Самаэль

      Сэми плохо помнил, как вернулся в комнату с затуманенными мыслями и размытой алой картинкой, въевщейся в память до хруста собственных зубов. Правильным было бы успокоиться и присмотреться к залитому кровью полу… Но эти старинные стены, ампирные картины на них, будто высасывали всю силу, — невозможно быть правильным, отражаясь в кривых зеркалах прошлых эпох. Когда ты никогда правильным и не был, в особенности.       Болезненные сны, с тревогой на секунды позволяющие открыть глаза и вглядеться в пустоту комнаты, только под утро окончательно отпустили ангела. Будто их убивал бледный солнечный цвет, замертво падающий на напольные плиты.       Соседа уже не было в комнате, — изначально эта мысль заставила Сэми выдохнуть с облегчением, вытирая несколько капель слёз с заспанных глаз, но вскоре он опомнился, вскочил с кровати и взглянул на часы.       — Сука, — прошипел парень, нервно пройдясь вдоль одной из стен комнаты.       А есть ли смысл приходить к концу занятия, становясь извиняющимся пугалом, набитым насмешками?       Ангел отбросил чёлку, прилипшую ко лбу, с лица и сел на край своей кровати, бесцветным взглядом рассматривая угол соседского одеяла, измазанный запёкшейся кровью, почти чёрной.

