Слабый герой

Раннее утро в школе всегда пахло для Айзавы хлоркой и росой. Учитель ощущал в этом запахе нечто сакральное: в тяжелый день он казался удушающим, в легкий — воодушевляющим. Солнечные блики через стекла школьных окон скользили по бинтам, скрывающим мужское лицо. Шота был даже рад: меньше мороки объяснять окружающим, что произошло. Одно движение руки, и раздвижная входная дверь класса скрипнула. Айзава вошел в кабинет, держа телефон и пересматривая в очередной раз видеоролик. Без школьников в помещении шаги учителя звучали громко, возвращаясь к нему эхом. Боковым зрением подметив пятно, Стиратель поднял глаза с телефона и криво усмехнулся. Как предсказуемо. Сонный Шимура сидел за своей излюбленной последней партой. Парень в полудреме листал новостную ленту на телефоне, уткнувшись в согнутую в локте руку и игнорируя входящего. Айзава молча подошел к предпоследней парте и сел за нее, разворачиваясь к консультанту. Тенко поднял на него недовольный взгляд, не убирая свой смартфон. Впрочем, Айзава сам не отличался манерами. Учитель даже не постарался начать с приветствий и сразу перешел к делу. — Смотри-ка, — и Айзава протянул телефон Шимуре. Тот хмуро взял чужой телефон и не удержался от ворчания. — Я же говорил: просто скидывай мне в чат. Как дед, боже… Тенко замолк на полуслове. В алых глазах блестело отражение экрана телефона. На видео была запись вчерашнего вечера из школьного коридора. Все шло хорошо, пока из дверных щелей класса 1-А не вылетели столпы пыли. Некоторое время они медленно оседали на пол. Вскоре из кабинета выскочили уже Тенко и Изуку. Юноша лепетал что-то, то и дело прикасаясь к разбитой губе, пока Шимура утягивал его куда-то, нервно оглядываясь по сторонам. Парочка быстро скрылась из кадра. Видео закончилось. Тенко скользнул языком по ряду зубов и сглотнул появившийся ком в горле. Шимура вернул глаза на Айзаву, настороженно смотря исподлобья. Сам учитель улыбнулся шире, чтобы его оскал виднелся сквозь бинты. Это означало одно — Айзава уже был на пределе. Для этой пороховой бочки были не нужны спички. Лицо Тенко выразило неясную эмоцию, и он медленно отложил телефон. — Вот говно, — обреченно выдохнул парень. Айзава мгновенно взорвался. — Да, Шимура, говно. Представляешь, я зашел в класс и увидел отсутствующую парту. Так и подумал: «Вот говно». Тогда я пошел за заменой. А тут Цементосс сказал, что ты уже взял ее. Так что мне стало интересно: что же случилось с партой? И я пошел к охране, а там оказалось, что записи из класса нет, — тут Айзава цокнул, изображая досаду, и добавил, цедя сквозь зубы. — Зато была коридорная. Пока учитель говорил, Шимура медленно поднимался с места, готовясь к драке. Вслед за ним Айзава поднимался тоже. Волосы вставали дыбом от произошедшего. Вы только подумайте: эта мелкая зараза решила обвести всех вокруг пальца и так глупо попалась. Так ему и надо! Так что, перегнувшись через новую парту, Айзава схватил Шимуру за ворот лонгслива и затряс парня, как нашкодившего кота. Стол между ними тоже затрясся, отчего оставленные телефоны полетели на пол. Тем не менее, Тенко даже не пытался отбиться, позволяя учителю выпустить пар. — Так ты знаешь? — сквозь тряску он подал голос. — Я знаю все! АБСОЛЮТНО ВСЕ! — рявкнул Айзава. — Думал, самый умный?! Совсем обалдел?! Со школьником?! — Я… я… — Тенко будто задыхался. Стоило Шимуре открыть рот в попытках оправдаться, как терпение Айзавы сразу же закончилось, и речь стала жестче. — Ну и как доверять тебе?! Вечно у тебя все через одно место! Каждый раз ты клянешься, что все будет в порядке, а потом! А если бы ты убил его?! Вот же ты!.. — периодически подтягивая к себе, рычал учитель и продолжал тряску. Под конец речи злость пульсировала в висках Шоты. Да и