Слабый герой

Мидория проснулся от резкого удара в бок. Волна боли расплылась по мышце живота, уходя выше в рёбра и заставляя подростка поморщиться. И, хоть сквозь сжатые веки едва ли пробивался утренний солнечный свет, Изуку с большим усилием открыл глаза. Во что он успел влететь во сне? Вмиг зеленые глаза загорелись искорками волнения. Перед его глазами лежала светлая макушка. Седые волосы разлетелись по подушке знакомыми блестящими волнами, чуть прикрывающими юное лицо Шимуры. Он крепко спал в кровати Изуку, обнимая его за талию. Длинные ноги Тенко снова не нашли своего места в постели: одна свисала на пол, другую мужчина забросил на Мидорию. Места на кровати Мидории было будто с кошачий лобик — слишком мало для двоих. Сердце пропустило удар. «Не стоило так ложиться», — смущенно подумал Мидория, вздыхая от переполняющего тепла. Тяжело оставаться спокойным, когда напротив лежал Тенко. Со вздохом Изуку почувствовал знакомый приятный запах Шимуры вперемешку с терпким ароматом табака. Низ живота немного потянуло, вынуждая стыдливо краснеющего Мидорию немного отстраниться. Но за спиной уже находился край постели, поэтому было некуда «убегать». Тогда юноша неловко попытался выскользнуть из чужих объятий, но Тенко держал его так крепко, что край пижамной футболки оттянулся вниз, оголяя шею с ключицами. О, нет. — Ну хватит, — сонно пробормотал Шимура, еще крепче обнимая Изуку за талию и утыкаясь носом в чужую ключицу. Знал бы Изуку, что Тенко так сделает, надел бы скафандр! Мурашки волной стыда и смущения окатили Изуку, и жар чужого тела заполнил его. Нос Тенко медленно скользнул вверх по тонкой коже шеи, опаляя ее своим сонным дыханием. Мидории стало казаться, что он не мог даже вдохнуть от переполняющих эмоций. Время будто замерло. Шимура томительно остановился у угла челюсти и, едва задев его кончиками губ, уткнулся в мочку уха. Он прижался своей щекой к Мидории и остановился. Собственное сердце пульсировало в ушах Мидории, обжигаемых горячим дыханием Шимуры. Изуку интуитивно попытался отстраниться, но длинные руки только крепче и крепче сжимали его в своих объятиях. От них пульс бешено стучал, вздымая за собой тяжелым дыханием грудь. Внутри расплывалось нежное чувство, тянущее все тело, точно клейкое рисовое тесто. Оно опускалось с груди вниз к животу, распаляя все внутри и заставляя поджимать пальцы ног. — Т-тенко, пора просыпаться, — тихо позвал Изуку, сгорая от стыда и смущения. Мидории казалось, что он кипел внутри. Кровь лавой опускалась все ниже и ниже, пока Изуку не ощутил острый импульс возбуждения. Его затвердевший член уткнулся в живот Тенко, требовательно надавливая на него сквозь неплотные пижамные штаны. «Что делать, что делать, что делать?» — пульсировал вопрос внутри Изуку, напряжено поджимающего бедра. Нельзя тыкаться членом в своего друга, даже если ты очень сильно его любишь. Наконец Тенко издал нечленораздельный звук, схожий то ли с хрипом, то ли с мурчанием. Изуку посмотрел на друга с надеждой на его скорое пробуждение. Юноша чуть ниже склонился к светлой макушке, и Тенко вдруг задвигался тоже. Его губы обхватили мочку уха Мидории и немного сжали ее. Тенко оттянул мочку уха вниз и наконец отпустил, издав оглушительный чмок-щелчок. На Изуку будто вылили кипяток. Юноша шумно выдохнул, и собственный член подло задрожал от новой волны возбуждения. Это было слишком неприлично для друзей. — Как тебе моя маленькая месть за вчерашнее? — вдруг обжег своим хриплым шепотом Тенко, немного потираясь своей щекой. — Не палец, но ты вроде довольный. Изуку казалось, что он задыхался от возбуждения и сгорал от стыда. — Что?! — шепотом возмутился Изуку, с силой отстраняя от себя Тенко хотя бы на несколько сантиметров и смотря в его бесстыжие глаза. — Ты специально это сделал? Ты меня… провоцируешь? Игривые огоньки в алых глазах друга никак не улучшали ситуацию: от самодовольного вида Тенко Изуку в очередной раз ощутил спазм ниже живота. Его член снова толкнулся в чужой твердый пресс. На это Шимура коварно вытянул шею и, почти соприкасаясь с носом Изуку, лукаво промурчал в губы: — Понимаешь, когда ты провоцируешь меня, мне стыдно. А когда я провоцирую тебя, мне не стыдно. На мгновение Изуку оторопел от такой наглости, и, если бы на месте Тенко был бы кто-то другой, он уже бы оттолкнул от себя извращенца. Но игривое настроение друга вызывало смех и какое-то теплое чувство внутри, заглушая любое недовольство. От этого Мидория не мог прекратить улыбаться. Однако это не отменяло бессовестного поведения Шимуры. — Ты вообще обнаглел? Протестую, я