***

      Эти коридоры сводили с ума с новой силой, приглушённые, раздвоённые эхом голоса доносились, будто из самих стен. Ангела охватывало удушающее состояние, при котором сердце сдавливало рёбрами и оно испуганной птицей пыталось вырваться из грудной клетки, билось быстро и отчаянно. Дверь противно скрипнула, и Сэми вошёл в кабинет, пахнущий книжной пылью и… снова кровью?       Брюнет растерянно вскинул голову и начал искать взглядом источник запаха, влажным сгустком засевшего в горле ещё со вчерашнего вечера. Письменные столы учеников были составлены в одну кучу в середине кабинета — там, за спинами увлечённых зрителей творилось что-то. Кровавое.       Сэми заметили не сразу, скорее всего, и не обратили бы внимания на него вовсе, если знакомая веснушчатая рука не заставила бы нескольких зевак расступиться. Ади почувствовал знакомую энергию.       Внутри составленной мебельной и разомкнувшейся человеческой баррикад на стульях сидели два человека — рыжеволосый сосед Сэми и ещё какой-то парень, не слишком ухоженного вида, ангел. В руках они держали тонкие лезвия, едва блестящие под слоем засохшей крови.       — Вставай, — резкий и властный голос Ади столкнулся с непонимающим, ничего не осознающим взглядом непризнанного. — Съебись нахуй, Астр.       Ангел встал, не без помощи присутствующих, и, с видом бывалого торчка, получившего дозу, ушёл.       — Садись, — громко сказал демон, смотря в глаза ангела холодным взглядом. — Считай это обрядом просвящения.       Сэми хотел сделать шаг назад и свалить к Шепфе из этого душного и смердящего помещения, но сомкнувшаяся за его плечами живая стена не дала ему осуществить задуманное: собравшиеся хотели крови и зрелищ.       — Это лезвие с мескалином… Наркотик буквально скован с металлом единым целым, — между пальцев демона холодно блеснул тонкий прямоугольник стали. — Мы будем по очереди наносить порезы… Место можешь выбрать сам. Задача не сделать, как можно больше, а остановиться после одиннадцатой раны… Уже после пятого пореза ты почувствуешь мощное привыкание и приятное действие.       Брюнетка, подруга Ади, мягко вложила в ладонь Сэми опасный предмет, оставшись стоять за его спиной в первых рядах.       — Если я не остановлюсь последует передозировка? — Сэми внимательно осмотрел лезвие в своей ладони, играя световыми бликами на его сторонах, будто что-то ища на нём. — Развлечения смертных… Вы пали ниже некуда.       Ади рассмеялся, в попытке прикрыть улыбку кулаком, царапнул кожу на ладони лезвием, но, не заметив этого, с вызовом и безумием глянул на ангела:       — Твои чувства начнут притупляться, а боль станет удовольствием… Ты не сможешь остановиться и саморучно превратишь себя в ломтики ангельского мяска, — демон наклонился поближе к Сэми, нарочно снизив голос до шёпота.       Ангел нервно проглотил вязкую слюну, проматывая в голове малоприятные изображения своего изуродованного тела.       — Я начну, — демон высокомерно хмыкнул, бросив в сторону ангела, пусто смотрящего сквозь свои ладони, взгляд.       Ади провёл лезвием по правому предплечью, ещё не тронутому, ловко держа остриё пальцами. Знакомая Сэми закорючка заполнилась краснотой, проявив инициалы мастера, создавшего эту дрянь из металла. Рассечённая кожа покрылась кровяными росинками, быстро растекающимися, прячущими под собой веснушки, придающими светлому оттенку волосков тёмный цвет.       — Твоя очередь, — брюнет присмотрелся ко второй руке Ади, спешно прикрытой им тканью серого свитера. Тонкие, связанные аккуратными узелками нити стали коричневыми от крови.       Мими, стоящая за спиной Сэми, опиралась на стул ладонями, нервно постукивая длинными ногтями по древесине. С запахом крови в воздухе повисла дрожащая пауза: Сэми не решался пустить в себя наркотик, не решался рискнуть рассудком…       И стоило только ангелу задрать белоснежный отглаженный рукав рубашки, как девушка прервала его решимость:       — Стой, — в серых глазах Мими заблестела слёзная ложь — ложь во благо. — Ади, нельзя… Понимаешь, Фенцио попросил Сэми зайти… из-за засоса… Если он будет под наркотиком и весь в крови, о нашем развлечении узнают.       Демон хмыкнул, смеряя подругу ядовито блестящими раздражением глазами, взглядом змеи оценивающей жертву. То, как Мими всем телом дёрнулась, Сэми почувствовал — одна из дрогнувших рук задела его лопатку.       — Не суйся в комнату, — неожиданно тяжёлый взгляд лёг на ангела пластом смердящей мертвячины. — Ты всё портишь… Сдохни, Сэми, просто сдохни.       — Меньше дёргайся, истечёшь кровью, — вздохнув, ангел встал со стула и продвинулся сквозь толпу; как только он оказался у двери, запах железа и плоти немного отступил, он бросил на прощание. — Ты ничем не лучше. Наркотик влияет на тебя, так же, как и на остальных. Ты жалок, Ади. Вы все жалкие.       За спиной Сэми упала мебель и охнула толпа, но дверь приняла удар сильного кулака на себя. Старое дерево выдерживало вещи и похуже: двери не разошлись трещинами, оставшись в первозданном виде.       Сосед по комнате не преследовал его, позволив Сэми раствориться в щёлочи мыслей. Он оставил лезвие у себя, аккуратно завернув в тканевый носовой платок. Инициалы «ЛН», проявленные кровью, вырезались на внутренней стороне век ангела, ему не нужно было удостовериться, что ему показалось. Лишь один он оставлял имя на товаре. Именно это знание дало Сэми смелость задрать рукав, но именно оно сейчас и плавило его изнутри.       Ангел и не заметил, как одержимые размышления вывели его в дальние коридоры учебного корпуса. Мёртвая тишина ложилась пятнами антрацита на стены и Сэми оставался неестественно белым пятном в обстановке полутьмы.       «Крыша».       Голос, шёпотом прозвучавший внутри черепной коробки, глухо разносясь эхом по сознанию, выдернул ангельскую голову из мысленной топи. Голос шипел и рычал, завывая ветром, исчезая, ослабевая, исходя на нет.       Поднимаясь по лестнице к дыщащему пылью воздуху, Сэми медлил, смотря под ноги излишне много.       И как бы ангел не опускал взгляд в пол, глаза зацепили знакомый силуэт. Невысокий, изломанный, выжженый жизнью до крыльев. Несвободная, мятежная фигура, замотанная в чёрные ткани, словно бабочка в кокон?       «Кладбищенский ворон в бинты».       Залитая грязью радужка блеснула жёлтыми искрами, в миг погасшими. Незванный гость колыхнул костяные, голые, совершенно уродливые и хрупкие крылья, заглядывая Сэми в душу. Как и всегда.       — Возвращайся, — каштановые кудри парня улеглись на плечи, наконец-то отпущенные ветром. — Я найду кого-то другого.       — Лиэн, ты зашёл слишком далеко, — ангел прекрасно знал, что скажет ему старший брат наперёд, поэтому сразу решил перейти к более интересному для себя.       И брат удивил его, замолчав, болезненно улыбнувшись краешком рта какому-то воспоминанию.       — Ты слаб… Ты не справишься и подставишь нас, — Лиэн резко глянул куда-то в бок, беспокойно нахмурив брови.       — Я пришёл сюда в одиночку, — ангел направил острый отчаянный взгляд в сторону брата. — Если они и поймут, кто я… Не волнуйся. Мой труп не вынесут из этих стен.       — Ты упрям, — парень не поворачивал голову в сторону Сэми уже около минуты, будто вслушиваясь во что-то. — Защита усиливается… Кто-то раскладывает охранные амулеты. Я не смогу больше прийти. Если не уйдёшь сейчас…       — Не уйду, — Сэми вытащил из кармана лезвие, завёрнутое в платок, и отдал брату. — Единственное, что может меня убить здесь, создано твоими руками.       — Я слышал, твой сосед по комнате… — шатен не смог договорить: на лестнице послышось странное металлическое стрекотание.       Ангел поспешил спуститься вниз, пытаясь избежать проблем с учителями, которые, вероятно, засекли его на крыше. Он не смотрел на брата, на его чёрные, опустевшие глаза, отвернулся и ушёл… Ему было неприятно смотреть на него, но избавиться от голоса Лиэна в ушных раковинах он не мог:       «Ты можешь доверять здесь только тому, кого встретишь первым сейчас».

