Мой воздух

      Воспоминания Лукаса о матери были расплывчатые и смутные, даже фотографий не осталось – все сжег папа. Единственное яркое детское воспоминание маленького мальчика – хрупкая женщина с темными, как ночь волосами, среди цветов. Кажется, этот цветочный аромат все еще летает по квартире даже после ее смерти.       Лукас не знал, что это за болезнь. Помнил только тяжелый кашель и холодные руки на макушке, бледные губы на лбу перед сном и хриплый голос, читающий сказки.       Только позже, перед самой смертью, мама с улыбкой сказала:       — Пусть любовь обойдет тебя стороной, мой мальчик.       Мама любила цветы, но после смерти они завяли и пропали из дома. Отец плакал ночами, уничтожал любое воспоминание о ней и грозился убить кого-то, не читал сказки на ночь, но гладил теплой ладонью по макушке и улыбался через силу.       Лукас рано научился читать и был слишком умен для обычного ребенка, но про болезнь так ничего и не узнал. И цветы так полюбить и не смог, а их запах вызывал лишь слезы и грусть где-то в глубине сердца.       И любовь считал глупостью, как, впрочем, и заботу с лаской, что пропала из его жизни вместе с любящей матерью. Цветы и весну он тоже не любил, хотя слышал, что девушки их обожали.       Красавцем он был в мать, которую не помнил. Хотя единственная его компания – это книги и компьютер, ведь разговаривать об игрушках и глупостях ему было не интересно.       Атанасия – девочка цветок.       Когда она рассказывала, что ее мама – цветочная фея, Лукас мог лишь смеяться, когда другие, очарованные рассказом, задавали вопросы, впитывая небылицы с широкими улыбками. Она богата, умна и прекрасна. Веселая милая девчонка с яркой притворной улыбкой. Никто не видел ее напряжения и как старательно-отчаянно она смеется каждый раз.       — Прекрати улыбаться, раздражаешь.       Это были его первые слова. Лукас всегда был прямолинейным, и привлекал внимание других, правда подходить к нему никто не решался. В тот день он не отрывал от нее глаз, а от ее улыбки сводило скулы, как будто он сам весь день ее держал. Противно. Как можно так долго улыбаться?       Лукас был раздражён и не смог сдержаться.       Но вместо ожидаемых слез от грубых слов Атанасия весь урок просидела рядом с ним, разглядывая энциклопедию цветов, тихо-тихо рассказывая ему о каждом цветке, улыбалась и смеялась без того напряжения. И плевать, что Лукас уже прочитал весь учебник от корки до корки.       После того дня она всегда первая занимала место рядом с ним и улыбалась, словно желала подарить ему тепло.       — Лукас, ты любишь цветы?       — Нет.       — Почему?       Лукас не ответил, а Ати больше и не спрашивала, но щебетать про них не перестала. А Лукас просто слушал, пытаясь заниматься.       Ее мама просто обожала цветы, а папа был ласков и богат, так что у них была целая оранжерея и загородный дом с огромным садом. У Лукаса была маленькая квартира, один отец, что работал с утра до ночи, сломанный компьютер и учеба.       Лукас думал, что Ати просто нечего делать. И скоро богатенькой девочке надоест возиться с молчаливым, никем не понятым гением. Но нет. Она не отставала, каждый раз присаживаясь к нему и весело болтая, как ни в чем не бывало.       И Лукас сам не понял, как начал отвечать и даже улыбаться. Правда, Ати ругала его за саркастичный тон и грубые слова. Но по-другому он не мог.       Атанасия обожала цветы и знала каждый вид, каждое значение и цвет. Кажется, пахла она также. По цветочному, нежно и приторно, что еще больше раздражало, ведь Лукас терпеть не мог цветы, но и остановить поток слов не мог, как и согнать с места не получалось.       Правда, улыбаться она начала по-настоящему.       — Лукас, выбери цветок!       Отказать ей было невозможно, поэтому он показал первый цветок, что привлек его взгляд. Ярко-алый, с тонкими закрученными лепестками. Даже название не прочитал. В тот день Ати ничего не сказала и лишь обеспокоенно смотрела на него весь урок, мялась, желая спросить что-то, но молчала. А Лукас и не обратил внимание. Мало ли что ей могло в голову прийти.       А на его день рожденья она принесла ему огромный букет голубых цветов, важно назвав это «гортензией», явно довольная собой. А Лукас недоумевал, чем заслужил такое наказание, но подарок принял. И не нашел в себе силы выкинуть их по дороге. Поставил в комнате под столом, чтобы отец не заметил.       Жаль, цветы увядают слишком быстро. Их красота – миг. Их цель – быть сорванными, чтобы украсить чью-то комнату.       