кто бы не злился? Годами он заботился об этом оболтусе, оправдывал его перед остальными, учил манерам, прости, Господи. И какая благодарность? Обида сводила Айзаву с ума. Внутренний голос шептал: «ПИЗДАНИ ЕГО». В порыве ярости Стиратель еще раз встряхнул Тенко, да с такой силой, что голова парня будто бы сейчас отвалилась. От увиденного пальцы учителя предательски дрогнули, и Тенко молниеносно воспользовался шансом. Вертлявый змей! Тенко ловко выпутался из чужого захвата, отойдя на несколько шагов назад. Не дав учителю и секунды на передышку, он мгновенно опустился на пол, садясь в позу сэйдза и учтиво выдерживая ровную спину. Хоть Шимура старательно держал лицо, но его глаза буквально горели от паники. Айзава на это только изогнул бровь. «Вы глядите на него! Будто я тут главный злодей», — все еще кипел изнутри Шота, отчего даже белая лента заскользила вокруг шеи. — Паразит! — замахнувшись, прошипел Стиратель и принялся нервно ходить из стороны в сторону. — Шимура, чем ты думал? Шимура потупил взгляд. Его лицо становилось всё бледнее. Сухие губы поджались, соединяя между собой шрам. Ладони парня заметно подрагивали, что тоже не скрылось от глаз Айзавы. Но яростный запал уже сходил на нет. Пока Шимура собирался с мыслями, учитель молча буравил его взглядом. Наконец Тенко сжал трясущиеся ладони в кулаки и заговорил с видимым трудом. — Мне… просто очень нравится Изуку, — сипло выдавил Тенко. Эти слова заставили Айзаву округлить глаза. — И поэтому ты решил его избить и рассеять?! На секунду Тенко застыл. Он поднял взгляд на учителя, и тот прочитал в нем немой вопрос: «Что ты несешь?». В следующую секунду Айзава видел, как паника Шимуры отошла на второй план, и в алых глазах будто заработали шестеренки. Вот же! «Придумывает гадость», — догадался учитель, устало хватаясь за переносицу. Пора было заканчивать этот цирк. Но вопреки ожиданиям, вместо сарказма Тенко уткнул ладони в пол и низко склонился, прижимаясь лбом к полу. Шимура заговорил серьезным тоном. — Я прошу прощения за свое поведение. Я — безответственный кретин. Это действительно плохой поступок, и я постараюсь… больше не драться с Мидорией Изуку. Айзава скептически изогнул бровь. Хоть Шимура сказал все по делу, но Стиратель чувствовал, что тот совсем не расстроен. Так что учитель не удержался от грубости. — У меня в ушах уже мозоли от твоего вранья, — буркнул Айзава и добавил для пущего эффекта, снова замахиваясь в пустоту. — Ты подставляешь всех и своего Мидорию тоже. Если он твой друг, зачем ты подводишь его? Мне придется снова писать в его личное дело… — Нет! — резко встрепенулся Шимура, подскакивая с пола и перехватывая учителя за вскинутую руку. — Пожалуйста, Айзава! Изуку вообще ни в чем не виноват. Ты и сам знаешь, какой он. И парта, и стул — это всё я натворил! Изуку тут жертва. Стиратель закрыл глаза и глубоко вздохнул. Честно говоря, Айзава плевал на эти парту и стул. Пубертатные школьники, еще неспособные контролировать свои причуды, постоянно ломали мебель в школе — это не было проблемой. А вот потеря контроля у Шимуры вызывала искреннее беспокойство. Айзава переживал исключительно из-за Тенко. Нельзя так это оставлять. — Настоящий мужчина всегда несет ответственность за свои действия, — неожиданно прогремел голос сбоку. — Юный Мидория справится с наказанием. Головы Шимуры и Айзавы синхронно повернулись к дверному проему. Стоящий в дверях Всемогущий скрестил руки на груди. Сегодня мужчина пришел в желтом деловом костюме, вызывающем у Тенко и Шоты подрагивание века. К несчастью, похоже, Всемогущий слышал весь разговор. Черт, его появление все усложняло. Айзава заметно покачал головой герою, без слов говоря: «Не встревай» и делая несколько шагов вперед. Но у Всемогущего были свои