Мой воздух

      Злость и ревность поселились где-то в районе груди и будоражили кровь, оставляя в самом сердце разъедающую ярость и поглощающую пустоту. Голова была заполнена ужасными картинами и мыслями, что, как надоедливые мухи, пролетали мимо и возвращались, противно жужжа. Спина – слишком прямая и напряжённая, шаги – быстрые и широкие, а в глазах — снежная буря и шторм, сносящий все на своем пути. Феликс пытался догнать кронпринца, что словно не в себе, несся в Сад Рубинного дворца, где сейчас отдыхала фаворитка.       Он даже не предупредил о своем приходе и служанки, завидев наследника, поспешно убегали предупредить остальных, но Ати даже не взглянул на них.       Стоило только зайти в розарий и вздохнуть знакомый аромат алых цветов и чая, принц Обелии обомлел, увидев безмятежную девушку в тени дерева. Лука, далекая, прекрасная и стойкая, сидела на холодной земле без всякого стеснения и ее кровавые блестящие глаза бегали по написанным строчкам романа. Ветер касался шелковистых волос. Принц помнил кончиками пальцев смольные локоны, как легко скользили они меж пальцев и превращались в нечто невообразимое, открывая белоснежную хрупкую шею, которую так хотелось изучать губами и заставлять волшебницу краснеть.       Словно почувствовав его присутствие, Лука обернулась и встретилась глазами с обомлевшим принцем. Ярость, такая горячая и отрезвляющая, снова захлестнула парня, стоило увидеть недоумение и холодное спокойствие на лице волшебницы.       — Ваше Выс…       — Оставь нас. И убедись, чтобы никто не смел тревожить, — свирепый взгляд драгоценных глаз заставил Феликса обомлеть и скрыться в тенях сада, исполнять приказ.       — Принц…       — Где он?       Лука удивленно уставилась на кронпринца, явно не понимая, что могло привести его в такую ярость.       — Что..?       — Магрит!       Поднявшийся ветер унес пару лепестков алых роз и крик на секунду оглушил Луку.       Пылающая ярость в глазах, которые жадно впитывали каждую частичку ее лица, и сжатые кулаки, словно он пытался сдерживать негодование и страх.       «Что он там себе напридумывал? И при чем тут Дженнет?»       Она кинула быстрый взгляд на книгу, за которой без предупреждения в Рубиновый Дворец пришел друг Атанасия, и был отчитан "Ведьмой" за неподобающее поведение для аристократа, вторжение на закрытую территорию королевской семьи и фамильярное общение с главной наложницей наследного принца без ее позволения. Стоило вспомнить детские наивные сияющие синие глаза и черную магию, что пыталась своими грязными щупальцами схватить ее, нашептывая какие-то глупости, как Лука взрывалась от негодования и ярости. Как он посмел?       Ати, заметив, куда уставилась девушка, перевел взгляд на обложку и увидел знак семьи Альфиос… Внутри все взбунтовалось, а Лука с удивлением заметила, как его кулаки сильнее сжались, впиваясь ногтями в ладошки, а взгляд похолодел, превращаясь в лёд.       — Это от него?       Впервые Лука наблюдала, как собственные руки стали слегка дрожать от страха перед наследным принцем, но она быстро упокоилась, вспомнив, что не имеет права бояться. Но не могло не обеспокоить, что сейчас от того цветочного мальчика, от того нежного и порой придурковатого принца не осталось ничего, кроме светлых локонов.       Атанасий был сам не свой.       — Атан…       — ЭТО ОТ НЕГО!?       Лука ощутила, как покалывали кончики пальцев, где уже собиралась лечебная магия, чтобы успокоить ярость принца, а потом вправить мозги. С чего вдруг он посмел повысить на нее голос? Да и что она сделала?       — Ваше Высочество, — слишком спокойно и равнодушно сказала колдунья, чем заставила принца вздрогнуть, словно от пощёчины. Ати ощутил себя маленьким ребенком, который бесится по пустякам, но не мог оставаться спокойным, вслушиваясь в ее ровное дыхание, когда у самого в груди бушевал настоящий ураган. — Вы кажется забываетесь.       — Нет, — процедил Ати, яростно сжав зубы, что Луке показалось, она услышала скрежет. — Это ты забываешься. Ты — наложница принца.       Лука невыразительно посмотрела, как его кулаки разжались.       — Ты – МОЯ!       