкое молчание Сокджин. — Чимину нужен отдых и сон.       Все начали собираться. Хосок подошёл к Чимину, чтобы извиниться, но Пак лишь обнял его и сказал, что Чон очень хороший друг и чтобы он не смел винить себя. Хосок лишь сказал, что он был рад познакомиться с ним, и после этого сразу сбежал, не дожидаясь своих друзей. Сокджин, прежде чем уйти, предложил принести кислородную маску, но Чимин отказался. Пока он может дышать сам, он будет. Врачи ушли без возражений. Намджун сразу за ними, на прощание пожав руку Чимина. Юнги же ненадолго задержался. Они смотрели друг другу в глаза, ничего не говоря. Слова тут были излишни. К тому же, что сказать, не знал ни один, ни второй. В глубине души оба понимали, что, возможно, это одна из их последних встреч.       Юнги подошёл к сидящему на койке Чимину, наклонился и поцеловал его в лоб, долго не отстраняясь, чувствуя, какой у Пака сухой и горячий лоб. Ему явно было больно и плохо, жаль, Юнги не мог забрать его боль. Мин молча отстранился, развернулся и вышел из палаты. Он не хотел говорить «прощай», он не хотел смотреть на Чимина и видеть его слёзы. Он не хотел вести себя так, будто это последний раз. Чимин также молча проводил взглядом старшего, стёр с щёк непрошенные слёзы и лёг спать. Пак, в отличие от Юнги, перестал строить воздушные замки. Для него теперь каждый раз был последним.

💔💔💔

      Прежде чем пойти домой, Тэхён зашёл в туалет и, убедившись, что там никого нет, дал волю чувствам. Ему хотелось кричать, хотелось биться головой о стену, хотелось поссориться с Чимином, доказывая свою точку зрения. Потому что то, что Пак говорил, было непростительно для Тэхёна. Они дружили практически всю жизнь, и тут Чим говорит такие слова. Это больно. Из глаз снова текут слёзы, и прямо сейчас Ким ненавидит их. Он ненавидит врачей, которые не смогли вылечить его лучшего друга. Ненавидит себя, что он такой беспомощный. Ненавидит Бога или кто там заставляет Чимина страдать. И также он ненавидит самого Пака за то, что тот смирился и больше даже не пытается бороться.       Тэ бьёт кулаком по стене, стараясь заглушить или выбить все чувства из себя. Он дико устал. Он больше не может и не хочет ничего чувствовать. Он просто хочет хотя бы один день спокойствия. Тэхён стонет, но снова бьёт кулаком по стене, а потом снова и снова. Он вспоминает, как пытался защитить себя и Чимина от хулиганов в старшей школе. У него ничего не получилось, но за них вступился выпускник. Первая любовь Тэхёна, которая разбила ему сердце. И это в сравнение не идёт с той болью, которую Тэ испытывает прямо сейчас. Болит душа.       Из-за несдерживаемых рыданий Ким не замечает, что дверь в туалет открывается и кто-то заходит.       — Стена ни в чём не виновата, — раздаётся над ухом голос, а теплые руки берут его кисть в плен и осматривают окровавленные костяшки.       — Не трогай, — хрипит Тэхён и выдирает пострадавшую руку. — Лучше помоги Чимину.       — Многие родственники злятся на врачей, но мы не Боги, — спокойно говорит Чонгук.       — Тогда кто Бог? — истерично спрашивает Тэ, смотря в такие спокойные глаза интерна, и от этого бесится только сильнее. — К кому мне пойти и начистить рожу? — рыдает Ким. — Что мне сделать? Я на всё готов, лишь бы он выжил.       Последние слова были сказаны громким шёпотом, а после Тэхён не мог ничего сказать, начав давиться рыданиями и, кажется, своим собственным сердцем. Сердцем, которое так нужно Чимину. Почему жизнь так несправедлива?       Тэхён не знает, сколько он плакал. Только когда рыдания более-менее прекратились, он осознал, что сидит на полу в крепких объятиях Чонгука, который мерно покачивается и периодически повторяет, чтобы Тэхён дышал. Ким тихо всхлипывает и сильнее прижимается к Чону, потому что это единственное тепло, которое ему сейчас доступно. Тэ даже не стыдно за своё поведение, он лишь благодарен Чонгуку за то, что тот как может помогает его лучшему другу, а сейчас и ему самому.       — Что он сказал тебе? — тихо спрашивает Чонгук, когда понимает, что парень в его руках успокоился.       — Чтобы я больше не приходил, — сипло говорит Тэхён. — Чтобы я запомнил его таким, какой он сейчас. И чтобы я подружился и приглядывал за Юнги. А ещё чтобы я с этим байкером посадил дерево в парке больницы и назвал его Чимином.       — Ты сделаешь это?       — Не знаю.       — Почему?       — Я просто не хочу, чтобы он умирал, — Тэхён всхлипывает, но больше не плачет. Слёзы кончились. Боль осталась. — Я готов мириться с Юнги, если они начнут встречаться. Готов посадить дерево, хоть никогда этого и не делал. Даже готов больше никогда не приходить и не видеть Чимина, лишь бы он жил.       — Тогда не приходи, — говорит Чон. — Представь, что он жив, но прогнал тебя. Одно и тоже.       — Ты дурак или притворяешься? — Тэхён бы разозлился на эти слова, но сил уже не осталось на такие сильные эмоции.       — Я так делаю. Иногда это помогает.       Ким замирает в чужих руках. Он бы хотел спросить, но не решается. Они знают друг друга постольку-поскольку. Они не друзья, и даже знакомыми их назвать трудно. Просто два человека, которые потеряли близких друзей. Но у одного хотя бы ещё есть призрачный шанс на выздоровление друга. Тэхён кивает, хрипит «Спасибо» и уже хочет уйти, но Чонгук удерживает его за здоровую руку.       — Надо обработать раны, — говорит Чон, вставая.       — Ах, ну да, ты же врач, — усмехается Тэхён. — Но не нужно, само пройдёт.       — Пойдём, — просто тянет его Чонгук за руку. И Тэхён почему-то идёт, хотя он бы с легкостью мог вырваться и уйти. Его, по сути, даже не держали, лишь направляли. И он решил довериться, пойти. Возможно, на самом деле Тэ и не хотел уходить. Возможно, Чонгук не хотел отпускать эмоционально нестабильного парня. Но в итоге из больницы они вышли вместе. Но даже тогда они не расстались, а продолжили говорить обо всём на свете, сидя в кафе. Людям просто нужны люди рядом. Даже когда кажется, что никто не нужен или нужен только один конкретный. В конце концов, жизнь всё расставит по местам.