планы. Герой №1 прошел широким шагом к ним и, поставив кисти рук на пояс, мотнул подбородком Айзаве, мол: «Всё понял». Обманул, конечно же. — Юный Шимура, — с неизменной улыбкой произнес Всемогущий, хотя в его голосе не было и намека на дружелюбие. — Нужно быть ответственнее. — Я не знал, что ты тоже в курсе, — закатил глаза Тенко, на что герой №1 опустил подбородок, и тени на его лице стали глубже. — Хах, юный Шимура… Ты злишься, потому что я прав. Глаза Шимуры потемнели. От напускной смиренности Тенко не осталось и следа: он изогнул брови, прожигая взглядом в мужчине дыру. Но в глаза бросалось другое: как Шимура сжимал ладони до белеющих костяшек. Айзава настороженно нахмурился, и его волосы стали по-змеиному подниматься вверх. Нужно было срочно действовать, иначе конфликта не избежать. — Шимура постарается, — процедил сквозь зубы Стиратель, незаметно вставая между парнем и Всемогущим. Атмосфера накалялась. — А что мы будем делать с юным Мидорией? — не унимался Всемогущий, обеспокоенно обращаясь уже к Айзаве. — Вторая драка, да еще и с консультантом. — Ты ничего не будешь делать, — отчеканил Тенко, в два шага сокращая между ними расстояние. — Это не твое дело. Да и вообще иди… — Юный Шимура, — с той же улыбкой вернулся к нему Всемогущий, нагибаясь ближе к чужому лицу. — Ты — всегда моё дело. Ты сам знаешь правила. Мы составляли их из-за тебя. Под конец его слов Айзава уже выставил вперед руки, разделяя мужчин между собой. Раздувая ноздри, Шимура тяжело дышал, переводя бешеный взгляд со Всемогущего на учителя. Герой №1 склонился над парнем всей своей нечеловеческой тушей, способной в доли секунды уложить толпы людей. Где-то внутри Айзава чувствовал, как внутренности медленно прилипали к позвоночнику. Голова, наоборот, пульсировала. Бинты намокали кровавыми слезами от давления причуды на глаза, и останавливаться нельзя было. Айзава продолжал использовать причуду, не прекращая мотать головой Шимуре. Ему нужно было остановиться до совершения непоправимой ошибки. Бесчисленное множество раз Айзава видел это выражение лица Тенко, и ни один из них не закончился хорошо. Но не сегодня. Айзава не допустит. Он положил руку на плечо парню, крепко сжимая его. Шимура измученно изогнул брови с выражением лица: «Серьезно? Я?». Но рука скользнула к чужой голове, и легким движением Стиратель опустил лицо Тенко. «Шимура извиняется и понесет любое наказание», — низкий голос Айзавы звучал сдавленно, наверняка из-за бинтов, но это сработало. Всемогущий выпрямился и только улыбнулся шире. — Сразу бы так. Шота выдохнул, отпуская Тенко. Тот сразу отшатнулся от учителя и повернулся к нему, всем своим видом показывая своё недовольство. Встретившись с окровавленным лицом (и, наверно, НАКОНЕЦ постыдившись), Тенко закатил глаза и с видимым неуважением выдавил: «Я пойду. Пожалуй, сменю дежурного на улице». Айзава почувствовал, как опустились напряженные плечи, а вслед за ними и волосы с лентой. Он совсем не хотел разнимать очередную драку, особенно с утра. Всемогущий тоже выпрямился и расстроенно бросил: — Вот бы ты был хоть немного похож на свою бабушку. Твою мать! Шимура поджал подбородок, и Айзава подметил, как заблестели алые глаза. Лицо Тенко посерело. Стиратель мгновенно обернулся к Всемогущему, обрушивая на него речь об уместности таких фраз. «Нигде и никогда», — шипел Айзава, пока Всемогущий пытался отшутиться. Но, к счастью, Тенко только резко развернулся и широким шагом пошел на выход. С облегчением Шота выдохнул, поглядывая на чужой седой затылок. Слава Богу, Тенко взрослел. Вдруг Тенко обернулся. — Слушай, ты про ту бабку, которая умерла по твоей вине, да? Не удержавшись, Айзава хлопнул себя по лбу. Избежать драки не удалось. Сбоку послышался звук глухого удара.

