Слабый герой

Шаги Мидории звучали громким топотом в учебной тишине. Подошва сменной обуви немного шаркала по паркету, и звук разлетался эхом по коридорам, возвращаясь обратно к Изуку. Он шел в учительскую к Айзаве и Бакуго. В движениях подростка не было тревоги или страха, как и во взгляде его зеленых глаз. Изуку хотел одного: пускай ему дадут учиться дальше. Пускай Кацуки прекратит измываться над всеми. «У Кач-чана совсем слетела крыша, если он уже был готов бить остальных», — назойливо шептал голос внутри, сильнее разжигая пламя неприязни. Стоило промелькнуть этой мысли в голове, как собственные кулаки сжались. Подросток остановился напротив двери в учительскую, разжимая ладони, на которых остались бледные улыбки от ногтей. Вдох. Выдох. Дверь комнаты распахнулась. Сквозь окна в кабинет проникал дневной свет, мягко освещая помещение. Большая часть столов пустовала, и на наличие хозяев указывали бесконечные папки с документами возле компьютеров. В нос ударил запах бумаги и краски для принтера, вызывая у Мидории непривычное чувство спокойствия. — Здравствуйте еще раз, — с приветствием вошел Изуку и поклонился. — Спасибо за ожидание. В учительской находились учитель Айзава, Бакуго и Всемогущий. Последний занимался только своими делами, что-то печатая на своем компьютере и периодически сверяя написанное с документами на столе. Папок было поменьше, чем у остальных, Мидория настороженно прошел мимо него, удерживаясь от того, чтобы посмотреть в его глаза после пятницы. Благо было куда смотреть — Бакуго уставился со всей злостью своих алых глаз. Мидория встал параллельно своему обидчику, стремясь меньше видеть его взгляд. Сидящий за рабочим столом учитель держался за переносицу. На бледном лбу Шоты пульсировала вена, намекая ни то на злость, ни то на головную боль. — Твоя очередь рассказывать, — кратко приказал Айзава, не открывая глаз. Речь Изуку была собранной и серьезной. Он старался вложить в нее только сухие факты о сегодняшней истории, хоть сам и прятал трясущиеся от эмоций руки назад. С каждой минутой Бакуго ниже и ниже опускал подбородок, пронзая Мидорию взглядом. Айзава только сильнее сжимал переносицу, в попытках сложить пазлы происшествия в одну картину. Наконец Мидория выдохся. История подошла к концу, и с каждым последним словом Изуку хотелось всё больше разрыдаться. Казалось, что будто все годы преследования звучали идентично происходящему сегодняшнему. И хоть голос не дрогнул даже в конце, сердце тяжело билось в висках. Айзава наконец поднял глаза на Мидорию, и последний понял причину головной боли. Успокоить Бакуго — задача не из простых. От напряжения сосуды в глазах полопались, и теперь алость обрамляла белизну. Сам взгляд уже не выражал злость или расстройство. Учитель очень устал за последнее время. — Вы проверили разрешение на ношение пояса? — вдруг обратился Айзава куда-то в сторону за учениками. Парни обернулись и замерли, встретив пронзительный взгляд голубых глаз. В комнате оказался еще один человек. На мгновение Изуку показалось, что он снова увидел Шимуру, однако мужчина, сидящий за соседним столом, отличался. Его лицо скрывала маска, и волосы прикрывал капюшон, однако глаза были открыты. Мидория побледнел, встретившись с этим взглядом. Нижнее веко миндалевидных глаз было сожжено до темного ожога, который соединялся со здоровой кожей медицинскими скобами, блестящими в свете ламп. Бирюза взгляда оказалась настолько пронзительной, что Бакуго поджал подбородок и Мидория немного присел в коленях. Оба наконец ощутили стоящий в учительской легкий запах горелой плоти. Консультант отложил читаемую книгу и хрипло ответил: — Да, Мэй Хацуме с факультета поддержки зарегистрировала прибор в прошлый четверг для Мидории Изуку, — и, переведя взгляд на Айзаву, консультант добавил: — Полностью легальная вещь даже для бытового использования. Его тон казался слишком надменным для учителя и напоминал Изуку потрескивание дров в костре. Однако, учитывая слова консультанта, он не был против Мидории. — Отлично, спасибо, — ответил классный руководитель, и ребята вернулись к нему, ощущая затылком тяжелый пронзительный взгляд. Айзава, тяжело вздохнув, начал свою речь: — Я все понимаю. Когда дружба длится настолько долго, тяжело осознать, что нормально, а что — нет. Для этого я здесь, — внимательно посмотрел учитель каждому по очереди в глаза. — Никто не просит вас обязательно дружить. Если вы не принимаете друг друга, то не общайтесь. Старайтесь не пересекаться друг с другом. Сейчас вы просто школьники, но скоро станете героями. Вас будут снимать тысячи камер, и за вами будут следить люди со всей страны, а может, и со всего мира. Вы будете лидерами мнений и голосами разума. Мидория поджал подбородок, чувствуя, как горели глаза, стремясь заслезиться в любую минуту. Он ответил один раз на агрессию, и его уже отчитывали. В кулаки сжались штанины школьных брюк. Всю жизнь Мидория терпел и ждал, когда кто-то ему поможет, какой-нибудь взрослый заступится за него. Юноша сжал веки, чтобы не расплакаться. Никто из взрослых за него так и не заступился. Прежде Мидория не раз об этом думал, но старался верить в лучшее. Однако сколько бы Изуку не храбрился, сейчас он ощущал себя отвергнутым всем миром. — Это моя вина, — вдруг хрипло произнес Бакуго, и Изуку нервно хмыкнул, открывая глаза и тут же отводя взгляд. — Я… сильнее Деку и должен держать себя в руках. Его вины в драке нет. «Так оно и есть, говнюк!» — заворчал внутри Мидория. Айзава изогнул бровь, и Всемогущий с интересом обернулся на Кацуки. — Мудрые слова, — участливо вклинился герой №1, на что Айзава только злобно уколол его взглядом. — Учитель Айзава, пожалейте юных ребят на первый раз. Горячая кровь заставляет молодых ошибаться. — Спасибо за мнение, — отчеканил Шота, подразумевая простое: «Тебя не спрашивали». Сейчас Мидории больше всего не хотелось вступать в этот разговор. Его кумир оправдывал его преследователя, что за красота? Если прежде бы подросток попытался объясниться, то сейчас просто разглядывал офисную плитку на потолке, ожидая окончания беседы. «Что сказал бы Тенко?» — вдруг пронеслось в голове Изуку, и стоящий в горле ком будто бы отступил. Сдерживаясь от усмешки, Мидория представил стоящего в учительской Тенко в его толстовке. «Он сильнее меня? Пускай благодарит, что я его глаза не высосал», — бурчал воображаемый Шимура, немного расслабляя Изуку. Да, его друг поступил бы именно так. Тем временем Айзава медленно переводил взгляд от напряженного Кацуки до скучающего Изуку. Оба переживали тяжелый период в их отношениях. Бакуго храбрился, смотря строго на учителя и поджимая подбородок. Мидория скользил глазами по потолку, незаинтересованный речами ни Айзавы, ни Кацуки, ни даже обожаемого Всемогущего. Тяжелый вздох Шоты нарушил воцарившуюся тишину. Айзава обернулся к столу и, начав что-то записывать, негромко объявил: — Я отстраняю вас от учебы на три дня каждого. На первый раз — это минимальное наказание. В следующий раз мы будем встречаться у директора и говорить об отчислении, — и выразительно посмотрев в глаза Мидории, учитель добавил: — Об отчислении каждого из вас. Эти слова погрузили Изуку в беспросветный ужас. В глазах появились мушки, и у Мидории перехватило дыхание. Вначале он открыл рот, чтобы оспорить решение учителя, потом сомкнул плотно губы, возмущенный происходящим. Как так? Изуку быстро переводил взгляд к каждому человеку в кабинете, но никто не мог ответить ему взаимностью. Кацуки низко опустил лицо, скрывая свои эмоции. Мидория отвел от него взгляд. Айзава хмуро что-то записывал, прячась в бумагах. Не дождавшись его реакции, юноша поднял глаза. Изуку встретился со взглядом улыбающегося Всемогущего, пожимающего плечами. Они все ёбнулись? Мидория сжал кулаки, сдерживая эмоции. Но… смесь обиды и стыда захлестнула его ядовитой волной, вынуждая закусывать внутреннюю сторону губы и давить ногтями в мягкую кожу. Он не мог поверить в эту несправедливость. Вдруг послышался стук. Дверь в кабинет распахнулась, и в помещение шумно вошел Тенья Иида, вышагивая своей солдатской походкой до стола классного руководителя. Бакуго с Мидорией непонимающе смотрели на своего старосту, а после изогнулись за его спину, чтобы разглядеть копошащихся там людей. В дверном проеме столпились их одноклассники, шумно перешептывающиеся и очень заинтересованные. Видя состояние друга, Урарака неловко помахала Изуку и показала ему поддерживающий жест, на что Мидория едва смог выдавить из себя вежливую, но кислую улыбку. Однако же… они все пришли. Айзава опустил голову в