разбуди меня после выстрела

Хван подходит к столу. Его трясет, венка на лбу пульсирует, и проступают капельки пота. «Блять!» — с диким криком, и громким характерным звуком стол летит в другой конец кухни. «Я убью его!» — Хенджин догадывался чьих это рук дела, знал, что сам подставил под удар не только себя, но и пожалуй совсем невинного ребенка, который сейчас возможно переносит жуткие страдания. От этих мыслей грудь и сердце парня сильно сжимало. Дверь такая знакомая, когда-то под этой дверью он стоял с надеждой, долго, очень долго, пока хозяин не открыл ее. На этом пороге он извинялся, ему было жаль… что он был чересчур импульсивен в своих действиях. В дверях стоял парень, огрызался и почти плевал в лицо, а позади него женщина с самой теплой и солнечной улыбкой. Вот и теперь, как и тогда, Хенджин стоит под этой дверью, с надеждой. — Кто там? — мягкий мужской голос. Хван молчит, дверь отворяется, он кидается с порога, хватая парня перед ним за шею крепко, выбивая сдавленный стон, слегка приподнимает тело в воздух и впечатывает в ближайший шкаф, так сильно, что зеркало захрустело под чужой спиной. В голове пусто. Хенджин давно потерял контроль над собой и с новой силой сжимает горло парня. — Остановись! Остановить, прошу тебя! — он чувствует не сразу, как что-то бьет его все сильнее и жалобно умоляет… — Х-хенджин-хен, п-прошу остановись! — он видит заплаканное лицо Чонина, его руки цепляются за рукава кожанки Хвана. Хватка слабеет, Хван отпускает руку и неотрывно смотрит на парнишку, такой красивый, такой родной, а главное — живой и вроде здоровый. Он обнимает подростка. Прижимает, как нечто ценное, дорогое — это его сокровище. Ян шмыгает, перепуганный и заплаканный. — Ты в порядке? Мы едем домой, теперь все хорошо, не волнуйся, — он держит Чонина за плечи, смотрит так тепло, в его карие глаза-пропасти. Как же он скучал, как же боялся, что больше их никогда не увидит. — Я-я не поеду, хен… — парнишка отстранился. — Я-я останусь здесь, с Сынмином, — он теребит край своей кофты, отпустив глаза в пол. У Хвана что, глюки? Он прожигает дыру в теле напротив. Кажется, на его лице появилась ухмылка, один уголок губ при поднялся, оголяя клык. — С-солнышко, ты не можешь остаться здесь, — Хенджин пытается говорить спокойно, получается плохо. — Мы поедем домой и поговорим, если тебя что-то волнует, расскажешь мне, — он аккуратно прикасается к щеке, гладит, осторожно берет личико парня, заставляя смотреть в глаза. — Он ведь сказал, что не поедет, или ты его насильно потащишь? Ты ведь не принимаешь отказы? — позади, кажется, оклемался Сынмин, на его шее ярко-багровые пятна, ужасно. — Заткнись, — цедит Хван, — думаю, ты ввёл его в заблуждение, благополучно взболтнув лишнего, скотина. — Видишь, Чонин-а, я же говорил, что он чокнутый, который не может никак принять себя и осознать свои ошибки, — Ким улыбается победоносно, смотрит немного свысока, хотя Хен выше. — Я сказал тебе заткнуться! — снова набрасывается на Кима. — Хен, стой! Прошу хватит! — Чонин стоит между ними. Он смотрит с недоверие и опаской на старшего. — Уходи, пожалуйста, прошу тебя, уходи, — сердце Хенджина, кажется, только что втоптали в грязь, а душу вывернули, встряхнули и выкинули. — Ч-чонин, я-я, — он тянется к парню, но тот лишь отходит назад ближе к Киму, дальше от Хвана, Ян отворачивает голову в сторону и больше не смотрит на Хена. — Почему ты так поступаешь со мной?! — рычит, уничтожает взглядом Сынмина. — Ты ведь знаешь, что я все равно убью тебя, и он, — указывает на парнишку рядом, — не спасет твою поганую шкуру, сволочь. Он покидает дом. Хенджин разбит, в очередной раз его оставили. Отец, лучшие друзья, мать, все. Больно. Возможно, это цена за ту власть и могущество, которое сейчас он имеет. Но какой в этом во всем смысл, если рядом нет тех, благодаря кому Хван держался, боролся и жил в конце концов. Сейчас он один на один с собственным страхом-одиночеством, от которого бежал всю жизнь и который теперь медленно сжирает его. Найти единственную надежду на спасение, на счастливую жизнь — Чонина, и быть преданным, растоптанным о собственные иллюзии. Противно, противно ощущать себя настолько уязвимым, хочется убежать от всего этого, скрыться в объятиях, теплых и надежных, но к горлу подступает тяжелый ком, желание сдаться перекрывает тот стержень, который имел парень. Он едет в офис, туда, где однажды он был счастлив. Туда где однажды он был не один. Теперь тут, как и везде: тишина, пустота, одиночество, боль и самые дорогие воспоминания. В стакан льется что-то крепкое. Парень стоит на балконе, осенний сеульский ветер будто промывает кости. Взгляд пустой, дезориентированный. Кажется, он многого достиг, но все это не имеет смысла сейчас. Горячие солёные слезы обжигают кожу. Их сдувает сильный порыв ветра. Причина гибели на раз, два, три. На часах час ночи, Чонину не спится. Его тревожит убитый, растерянный вид Хенджина, когда тот уходил. Рядом сопит Ким. Ян осторожно выбирается из его объятий, следует на кухню, чтобы попить воды. Неожиданно телефон в кармане завибрировал. Неопределённый номер. Парень замирает. — Ян Чонин? — басистый мужкой голос спрашивает немного дрожа, будто в спешке. — Да, кто это? — Чонин говорит шёпотом, чтобы не разбудить Кима. — Вы были знакомы с Хван Хенджином, я думаю вам следует знать об этом… — по телу парнишки дрожь, слезы текут по щекам, он падает на колени, закрыв глаза руками.