***

Мидория выпрыгнул из маминой машины, аккуратно поправляя деловой пиджак и скрипя кожей туфель. Вслед за сыном вышла и Инко, в прямой длинной юбке похожая на куколку-кокэси: большая круглая голова да узкое прямое туловище. «Будто из мультика вылезла», — улыбка сама расползалась на лице Изуку, и юноша галантно протянул руку маме. Всё же на пути к храму их ждал ряд ступенек. — Какой у меня галантный джентльмен, — с улыбкой подметила Инко, принимая руку сына. — С такой очаровательной леди всегда нужно быть джентльменом, — отозвался комплиментом Изуку. От смущения женщина рассмеялась, и они двинулись в путь. Некоторое время пара поднималась, периодически делая паузы. Больные ноги Инко не позволяли больших нагрузок. Изуку даже успел пожалеть, что не взял с собой мамин крем. Но стоило признать, она хорошо держалась и даже не жаловалась. Да и как жаловаться, когда вокруг такой вид? Лестница была окружена высокой травой и старыми деревьями, кроны которых уже поросли мхом. «Видно, они заняли какой-то старый храм», — догадался Изуку, запрокидывая голову. Он, как и мама, завороженно смотрел на проникающий сквозь листву свет. Даже пыль вокруг будто сверкала. После тяжелой ночи даже такие мелочи позволяли легче дышать. — Волшебное место, — высказала общее мнение Инко и снова остановилась, чуть склоняясь к коленям и потирая их. — Ты точно хочешь после службы съездить в школу? Мы можем задержаться и прогуляться вместе здесь. — Да, извини, мне нужно завезти кое-что Мэй, — пробубнил Изуку, отводя глаза. Лжи не было в его словах: он хотел пересечься с Мэй, чтобы отдать ботинки на доработку. Ну и совсем на чуть-чуть… Изуку облизнул рану на губе и почувствовал, как загорели уши. «Можно бы встретиться с Тенко», — даже от одной мысли у юноши вставали волоски на руках. Мама с кроткой улыбкой наблюдала за его смущением. — Хм, — задумчиво протянула она, растирая суставы. — Мэй — не одноклассница? — Да, девочка с факультета поддержки, — кивнул Мидория, поглаживая ее по плечу. — Ну смотри сам, — выпрямляясь, покачала головой женщина и снова потянулась к руке сына. — Я понесу тебя, — покачав головой, чуть присел Изуку, подставляя руки. — Нет, — отмахнулась она. — Ты что? Я тяжелая! А если потом ритуал Эдо не сработает? — Если его Бог не разрешает помогать моей маме, зачем мне его помощь? — парировал сын. Инко смущенно рассмеялась. — Кто учит тебя этому? Однако она не смогла найти другого аргумента. Изуку присел пониже, подхватывая маму под коленки, и понес, грузно шагая по ступенькам. Они дошли до врат-тории под лепет Инко о разном, где уже там юноша спустил ее. Весь путь он старался держать лицо и тихо радовался, что храм находился на вершине прохладного холма. Стоило Инко опустить на землю, как Изуку наконец смог перевести дыхание и расправить плечи. Всё-таки не настолько он и сильный. Руки неприятно подрагивали после подъема, плечи тянуло. Юноша неловко отвернулся, чтобы скрыть от мамы свою усталость, и впервые в полной мере насладился видом храма. Внешне здание оказалось меньше, чем его представлял Мидория. Стены-сёдзи уже состарились по краям рисовой бумаги, потемневшие доски паркета требовали замены в некоторых местах. Возле врат стояли старенькие каменные комаину. Собакольвы уже потрескались в некоторых местах, из которых прорастал темный мох. В общем, настроение Мидории упало. Среди всего этого окружения Изуку ощущал, как стало щипать глаза. Ладони взмокли, и их приходилось незаметно вытирать о штанины брюк. Мысли цеплялись друг за друга, превращаясь в один тревожный ком. Черт, как же это похоже на его сны! Благо рядом была мама. Не теряя времени, Инко повела сына за собой. Она старательно водила его молиться, провести омовение и пробить в колокол. Изуку выполнял все бездумно. Они закончили достаточно быстро, и женщина стала озираться по сторонам, надеясь выхватить монаха раньше остальных на разговор. — Что ж… — произнесла мама и обернулась на Изуку. — Теперь ждем