ладони, обреченно смотря в стол. — Прогул уроков, класс 1-А отжигает, — усмехнулся консультант по злодеям, вызывая новый бум шепотков у толпы подростков. — Господи, ну, говорите уже, — устало проворчал Шота, закрывая папку. Весь класс заставлял учителя постоянно бегать за ними, решать какие-то проблемы и бесконечное количество раз извиняться перед другими преподавателями. Наверно, стоило отсеять половину. Видимо, в конце учебного года эти детишки лишат его причуды, всех конечностей и вообще желания жить. Игнорируя состояние учителя, Тенья расправил плечи, блеснув стеклами очков. Он незаметно показал Мидории большой палец, вызывая только больше вопросов. — Позвольте мне выступить от лица всего класса 1-А, — громогласно начал Иида. — Как староста класса, я следил за порядком и каждым учеником все время. Бакуго Кацуки хоть и имеет выдающиеся данные, — на этом моменте консультант фыркнул. — Но Бакуго использует свои таланты для того, чтобы задирать остальных. Я посовещался со своим заместителем, и сегодня мы обсудили этот вопрос в кругу класса. Если Бакуго Кацуки не начнет контролировать свою агрессию и менять поведение, то мы будем вынуждены защищаться. От лица всего класса 1-А сегодня мы благодарим Мидорию Изуку за то, что он готов защищать нас. Наш класс будет защищать отныне его, если Бакуго посмеет на него напасть. Громкий голос Теньи не дрогнул ни на секунду. Одноклассники кивали многим его словам, с нажимом поглядывая на Кацуки. Не ожидая давления, лицо Бакуго вытянулось, и он даже разжал кулаки. Изуку разглядел обожженную кожу на чужих ладонях. Сложив вместе его руки и покрасневшие глаза учителя Айзавы, Мидория тяжело вздохнул. Бакуго не сдавался даже перед классным руководителем, что говорить о толпе. Подрывник не оставит без внимания этот удар от одноклассников. Он уже нахмурился, поджимая подбородок. — Забавно, что вы не боитесь последствий. Вдруг юный Бакуго будет мстить, — с той же улыбкой вклинился Всемогущий, на что Иида ответил ему без промедления. — Мы боимся и боялись. Поэтому мы и написали жалобу на него, — Тенья глубоко вдохнул и продолжил. — Все поступили сюда, чтобы стать героями. Если мы будем просто смотреть, что происходит что-то несправедливое, чем мы будем отличаться от безликой толпы? Изуку грустно улыбнулся и кивнул в благодарность. От этих слов внутри разливалась приятная теплота. Толпа загорелась новой волной шепотков, передавая последним рядам слова старосты и учителей. Айзава косо смотрел на всех, явно обдумывая в голове происходящее и поглядывая на Бакуго для предотвращения новой вспышки злости. Но, как бы он ни был силен, Кацуки уже выдохся. Бакуго беспомощно смотрел то на одноклассников, то на Мидорию, то на учителя. Айзава видел в его глазах скрываемые за хмурой злостью страх и панику. «Общественный буллинг творит чудеса», — хмыкнул Шота в своей голове. Он хотел бы отдельно поговорить еще с Мидорией, но не мог вспомнить ни одного места для уединения в этой школе. Всю встречу перед Айзавой Изуку вдавливал ногти в кулаки, поджимал губы и прятал свой взгляд. Это было нетипичным поведением для Мидории, поэтому Шота хотел успокоить парня, рассказать, что школьная драка — неизбежное событие, однако же… — Это хороший ответ, — похвалил речь герой №1, но тут Иида добавил. — По этой же причине мы написали жалобу и на вас. Айзава чуть ли не рухнул со стула, и перепуганные Мидория и Бакуго тут же бросились подхватывать учителя за локоть. Тот недовольно отмахнулся от них, распахивая глаза с надеждой, что Иида увидел бы в них одно слово: «ЗАТКНИСЬ». Но Тенья шел лучше любого скоростного поезда Шинкансэна. — Вы — учитель мечты, Всемогущий, — уверенно произнес брюнет. — Мы любим и уважаем вас всей душой. Но если мы позволим обижать самых незащищенных учеников, то скоро вы дойдете и до самых сильных. Мы хотим учиться, а не бояться ваших занятий. Каждый из нас подписал ту бумагу, кроме отсутствующего тогда Мидории. Спасибо за ваше понимание. Изуку замер, чувствуя подавляющую все живое ауру. Зеленые глаза уткнулись в светлую макушку. Герой №1 поставил на стол руки в замке, скрывая за ними выражение своего лица. Не сумев считать эмоции по нему, Изуку стало дурнее. Перед глазами все расплывалось, резко накатила тошнота. «Неужели это обязательно было делать сейчас?» — внутри застонал Изуку. — «Это же один из десяти способов точно вылететь из школы!». Одноклассники тоже затаили дыхание, напряженно следя за реакцией самого лучшего героя. Айзава поморщился и, по чуть-чуть напрягая глаза, уже готовился вступать в перепалку. Только консультант в очередной раз хмыкнул, забавляясь происходящим. Когда внутри у школьников уже стали подрагивать коленки от напряжения, Всемогущий наконец убрал руки. — Вы — такие молодцы, — с улыбкой протянул он, и его голубые глаза блеснули во тьме впадин. — Я бы в жизни не догадался такое провернуть с учителем. — Спасибо! — счастливо ответил Тенья, задорно блеснув линзами очков. — Мы очень старались, ведь… Будучи очень оптимистичным человеком, он с удовольствием рассказал полную историю жалобы на Всемогущего, пока Изуку переглядывался с Кацуки, пытаясь понять адекватность происходящего. Но и друг детства смотрел в шоке на него, качая головой. Только одноклассники показывали поддерживающие жесты Мидории. Когда это шоу уже надоело Айзаве, он выгнал всех обратно на уроки. Вместе с ними Шота отправил Мидорию, предупредив, что его мама уже в курсе и скоро будет. Изуку пошел собирать вещи, мысленно готовя себя к сложному разговору. Бакуго отправили вначале в медпункт. Стоило дверям в учительскую закрыться, как Стиратель утонул в своих ладонях. Усталость поглотила его до самых пят. «А ведь только понедельник», — пронеслось в голове у Шоты, когда он убрал руки и начал вставать с места. У него еще и скоро урок. — Будущие герои, — усмехнулся ему Всемогущий, кивая в сторону закрытой двери. — Ага, удачи, — хохотнул консультант, возвращаясь к чтению пособия по пожарной безопасности для учителей. По ту сторону дверей будущие герои, не сговариваясь, шли по коридорам быстрым шагом. Никто не хотел попасть под горячую руку учителей, но и сдержать хихиканье не смог ни один. — Пронесло, — с громким выдохом протянул Тенья, стоило им войти в пустой кабинет. Изуку с улыбкой обернулся на него, поднимая свой рюкзак. Одноклассники успели расставить все предметы по местам, а кто-то еще и заботливо положил учебники и тетради на парту Мидории. Было даже жалко все сбрасывать в рюкзак. Иида рухнул рядом за парту, печально наблюдая за сборами одноклассника. — А разве ты нервничал? — восхищенно округлил глаза Мидория. — Я был в ужасе, — отозвался Иида, поправляя очки. — Но я вспомнил слова Урараки, что «мы должны быть сильнее своих страхов», поэтому преодолел это. — Я такое говорила? — стоящая рядом Очако удивленно заморгала, и Изуку прыснул. Под звонкий смех Мидории Тенья впал в отчаяние. — Урарака! Будь ответственней! Я вдохновился тобой и проявил безумный героизм, — взорвался он и недовольно обернулся к смеющемуся парню, отчаянно жестикулируя. — Ничего смешного! Это она первая решилась на жалобу Всемогущему, а мы ее поддержали. Изуку посмотрел на хихикающую Урараку. Она только бодро захихикала, уводя глаза. «Сколько храбрости в этой девушке», — вдохновленно подумал Мидория. — Ой, ну подумаешь, — почесала затылок девушка, смущенно улыбаясь. Сердце Мидории сжалось. Он смотрел на Урараку, на Тенью и на других одноклассников и ощущал непривычные спокойствие и тепло. Когда он прекратил бояться ходить в школу? Мидория и сам не заметил, как каждый день радовался не столько самой академии, сколько своему окружению. — Спасибо, ребята, — тепло улыбнулся Изуку и, отставив рюкзак на парту, низко поклонился. — Спасибо всем за заботу! Мне невероятно повезло с одноклассниками! Класс на мгновение затих, а в следующую секунду разразился большим шумом. Кто-то схватил Изуку за плечи и поднял из поклона. Этим человеком оказался Эйджиро Киришима, лучезарно улыбающимся. — Всем нам повезло, — с улыбкой кивнул ему Киришима. — И Бакуго тоже повезло: уж мы-то научим его дружбе. — Можешь в благодарность пойти со мной на подработку! — лукаво предложила Очако, и класс взорвался новой волной смеха. Мягко улыбнувшись, Мидория смущенно опустил взгляд. Люди вокруг дарили ему непривычное чувство безопасности, сравнимое только с общением с Шимурой. «Сегодня я еще раз поблагодарю его за тренировки», — с той же улыбкой кивнул сам себе Изуку, забрасывая на плечи рюкзак и прощаясь с одноклассниками. В следующий раз они встретятся уже в пятницу.