так никогда не делаю, — едва сдерживая смех, с улыбкой возмутился Изуку. Уровень наглости был невероятным: от смущающего и извиняющегося за свои стояки Шимуры до инициатора неловких ситуаций. Но спонсор утренней эрекции хрипло рассмеялся и возбужденно облизнул губы, выдавая себя. «Тоже ведь смущается», — тепло подметил Изуку, аккуратно заправляя волосы другу за ухо. — Ложь, ты постоянно сам в… смущаешь меня, — смог найти подходящее слово Шимура, кивая в подтверждение своих слов. — Понимаешь, когда ты смущаешь меня, мне стыдно. А когда я смущаю тебя, мне не стыдно, — парировал Мидория, коварно приближаясь обратно к Тенко. Томительно медленно рука Шимуры скользнула на кудрявый затылок Мидории, пока ладонь самого Изуку оставалась у уха друга. Они трепетно смотрели друг другу в глаза, будто пересчитывая чужие ресницы. В воздухе стоял запах их возбуждения, зазывающий продолжать. Губы парней медленно приближались друг к другу. — Изуку, время! — с громким стуком прозвучал голос Инко за дверью. Твою мать! Ручка знакомо повернулась, и, когда Мидория старшая открыла дверь, она увидела нечто… смущающее. Ее сын лежал лицом в подушку, сияя алой шеей. Рядом с ним лежал огромный ком одеяла, из-под которого торчали длинные ноги. Инко осторожно перевела взгляд вниз. Футон Тенко был коварно пуст. Женщина вскинула брови, но не стала делать поспешных выводов. Вместо этого она тихо прокашлялась, стараясь прикрыть смущение. — Доброе утро, мальчики, — кратко выдала Инко и прокряхтела, быстро закрывая дверь обратно. — Изуку, просыпайся и поспеши! И, Тен-чан, тебя это тоже касается! Стоило двери закрыться, Изуку поднял смущенно лицо с подушки. Оставалось надеяться, что мама предпочтет игнорировать эту ситуацию, а не начнет разговоры о половом воспитании. Шимура вынырнул из-под одеяла с улыбкой. На сердце приятно потеплело от этого, и Изуку достал из-под подушки телефон и взглянул на экран. Полчаса назад юноша был должен проснуться в школу. Стоп. Глаза округлились. — Я опаздываю! Перепрыгивая через лежащего рядом Шимуру, Мидория вскочил с места. После разгромного избиения в пятницу опоздать в понедельник?! Ну нет! Однако в моменты спешки везение Мидории всегда покидало его, что случилось и сейчас. Нога подло зацепилась за бок Тенко, и Изуку упал тазом на край кровати и лицом в пол. Парни почти одновременно застонали: один из-за пинка в живот, второй от ушибленного лба. Изуку отлично умел косячить в напряженные моменты. — Так, — приподнимаясь с кровати, уверенно и твердо произнес Тенко. — Не торопись, мы все успеем. Мидория в ответ простонал извинения. Он поднялся с пола и стал в том же напряжении носиться по спальне, пытаясь собраться. Благо, Изуку всегда оставлял школьную форму в одном месте. Она изящно висела в шкафу на вешалке и достаточно быстро полетела на кресло для сборов. На самом деле Мидория нервничал скорее от сорвавшегося поцелуя, но признаться даже самому себе в подобном — слишком смущающе. Поэтому Изуку путался в штанинах школьных брюк и криво застегивал пуговицы на рубашке. Он даже не понял, в какой момент натянул свой Тен-тен, но был готов одеться во что угодно. Шимура тоже поднялся с постели и стал собираться. Изуку суетливо бросал в рюкзак тетради и учебники, не разбираясь, какие сегодня должны были быть уроки. Он надеялся угадать. — Да я же тебя подвезу, не переживай, — наблюдая за суматохой друга, попытался его успокоить Тенко, пока тоже одевался. — О боже, у тебя футболка задом наперед одета, снимай! — бросая рюкзак, сумбурно бросился к другу Изуку, моментально стягивая вверх с того одежду. — Да пофиг, ты что… — неловко путаясь в одежде, сквозь ткань заворчал Тенко, позволяя Мидории продолжать. — Всем плевать, как я одет. — Мне не плевать, — выдавил Изуку, не поднимая глаз на друга и расправляя низ футболки. Чужая рука мягко опустилась на зеленую макушку, и Тенко нежно пригладил растрепанные сном волосы. Мидория осторожно поднял взгляд, смотря на него исподлобья и чувствуя свои горящие щеки. Его встретила теплая улыбка знакомых тонких губ и сверкающие алые глаза. — Мы потом поговорим о том, что… мы хотели сделать, хорошо? — тихо попросил Мидория, заливаясь краской. — Поговорим на тренировке об этом. Ему казалось, что просить о подобном было слишком неловким и неудобным. Обычно люди старались избегать неприятных разговоров о своих чувствах. Сказать о собственных мыслях даже было не так страшно, как услышать чужие. — Конечно, — ободряюще улыбнулся Тенко. — Обо всем, что ты захочешь, Изуку. Разговор, конечно же, так и не состоялся.