прихода Эдо. Хочешь прогуляться? Немного помолчав, он ответил: — Нет, ты можешь идти сама. Как только мама растворилась среди прихожан, Мидория, борясь с головокружением, неспешно пошел по открытой территории, косясь на сам храм. Юноша нервно облизнулся, обжигая слюной рану, и тихонько обошел других прихожан. С тех пор как они с мамой пришли сюда, тех прибавилось. И хотя уже становилось шумно, Мидория отчетливо услышал знакомый голос и замер. — Ага, хвала Небесам и всем хуям… ДАБИ? Юноша развернулся и на той же скорости повернулся обратно. Сердце бешено застучало, словно он увидел призрака. И это правда — Изуку не мог поверить своим глазам! Впервые за все время Мидория увидел лицо консультанта. Он даже во сне не мог такого представить! Так что Изуку снова обернулся, аккуратно посматривая на мужчину. Оказалось, помимо нижнего века у Даби была обожженная почти вся челюсть. Его плоть все больше походила на сгоревшую курицу и пахла на всю округу этим ужасным запахом. Медицинские скобы, скрепляющие остатки здоровой кожи с сгоревшей, сияли в свете солнца, и Изуку невольно сжал зубы. Какая жуть! Но смущало не только это: Даби в монашеском одеянии рассказывал нечто сумбурное прихожанину и активно жестикулировал, размахивая большими белыми рукавами. При виде этого глаза Изуку заблестели паникой, и язык прилип к небу. Ну и что ему теперь делать? А если Даби и есть Эдо?! Господи, вашу мать! С ужасом Изуку схватился за подбородок, пытаясь осмыслить увиденное, и тут же ощутил чужую руку на своем плече. Ладонь крепко сжала пиджак и, потянув за ткань, развернула юношу к себе. Он едва устоял на ногах, неловко путаясь в них. Даби встретил его округлившимися от ярости глазами. — Так и хули ты тут делаешь? — рявкнул мужчина, вжимаясь в юношу. — Здравствуйте, консультант Даби… — лепеча, Изуку принялся пояснять, чтобы не разозлить сильнее мужчину, незаметно пытаясь убрать чужую руку. — Мы пришли с мамой на службу. Стоило ли говорить, что это ни черта не сработало? Даби оттолкнул Изуку, поправляя свободной рукой кимоно и сверкая скобами на лице. Он брезгливо фыркнул, наблюдая, как Мидория отшатнулся от него, пытаясь удержаться на ногах. Кожа его туфель заскрипела от скорости и немного скользнула по камню дорожки. — С мамочкой пришел? — надменно изогнул бровь Даби. — Ой, мамина радость. Чем дольше Изуку слушал его, тем больше осознавал, что тут что-то не так. Даби быстро озирался по сторонам, словно ища кого-то. Словно Изуку застал его за чем-то неприличным. Интересно. Уголок губ Мидории пополз наверх, и глаза загорелись уверенностью. — Да, — выпрямился он. — А в чем проблема? Я люблю свою маму. Даби недовольно закатил глаза, и Мидорию осенило. Он даже подался вперед. — А вы не любите свою маму? — уже искренне ужаснулся юноша. — У вас все хорошо? Лучше бы не спрашивал. При этих словах мужчина издал неясный звук и закашлялся. Здоровая часть лица раскраснелась, и темные брови сошлись к переносице. Мидория быстро догадался: он вконец разозлил его. — Блять, почему я нянчусь с тобой вообще? — фыркнул Даби и схватил Изуку за запястье. — Хуй в ладошку, и — скатертью дорожка. И Даби, крепко цепляясь за руку, потащил его через толпу и весь двор. Остальные прихожане тревожно смотрели на разворачивающееся шоу. Мидория, опешивший от такой наглости, едва успевал переставлять ноги. Консультант практически дотащил Изуку к воротам прежде, чем тот осознал происходящее. Уже там до Мидории дошло, что Даби собирался просто выкинуть его со службы. Ну уж нет! Юноша резко дернулся, пытаясь вырвать руки из захвата. В ответ пальцы Даби сжались крепче, впиваясь ногтями в кожу. Он злобно шикнул и, развернувшись, пнул Мидорию под зад, отчего тот подпрыгнул. «Да какой же он наглый», — возмутился внутри Изуку и подбил его в ответ плечом, отталкивая в сторону. Даби сделал несколько неловких шагов назад и застыл, буравя взглядом Изуку. Похоже, он не ожидал встретить сопротивление и только больше разозлился. Он