***

Когда к воротам школы медленно подъехала мамина машина, Изуку быстро заскочил на соседнее водительскому кресло с негромким: «Привет, мам». Подросток убрал в ноги рюкзак, пристегнулся и устремил вперед немигающий взгляд. Старое правило, которое знал каждый ребенок: если не моргать, то мама не заметит тебя. Инко косо глянула на сына и тронулась. Женщина выглядела спокойно, что удивляло только больше. С приходом весенней жары она переоделась в легкие светлые блузки и пышные юбки, заплетая волосы в хвост. Многие выбивались из него из-за открытых окон, дающих немного больше свежести. Мамин маленький «Мерседес-Смарт», больше напоминающий детскую игрушку, ловко скользил по улицам Токио, умело вклиниваясь во все транспортные потоки. Эта машина была еще уже и меньше, чем мини-купер Шимуры, отчего Изуку боялся даже двигаться. Ему казалось, что мама видела его насквозь и уже придумала наказание. Внутренний Мидория сложил руки в молитве и обещал, что посетит все ближайшие храмы, лишь бы не было никаких нравоучений. Наблюдая боковым зрением за истерикой сына, Инко наконец решила прервать молчание. — Ты правда подрался с Кач-чаном? «Отстой», — простонал внутри Мидория. Он судорожно придумывал объяснение. Нужно было объяснять все так, чтобы не пояснять за синяки и шрамы от Кацуки. Помимо этого, Изуку очень боялся помешать маминой дружбе с Мицуки, отчего ситуация сложилась сложнее сюжетов романов Чака Паланика. Нельзя было долго молчать, и Мидория выбрал самую лучшую стратегию. «Пролитая вода в чашу не вернется, а вот извинения работают всегда», — подбодрил сам себя юноша. — Да, мам, прости… — осторожно протянул Изуку, но женщина перебила его. — Молодец. Давно пора. Больше Инко ничего не сказала об этой ситуации.

***

«Еще раз привет, Тенко! Прости, что я не писал тебе. Я сегодня дома, поэтому меня не нужно забирать со школы»

«Что-то случилось?»