***

— Мидория… Мидория… — тихий вкрадчивый голос звучал совсем рядом. Изуку с большим усилием разлепил веки и поморщился от пронзающей головной боли. Стоило открыть глаза, как в них ударил серый свет, и только через некоторое время Мидория смог разглядеть перед собой знакомую фигуру. Рядом с ним сидел на корточках Тодороки Шото со своим неизменным холодным выражением лица и идеально белым геройским костюмом. Несмотря на это, одноклассник выглядел встревоженным. Его выдавала обычно идеальная прическа: два цвета волос перемешались и неровно лежали на одну сторону. В руках юноша держал окровавленный бинт. В попытках что-то понять, взгляд Мидории сам скользнул по помещению. Это была каюта рыбацкой лодки. Сквозь большие окна виднелась спокойная водная гладь. Вдалеке напротив окна виднелся металлический штурвал, перед ним стоял небольшой стол с картами. Опираясь спиной о ножку стола, напротив сидел одетый в геройский костюм Бакуго. Он хмуро смотрел на одноклассников, с видимым трудом сдерживая свою ярость. Мидория замер. Что-то не так. — Тодороки-кун, как мы… — не договорив свой вопрос, снова поморщился Изуку от вспышки боли и невольно прикоснулся к голове. Нащупав влажность, он удивленно посмотрел на ладонь. На ней остались пятна размазанной крови. Изуку удивленно поднял глаза на одноклассника. Он с присущим ему спокойствием прижал бинт к макушке Мидории. — На нас напали злодеи, помнишь? — спокойно напомнил Шото и осторожно надавил бинтом на рану. — Мы зашли в тренировочную локацию, и появились фиолетовые туманы. Злодеи отрезали нас от учителя Айзавы. Тогда Бакуго попытался пробиться к нему, но облажался. На него бросились злодеи, а ты выстрелил вперед скотчем, и вас вместе в итоге засосало в туман. — А ты как?.. — удивленно поднял глаза на него Изуку. — Твоя лента задела меня. Намертво склеила нас троих. В памяти всплыл позорный образ: Изуку выстреливал лентой, утягивающей Бакуго назад от бегущих к нему злодеев. Липкая зелень ухватила попутно Тодороки и впечатала пару сильнейший героев в классе в Мидорию. На собственном слове «Стоп» Изуку стал выключаться от удара, и они дружным трио провалились в один из фиолетовых туманов. Мидория поморщился, тяжело вздыхая. Самое страшное — учитель Айзава остался один на один с толпой злодеев. Остались с ним ли другие одноклассники? У Мидории не было ответа на этот вопрос. «Пиздец», — пронеслось в голове юноши. — «Какая же ты бездарность, Изуку, ноль пользы от тебя». Изуку осторожно поднял взгляд на Бакуго, и блондин в ответ злобно скрипнул зубами. Мидория вернул глаза на Тодороки и широко улыбнулся ему, неловко посмеиваясь. Лучше уж эмоционально отстраненный Шото, чем психически нестабильный Кацуки. — Тодороки-кун, как хорошо, что ты здесь. Спасибо тебе, — искренне выдохнул Мидория. Тодороки только кивнул, и сидящий позади Бакуго сжал кулаки, начинающие от злости дымиться. Почему-то Мидории хотелось оправдаться перед ним за свое поведение: два дня назад Изуку просил оставить себя в покое, а сегодня бросался в бой за Кацуки. Наверняка для подрывника это выглядело настоящим общественным унижением. Изуку неловко залепетал. — Так неловко получилось, простите меня, — пытался спасти положение Изуку, стараясь скрыть стыдливо красные щеки. — Я просто пытался… — Что ты пытался?! — шепотом зарычал Бакуго, придвигаясь ближе к одноклассникам. — Деку, скотина, ты нахер это сделал?! Ты думаешь, что я не справился бы со злодеями, а?! — Прости, я испугался, что они тебя… — Что они меня?! Считаешь меня слабаком?! Кацуки вцепился в воротник Мидории в попытках вытрясти из него всю душу. Голова Изуку от этого качалась из стороны в сторону, вызывая новые вспышки боли на макушке. Юноше хотелось оттолкнуть подрывника от себя, но сил сопротивляться не было. Да и Бакуго прав: его вмешательство ничем не помогло. — Какие отношения вас связывают? Вы дружите? — вклинился Тодороки, не понимающий сути конфликта и не убирающий руки с трясущейся головы Изуку. — Заткнись, полудурок, — тем же шепотом огрызнулся Бакуго и вернулся к Мидории. — Мне не нужны твои подачки! — Вы встречаетесь, — понимающе заключил Шото. — Все не так, Тодороки-кун, — остудил его фантазию Изуку и, выставив вперед руки, обернулся к Бакуго. — Кач-чан, я просто испугался за тебя. — Ёбу дал? Бойся за себя, неудачник! — Вы расстались, — наконец поставил для себя точку Шото. Мидория и Бакуго одновременно обернулись к нему. Он только неопределенно пожал плечами, сохраняя равнодушное выражение лица. От этого Кацуки оскалился, с трудом удерживая свою злость внутри. Сидящий рядом Мидория снова устало выдохнул. Будучи самым слабым из этой компании, он понимал, что его поступок усугубил ситуацию. «Вот бы Всемогущий пришел быстрее», — внутренне молился Изуку. — Вы слышите? — неожиданно тихо произнес Тодороки. Ребята замерли. Воцарилась тишина. Скрип половиц звучал едва заметно, но парням он казался раскатами грома, предшествующими о буре. Дальше заработали рефлексы. Мидория мгновенно схватил стоящий в углу огнетушитель и сел сбоку от входной двери каюты. С другой стороны тут же притаился Бакуго, у которого от напряжения уже потрескивал пот на ладонях. Тодороки осторожно