впился ногтями в кожу на запястьях и попытался выкинуть Изуку за ворота. Да пошел он на хер! Вконец разозлившись, Мидория решил проблему проще. Развернувшись, он занес ногу для удара и… хорошенько поддал Даби между ног, да так, что мужчина даже немного подлетел. После он согнулся, хватаясь за ушибленное место и хрипя от боли. — Ах ты уебок, — заскулил мужчина, не разгибаясь. — Ну и пидарас, какой же ты конченный! — Вы начали первый, — отозвался Изуку, поправляя пиджак и молниеносно пряча дрожащие руки в карманы. — Ебанный гондон, нарожают уродов и не топят, — продолжал ругаться парень, потирая промежность, и замахнулся. — Всё, блять, уебывай. Изуку интуитивно вжал голову в плечи, и в это мгновение руку Даби перехватили. Крепкая мужская ладонь сжимала его запястье. Мидория медленно перевел взгляд на мужчину и застыл. Лицо Изуку стало вытягиваться. Нечто нечеловеческое крылось во внешности незнакомца. Он был непомерно высоким для японца. Седые волосы блестели на солнце, прямой длинный нос казался слишком «костяным», тонкие губы иссохли. Кожа отливала трупной синевой, покрытой темными капиллярами. Но больше всего взгляд цеплялся за глаза. Даже сердце замирало от них. Вначале могло показаться, что у мужчины были пустые глазницы, но достаточно быстро оказалось, что даже белки были черными. Зрачки не выделялись, даже взгляда не было. Весь мир отражался в черной пустоте незнакомца и вызывал рвотные позывы у Мидории. Горло всё-таки сжалось, по животу прошелся спазм. Изуку пришлось сделать усилие, чтобы его не стошнило. Его трясло от мысли, что этот мужчина даже не пах, как живой человек. Мир вокруг застыл. — Даби, — наконец сдержанно одернул монах мужчину. — Будь вежлив. Ты на службе. Его глубокий голос заставил Изуку покрыться гусиной кожей. Даже Даби будто стушевался: его плечи опустились, а спина, наоборот, выровнялась. Он почтительно сложил руки и немного поклонился, пряча глаза. — Простите, — учтиво отозвался консультант. Изуку аж затаил дыхание и приложил руку ко рту. Шок скоро сменил страх. Пара ярко отразилась в зелени его округлившихся глаз. Даби извинился перед кем-то! Тут из толпы вынырнула мама. Женщина ловко подскочила к ним, обогнув Даби с незнакомцем, и встала рядом с изумленным Изуку. По ее хитрому взгляду он сразу понял: Инко удалось перехватить монаха раньше остальных. — О, ты тоже успел подружиться с кем-то из монахов! Умничка! — подмигнула Инко, подхватывая Изуку под локоть и представляя незнакомца. — Изуку, это Эдо — наше спасение. А это Изуку — моя радость и любимейший сыночек. После этих слов Даби приподнял брови и тут же стрельнул глазами в Изуку, на что тот кивнул ему, мол: «И?». Консультант закатил глаза и показательно фыркнул. Наблюдая за этой немой сценой, Инко старалась сохранять улыбку на лице и крепче сжала руку Изуку. Похоже, для нее все происходящее было слишком «конфликтное». — А это… — Мой последователь и ученик, Даби, — кротко представил Эдо, едва шевеля губами для речи. — Такой молодец! — мгновенно похвалила мама, подхватывая второй рукой Даби. — Сразу видно яркого и трудолюбивого юношу! — Я… — Даби было открыл рот, но, видимо, не смог придумать колкость в ответ, а может, и не успел. Инко не ждала ответа. — Вы чудесный, — «выстрелила» следующим комплиментом мама. — У вас очень необычный стиль. Я рада, что молодые ребята тоже идут в веру. По всей видимости, нервы Даби не выдержали, и он с лицом полного недоумения повернулся к Изуку. Тот только самодовольно улыбнулся. Хоть на лице у Мидории была только улыбка, его просто распирало от осознания крутости: вначале он сам дал отпор Даби, а потом мама добила его. Какой крутой день! — Вам нужно отпустить Даби, — резко прервал веселье Эдо, некоторое время молчавший. — Вначале мы проведем службу, потом я посмотрю вашего мальчика. Лицо Изуку так и застыло в подобии улыбки. «Да, рано расслабился», — уныло подумал он, смотря уходящим вперед Эдо и Даби и невольно задерживая взгляд