«Все хорошо, я при встрече расскажу»

«Тогда я заеду в 18:00»

«Буду ждать, Тенко»

***

17.47

В наказании были и свои плюсы — Мидория смог спокойно собраться на тренировку и даже принял душ. Мама больше не поднимала темы драки, по старой традиции предпочитая игнорировать ситуацию и дальше. Изуку был крайне этим доволен: как говорилось ранее, если нечего сказать хорошего, лучше помолчать. У Изуку еще оставалось время до приезда Шимуры, но юноше очень хотелось выйти пораньше, чтобы удивить друга. Им предстоял разговор о сегодняшнем утре, и от самой этой мысли у Мидории подрагивали пальцы, пока он завязывал шнурки на кроссовках. — Я пошел, — с улыбкой попрощался Мидория, немного потягиваясь и направляясь к двери. — Да, сыночек, передавай привет Тен-чану, — сквозь шум воды донесся голос Инко с кухни. От этих слов Изуку улыбнулся шире. Было нечто чудесное в том, что теперь мама все знала. Словно важное дело завершилось, и появилось место под новое. С мягкой улыбкой на губах Мидория открыл дверь и застыл. Твою мать! Перед дверным проемом стоял Бакуго. Его лицо было залито темной кровью, продолжающей струиться вниз, окрашивая белоснежный череп на футболке в алый. Тяжелое сбитое дыхание подсказывало, что Кацуки бежал от чего-то со всех ног, а непривычно округленные глаза указывали на то, что обидчик оказался для него слишком силен. Изуку понадобилось несколько секунд, чтобы понять, откуда шла кровь: она густо текла из глубокой раны на голове Кацуки. Темная кровь проглядывалась сквозь светлые волосы у его лба, обагряя все пряди вокруг себя. «Дело — дрянь», — лишь успел подумал Изуку. Кацуки мертвой хваткой вцепился руками в воротник толстовки Мидории, подтягивая его к себе через порог. Юноша едва устоял на ногах, изгибаясь дугой в спине. Руки Кацуки дрожали и пахли знакомым взрывным потом. От этого Изуку неосознанно взял Бакуго за запястья, готовясь в любой момент оттолкнуть подрывника. — Что п-происходит? — набравшись сил, спросил Изуку. От этих слов глаза Бакуго будто потемнели. — Она… Она просто сошла с ума, — хрипло выдавил блондин. — Я пытался объяснить, а она взяла половник и… Каждое слово прерывалось тяжелым дыханием, опаляющим щеку Изуку. Бакуго трясся сильнее осеннего листа в ураган и явно прикладывал много усилий, чтобы даже просто излагать мысли. Подъездный тусклый свет только предавал образу Кацуки жалости. Лишь один человек был способен довести Бакуго до этого состояния. — Изуку, кто там? — наконец в коридоре появилась Инко, вытирающая полотенцем мокрые руки от мытья посуды. Встретившись глазами с Кацуки, женщина замерла, и бежевое вафельное полотенце с шелестом упало на пол. Бакуго наконец отпустил воротник Изуку и, минуя юношу, вошел в чужую квартиру, смотря только на Инко. Она, раскинув руки, бросилась к парню. Больше он не мог сдерживаться. Бакуго упал в объятия Инко, и его тихие рыдания эхом разошлись по квартире и всему подъезду. Изуку прикрыл рукой рот, пытаясь обдумать ситуацию. В этот раз Мицуки переусердствовала, причем настолько, что Кацуки прибежал от своего дома к входной двери Мидории и, откинув всякую гордость, плакал в объятиях Инко. Во взрослом возрасте такого не было еще ни разу. Как бы то ни было, Изуку умел быстро реагировать в сложных ситуациях. Мидория глянул еще раз на часы и с тяжелым вздохом закрыл дверь, попутно стягивая обувь. «Время есть, нужно все успеть», — расчетливо думал Мидория, внимательно разглядывая травму одноклассника, что было непросто, ведь тот согнулся к женщине. — Кач-чан, ты что? Что случилось, мой бедный мальчик? — ласково причитала Инко, поглаживая Бакуго по спине в попытках успокоить. — Все будет хорошо. Мы сейчас тебе поможем, все подлечим и покормим. Ты так уже вырос, такой большой, да? Под эти добрые слова Изуку скорым шагом прошел на кухню, доставая из верхнего шкафчика ящик-аптечку. На столе стали быстро появляться антисептик, бинты, пластыри и даже мазь с антибиотиком Неоспорин. Недолго думая, Мидория поставил рядом баночки ибупрофена и парацетамола. Критически осмотрев арсенал «скорой помощи», Мидория еще налил в стакан воды, оставляя его рядом с лекарством. Нужно было все успеть. Только после этого Изуку вышел из комнаты и пошел в спальню, бросив обнимающимся Инко и Кацуки: «Идите на кухню». Там Изуку вытащил из своего шкафа полотенце и чистую футболку, взял со стола ватные диски и пошел обратно, попутно глянув на настенные часы. Каждая минута на счету. Нужно было поспешить, и Изуку все успеет.

17.53

— Я же сказал, вам нужно пойти на кухню, — мягко, но уверенно сказал парочке Мидория, подгоняя их. Наконец Инко отвела Бакуго на кухню и усадила его за стол с подготовленными медикаментами. Кацуки только рассеянно смотрел на предметы, все еще тяжело дыша. Он будто не мог сосредоточить даже взгляд. Мидория отложил рядом на стул принесенные вещи и, подойдя вплотную к другу детства, аккуратно отодвинул волосы, чтобы разглядеть рану. Это было первостепенной задачей. Все оказалось не так плохо: по всей видимости, Мицуки била сына алюминиевым или стальным половником, и край ковша оказался острее задуманного. Кто ж знал, что металл разрубит кожу на лбу, уводя рану недалеко за линию роста волос. Кровь уже почти не текла, застывая темной коркой на голове и лице. Слава богу, кости черепа не проглядывались, поэтому можно было не зашивать рану. — Тебя тошнит? — кратко уточнил Изуку и после отрицательного покачивания головой исключил сотрясение мозга из списка травм. Тогда Мидория взял в руки ватный диск и, смочив его антисептиком, стал вытирать кровь, попутно промакивая и рану. В это время Инко старательно отвлекала растерянного Бакуго, расспрашивая про ужин и любимые блюда. Кацуки неловко отвечал, прерываясь на шипение. Все же травма была свежей и, скорее всего, сильно болела. В глубине души Мидория радовался тому, как ловко мама отвлекала Кацуки. «Жаль, что закончилась заживляющая мазь бабули Чиё», — тяжело вздохнул внутри Изуку. В конце Мидория нанес ровную полоску Неоспорина по ране и наклеил самый большой пластырь на лоб блондина. Довольный своей работой, Мидория высыпал две таблетки ибупрофена в одну руку Бакуго, в другую — стакан воды. Мама гордо поглядывала на своего сына, не решаясь сделать комплимент при «пациенте». — Ты такой умница, Кач-чан! Даже взрослые плачут, когда им обрабатывают такие раны, — с улыбкой похвалила Инко «больного», поглаживая его по плечу и намекая сыну на отлично проделанную работу. — П-простите меня… — хрипло выдавил Кацуки, опуская голову. Изуку с трудом удержался от того, чтобы не хихикнуть от простоты такой уловки, и мама с веселым щебетанием продолжила успокаивать Бакуго, помогая ему сменить футболку. Все же Инко и Кацуки связывала долгая история взаимной любви, которой не препятствовал никто. Едва они занялись друг другом, Изуку молча достал телефон. В конце концов, у него были планы.