Наверное, так началась их дружба. Вечно улыбающаяся Ати, обожающая цветы, и вечно саркастичный Лукас, который терпеть их не мог.       И вместе они пережили уж слишком много, чтобы так просто расстаться после школы. Лукас был умным мальчиком, что мог давно закончить школу, а Ати никуда не спешила, наслаждаясь юностью и иногда раздавая советы как-девушка-за-тридцать. Они вместе пошли в академию, напялив сине-белую форму и оккупировав библиотеку. По выходным они ходили в кино, Атанасия даже таскала его по магазинам, а на день рождения продолжала дарить цветы.       Многие считали их парой, но Лукас никогда не позволял себе даже подумать о таком.       Со временем Лукас замечал, как начинает першить. Иногда дышать становилось невыносимо и что-то словно застревало в горле.       Когда это началось?       Может после первой сигареты и начатой по глупости вредной привычки, когда старшики взяли его на слабо? Курить Лукас ненавидел также как цветы, что стояли в его комнате после каждого дня рождения. Но, как и всегда, не решился выбросить, вспоминая горящие небесные глаза и широкую улыбку.       А сигареты старательно прячет подальше от Атанасии. Ведь, она ненавидит запах дыма.       Может когда зимней ночью поздно вечером вышел поиграть с Ати в снежки и забыл шарф? Или перчатки? Руки были ледяными и Ати согревала их своими руками, одолжив вязанные розовые перчатки, которые так любила. Лукас наблюдал за морозными пальчиками и думал, что она - настоящая дурочка. Как можно отдать единственную пару перчаток?       Может когда на свое 16-тилетие летом, они только вдвоем отправились в загородный дом. Атанасия привела его в свой любимый розарий и показывала прелестный сад. Где она – красивая, с золотыми блестящими волосами и сияющими от радости глазами с улыбкой на устах и звонким смехом – кружится вокруг алых роз. Кажется, эта картина отпечатывается в его сознании на многие годы, и он не в силах избавиться от ее компании.       Или, может когда Атанасия, достигнув мечтательного относительно-зрелого возраста, начинает заглядывать на парней? Когда хочется ходить на свидания. Она начала важно показывать ему моделей из журналов и фотки каких-то актеров, вереща о «любви» и поцелуях, ходить с девчонками в кино на мелодрамы (самые любимые обговаривая с Лукасом, который всегда вставлял глупые шутки), покупать смазливые романы и слушать романтичные плаксивые песни про вечную любовь.       Лукас мог лишь фыркать и пить очередные таблетки от простуды, беспокоить отца странным кашлем и неприятным першением в горле.       — Лукас, смотри! Смотри! Это же Иджекил!       Парень, чью руку так яростно трясли, лишь фыркал и хмурился. От боли в груди и легких перехватывало дыхание, но он прямо стоял и слушал, как Атанасия продолжала верещать. Словно маленькая девочка, не отпуская его руку, и машет своей кузине, которая идет в компании звезды всей Академии.       А ведь Лукас намного лучше него.       И первое, что видит Лукас на утро после бессонной ночи и ужасного кашля – лепестки белой лилии на подушке. Все в крови и слюнях.       Сердце замирает, ведь лилии ужасно вонючие и аромат врезается прямо в ноздри. Хочется блевануть и наконец-то избавиться от кашля, который рвет глотку.       Лукас не может поверить своим глазам. Ведь, где это видано, чтобы после кашля были лепестки? Отцу он так ничего не сказал, впрочем, и искать информацию в интернете тоже не стал.       — Лукас… Лукас!       — М?       — А какие девочки нравятся мальчикам?       Лукас замирает и открывает взгляд от монитора. Ати валяется на кровати, уставившись в потолок и печально улыбается, посасывая любимый леденец. Зависать в его комнате она также любила, как и воровать его толстовки, где он специально прячет леденцы в карманах.       — Не знаю… возможно, которые лопают поменьше сладостей.       В него летит подушка, а Ати вскакивает и начинает громко причитать, недовольная ответом. А Лукас лишь злорадно улыбается и сдерживает рвущийся наружу кашель за громким смехом.       Почему так больно?       Это единственное, о чем может думать Лукас, когда видит, как Ати пялится в экран телефона и не может сдержать широкую, слишком радостную и глупую улыбку. А Лукас не может сдержаться и не выхватить телефон, поднимая над головой. Он намного выше этого дурацкого снежка.       И на экране высвечивается сообщение от того самого «принца», а Ати больно пинает его в колено, пытаясь выхватить телефон. Не обращая внимание на боль в ноге, Лукас чувствует, как разрывает грудную клетку. Они переписываются? С каких пор?       — Идиот!       — Тупица.       Да что в нем такого?       Злость увеличивается вместе с кашлем и Лукасу хочется выплюнуть все горящие легкие, чтобы хоть на минуту стало легче. Следующее, что он находит в раковине академии – лепестки голубых незабудок.       И в голове словно бьют маленьким молотком воспоминания. О кашле, о боли и холоде, о цветах… И смерти.       Лукас сбегает с урока, боясь показать окровавленную рубашку. Но в голове только горящие щеки Атанасии, когда она читает сообщение этого смазливого мальчика, что напоминает обложку дурацкой сказки.       Я ведь намного лучше!       Лукас валяется на кровати, игнорируя лепестки и кровь, ненавидя саму мысль о том, что могло стать причиной этой заразы.       Лукас вспоминает слезы отца и жалкие попытки объяснить почему его единственный сын кашляет цветами и умирает от боли, что отдает в самое сердце. Ему казалось, что его просто сжали как игрушку и каждый раз высасывают силы, стоило только вспомнить улыбку лучшей подруги.       Это настоящее безумие. Антинаучно. Слишком фантастично и глупо.       Лукас отрицает это. А отец плачет и не знает, что делать, готовый звонить в скорую. В носу проклятый аромат цветов и пропущенные звонки от Атанасии, также тысячи сообщений и вопросов, почему он ушел так рано.       Лукас может только злится и проклинать чертову болезнь, которая когда-то унесла дорогого человека. И теперь медленно забирает его жизнь.       Злится, потому что знает ПРИЧИНУ.       Негодование смешивается с кашлем и злорадным смехом. Лукасу кажется, что он сошел с ума. Он всегда отрицал любовь. Но теперь вынужден сгибаться от смертельного кашля и ненавистных цветов, что разорвут его грудную клетку, забьют трахею и остановят сердце, пронзая корнями.       Он задохнется от любви.       Лукасу хочется смеяться, громко, безумно, до коликов в животе, но кашель сильнее.       Казалось, что такого сложного взять и признаться? Ведь, это его Ати. Его Атанасия.       Его девочка-цветочек, с огромными пухлыми щеками, сладкоежка с зверским аппетитом и звенящим смехом, нежными руками и блестящими золотом волосами. Голубыми, как небо глазами, что мерцают, как топазы. Кажется, даже сейчас он все еще видит ее сияющее улыбкой лицо перед собой.       Они были вместе слишком долго. И, наверное, это вина Лукаса, что он не мог признаться себе в этом, постоянно подавляя чувства и желания. Влюбился в нее. Как мальчишка. И боялся этой любви, как огня.       Влюбился настолько, что задыхается от любви к ней. И кашляет ее любимыми цветами.       Пальцы настолько холодные, что Лукас еле может набрать сообщение Атанасии, которая уже готова вызывать ему скорую. Потому что Лукас никогда не уходил без нее и не игнорировал звонки. И смешно, и больно, потому что ее беспокойство – это как надежда на спасения.       А надежды нет.       Лукас вспоминает как она визжала, когда Альфиос появлялся на горизонте и как она обсуждала его с другими девочками, улыбаясь и смеясь, как глупая влюбленная девочка. А ведь она намного умнее. Как она может так поступать с ним?       У Лукаса все переворачивает в груди, когда он видит ее в конце коридора и смотрит, как в первый раз. Как она прекрасна. Она красивая и популярная, потому не он один любуется ей. И не удивительно, что этот белобрысый щенок ей заинтересовался.       Она была богата и умна. Она носит только бренды и ни в чем себе не отказывает и привлекает внимание не только потрясной фигурой, но и очаровательной улыбкой.       Он также умен и красив, но в легких застряли цветы от первой-самой-горькой-и-смертельной-безответной любви.       У Лукаса пересыхает в горле, и он не может сказать заветных слов. Сам не понимает, как перед глазами начинает темнеть и только в конце замечает, в КАКОЙ компании она находится.       Рядом с тем самым Иджекилем, которого считают принцем. И черт бы побрал этого белобрысого ублюдка.       Лукасу хочется стереть его фальшивую вежливую улыбку с лица и показать его без маски джентльмена. Лукас не делает этого, потому что Ати сияет и улыбается.       Только фальшиво. И смеется, как дурочка.       Сил еле хватило добраться до туалета и выплюнуть целый бутон.       Бутон алой, кровавой розы. Что так напоминает его глаза.       «Символ страсти и любви».       Лукасу хочется смеяться, потому что на слезы нет сил. Он игнорирует ее сообщения и звонки, боится появляться дома и не может прожить без боли ни одни день, выплевывая целые букеты красных роз.       