присел со стороны Кацуки. Холодный пот прошиб всех троих, но времени на страх не оставалось. Ребята напряженно смотрели только в одну точку — на дверь. Скрип. Скрип. Скрип. Изуку закрыл глаза. Шаги медленные, тяжелые. Идущий человек, скорее всего, был больше минимум в два раза. Он шел осторожно, но бесстрашно: у него не было сомнений в своей победе над парнями. Значит, бить нужно первыми. Скрип. Большая темная тень остановилась напротив двери. Медная ручка медленно опустилась, издавая негромкий щелчок замка. «Черт, не заперта», — поздно осенило Мидорию, отчего его подрагивающие ладони крепче сжали рычаг огнетушителя. С сидящего напротив Кацуки на пол уже летели шуршащие искры. Тодороки тоже поднял кулаки повыше. Щелчок замка. Дверь распахнулась. В ту же секунду огнетушитель влетел в лицо злодея красной молнией. Изуку вложил в этот удар всю мощь своих перчаток и с нескрываемым удовольствием услышал хруст ломающегося носа. Мужчина с громким криком пошатнулся, хватаясь за лицо. Изуку не успел даже заполнить внешность злодея. Вслед за первой атакой выскочил Бакуго, за которым на пол уже сыпались шипящие искры. Ладони в оранжевых перчатках взмыли вверх, и громогласный взрыв потряс всю округу. Облако темного дыма заполнило палубу, и через секунду из него вылетело крупное мужское тело. Оно пролетело несколько метров, прежде чем приземлилось с шумным всплеском в воду. Где-то за бортом послышались крики, которые заглушил Тодороки, закрывая тут же дверь и запирая ее на замок. Ребята присели обратно на корточки, молча смотря друг другу в глаза. В ушах еще звенело от взрыва, и это добавляло в копилку тревожности больше страха. Это был первый злодей из тех, кто их сюда выбросил. — Нужно было добить его, — скорее себе сухо отчеканил Мидория, напряженно поднимая взгляд на окна. Сколько злодеев еще там притаилось? Кацуки скрипнул зубами, недовольно рыча, и Тодороки тоже кивнул в немом согласии. Мидория на корточках приблизился к окну и осторожно выглянул. На волновой глади виднелись «кочки»-макушки злодеев. Изуку сощурился, высчитывая количество. Десять? Одиннадцать?.. Двадцать один. — Нам надо выбираться, — озвучил мысль каждого Тодороки, на что Бакуго закатил глаза с недовольным: «Чё, правда?!». Мидория кивнул, хватаясь за подбородок и прикрывая глаза. Что же делать? Среди злодеев были и те, кто точно не имел особой силы: человек-креветка и мужчина с лицом морской звезды были в этой локации чисто ради «галочки». Опасными выглядели злодей с черепашьим панцирем и существо, похожее на медузу с клешнями краба. Их точно привели сюда не просто так. У остальных не было видно отличительных визуальных черт причуд. Их нужно вырубить быстро и всех разом. Что же делать? — Хватит бормотать, как долбаный фрик, — рявкнул Бакуго и замахнулся на Изуку, но не ударил. — Мы и так все понимаем. — Простите, я просто рассуждал, — неловко прокряхтел Мидория, смотря на ребят исподлобья. — Я просто… думаю, как нам выбраться. Тодороки молча кивнул, и Бакуго хрипло выругался, тоже выглядывая за окно. Мозг Мидории кипел от напряжения, но мысли очень нехотя лезли в голову. Зачем злодеи напали на школу? Неужели это просто теракт с убийством детей? «Что же делать?» — опустил голову в ладони Изуку. …Что сделал бы Тенко? — Они не знают, какие у нас причуды, — вдруг подал голос Тодороки, нарушая молчание. — Я использую лед. Логичнее было бы бросить меня в другое место. Но я тут. Пока они знают только про взрывы Бакуго. От этих слов Кацуки недовольно шикнул, а Мидория загорелся. В его глазах стали появляться искры надежды. Мыслительная жвачка наконец стала преображаться в нечто приличное. — Кач-чан, как у тебя с нарукавниками? Пота хватит на новый взрыв? — осторожно уточнил Изуку и немного пригнулся, когда Бакуго по привычке стукнул его по макушке. — Замечательно, блять! Ты сам видел, что я использовал их! Как ты думаешь, а?! — Ты уже сказал тринадцать слов, а к сути мы так и не перешли, — вдруг осадил его Тодороки, не меняясь в голосе. — Взрыв будет мощным? — Нахер иди, — только огрызнулся подрывник, кривя лицо от злости, но признался. — Нет, нужно накопить пот. Если такой умный, сам ебашь на злодеев. — Так, послушайте, — мягко остановил их спор Изуку, усаживаясь лицом к ним. — Есть план. Речь Изуку была сдержанной. Он предлагал оглушить и заморозить злодеев. По задумке, Бакуго нужно было произвести взрыв такой силы, чтобы каждый из злодеев потерял сознание от его мощи. В этот момент Тодороки должен был заморозить озеро: половина противников имели ту же слабость, что и многие рептилии и подводные жители — для них холод был слишком губительный. — Тогда у вас получится выйти вперед, — в завершении кивнул скорее себе Мидория, довольный своей идеей. — Что?! У нас?! А ты?! Мы не кинем тебя тут! — рявкнул Кацуки, снова отбивая звонкий подзатыльник другу. — У нас на троих две причуды, как мы можем бросить тебя?! — Три, — поправил его Шото, но никто его не услышал. — Вы — самые сильные ученики класса, — отрезал Изуку, держась за голову. — Вы понадобитесь учителю Айзаве, я буду только тормозить вас. — План — говнище! Я не буду так делать! — Прекрати, у нас нет выбора. Я буду только мешаться в