18.02

«Изуку, я жду тебя» «Отлично, я успеваю», — улыбнулся себе Изуку, разворачиваясь на выход и кратко предупреждая: «Я пошел». На эти слова Инко и Кацуки распахнули широко глаза, прервав свое общение. Однако можно ли было винить Изуку в хладнокровии? В конце концов, он не бросил Кацуки на маму и помог с самой тяжелой частью. Разве справедливо требовать у жертвы помощи для ее насильника? Очевидно, что мама придерживалась другого мнения. — Изуку, ты что? — шокировано причитала Инко, в спину догоняя его своими словами. — Ты видишь, что у нас… гость! Ты не можешь так уйти резко! Натягивая обратно кроссовки, Мидория все же колебался. Вне всякого сомнения, ему хотелось угодить маме и остаться, но внизу его уже ждал Тенко. Собравшись с мыслями, Мидория произнес с расстановкой: — Мама, наш гость — незваный, а внизу меня уже ждет Тенко. Мне придется расстроить его и сказать уезжать? Прости, мам, можете начать ужинать без меня. «Как приятно отказывать», — подумал Изуку с улыбкой и распахнул дверь. И больше всего на свете Мидория захотел захлопнуть дверь обратно. В тот момент за дверью оказалась невысокая бледная блондинка в голубом фартуке. Женщина недовольно хмурилась, что добавляло ее лицу возраста, и схоже морщила губы. Дама нависала в дверном проеме, распространяя вокруг себя гнетущую ауру. Кацуки был точной копией своей матери. Мицуки бесцеремонно потянулась вперед. — Где он?! — рявкнула она и тут же добавила более мягким тоном. — Изу-чан, солнышко мое, привет, прости меня! Учитель Айзава сказал, что Кацуки тебя обижает и даже бьет в школе! Извини нас всех! Я с ним поговорю! Этот… нахал будет знать, как вести себя в приличном обществе! Где он?! Лицо Мидории застыло в подобии легкой улыбки. Изуку молчал, чувствуя пульсацию в висках. Что делать? С каждым следующим словом Мицуки Мидория бледнел, утыкая свой взгляд вниз. На деревянном пороге уже подсыхала темная кровь Кацуки. От этого вида страх переполнял Мидорию не меньше, чем если бы Мицуки била его. Каждый знал, что эта женщина была мила со всеми до момента, пока ее не злили. — Все хорошо, он… — не мог придумать ложь Изуку, и Мицуки нагло воспользовалась его замешательством. Пока Мидория мямлил, она шустро скользнула вперед в квартиру, скидывая на ходу свои кроксы, и понеслась дальше. В ту же же секунду за ней помчался Изуку, но уже было поздно. Бакуго старшая влетела на кухню, где мирно сидели ее сын и Инко. Та сразу бросилась вперед, бледнея и пряча за своей спиной Кацуки. Он вскочил с места и отбежал подальше за стол. Игнорируя собственный страх, Изуку встрял между Инко и Мицуки, широко выставив руки будто для объятий и интуитивно приседая. Разумеется, старшая Бакуго не была злодейкой и даже никогда не занималась боевыми искусствами, но полная безнаказанность насилия взрастила в ней чувство жестокости к своим оппонентам. Сейчас ее нельзя было подпускать к Кач-чану. — Тетя Мицуки, успокойтесь, пожалуйста! Давайте просто поговорим! — принял уговаривать ее Мидория, внимательно следя за женщиной. Если Бакуго старшая пробежала расстояние от своего дома до их квартиры, то это означало одно — она была невероятно зла. Еще ни разу Мицуки не приходила к ним домой после ссор с сыном. Сейчас же она злобно размахивалась половником, как пират шпагой, и угрожала расправой Кацуки. Так что единственным решением было призывать Мицуки к здравомыслию. — Трус! Ты пришел к тем, кого бьешь, а они защищают тебя! Посмотри на себя, ты просто омерзителен! — визжала Мицуки, пытаясь прорваться через Изуку. Инко выступила вперед к своему сыну, тоже храбрясь. Она никак не могла понять, как ситуация дошла до этого, и старалась приложить все усилия к решению конфликта. — Мицуки, прекрати! Что ты творишь?! Он уже получил достаточно! — пыталась она вразумить подругу. — Ложь! Он и десятой доли не получил, что успел дать Изу-чану! — яростно размахивая половником, рявкнула блондинка, на что ее сын огрызнулся: — Отвали, старуха! Он выкрикнул это скорее от собственной беспомощности и страха, но эффект был мгновенный. «Блять», — взорвался внутри Мидория. Если до этого момента старшая Бакуго еще пыталась удержать себя в руках, то после этих слов Кацуки она уже не могла игнорировать наглость сына. Мицуки резко рванулась вперед, суматошно размахивая руками. Инко ухватила ее за талию, оттягивая фартук. Они сцепились, точно две собаки. Но Мицуки была слишком сильна, она вырывалась и толкала подругу, точно плюшевую игрушку. Мидория пытался перехватить из рук женщины половник, но он то и дело прилетал по его пальцам. С трудом собравшись и отбросив жалость, юноша легким движением выбил столовый прибор, и тот со звяканьем откатился куда-то в сторону. Тем временем Кацуки снова что-то прокричал матери, и она в очередной раз вспыхнула сильнее. Послышался хлопок. В этой суматохе вдруг тяжелая женская рука наотмашь влетела в щеку Изуку тыльной стороной ладони. Костяшки худой кисти обожгли скулу, и боль пронеслась волной по всему лицу. В тот момент Мидории показалось, что из его глаз посыпались искры. «Опять я отхватываю», — возмутился внутри юноша. На маленькой кухне все замерли. Закатное солнце ярко отражалось в настенных часах, прерывающих тишину тиканьем. От силы удара Изуку отвернул лицо к циферблату, где увидел четкое 18:20. В то же время перед глазами Мицуки заливалась алым цветом его обожженная щека. В комнате воцарилось молчание. Мидория не планировал такой бойни, но и не был против поставить точку в споре таким способом. Что угодно, лишь бы они уже успокоились. Он медленно обернулся к женщине лицом, потирая ушибленное место. Мицуки испуганно смотрела на Изуку, будто бы это он ее ударил. Возможно, за многие годы это была первая жертва насилия старшей Бакуго помимо ее сына. Алые глаза наполнились слезами, и с негромким всхлипом Мицуки опустилась на пол, отпуская Инко. Со звоном откатился в сторону половник, который Изуку ловко отшвырнул подальше от Бакуго старшей. Тут же Мидория обернулся на свою маму, лицо которой выражало неясную эмоцию, и кивнул в сторону двери. Женщина нахмуренно покачала головой, на что Изуку округлил глаза в вопросе: «Серьезно?». «Вы издеваетесь надо мной?» — заворчал внутренне Изуку. Если он и умел что-то в этой жизни, так это слушать о проблемах других людей. И всё же недовольная Инко с тихим: «Кач-чан, пошли в комнату» увела перепуганного одноклассника в спальню, до последнего смотрящего на Изуку горящими глазами. Он не мог прочитать, о чем подрывник думал. Такой взгляд Мидория в последний раз видел, когда год назад Бакуго угодил в лапы грязевого злодея. К этому моменту Изуку уже устал думать о чужих проблемах. Мидория бесшумно достал телефон.