Отец готов умолять, продать машину, на которую копил три года, чтобы избавить сына от страданий. Даже дядя подключается, но Лукас запирается в комнате и мечтает хоть на миг забыть золотые локоны и нежные розовые губы.       И почему она так прекрасна?       Сердце стучит как бешенное и он понимает, что больше не в силах держаться на ногах, когда слышит слухи, что уже давно бродят по Академии.       — А вы знали, что Иджекил неравнодушен к Атанасии?       — Гонишь!       — Он даже ее на свидание пригласил!       — О боже, как завидно!..       Лукас не слышит голосов и понимает, что теряет опору, во рту привкус цветочной пыли и травы, а на губах кровь. Он проклинает собственную гордость и трусость, потому что Атанасия – его Атанасия – возможно сейчас с другим.       И он лучше умрет, чем увидит, как она улыбается и целует кого-то другого. Чем увидит, как она краснеет и смеется кому-то другому. Проводит время и посылает глупые сообщения, надувает щеки и дует губки. А кто-то (возможно Киль) будет любоваться ее сияющими глазами и трогать нежные тонкие пальчики.       Уж лучше так.       Потому хуже его гордости, может быть только его жадность.       — ЛУКАС!       Последнее что он слышит – ее нежный голос и собственное имя на желанных устах.       Когда он открывает глаза, видит только белый плиточный потолок. Где—то сбоку раздаются всхлипы и Лукас не сразу может понять, где он, чувствуя запах лекарств и цветов.       Потому что перед ним красная от слёз Атанасия, которая холодными пальцами сжимает его руки и кусает губы. Лукас боится вздохнуть, чтобы не дай бог спугнуть прекрасное наваждение.       Его оплакивает ангел? ОН все—таки умер?       — Лукас?..       Лукас моргает и видит капельницу. Боль в грудной клетке позволяет понять, что его мучения еще не закончены, а девушка перед ним – причина его бессонных ночей и кровавых роз по утрам.       — Лукас!       Атанасия все повторяет его имя и это отдается болью в сердце. Потому что это как сладкий яд, что медленно убивает его даже сейчас. Лукас чувствует колючие стебли прямо в глотке и не может выдавить слово, потому что режет трахею.       — Почему ты не сказал... О боже, Лукас.       Ати сильнее сжимает его руку и слезы с новой силой льются из глаз.       Даже сейчас она слишком прекрасна, черт.       И даже так, видеть ее слезы, намного больнее, чем загибаться от цветочного кровавого кашля.       Лукас привстает, а Ати пугается и вскакивает, чтобы уложить его назад.       — Лукас, не…       — Атанасия.       Ати замирает, когда его холодные пальцы касаются щек и стирают дорожки слез. Перед глазами снова все мутнеет и девушка пытается сдержать истерику и слезы, что вот—вот пойдут с новой силой. А казалось, она уже все выплакала. Нет.       — Лукас, я…       — Я люблю тебя…       Пораженная девушка застывает и смотрит на его болезненную улыбку. Рука слабеет и падает на койку, а Ати от страха хватает его руку и прижимает к собственной груди, наблюдая, как он закрывает глаза.       И улыбка так и застыла на его лице.       — Нет! Нет, Лукас! Стой!       Ати дрожит и не может представить эту жизнь без его саркастичного тона и неуместных задирок, блестящих рубиновых глаз, в которых она видит только красные розы и тепло огня. Без его редких, но таких желанных прикосновений и тонких губ, на которые она любовалась почти пять лет.       — Нет! Лукас! Я люблю тебя. Люблю! ЛУКАС!       Она видит его бледное лицо. На крики сбегаются врачи, проверяя оборудование. Но от этой болезни есть только одно лекарство.       — Я люблю тебя…

***

      — Так каких девочек любят парни? М?       Девушка улыбается и смотрит на экран, где время давно перешло за полночь. Она лежит на его груди и прислушивается к биению сердца и дыханию.       — М, дай подумать.       Раздается его бархатный голос, и он выхватывает из ее рук мобильник, проходя глазами по каждой строчке.       — Умных.       — Да?       — Красивых.       — Так.       — Сексуальных…       На этот раз она пихает его в бок и раздается тихий смешок. Парень прижимает ее к себе, зарываясь носом в золотые кудри. Запах роз и травяного чая щекочут нос, но сейчас он не такой ненавистный.       — Цветочных.       — Правда, что ли?       — Ага.       — И какая я?       Она поворачивается к парню и ловит хитрый взгляд рубиновых глаз.       — А ты… — он целует ее в нос и улыбается. — А ты моя.