драке, — продолжил попытки вразумить его Мидория, но истерику Кацуки было уже не остановить. — Нет! Я против! — У нас нет выбора. — Нахуй этот выбор! Мы не кинем тебя! — Я справлюсь. Вы нужны учителю Айзаве. — С чем ты справишься, ничтожество?! На своей липкой хуйне повесишься?! Или руку сломаешь?! Злость застучала в висках Изуку. Он и сам понимал, насколько его план был опасным. Мидория сделал этот тяжелый выбор, а Бакуго отторгал его с такой легкостью. Казалось, даже волосы на голове Мидории зашевелились от переполняющей злости. — Знаешь, любить тебя — это колоссальный труд! — огрызнулся Мидория, приближаясь к блондину. — Если хочешь мне помочь, то придумай что-то получше! Бакуго резко придвинулся вперед со злобным рыком и остановился. Парни хмуро смотрели друг на друга с минуту, пока Кацуки не надоело это. Он оттолкнул Изуку и, развернувшись, опустил на пол. Крепкие руки уперлись в паркет, и Мидории оставалось только наблюдать за быстрыми отжиманиями. Белая рубашка Тодороки небрежным движением руки улетела на Бакуго. Он, не прерываясь от отжиманий, что-то прорычал, но одноклассник спокойно проигнорировал его. Тодороки вообще, в отличие от пары, выглядел равнодушным. Он поправил спортивную майку и тоже стал разминаться. — Чем больше вспотеешь, тем лучше, — пояснил Шото, и Кацуки хрипло послал его. — Ты такой спокойный, Тодороки-кун, — мягко подметил Изуку с капелькой зависти, присоединяясь к разминке одноклассников. — Разве тебе не страшно? — Я умираю от ужаса, — равнодушно отозвался Шото, растягиваясь в глубоком плие. — Как хорошо, что ты есть, — с теплой улыбкой выдохнул Мидория и внутренне добавил: «Сам бы я с Кач-чаном не совладал». Одноклассник перевел на него свой взгляд и философски изрек. — Если проблему можно решить, то о ней не стоит беспокоиться, если решить нельзя — беспокоиться бесполезно. Мидория удивленно посмотрел в его глаза. У Тодороки была крайне интересная внешность: будто два человека сложили воедино. Одна половина принадлежала сероглазому блондину, вторая являлась точной копией героя Старателя — отца Шото — с его алыми волосами и бирюзой в глазу. Вид «идеального принца» омрачал только шрам от ожога, что клеймом красил половину лица. Однако у каждого героя были «следы побед». Спокойствие Тодороки внушало некоторую уверенность в Изуку. Одноклассник не относился серьезно к ситуации, и даже в разминке присутствовала легкость и плавность. Мидория низко наклонился и потянул спину. Улыбка сама пришла на его лицо. Изуку тихо произнес. — Ты прав. Мы со всем справимся.

***

— Я больше не могу ждать, когда эти кретины выйдут! — сказал злодей с лицом креветки, подплывая ближе к кораблю. — Что они нам сделают, они — школьники! Его уверенность заряжала остальных. Злодеи поспешили к судну, и в царящей тишине послышались всплески воды и мужские крики. Лодка лениво покачивалась на волнах, брызгами залетающими на палубу. Стоило мужчинам немного приблизиться, как они разглядели на ней невысокие фигуры. — Начинаем, — огласил равнодушный голос, и это оказалось последним, что услышали злодеи. Тодороки выставил вперед руки, и лед распространился с лодки с невероятной скоростью. Мидория мог только в шоке следить, как водная гладь за считанные секунды превращалась в замерзший каток, захватывая пловцов в заложники. Злодеи вмерзли в озеро, не успевая осознать происходящее и крича от боли, и, не давая им времени на перерыв, выступила перед вторая тень. За злобным криком «Сдохните!» последовал взрыв, и Изуку восхищенно раскрыл глаза шире, будто пытаясь увидеть больше. Лед треснул и взлетел вверх крупными осколками, поднимая за собой оглушенных злодеев. В глазах Мидории отразилась новая атака Шото: лед обратно сковал нападающих и приморозил их к озеру. — Вперед-вперед-вперед, — подхватывая за локоть блондина, быстро потянул его Тодороки к краю лодки. — Не командуй мной, — огрызнулся Бакуго, позволяя себя тащить. Тодороки обвил шею Бакуго в кольцо, и они взмыли в воздух. Рубашка Шото геройским плащом развивалась на подрывнике, чей нарукавник непрерывно взрывался новыми взрывами. Тодороки крепче вжался во взмокшего одноклассника, чувствуя, как легко он соскальзывал с него. Однако парочка взлетела-таки в небо с невероятной скоростью, оставляя за собой темный дым и озеро на грани катастрофы. — Держись, Мидория! — напоследок успел крикнуть Тодороки, прежде чем они превратились в крохотную точку в небе. «Какие они сильные», — восхищенно вздохнул Изуку, провожая их взглядом, и скоро развернулся в противоположную сторону. Следуя плану, Мидория чуть оттянул ленту, проверяя надежность собранной конструкции. К его спине «щупальцами» был приклеен второй нарукавник Бакуго. Металлический рычаг торчал в сторону для удобства, головной заряд смотрел вниз. Задумка механизма была проста: как ракеты-одноразки летали в космос, так и Изуку покинет лодку. Нельзя медлить. Пальцы сами нашли кольцо чеки, и через секунду оно уже полетело со звоном по палубе. Изуку зажал рычаг и зажмурился. Пришлось сжать кулаки, чтобы скрыть свою дрожь. Ребята сделали все, чтобы ему помочь. Оставалось надеяться на себя. Изуку застыл. Чего? Ничего не происходило. Мидория осторожно приоткрыл