Девушка не успела ничего ответить, как принц выхватил из ее ладони потертую книгу. С широко распахнутыми глазами, Лука наблюдала, как Ати сдерживается, чтобы не начать отрывать страницы из ничем не повинного ванильного романа, который она втайне ото всех почитывала. Казалось, еще немного и он уничтожит выцветшие желтоватые страницы. Лука уже чувствовала, как его мана высвободилась, двигаясь по руке, прямо к напряженным длинным пальцам, что с яростью сжимали корешок.       — НЕТ! – Лука выхватила книгу, охая от негодования.       Атанасий обомлел, увидев, как девушка осматривает ее на повреждения и не мог поверить своим глазам.       — Что..? — Лука услышала его слабый, почти убитый голос, и повернулась, ошарашенная его поведением и мгновенной сменой настроения. — Зачем? Зачем она тебе?       Спина принца почти ссутулилась, а лицо было таким растерянным и убитым, словно он — брошенный на дороге щенок, а не гордость всей Обелийской империи. Словно она опять отобрала у Воронули шоколад, не дав священному зверю насладиться угощением от служанок.       Она никак не могла понять, с чем может быть связано такое странное поведение будущего императора, что никогда не позволял эмоциям брать верх. И странно, что вместо страха перед гневом правящей семьи, она чувствует лишь интерес и интригу. В который раз его поведение не укладывалось в ее умной голове. Даже за весь ее тысячелетний опыт.       — Атана…       — Чем он так хорош? Отдай книгу. Я сделаю тебе собственную библиотеку, скуплю все книги в империи. Из других стран! Просто уничтожь ее прямо сейчас!       Лука волнительно прижимала книжку к груди. Ту самую, где детским, немного кривым почерком, без подписи, но даже так узнаваемый, были написаны те самые слова: «Это мое самое любимое произведение. Надеюсь, ты улыбаешься, читая это». Она знала, что это чужой подарок, о котором возможно принц уже и не помнит. Но это – ее маленькое сокровище, способ узнать его получше и понять, о чем думал маленький принц, читая эту книжку в семилетнем возрасте и оставляя пометки на полях. Она была слишком дорога для нее. И даже тысячи книг не смогут ее заменить.       — Нет.       Атанасий замер, наблюдая, как сталью сияют ее рубиновые глаза и как бесстрашно она смотрит прямо на кронпринца. ОН влюбился в этот взгляд, влюбился в сильную непоколебимую волю, в уверенность, в искренность и открытость… То, с каким упрямством Лука может поставить даже его в неловкое положение. И теперь, когда его наложница защищает чужой подарок, подарок от другого мужчины, когда он – наследный принц, будущий император – готов отдать все и даже больше, стоит только сказать.       Она никогда ни в чем не нуждалась! Принц заботился о ней, как не о ком другом. Даже Император недоумевал над его поведением, хотя кроме приближенных, никто больше не заметил этой скрытой заботы о простой наложнице, которую все клеветали как грязную и страшную ведьму, что силой охмурила завидного жениха всей империи.       Атанасий не может сдержать ярость, смешиваясь с негодованием и упрямством. Стоило только представить, как другой с восхищением ловит ее взгляд и ждет встречи, перед глазами все чернело и руки тянулись к мечу.       — Лука, — она стойко выдержала недовольный взгляд и холодный приказной тон. — Отдай.       — Я не позволю ее уничтожить.       Атанасий обессиленно опустил руки, которые непроизвольно потянулись к книге. Ярость и ревность, которую он пытался сдерживать, взорвались в груди, желая уничтожить все вокруг.       — Ты не здоров, — тяжело вздохнула Лука, словно ее утомил этот бессмысленный разговор. — Похоже, я давно не стабилизировала тебя. Всякая глупость лезет в голову…       Лука только потянула ко лбу ладонь, как сильные пальцы обхватили ее запястье и через секунду ее спина впечаталась в ствол дерева, а кора больно поцарапала, оставив маленькие ранки на открытых лопатках. Не успела колдунья возмутиться или даже понять, что произошло, как чужие губы накрыли ее собственные, опалив горячим дыханием, и Лука задохнулась от нахлынувших эмоций и огня, что обожгли душу.       