💔💔💔

      Хосок смотрит на гранёный стакан, но не видит его. Мыслями он давно не здесь. Хосок пытается гнать их прочь, но у него плохо получается. Он не хочет думать, не хочет вспоминать, однако это сложно сделать.       Он влюбился в Юнги ещё в начальной школе, только сам долго не осознавал свои чувства. Просто хотелось играть именно с Мином, хотелось, чтобы Юнги дружил с ним больше, чем с другими. Хотелось обнимать, кормить, дарить важные безделушки. Только в конце средней школы Хосок осознал, что всё это время — это была любовь. Когда Чон попытался понять, когда именно он влюбился, он так и не смог с точностью сказать. Такое ощущение, что он родился с этим чувством. Как будто он всегда любил только Юнги. Но с этим осознанием пришло и понимание того, что это неправильно. Что так не должно быть.       В конце старшей школы Юнги сделал каминг-аут. И у Хосока появилась надежда. Но признаться своему лучшему другу, что ты всё это время хотел большего… Это было выше сил и смелости Чона. Поэтому он продолжал молчать, втайне надеясь на первый шаг от Мина. Но время шло. Юнги встречался с кем угодно, но не с Хосоком. И Мин всегда как будто специально выделял его как друга. Это слово больно резало по сердцу Чона. Но и сделать он ничего не мог. Боялся.       И вот сегодня Юнги на его глазах целовал другого парня — у Хосока взрыв вселенной. А Юнги ничего, Чон уверен. И от этого только больнее. Хосок всё это время был рядом с другом, но Юнги обратил внимание на какого-то парня буквально за одну неделю, который, ко всему прочему, ещё и умирает.       Юнги ударил Хосока.       Ударил за Чимина. За то, на что Чон не мог повлиять. В конце концов, не он похитил из больницы умирающего и не он притащил его на гонки, где полно адреналина, алкоголя и придурков. Хосок винил себя, но от действий и слов Мина было больно. А ещё больнее от того, что Чимин действительно хороший. И они идеальная пара. Правда, быстротечная. И Хосок ненавидит себя за то, что ждёт, когда они уже не будут парой по причине смерти Пака. Это ужасные, отвратительные мысли, которые выедают Чона изнутри.       Хосок залпом допивает алкоголь из стакана, он даже не может вспомнить, что наливал в него. Ему просто надо забыться. Ему надо перестать думать. Надо вернуть себя прежнего. Нельзя из-за какой-то любви ждать чьей-то смерти, чтобы только тебе было хорошо. Нельзя… из-за какой-то ревности. Это ненормально. Хосок так не хочет, однако думает. Какой он тогда на самом деле человек? Не такой уж и добрый, как он и все вокруг думали.       Хосок решает больше не мелочиться и пьёт прямо из горла бутылки. Кажется, это коньяк. Он просто хочет отключить мозг. Он больше не хочет думать о плохих вещах. Или о том, кто достоин жизни, а кто нет. Потому что тогда получается, что именно он — Хосок — и не достоин. Но тогда почему умирает Чимин? И ещё тысяча и один вопрос, на которые Чон, если честно, не хочет знать ответы.       Он просто хочет не любить.

💔💔💔