один глаз и с недовольным вздохом стал бить по рычагу. Как Бакуго с этим справлялся? Или без его искр граната не взорвется? «Черт, что же делать?» — испуганно и раздраженно подумал Мидория, в напряжении оглядываясь по сторонам. Вдруг послышался шорох. Глаза Мидории округлились от мысли, что кто-то уже отошел от атаки. Юноша осторожно обернулся, и в следующее мгновение его уже оглушило взрывом. В ушах звенело собственное сердце, пока глаза в панике искали причину происходящего. На деревянный пол повалили искры и темный дым, заполняя вокруг себя все запахом гари. Изуку не успел понять, как его ноги оторвались от палубы, и он полетел вверх в небо. В отличие от ракет, полет Мидории больше напоминал брошенный крученный мяч. В ушах все еще не было ни звука, тело крутилось из стороны в сторону, отказываясь выпрямляться. Но Мидория не принимал возражений. Адреналин слишком опьянял испуганный мозг и заставлял бороться. Стоило в поле зрения появиться берегу, юноша закричал, не слыша собственный голос. — ЗАХВАТ-ЗАХВАТ! — надрываясь, скандировал Изуку, и пояс с довольной готовностью выстрелил вперед. Ленты неловко приклеились к верхушкам клёнов и потянули за собой юношу, оставляя где-то позади замерзшее озеро. Цепляясь за прибрежные деревья, Мидория летел к краю озера, рисуя за собой дымом круги. Водная гладь и небо стремительно сменяли друг друга перед глазами, и желудок Изуку взбунтовался от экстремальности полета. Юноша едва сдерживал рвотные позывы, стараясь сконцентрироваться на приземлении. Зеленые макушки деревьев только казались мягкими. Они приняли Мидорию скрывающимися за листвой острыми ветвями. Столкновение было слишком жестким, и оглушенное состояние Изуку только усугубляло ситуацию. Листья и ветви бесконтрольно «избивали» юношу, разрывая одежду и царапая плоть. Мидория не слышал своих криков, но наверняка он кричал. Гравитация тянула Изуку вниз сквозь ветви, а ленты бесконтрольно цеплялись за каждую в бесполезных попытках остановить падение. Вдруг Мидория ощутил под собой невесомость и мгновенно рухнул вниз. На землю посыпались обломленные ветви и листья, и вслед за ними грохнулся Мидория. К этому моменту он уже физически не мог сгруппироваться, отчего его падение пришлось на бок. Тело будто взорвалось болью, а голова наполнилась звоном. Висок вспыхнул в агонии от столкновения с твердой почвой, и на мгновение перед глазами все потемнело. Мидории понадобилось время, прежде чем зрение снова вернулось к нему. Судорога тут же пробила тело. Изуку не успел понять, как смог перевернуться. С его рта потекла густая рвота, и юноша отчаянно закашлялся. Дыхание все еще было сбито и усложнялось стоящим в носу запахом крови, густо стекающей по лицу. Мидория попытался стереть ее, но его обожгло новой волной боли. «Только не это», — с ужасом увидел Изуку собственную руку, изогнувшуюся в неестественной позе. Ладонь правой руки заметно бледнела и опухала. Пульсирующая боль сковывала любое движение и отвечала любым попыткам пронзающей агонией. Горячие слезы обожгли грязные щеки Мидории, смешиваясь с землей и кровью. Изуку с тихими всхлипами растер их здоровой рукой по лицу, все еще смотря на руку. Она уже покрывалась темнеющей гематомой. Изуку мог пережить перелом руки, но сам факт отсутствия одной конечности в бою пугал его до чертиков. Всхлипы слились воедино с хрипом осипшего голоса и в лесной тиши были единственным шумом. От переполняющей паники грудная клетка ходила ходуном, и Мидория старательно дышал сквозь ужас. Страх душил все сильнее, нашептывая худшие сценарии. Что беспричудный мальчик со сломанной рукой мог против злодеев? «Оставаться нельзя, нужно двигаться», — скомандовал внутренний голос, перекрикивая тихие всхлипы юноши. Вдох. Выдох. Еще раз. В носу стоял запах зелени, земли и крови, но нужно было дышать. Изуку удобнее сел, внимательно оглядывая свое тело. Пускай гематома ползла по всей правой стороне тела, но хоть ноги остались целыми. Мидория осторожно проверил здоровой рукой голову. На землю посыпались листья и сломанные сучки, но пальцы не нашли крови. Уже хорошо. — Давай, ты говоришь, что не можешь, а потом можешь, — подбодрил себя Изуку фразой, которую как-то сказал ему Тенко. Тенко всегда знал, что делать. В сложные моменты он даже вправлял ему конечности, но Мидория так и не успел этому научиться. Да и при переломе любое движение могло навредить. — Тен-тен, мне нужно примерно три метра ленты, — осипшим голосом попросил Мидория, и прибор будто радостно загорелся. На колени выпал заданный отрезок, и Изуку стал накручивать бинт поверх сломанной руки. Это выходило неловко: все же Мидория был правшой, и левая рука двигалась медленно и неуклюже. Но юноша не сдавался и вскоре уже завязывал самодельный бинт. Перекинув его остатки через плечо, Изуку завершил оказание первой медицинской помощи бандажом. Хоть рука пульсировала болью, и тело отзывалось на любое движение внутренней агонией, Изуку радовался. Ему повезло: ветви замедлили падение с такой высоты, и он остался жив. Невероятное достижение для слабака. — Все хорошо, все в порядке, — неосознанно зашептал Изуку себе, стараясь сдержать внутри себя эмоции. Мидория встал и, немного