18:31

«Ты задерживаешься?» «Изуку, всё хорошо?» «Всё пиздец», — внутренне ответил юноша, убирая телефон обратно в карман и присаживаясь рядом с Мицуки на корточки. Женщина подняла на него заплаканные глаза. К этому времени тушь расплылась и маленькими точечками осела на бледных щеках. Мицуки в слезах поджимала губы и скривила брови, точно как ее сын. Удивительно было видеть эту сильную женщину такой сломленной. — Изу-чан, извини меня. Я… я не знаю, что делать, — с этими словами по щекам Мицуки потекли новые слезы. — Мы столько говорили с ним, уговаривали прекратить. Но Кацуки продолжает избивать людей. Раз за разом. Он травил тебя в младшей школе, потом в средней, а теперь и в старшей. Я не понимаю, Изуку… Я не знаю, как говорить с ним иначе. Теперь он еще и обманывает всех, врет по каким-то пустякам, говорил, что не знает, где ты учишься… Я просто не знаю, что мне делать Мидория тяжело вздохнул. Слова были излишни, да и подросток не имел права что-то советовать. Но, будучи полностью честным с самим собой, Изуку желал закрыть эту семейку в шкафу и просто уйти. А тем временем Бакуго продолжала изливать душу. — Я думала, что он исправился, раз решил поступать в геройскую академию, но нет! Сколько прошло времени? Месяц-два? А он снова за старое. Я не знаю, что ему сказать, я не знаю, как до него донести это. Он понимает только через боль и после этого прекращает. «Наверно, если бы и меня так били, то я б тоже ебнулся», — саркастично хмыкнул внутри Изуку. Стоило признать, что Мицуки никогда не обижала его раньше. Даже более — она действительно любила Мидорию и баловала его. Так что Изуку не мог не испытывать к ней сочувствие. Он собрался с силами и вслух сказал: — Воспитание ребенка — это очень сложно, тетя Мицуки. Нужно быть очень стойкими. Даже самым мудрым и терпеливым родителям нужно очень много работать над отношениями с детьми. А Кач-чан сейчас еще и подросток. — Золотой ребенок ты, Изу-чан, — с улыбкой погладила Мицуки Изуку по плечу. — Иногда я думаю, что лучше бы у Кацуки не было причуды. Может быть, тогда он был бы спокойнее и терпеливее. Стоило ей это сказать, как ее слова неприятно укололи самолюбие Мидории. Удивительно, как Мицуки оправдывала все происходящее наличием причуды. И вначале Изуку подумал осадить ее, но, взглянув в заплаканные глаза, заново собрался с силами. Если он хотел закончить этот разговор, нужно было быть деликатнее. — Поверьте мне, Кач-чан тоже может быть таким, — улыбнулся в ответ Мидория, прикасаясь к ней. — Начните разговаривать с ним. Вначале простые разговоры о быте и доме. Без нравоучений, советов и осуждения — просто обсуждайте разные вещи. Потом вам будет легче что-то рекомендовать Кач-чану, а он будет доверять вашему мнению. Просто… постарайтесь не бить его. И не оскорблять. Я думаю, он очень сильно из-за этого переживает. Дослушав речь юноши, Мицуки растерла рукой остатки туши по лицу и шмыгнула носом. Мидория мягко продолжил гладить ее по плечу, чувствуя вибрацию телефона в кармане. У юноши не было возможности ответить. — Сколько же в тебе доброты, — вздохнула Мицуки. — Я вам обещаю, все получится. Нужно только время. Кач-чан изменится. Как говорится, земля твердеет после дождя, — мягко подбодрил Изуку и, подав руку, помог женщине подняться. Внутренне Мидория ликовал. Он усадил успокоившуюся Мицуки за стол и налил ей стакан воды, подавая к нему салфетки. Женщина продолжала рассказывать истории о нелегкой жизни с Кач-чаном, и Мидория внутренне обязательно прибавлял: «А потом вы его ударили», но вежливо держался, молчаливо подбирая с пола разбросанные медикаменты и убирая их по местам. Наконец в комнату вошла Инко. Ее лицо выражало небывалую уверенность, и шаги казались непривычно твердыми. Изуку улыбнулся маме, указывая на то, как он ловко сумел успокоить Мицуки, но женщина проигнорировала его. Вместо этого она быстрым шагом подошла к подруге и занесла вверх руку. — Инко-чан, ты… — голос старшей Бакуго прервался оглушительным хлопком. Блондинка с грохотом упала со стула. Изуку почувствовал, как из пальцев выскользнула баночка ибупрофена и упала на пол. Собственный язык неожиданно прилип к небу, заглушая любой звук. Казалось, что даже волосы зашевелились на затылке от переполняющего страха. Мама же крепко вцепилась в Мицуки за ворот светлой майки. Что она творила?! — Изуку, иди в комнату, — холодно отчеканила Инко, не смотря в сторону Изуку. — Заприте дверь и не выходите. Оторопевший Изуку, не споря, пошел в сторону спальни на несгибающихся ногах. Страх сковал его затылок, и Мидория даже не оборачивался. Скрип паркета приближал к собственной спальне, руки сами по себе распахнули дверь. Сегодняшний день можно было заносить в календарь. — За шестнадцать лет я ни разу не позволила себе поднять руку на сына. Так почему вы всей семьей решили, что можете это делать? — В спину громыхал голос разъяренной матери. Мидория закрыл дверь собственной спальни, заглушая женские крики и проворачивая замок. Стоящий за компьютерным креслом Кацуки прохрипел: «Что там?», но Изуку проигнорировал его вопрос. Он оперся негнущейся спиной на дверь и выудил телефон. В глазах тускло отображался ряд непрочитанных сообщений.

