Самаэль

      — Почему это? — Сэми нахмурил брови, всматриваясь в своё отражение в зрачках девушки; хотелось бы увидеть образы из её мыслей, но в темноте глаз ангел был единственным светлым бликом. — Почему я не могу вернуться к себе в комнату?       Демоница замялась, неловкость слов, которые ей нужно было сказать парню, заставляла её молчать, тянув «нууу» и «ээм», по очереди. Вид местами откровенно открытого женского тела, заставил Сэми с пренебрежением обойти чужую подружку и пойти вперёд по коридору.       «Отвратительно. И я ей должен доверять, Лиэн?»       Парень здесь меньше недели: ещё не был в прачечной, ещё не запомнил расположение кабинетов, ещё не успел прогуляться за пределами школы, а на него уже давит эта холодная и враждебная обстановка.       Дома было не лучше. Дома и не было, по сути… Была развалюха из прогнивших брёвен на Шепфой забытой пустоши, среди больных и иссохшихся от голода оборванцев, не видящих солнца годами. На брата возложили ожидания, которые предназначались Сэми. Нужно собраться. Нужно исполнить свой долг. Жалость к себе слишком нежит… Она превращает тело в щёлк, затяжки на котором оставляет любое неаккуратное прикосновение.       — Сэми, постой! — звонкое цоканье каблуков догоняло брюнета: голова начинала болеть от постоянного эха, заполняющего коридоры школы. — Ади там не один, понимаешь?       — А мне какое дело? — ангел уже не пытался казаться дружелюбным в ответ; со всем раздражением, застрявшим густой слюной оскорблений в горле, он резко обернулся к девушке. — Это и моя комната тоже. Могу спокойно выставить третьего лишнего за дверь.       Мими пыталась сказать ещё что-то, спотыкаясь, скользя до неприятного скрипа туфлями по мраморной плитке, но ангел торопливо направлялся к своей комнате, молясь, чтобы демоница сломала себе ноги и отстала от него, наконец.       В ушах от злости и раздражения трещал звук ломающихся костей. Перед глазами расцветали беловато-алые продолговатые бутоны открытых переломов, когда кость заметно выходит из тела и торчит, причиняя адскую боль, сводящую с ума.       К счастью, подружка Ади отставала всё сильнее.       Мраморные коридоры школы хуже стен адской тюрьмы: за тобой наблюдает не демон в форме — само здание вслушивается в каждое твоё слово, пытается услышать и то, что в мыслях… Здесь не пытаются чему-то научить или исправить тебя — это ловушка для голодных зверей, которых засовывают в одну клетку, чтобы посмотреть, как те от безвыходности сожрут друг друга. Кому-то весело наблюдать за этим кровавым месивом, которое лужами течёт к подошве его ботинок. Хотя, наверняка, кто-то, настолько жестокий, стоял бы на полу босиком, впитывая каждую каплю чужой боли.       Кто это?       Длинные ногти скользнули по двери в комнату, впиваясь в размягчившуюся от времени древесину. Высокая девушка с пышными формами по-свойски приобнимала демона за талию, жадно целуя, забивая остатки красной помады в трещинки на его губах.       Со скрипом отпустив дверь, девушка положила ладонь на предплечье Ади, игриво царапая его кожу через смятую ткань одежды. Лицо парня выражало страдание. На тёмно-серой ткани кофты точно появились первые капельки крови, выступившей из ран.       Внутри Сэми что-то сжалось, будто он вернулся на многие годы назад, на порог родительского дома. Он гулял допоздна, смотрел, как с неба падали звёзды, в одиночестве опоённый прохладной и чистотой вечернего воздуха. Ангел был готов бежать к краю света и бросаться в пасть, изморённой одной океанской водой, бездны, только бы вновь не видеть мать, которая убивается по отцу, предавшему их.       «Самаэль, мальчик мой, ты ничего не чувствуешь, слышишь? У тебя нет чувств», — говорила она, сжимая локоть сына, впиваясь в его кожу, проминая её до кости, пальцами.       Когда Сэми поднял глаза на дверь в комнату вновь, перестав расфокусированно танцевать взглядом по напольной плитке, след девушки исчез.       Демон стоял один на пороге, опираясь плечом о дверной косяк, и, кажется, не замечал ничего вокруг. Графитовые крылья, тёмные, но всё же далёкие от черноты по оттенку, словно обнимали его плечи, укутывали, чтобы согреть. Замкнутый и потерянный, с руками скрещёнными на груди, Ади смотрел в глаза пустоте, и та улыбалась ему.       — Теперь это не только твоя комната, — демон показался удивлённым, когда перед ним возник Сэми, словно давно пропавшая вещь, из-за которой ты перевернул всё вверх дном, но так и не нашёл, смирившись с утратой. — Не приводи никого. Найди себе другое место, чтобы развлекаться.       Костлявая ладонь ангела без труда смогла толкнуть демона в комнату; Ади покачнулся, крыльями и руками стараясь удержать равновесие, едва не упал на пол. Дверь захлопнулась за белокрылым; щёлкнул замок.       Молочного цвета простыни на кровати Сэми были сыры и измяты: запах чужих тел, пота и горького наслаждения, въелся в подушку и матрац. Одеяло валялось на полу между кроватей, сброшенное в порыве.       Окидывая взглядом свою испорченную постель, брюнет оставался, до серебристого блеска в глазах, спокойным и холодным. Его мысли выдавал лишь слегка поморщившийся нос.       — Не указывай мне, что делать, — спустя минуту молчания подал голос демон, шумно сглотнув слюну.       — Это и моя комната тоже, — Сэми сжал ладонями ручку двери, чувствуя за спиной опору: это успокаивало его.       Морщась, будто от боли, и прикрывая глаза, сосед по комнате медленно прошёл к окну между кроватями, наступил на одеяло и сел на пол в четырёхугольное пятно света.       День был пасмурным. Вся комната погрузилась в серый усталый цвет. В стёкла окна стучал ветер, бросаясь пылью и пожелтевшими листьями деревьев.       — Ади, — ангел говорил тихо, едва различимо, проникая под кожу каждым звуком, — это место тоже сводит тебя с ума?       Он расслабился, руки ослабли и тело начало обмякать. Несколько шагов до чужой кровати, скрип пружин под его весом… Усталость наваливалась на грудь всё сильнее и становилось тяжело дышать. Сердце билось медленно, но каждый удар, словно бой маятника огромных часов, раздавался в ушах.       — Ты слабенький, — выдохнул демон, подтягивая одно колено поближе к груди, и, едва улыбаясь краешком рта, продолжил, — сдохнешь быстро.       — Почему ты начал обучение здесь? — белые брюки Сэми пачкались об сигаретный пепел, покоящийся на постели демона, но это не заботило его.       — Я даже вступительные экзамены не сдал, — ладони Ади напряглись: костяшки и сухожилия ярко очертились под кожей. — Знаешь же… Хотя не знаешь, ты же простак. Одни посылают сюда своих детей, чтобы выбить им дорогу к власти. Другие, как и мой отец, чтобы выбить из нас жизнь.       — Ты знаешь, кто основал школу? — изнурённая фигура парня на полу вздрогнула от вопроса Сэми.       — Сэми, Сэми… — демон странно улыбнулся, посмотрев в глаза ангела, сощурившись, проникая в черноту его зрачков взглядом. — Говорю же, умрёшь быстро.       Ангел замер, словно бабочка, заворожённо крутившаяся перед фонариком, и резко, одним движением наколотая человеком на булавку. Он не дышал.       — Возможно, это был Шепфа, возможно, кто-то другой… — демон тянул слова, немного наклонив голову вбок, считывая каждую эмоцию с лица Сэми. — И что? Пойдёшь выскажешь, как они несправедливы и как плохо поступают?       Парень ничего не отвечал; боль в груди не отпускала, разгораясь всё сильнее.       — Ты падший, верно, Сэми? — демон поднялся на ноги, не твёрдо ступая, подошёл к ангелу вплотную, приподнял его голову за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Возможно, ты и хочешь справедливости, но пославшие тебя сюда просто хотели избавиться от лишнего рта.       — Я пошёл сам, — парень сжал челюсти так сильно, что зубы заскрипели друг о друга.       — Тогда ты дурак или самоубийца, — руки демона сжали ладони Сэми, потянув его на себя, заставляя встать на ноги, вплотную к нему. — Ты ведёшь себя иначе, говоришь странные вещи… Раскусить тебя — ничего не стоит.       Ади клацнул зубами прямо перед носом ангела и рассмеялся. Смех избивал его, заставляя тело трястись.       — Будь осторожнее, — отдышавшись, парень приблизился к замершему соседу по комнате, положил одну ладонь на его плечо, а второй коснулся щеки. — Другие не станут молчать, поняв, кто ты.       