Атанасий никогда не целовал ее так яростно, так грубо и так... отчаянно. Луку буквально накрыла сладкая истома и страх, когда парень прижал ее сильнее к собственному телу, наклоняясь ближе, заставляя выгибать спину навстречу. Перехватив ее руки, не оставив и шанса сопротивления, он целовал ее как последний раз, упиваясь запахом и вкусом, словно зверь. На секунду она почувствовала слабость и неловкость от своего бессилья. Испугалась той власти, с которой принц держал в своих тисках, забирая каждый вздох и наслаждаясь ее беспомощностью. Коленки задрожали, в груди все переворачивалось, словно там горел настоящий пожар, покрывая все тело. Она слышала, как два сердца бешено стучали в унисон, и боялась, что собственное не выдержит такого бешенного напора принца.       Девушка упала, если бы не сильное тело и крепкие объятья принца.       Книга выскользнула из ослабевших рук, но Лука и Атанасий даже не обратили на это внимание, потерявшись друг в друге.       В какой-то момент Атанасий потерял голову от ее сладких податливых губ и вкуса любимого чая «Липп» на кончике языка, аромата роз на коже и зажатых локонов волос в слабом кулачке. Ярость и ревность испарились, породив только страстное желание касаться ее снова и снова, пока весь остальной мир рушился. Чувствовать, как она дрожит в его руках, задыхаясь в страсти и ласке.       Он не мог насытиться этим чувством, этой мыслью, что сейчас она – такая сильная, могущественная, опасно прекрасная, настоящая ведьма — теряется в его руках и ласке, касаясь соблазнительными бедрами напряженного тела, показывает свою женственную милую сторону, которая поражает в нем голодного ненасытного зверя. Слабый дрожащий голосок, тихие еле слышные охи, когда его губы снова накрывают ее — все это позволено слышать лишь ему.       — Атанас…       — Моя, — он не дал ей и шанса что-то сказать, снова и снова целуя покрасневшие губы. Он знает, что если Лука произнесет его имя таким голосом, он не сдержится, окончательно лишившись последних остатков рассудка. И без разницы, что они все еще в саду.       Дыхание сбилось, и он готов был ловить каждый рванный вздох. Хотелось запереть ее в своей комнате, заковать в постели своим телом, упиваться ее бледной кожей и стонами до утра, наплевав на все обязанности.       Это его наложница. Его колдунья и ведьма, что переворачивает законы мироздания. Так безжалостно скрывает маску спокойствия и равнодушия, порождая чувства и эмоции, которые, казалось, не могла возбудить первая прошедшая любовь сахарной девочки.       — Что..       — Тише… — рыкнул от нетерпения Атанасий, боясь слышать собственный голос, что напоминает сломанный хрип льва.       Как на зло сегодня на ней такое соблазнительное и открытое одеяние, что прекрасно показывает ее острые ключицы и хрупкую шею. Атанасий, не в силах сдерживаться, прошелся горячим дыханием по шее, впитывая ее запах. Соблазнительная грудь то и дело поднималась от тяжелого и сбитого дыхания.       Лука дрожала под ним, тщетно пытаясь восстановить дыхание после таких странных касаний, пока длинные холодные пальцы мужчины прошлись по оголенным плечам, оглаживая плавный изгиб тела.       Стоило ему коснуться губами ямочки на ключицах, как девушка вздрогнула, и раздался первый тихий, слабый стон. Этот очаровательный звук стал последней каплей терпения для принца.       Все в ней взбунтовалось, стоило принцу опустить руку и пройтись вниз, по талии, остановившись на бедре. Внизу живота стянуло тугим узлом, что Лука не сразу заметила, как с плеч слетел плащ цвета морской волны. Ее растерянные рубиновые глаза поймали голодный, жаждущий и нетерпеливый взгляд топазовых глаз. Казалось, дай волю, и он съест ее без остатка прямо сейчас.       И волшебница поймала себя на мысли, что совсем не против быть съеденной.       — Лука, — тихо произнес он ей прямо в ухо, опалив горячим дыханием начало шеи, заставив по спине пробежать мурашкам.       