18:49

«Изуку, я жду тебя. Все хорошо? Что-то случилось?» «Ты задерживаешься?» «Я тебя обидел?» «Извини, я все могу объяснить тебе» «Изуку, пожалуйста, ответь мне» «Сколько это может продолжаться?» — в никуда спросил себя Мидория, слушая через дверь крики и стуки. — Что там? Они дерутся?! — ужаснулся Кацуки, хмуря брови. Мидория нехотя кивнул, пряча глаза в пол. Изуку не мог представить, насколько долго мама терпела происходящее. По правде говоря, он даже не думал, что она могла бы злиться на это. А уж вообразить драку, в которой его нежная и мягкая мама безжалостно наносила первый удар… Изуку тяжело вздохнул. Обычно в конце тяжелого дня он встречался с Тенко, однако сегодня день тянулся до невозможности долго. — Нам нужно вмешаться, — неожиданно бойко выступил вперед Бакуго. — Это все из-за меня, я должен… — Хватит, — безэмоциональным голосом осадил его Изуку, качая головой. — Ты уже получил от тети Мицуки. «Твою мать, они пиздятся из-за тебя», — отведя взгляд, хотелось огрызнуться юноше, но он сдержался. Однако Кацуки уже не мог отступить. Он открывал рот, чтобы что-то сказать, потом закрывал его обратно и наконец со злобным рыком стукнул искрящимся кулаком по столу. Мидория почувствовал нарастающую внутри усталость. Страха перед Бакуго и его вспышками гнева уже не осталось. — Прекрати. Нам нужно подождать. Пускай взрослые сами разберутся, — снова осадил его Мидория, подходя немного ближе. — Ты их только больше разозлишь. Пускай эти слова и не были предназначены, чтобы унизить Кацуки, он услышал в них то, чего очень боялся. «Ты — причина их ссоры», — не сказал Изуку, но каждым словом указал на это. Бакуго поджал губы и отвернулся, едва сдерживая себя. — Деку, я… еще учусь. Я только начал… Я правда стараюсь, — хриплый голос Бакуго замолк на секунду, а потом продолжился. — Я не знаю, как иначе. Я не хочу быть, как моя мама. Но я не умею… я просто… — Прекрати. Твоя мама тоже не умеет иначе. Если ты хочешь это прекратить, тебе придется быть первым, кто изменит общение. Кацуки будто окатили водой. Он обернулся на Мидорию, чье выражение лица указывало на уверенное бесстрашие. Да и чего Изуку бояться? Можно подумать, Кацуки мог избить его сильнее! В UA это поведение пресекалось, а вне школы они больше не проводили время вместе. Мидория хмыкнул сам себе, удивляясь своей твердости. В комнате воцарилось молчание, и Изуку спокойно уселся на кровать. Где-то снаружи спальни все еще слышались громкие голоса мам, но звуки ударов наконец прекратились. Это радовало обоих парней, в тишине ожидавших развязки семейной ссоры. В кармане продолжал зажужжать телефон, и Мидория наконец решился вытащить его.

18:58

«Все хорошо?» «Пожалуйста, ответь мне» Поскольку Изуку так и не ответил ни на одно сообщение, паника Тенко только нарастала, и Мидория ощущал себя ужасным другом от того, что не мог даже найти время ему написать. Он смахнул экран блокировки, начиная медленно печатать извинения. Где-то внутри угасала надежда встретиться с Тенко сегодня. — Кто тебе постоянно пишет? — наблюдая за ним, неожиданно потерял терпение Бакуго и попытался выхватить телефон из рук Мидории, подскакивая ближе. Изуку в ужасе прижал телефон к себе, округляя глаза. С губ неожиданно сорвалось негромко «захват», и из пояса на талии тут же вылетела лента, в сторону отдергивая руку Бакуго и прилепляя ее к стенке шкафа, тем самым создавая между ними дистанцию. Со громким взрывом Кацуки разорвал Тен-тен на две части и злобно обернулся на старого друга. Наверно Изуку больше никогда не снимет свой пояс. — Что это за штучки?! — прошипел Кацуки, отрывая от себя липкую ленту. — Дерись честно! «Он мне говорит о честности!» — не мог поверить в чужие слова Мидория, ища глазами плакаты для поддержки, но стены оставались пустыми. Изуку убрал телефон в карман, поднимаясь с кровати. Его сердце бешено стучало, и он сам не обратил внимания на то, как спина покрылась холодным потом. Самым обидным было то, что тело продолжало бояться, хоть сам Мидория уже не испытывал этих эмоций. — Я дерусь честно. Если инвалид использует костыли для ходьбы, то почему в драке с тобой мне нельзя использовать что-то? — ледяным голосом ответил Изуку, хоть и осознавая последствия своих слов. Но Бакуго не принял такой ответ. — Ты — лживая скотина! Без этих штук ты бы и не поступил! — А тебе-то что?! — осадил его Мидория. — Да я...! Ты просто...! — задыхался Кацуки, трясясь от злости. — Беспричудным отбросам не место в академии! Стоило Изуку это услышать, как до него дошла простая мысль: драки не избежать. Бакуго его провоцировал и этим заводил сам себя. «Сколько это может продолжаться?», — бессильно возмутился Мидория. Тяжело вздохнув, Изуку поднял кулаки. Сквозь них он рассматривал свою комнату — впервые на удобство драки. Маленькая, слишком узкая. Глупое кресло на колесиках бы только мешалось. Шкаф без фигурок был легким, то есть слишком быстрым на падение. Кровать занимала слишком много места, но могла быть использована как мягкий мат. Подрывник будто ждал продолжения их драки весь день. Бакуго злостно ринулся вперед, но в последнее мгновение Изуку выставил перед ним кресло. Кацуки влетел в него, и одноклассник ловко оттолкнул их к столу. Спина подрывника влетела в столешницу, заставляя его изогнуться. От этого злость запульсировала в висках, туманя сознание. «Как он смеет проворачивать со мной такие дешевые штуки?!» — взрывался внутри парень. Кацуки слетел со стула и встал обратно в стойку. Мидория, не мигая, смотрел вперед с видом абсолютной незаинтересованности. Что это значило? Это означало, что Мидория не расценивал ситуацию опасной настолько, чтобы напрягаться. Кацуки покраснел от злости. Он не мог поверить в то, насколько Мидория загордился за время учебы в академии. Изуку уже не считал, что Бакуго сильный. Наверное, и не считал себе равным! Само собой, Мидория не считал его равным — хомяк не будет равным медведю. Единственное преимущество, которым владел Изуку, была неожиданность. Ей он воспользовался сполна. Нога Изуку с размахом полетела вперед. Бакуго, будто изначально готовый к этому, ловко увернулся в сторону. Мидория пролетел мимо, попутно ударяясь костью о прикроватную тумбу. Больно, но терпимо. Кацуки не ждал, когда Изуку развернется. Он занес правую руку в удар, и его тяжелый кулак влетел в лицо Мидории. Тот без промедления развернулся, игнорируя потекшую из носа кровь, и схватил Бакуго за грудки. В испуганных алых глазах Изуку видел свое беспощадное отражение. Мидория не мог сейчас остановиться. Удар в живот заставил Бакуго согнуться пополам, хватая воздух ртом. Без промедления Изуку перевернул Кацуки на собственную кровать и сел на него сверху. Он прижал бедрами руки подрывника к телу и схватился за плечи. Нельзя медлить. Бакуго наконец смог разглядеть Мидорию. Зрачки сжались в две крошечные точки, отчего глаза будто горели изумрудами. К взмокшему потом лбу липли кудри, отливающие во тьме комнаты зеленым. С синеющего носа все еще капала кровь, стекая по губам вниз до подбородка. Дыхание Мидории даже не сбилось. Кацуки никогда прежде не видел Изуку таким. Они прожили рядом всю жизнь и видели друг друга практически ежедневно. Мидория всегда был мягким и добрым, изгибая свои брови и неловко улыбаясь даже в минуты стресса. Поэтому Бакуго мог четко сказать: человека, прижимающего его к кровати, он не знал. Сам Мидория в это время пытался придумать, что же ему делать дальше. — Я тебя ненавижу, — начиная извиваться, прошипел Бакуго, и его сбитое дыхание коснулось лица Мидории. Голос Изуку прозвучал мягко и вкрадчиво в тишине: — Это отлично. Запомни это чувство, и каждый раз, как ты решишься снова подойти ко мне, вспоминай его. Мы знаем друг друга слишком много лет, пора закончить эту «дружбу». Действительно, Изуку мог сравнить их отношения исключительно со старыми ботинками. Они уже были малы по размеру, натирали, имели сто дыр, отчего промокали. Долгие годы старые ботинки были единственной обувью. Пора выбросить эту дружбу, чтобы наконец найти что-то новое. Чем дольше Кацуки слушал, тем больше осознавал, что что-то здесь было не так. От слов Изуку Бакуго замер, будто тот его крепко ударил. Мидория никогда не предпочитал открытое противостояние, лукавя и прячась за маской вежливости. Открыв другую сторону своей личности, Изуку будто создал между ними дистанцию. Ощутив, что Бакуго сдался, Мидория молча встал со старого друга и, подойдя к столу, рухнул в кресло. Из ящика юноша уже привычно достал ватный тампон и прижал его к носу. Вторая рука выудила из кармана телефон. — Деку, — хриплый голос Кацуки звучал непривычно тихо. Мидория не стал оборачиваться к нему. Следующая фраза Изуку, сказанная таким же отстраненным тоном, поставила точку в этом разговоре: — Не надо со мной разговаривать. Мне неинтересно.