Демон оставил Сэми в тишине; прихватив одежду из шкафа, он ушёл в ванную.       Тяжесть — ангел не мог избавиться от этого чувства, лежащего у него на сердце камнем, тянущим ко дну, давящему сильными когтистыми руками на затылок, заставляя склонить голову. О чём он думал, когда шёл сюда один? Он так и остался ребёнком, который гуляет допоздна, пытаясь сделать вид, что не боится темноты. Он так и остался мальчиком, который ничего не смог ответить своим родителям, когда те оставили его.       Кровать Ади скрипнула, одеяло слегка сползло на пол, потому что Сэми лёг, поставив ногу на его край. Ладони впитали запах табака, накрывая ими лицо, Сэми не мог успокоиться.       Не находя себе места, метаясь по чужой постели, Сэми не мог дышать: горло, будто давила недосказанность. Он поднялся на ноги, не выдержав, открыл дверь ванной, с порога спросив:       — Почему ты ничего не расскажешь обо мне?       Демон уже наспех принял душ и повязывал полотенце Сэми вокруг бёдер, нагло присваивая себе всё, что принадлежало ангелу. Его босые ступни липли к сырому полу, шаги слышались совершенно иначе, мягче, тише, не отражая звука от стен.       — Надоешь — я сам тебя убью и выйду героем, — по уставшим, выцвевшим до сероты глазам нельзя было понять, говорит парень правду или же лжёт.       Тёплые пальцы огладили выпирающую ключицу ангела, отодвинув белую ткань рубашки. Размякшие от воды раны на руке, местами покрылись капельками крови, при соприкосновении с одеждой Сэми, впитываясь в ткань. Свободная ладонь демона скользнула под одежду снизу, касаясь живота, заставляя ангела сжиматься от мурашек на коже.       — Сэми, — целуя в шею, в место, где ещё не сошёл оставленный им засос, прошептал Ади; он вёл себя так, будто пробовал имя и его обладателя на вкус.       Сосед по комнате поднимался выше: рукой гладил бледную грудь ангела с розовеющими маленькими ореолами сосков, задрав приталенную рубашку настолько, что она была готова рассыпаться горсткой пуговиц в любой момент.       Губы коснулись подбородка, перед тем, как Ади заглянул в серые глаза. Они были полны усталости и тревоги, ранее смелый парень, молчаливо подчинялся ему.       «Не самоубийца и не дурак… Ты наивный ребёнок, который обременён взрослым телом и жестокостью мира вокруг».       Потрескавшиеся, шершавые губы обожгли Сэми, вовлекая в поцелуй. Каждое касание Ади, казалось, оставляло ожоги — глубоко внутри, там, где никто не видит их и не может понять, какую мучитальную боль они причиняют.       Ангел сделал шаг назад, чтобы вжаться в прохладный стену крыльями. Чтобы чувствовать себя безопаснее или чтобы немного прийти в себя, он и сам не знал…       Ледяные капельки водяных испарений впитывались в белоснежные перья, местами делая их темнее на пару тонов.       — Сэми, — голос демона проникал внутрь ангела, причиняя всё большую боль, — сделай мне приятно.       Прежде зелёные глаза сейчас были серыми с примесью жёлтого. Их взгляд, пронизывающий, сильный, не терпел непослушания. Стоило Сэми дёрнуться — Ади свернёт ему голову одним движением, сломает, словно куклу из пластика.       Ангел не в силах исцелить даже крохотный кровоподтёк на шее — демон на следующее утро после избиений уже был, как новенький. Только… раны от этих лезвий не заживают.       Колени ангела коснулись ледяного и мокрого пола; белые тонкие брюки мгновенно впитали влагу, неприятно прилипнув к коже.       Бледная прохладная ладонь легла на запястье Ади, притягивая руку к губам. Первый поцелуй ангела лёг на участок кожи, под которым всё сильнее с каждым ударом разгонялся пульс. Второй пришёлся на самый нижний порез, один из последних…       С каждым поцелуем трещинки на мягких губах Сэми всё сильнее заполнялись краснотой. Ангел выцеловывал, сантиметр за сантиметром, изранённую горизонтальными линиями кожу.       Ади смотрел на ангела широко распахнутыми глазами, которые до краёв были заполнены слезами, готовыми в любое мгновение сорваться на щёки. Он молчал, забыв, как дышать.       Раны ныли от боли, но ему становилось легче. Губы замёрзшего ангела облегчали его мучения. Пламя, сжигающее его изнутри, утихало.       На макушку Сэми упало несколько горячих капель.