хромая, пошел дальше от озера вглубь леса. На каждое движение тело пронзало иглами боли, но остановка означала верную смерть. Наконец Изуку снял с себя нарукавник Бакуго, но, ощутив внутри небольшое переливание пота, оставил его, держа за рычаг. Поскольку Мидория шел по тренировочной локации, он знал, что скоро покинул бы зону озера. Тем не менее лесная тишина внушала смесь тревожности и спокойствия: любой треск пугал и мог означать приближение врагов. Иногда Мидория даже в покачивающихся ветвях клёнов видел притаившихся злодеев, но, часто моргая, быстро избавлялся от иллюзии. Умиротворение природы вокруг давало надежду, что бойня уже закончилась. Но, как ни крути, Мидория не мог предвидеть этого наверняка. «Надо идти к выходу», — кивнул своим мыслям Изуку. Либо он поможет в бою, либо обрадуется окончанию теракта. — Эй, ты слышал? — внезапно грубый мужской голос прервал мысли Мидории. Ситуация требовала быстрого решения. Изуку успел в ужасе обернуться на шум, но бежать было поздно. Огибая деревья, на поляну вышло двое мужчин. Один из них выделялся только густыми усами, второй был человеком-креветкой. Они замерли на секунду и тут же улыбнулись, пытаясь скрыть кровожадность дружелюбием. Вашу мать, вашу мать, вашу мать! Рука Изуку сжала нарукавник Бакуго так, что костяшки побелели. Юноша сам не заметил, как опустился в полуприсед, готовясь к худшему исходу. «Думай, Изуку, ДУМАЙ!» — кричало все тело. Зрачки сузились до крохотных точек, жадно следящих за мужчинами. Один из них задорно рассмеялся и вышел чуть вперед. — Ой, пацан, мы тут… работаем, — весело начал усатый, медленно приближаясь. — Ты, наверно, потерялся, да? Слышал, что на вас напали? Мы пришли вам помочь! «Ага, красный крест на выгуле», — фыркнул внутри Изуку, не отводя глаза ни на секунду от мужчин, но вслух сказал притворным дрожащим голосом: — Вы пришли нас спасти? Даже удерживая в руке нарукавник Бакуго, Мидория не производил впечатление серьезного бойца. Его грязный и порванный ветвями костюм, взлохмаченные волосы, липнущие от пота и крови ко лбу, перепачканное лицо, искаженное испугом и напряжением, и сломанная рука создавали образ хлипкого слабака. Что сказать, даже злодеям стало жалко паренька. Не подозревая обмана, усатый шире улыбнулся, предвкушая легкую победу. — Конечно! Мы так бежали к вам, — с наигранным волнением протянул он, вставая почти вплотную к Изуку. — Жалко, не сломали себе ноги по пути, — тихо отозвался Мидория. Злодей слишком поздно сообразил, что Изуку ждал его. «Дуло» нарукавника-гранаты быстро оказалось перед лицом мужчины, и округу сотряс новый взрыв. Мужчина с криком отлетел на несколько метров назад, вылетая из клуба дыма и филигранно попадая в напарника. Они покатились по поляне с минуту, пока креветка злобно не оттолкнул от себя усатого. Злодей подскочил на ноги и побежал вперед, но внезапно остановился на месте. Изуку уже там не было. Мидория бросился от них со всех ног, ругая себя за слабость и глупость. На бегу он ощущал неприятную пульсацию в конечностях и адскую агонию в сломанной руке. Однако стоило Мидории даже на секунду подумать о погоне за ним, ноги сами ускорялись. Изуку ловко скакал между плотно растущих кустов, колко бьющих ветками в грудь. Убегая так какое-то время, он наконец выскочил из лесной чащи. В зеленых глазах отразилось тающее озеро, и Изуку застыл. У берега медленно покачивались льдины, но никаких злодеев в воде не было. Лицо юноши помрачнело. «Блять!» — в чувствах бросил Мидория, продолжая бежать уже вдоль берега. Вокруг была мертвая тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием. Внезапно где-то сзади послышался уже знакомый голос: — Хватай его! Стоило Изуку услышать его, как он ускорился, бросая по пути нарукавник и отчаянно двигаясь вперед. На мгновение Мидория слышал только свои сердцебиение и дыхание, но продлилось это недолго. Прямо перед ним выскочил на берег креветка. Один из его усиков отломился от столкновения с напарником, и под полупрозрачным панцирем виднелась гематома. Злодей был адски зол. При взгляде на него Изуку показалось, что его сердце упало в пятки. Он на секунду затормозил, но, слыша громкий топот сзади, развернулся и побежал прямо по льду. В лицо ударила холодная ледяная крошка. Ветер выл, как раненный зверь, пока под ногами трещали остатки льда. Изуку бежал, игнорируя скользящие ботинки и то, как они периодически проваливались в холодную воду между льдинами. — Дерьмо, догоняй его! — раздался где-то за спиной голос усатого, и Мидория поддал вперед. Лёд под ним уже задрожал, готовый рухнуть. «Только не это», — успел лишь подумать Изуку. Он прыгнул вперёд, пока под ногами с треском расплывалась льдина. Едва стопы соприкоснулись снова с холодной поверхностью, она тоже раскололась. Из нее резко выпрыгнул еще один из бандитов — злодей с черепашьим панцирем. Он вынырнул из-под обломков, хватая Изуку за ногу и вонзая в нее нож. Мидорию снова парализовало, и он с криком упал. Его вопль вырвался сам собой, когда сталь охотничьего ножа вонзилась в икру. Кровь окрасила зеленый костюм в алый и брызнула на лёд. Боль сковала движения и не давала подняться, заставляя наблюдать расплывающуюся по белой глади