20:48

В зелени глаз серо отражалось бесконечное диалоговое окно. Сколько Тенко написал ему сообщений? Наверно, пятьдесят. Он волновался, злился и расстраивался. Длинные сообщения прерывались короткими, задающими только один вопрос: «Что случилось?». Мидория тяжело вздохнул. Особо болезненно укололо последнее сообщение. «Прости, наверно я был слишком навязчив. Я поехал. Хорошего вечера»

***

Три дня пролетели быстро. Инко не отпустила Кацуки домой, сославшись на то, что парню будет безопаснее первые дни после ссоры пожить отдельно от матери. Мицуки, на удивление, прислушалась к подруге. Возможно дело было в разбитой губе и синяке на скуле, но кто знает? Таким образом, Мидория понял только то, что его мама старательно скрывала от него другую свою сторону. Она ласково готовила мальчикам вкусные завтраки, улыбаясь такой же разбитой губой и поднимая рассеченную чужими кулаками бровь. Что произошло за закрытой дверью — никто не знал. Инко тоже не задавала лишних вопросов и вела себя так, будто у нее всегда было два сына. Раздражало ли это Изуку? Нет. Его заботило только то, что из-за Бакуго он не мог посещать тренировки, и каждый совместный день превращался в потасовку. Кацуки игнорировал любое личное пространство, и даже просто ответить на сообщения Шимуры оказывалось непростой задачей. Так и пришлось кратко объяснять ситуацию в переписке, что будто вообще не впечатлило Тенко. На длинное сообщение от Мидории лучший друг написал короткое: «Понятно». «Что тебе понятно?!» — яростно стуча по экрану телефона, хотелось Изуку огрызнуться, но останавливала мысль, что собеседник «Тенко♡» определенно был невиновен в происходящем. Его обида на молчание Мидории была следствием ситуации, и юноша с ноющим сердцем это принимал. Наконец наказание закончилось. В пятницу Инко довезла мальчиков до школы и, взяв с каждого обещание не драться, укатила подальше от ворот академии, заполненных толпой привычных уже журналистов. Стоило Бакуго оказаться перед школой, как он быстро надел на себя маску недовольства. Кацуки хмуро засунул руки в карманы и пошел вперед, игнорируя косые взгляды учащихся UA. А ведь было на что смотреть! Повезло, что рана на лбу быстро затягивалась, и пластырь уже был снят, однако побитый вид подрывника оставался комичным. Мидория на это лишь кратко улыбнулся, поправляя рюкзак. На самом деле… как же он успел соскучиться по школе. — Приветики, Мидория! — знакомым движением подхватила Изуку под руку Урарака, медово улыбаясь. — Как наказание? Все хорошо? Сегодня девушка пришла с высоким хвостиком, освобождающим ее шею от тяжелых волос. С новой прической лицо Очако казалось круглее, но оставляло за ней привычную очаровательность. Одноклассница ловко повела Мидорию к толпе, стараясь отвлечь его внимание. — Я замучился сидеть дома, — с теплой улыбкой простонал Изуку и ощутил, как вторую руку подхватил еще кто-то. Он удивленно обернулся на Ииду, бодрым шагом тянущим ребят к территории школы. Совсем недавно Тенья просил Изуку не фамильярничать, а теперь заступался за него и проявлял инициативу в общении. — Отлично, что ты устал, мы как раз успели все соскучиться! — радостно отчеканил староста. — Этот опыт позволит тебе меньше совершать глупостей и стараться. Я собрал все конспекты за эти дни для тебя. Глаза Мидории засверкали: Тенья не просто защищал его, но и заботился. Урарака с доброй улыбкой кивала речи старосты, не перебивая его. Как же Мидории повезло с ними! — Иида-кун… спасибо тебе, — искренне улыбнулся Изуку. — Огромное спасибо. — Мы же друзья, — подмигнул ему Иида, и вся троица пересекла ворота академии. Что до самого дня — он оказался очень насыщенным. Сущий Мик заставил весь класс петь на английском, Полночь на уроке искусства усадила класс смотреть фильм об античном искусстве. Изуку с наслаждением впитывал каждую минуту дня, привычно стараясь выполнить всю домашнюю работу на переменах. Урарака и Иида по традиции были рядом: Очако продолжала попытки уломать Изуку на подработку. Перед уроком борьбы со злодеями зашел учитель Айзава, объявив, что на уроке он ненадолго подменит Всемогущего. Шота косо поглядывал на «драчунов», но, подметив привычное поведение обоих, быстро расслабился. Школьники с удовольствием подготовились к уроку и вскоре были готовы к тренировке. Вид здания тренировочной локации каждого ввел в восторг, и, позабыв о Всемогущем, они направились к зданию. Школьники воодушевленно вошли в застекленный корпус, напоминающий огромную линзу, а через десять минут послышался оглушительный взрыв.