***

      Ни Фенцио, ни Геральда в коридоре не оказалось. К сожалению… Ангел услышал женские голоса, как только закрыл за собой дверь, ведущую на крышу, оставив рычащий ветер позади. Один из голосов казался смутно знакомым, знакомым до… перед Сэми вновь возникли хлестки ударов ногами по телу. Крепкому, но такому больному телу…       Это вновь была Ида, тревожно сжимающая свой крылатый кинжал, не загнанный в ножны, блестящий начищенным металлом. В обрывках щипящих фраз, ангел ловко разобрался, наученный братской манерой говорить с детства: Ида отчитывала кого-то за то, что он, как и Сэми, решил заглянуть в это пустое место.       Ангел ждал, пока девушка удалится, чтобы не попадаться ей на глаза. Ему было важно без лишних свидетелей найти того, кому можно доверять, хотя бы отчасти.       Чёрная одежда в кожном глянце и приторный запах духов, цепляющийся за окружающих навязчивым хвостиком, выдали подругу соседа по комнате.       — Вот ты где, — девушка натянуто улыбнулась. — Прости, не удержалась и решила пойти за тобой…       — Зачем? — «Если ей можно доверять, наврятли то, что она могла услышать разговор с Лиэном, будет опасным».       — Не хочешь прогуляться, Самаэль?       Сэми дрогнул, будто его облили кипятком, в мгновение ока, смывшим с него всю кожу до голого мяса. Но, похоже, ему послышалось: Мими смотрела дружелюбно и увиливала от вопроса, скорее, из соображений неловкости и нежелания откровенничать.       — Я всё-таки пас, — брюнет пытался выдавить подобие улыбки, но едва ли это получилось.       — Сэми, — ангел расслабился, услышав эту форму своего имени, — понимаешь… как бы тебе сказать… тебе лучше сейчас не возвращаться в свою комнату…