алую жидкость. В этот момент Изуку показалось, что это было самым страшным, что он видел за жизнь. Но злодей не оставил времени на страх. Человек-черепаха утащил его под лед. Мидория провалился в ледяную воду. Холод, как тысяча игл, впился в кожу. Собственный крик превратился в вылетающие изо рта пузыри. Изуку быстро понял, что захлёбывается. Он пытался выплыть, а черепаха продолжал тянуть его на дно. Вода сковывала движения Мидории, так что он беспомощно дрыгался в надежде отпнуть от себя злодея. Из пояса стали хаотично вылетать ленты, но, попадая в воду, они безвольно расплывались. Мидория стремительно шел на дно и терял кислород, не понимая, что ему делать. «Если ты не будешь использовать весь арсенал своих возможностей, то умрешь», — подсказал в ушах голос Тенко, и Изуку на мгновение застыл, позволяя себя топить. Собравшись с духом за секунду, Мидория решил сделать то, что задумал. Он резко развернулся к злодею и схватил его за горло. Что и следовало доказать: черепаха никак не ожидал такой прыти и не привык защищать нежное слабое место. «Вот оно», — со злорадством загорелся Изуку. Рука Изуку сжала горло мужчины, впиваясь пальцами в мягкую плоть. Мидория видел, как округлялись его глаза. В пальцы знакомо впились иглы, и, почувствовав пульсацию на своей шее, злодей в ужасе замотал головой. Водная гладь снаружи вздрогнула. Лед окончательно треснул, и льдины закачались на медленных волнах. На поверхности воды стало расплываться алое пятно, из которого вскоре выплыл Изуку. Ледяная вода смыла кровь с лица юноши, и Мидория, отчаянно хрипя и кашляя, наконец вдохнул заветный кислород. Мир перед глазами крутился, но жить хотелось больше, чем сдаться. Выплыв на берег, Мидория поднялся на ноги с трудом. Стопы безвольно проваливались в мокрую почву. Рана на ноге продолжала кровоточить, обжигая болью. С усилием Изуку дошел к траве и устало опустился на нее. Тело пробивал холод от мокрой одежды, прилипшей к коже. Из-за травм и холода Изуку мог только лежать, отчаянно дрожа всем телом. Пустой взгляд уткнулся в небо над стеклянным куполом. В голове было пусто. Изуку не знал, сколько прошло времени, прежде чем смог вернуть себе самообладание. — Тен-тен, мне нужна лента на два метра, — позвал Мидория прибор. Ему повезло: Тен-тен не сломался под водой и с большой готовностью вывалил ленту. «Умница, Тен-тен», — прошептал Изуку, присаживаясь. Перевязав рану, Мидория с пустым взглядом поднялся на ноги. Ватные конечности едва перемещались, но остановка сейчас стоила жизни. Изуку безвольно шел вперед. «Нельзя ждать, когда они придут за мной», — с этой мыслью шагал Мидория, игнорируя боль и усталость. Он шел и шел вперед. Берег снова сменился на лес. Огибая ветки и камни, Мидория бессмысленно шел вперед. Вдруг сзади послышался шорох. Ни слишком тихий, ни слишком резкий. Тут же обернувшись на него, Изуку поднял вверх кулак здоровой руки. В лицо мгновенно прилетел чужой удар. Но Изуку повезло: он устоял на ногах. На лицо потекла кровь с носа, и, поморщившись, юноша открыл глаза. Сквозь блестящие искры от удара Мидория разглядел знакомого злодея: его усы, подобно кулакам, закрутились в плотные жгуты и опасно двигались к Изуку. Вот дерьмо, когда же он отстанет! — Ну, приветик опять, — с прищуром произнес злодей. Взрыв подпалил волосы усов и обагрил чужую светлую кожу ожогом, однако почему-то Мидория не чувствовал за собой вины. Наоборот: он будто за одно мгновение вспыхнул волной ярости. Стоило Изуку увидеть этого усатого гондона, как ноги сами собой понесли его вперед. Уже знакомая привычка — оттолкнувшись от земли в прыжок, Мидория замахнулся для обманного удара. Злодей побежал вперед и влетел точно в подготовленное колено. Тихий мужской хрип огласил округу, и усач отшатнулся от юноши. Мидория не стал дожидаться, когда он отойдет. Кулак в перчатке на мгновение соприкоснулся с кожей, чтобы в следующую секунду ударная волна отшвырнула злодея прочь. Его тело пролетело несколько метров, но так и не упало. Черт, нужно было бить сильнее. Мужчина выпрямился, и темные усы разъяренно закружились. Внезапно он сделал шаг назад и будто растворился в воздухе. Настороженно Мидория тоже отступил назад и поздно осознал, что это была ловушка. Путь к побегу оказался закрыт. — А мог просто сдаться. Голос усатого раздался совсем близко, и в этот раз в нем прозвучала холодная насмешка. От этих слов по телу Мидории пробежали мурашки. Он сильно просчитался, решив, что злодей будет действовать напрямую. Изуку все же попытался развернуться, но раненая нога двигалась медленнее обычного. Боль пронзила мышцу, и Мидория тихо простонал сквозь зубы. Как бы то ни было, момент был упущен. В ту же секунду злодей схватил подростка за горло и повалил на землю. Затылок взорвался болью от столкновения с твердой почвой, и перед глазами все поплыло. Изуку понадобилось немало времени, чтобы снова сфокусировать взгляд. Злодей тенью нависал над парнем, пока его усы заплетались вокруг конечностей подростка. Теперь его тело было крепко связано. Горло Мидории оказалось сжато с такой силой, что даже дышать стоило неимоверных усилий. Если так продолжится, Изуку либо задохнется, либо его гортань раздавят.