Растерянность смешалась с желанием и девушка просто не знала куда себя девать, пока он изучал горячими губами фарфоровую кожу, заставляя ту гореть. Казалось, весь мир перестал существовать, когда он снова прошелся губами по чувствительной шее, оставляя на ней красные отметины, повторяя, словно заклинание:       — Моя, моя, моя. Только моя…       — Твоя…       Атанасий замер, услышав тихий голос и взглянул на лицо. Ее щеки покраснели в цвет рубиновым глазам, волосы растрепались вместе с одеждой, а опухшие губы так и манили прикоснуться. В животе все стянуло, когда он увидел ее покорный, сверкающий взгляд, полный порочного желания владеть им. Атанасий не сразу понял, когда она обхватила руками его шею, а сам он держал ее за бедра, готовый в любую минуту исполнить страстное желание прямо в саду рубинного сада под этим проклятым деревом.       — Черт… — тихо прорычал принц, понимая, что это не то место, где он может подаваться плотским желаниям и горящей страсти, что сейчас разрывала его душу на кусочки. Ее растерянный и непонимающий, мутный от похоти взгляд заставил на пару секунд прийти в себя и осознать комичность ситуации.        Он! Наследный принц сошел с ума от ревности из-за какой-то наложницы! Черт возьми! Настоящая ведьма.       — Атанасий…       — Ты настоящая ведьма.        Принц пытался найти в себе силы отпустить ее прямо сейчас, и снова коснулся губ, не выдержав ее милого растерянного лица и длинных ресниц, что непонимающе хлопали, наблюдая за его настроением. В них он видел целую гамму эмоций волшебницы, что пыталась понять все, что только что произошло. И ответ, так, похоже, и не нашла. Глупая.       Понимая, что если прямо сейчас он ее не отпустит, то не сможет сделать это потом, упиваясь властью над ее телом и горячим дыханием.       Последний раз поцеловав ее в начало шеи, он наклонился к ее уху:       — Сегодня я жду тебя. Наш разговор не завершен.       — Что?..       Атанасий отошел от нее, заметив слетевший плащ в траве. Критично осмотрев растерянную девушку, он отряхнул ткань от травинок и пыли и осторожно накрыл плечи, скрывая помятый и съехавший наряд наложницы. Не удержавшись, напоследок Ати оставил на ее губах легкий поцелуй и одарил самой светлой и довольно красноречивой улыбкой, чем выбил оставшийся воздух из легких непонимающей ничего колдуньи.       Важно развернувшись, как ни в чем не бывало, он поправил рубашку, крикнув:       — Феликс!       Красный рыцарь неловко выскочил из кустов, показывая горящие щеки и растерянный взгляд. Атанасий, без капельки стеснения, поставил растерянную Луку на ноги и произнес:       — На сегодня перенеси все дела после ужина на завтра.       — Да, Ваше Высочество, — только и смог ответить пораженный рыцарь, пока довольный принц направился из сада вместе со своей фавориткой.

***

      — Добрый день, Ваше Высочество, наследный принц Обелийской империи, — бодро улыбнулся Дженнет, отвесив поклон. — Я ужасно польщен нашей случайной встречей.       Кронпринц холодным взглядом прошелся по знакомой фигуре воспитанника дома Альфиосов и сжал губы в тонкую полоску, пытаясь сдержать нарастающую злость.       — Добрый день.       — Погода сегодня просто чудесная. Так и хочется погулять в саду.       — И правда, погода шепчет.       Дженнет, смущаясь, вспомнил алые розы и черные волосы.       — Наверное, розы сегодня пахнут просто восхитительно.       Атанасий мигом напрягся и ответил, поразив свирепым взглядом, постарался придать голосу равнодушные нотки:       — Скорее всего. Пожалуй, после нашего разговора я с удовольствием прогуляюсь по саду. Как вы знаете, мой розарий, самый прекрасный во всей империи.       — Да, безусловно, ваше Высочество, — тяжело сглотнул Дженнет, поражённый угрожающей сталью в голосе.       — Какая жалость, что вам не позволено его посетить. Ведь, это личные королевские владения, — на последок бросил Атанасий, когда за спиной Феликс многозначительно прокашлялся, намекая, что ему уже пора вернуться к делам.       Но еще свежи были раны на его спине после бурной ночи, так что Атанасий сдержал злорадную улыбку. Прочитав в глазах Дженнет растерянность и непонимание, принц на секунду напомнил себе, что должен держаться и не показывать взбунтовавшие чувства собственности и жадности. Последний раз бросив на парня взгляд, наследный принц сказал:       — Удачной поездки домой, Сэр Магрит.