на их спинах. Чем же они здесь занимались? Тем временем без лишних объявлений прихожане шли внутрь храма и рассаживались по краям помещения. Там уместились и Изуку с Инко. В центре уже выстраивалось небольшое количество монахов. Ярче всех выделялся Даби, наряженный для ритуала и держащий в руках колокольчик-судзу. Застучали барабаны. От резкого звука Изуку немного вздрогнул, и его тело снова покрылось гусиной кожей. Ритуальный танец кагура всегда вызывал у него смесь восхищения и страха. Наконец Даби сделал шаг вперед, медленно двигая плечами в ритм барабанов. Его ноги отбивали ритм по паркету, пока руки с колокольчиками-судзу обводили в воздухе полукруг. Взмах кисти, и они со звоном достигли верха. Их звук эхом разносился по округе и будто резонировал в сердце. Изуку не мог отвести глаз от их блестящего золота и от Даби. Он танцевал невероятно. Стоящие рядом монахи постепенно отходили назад, оставляя мужчину в одиночестве. Вскоре Даби опустился на колени, откладывая колокольчик. Сзади него словно из пустоты появился Эдо. Его руки опустились на плечи, и Изуку не смог не заметить синеющие ногти. Невольно он поморщился. Что же такое Эдо? Эдо склонился к лицу Даби. Он схватил его за подбородок, поднимая вверх к себе, и опустился ниже. Что-то закапало на обожженные щеки, и Изуку вначале решил, что монах плакал. Как же он ошибался! Скоро стало ясно: это были не слезы, а причуда Эдо. Золотой туман медленно выплывал из глазниц мужчины, опускаясь на Даби. После он появился из носа, приоткрытого рта и даже ушей. Туман скоро поглотил всю голову Даби. Чуть погодя он спустился на плечи, и вскоре все тело парня пропало в дымке. Только тогда Эдо, закрыв глаза, вскинул руку вверх, рассеивая золото вокруг. Мелкие блестки взлетели к потолку и разлетелись в стороны. Когда золотой туман стал рассеиваться, Изуку не поверил своим глазам. Такого просто не бывает! Из-под золотой дымки вначале появился белоснежный затылок. После стали видны глаза с густыми черными ресницами, небольшой вздернутый нос и розоватые губы. Все темные ожоги сошли, точно их никогда и не было. Даби медленно распахнул ресницы, и зал застыл от пронзительного взгляда голубых глаз. Даже Изуку приоткрыл рот. Вся внешность Даби изменилась и стала невинно очаровательной, чем-то похожей на красоту Тодороки. Мидория тихо хмыкнул. Впрочем, Тенко все равно оставался красивее их обоих. Заметив движение боковым зрением, Изуку обернулся на маму. Инко вытирала выступившие слезы в уголках глаз. Видимо, она приняла Даби за мученика и испытывала искреннее сочувствие к нему. Чего уж, даже Изуку проникся к нему, а ведь он-то знал его дурной характер. — Монахи комусо говорят: «Не рожденный, не умирающий», — начал речь Эдо, помогая подняться Даби на ноги. — Наша природа — пустота. Наше прошлое тянет нас на дно, наше будущее сводит нас с ума. Мы — начало и конец этого мира. Мидория высоко поднял брови и криво улыбнулся. Изначально вся тема с сектой казалась ему безумной, но зато теперь у него получилось полностью убедиться в этом. Изуку покосился на окружающих, но, похоже, все были в восторге от речи. Он среди ёбнутых. Тогда Мидория перевел взгляд исподлобья на уже безучастного Даби, чтобы не чувствовать неловкость в одиночку. Хоть лицо консультанта и было ровным, зато глаза тоже выражали крайнюю степень усталости. «Ему тоже стыдно», — догадался Мидория, чувствуя радость от некоторой общности. Вскоре ритуал закончился, и прихожане стали разбредаться по разным углам храма, пока монахи убирали с пола оставшиеся медицинские скобы. Воспользовавшись общей суматохой, Даби снова подхватил Изуку под локоть и протащил через все помещение в пустой коридор, отпуская там же. Мидория настороженно следил за ним, не упуская из вида чужие подрагивающие ладони. Похоже, в этот раз он решил не выбрасывать Изуку из храма и тщательно подбирал слова. Даби нервно прошелся по кругу и наконец заговорил. Впервые его голос казался действительно тихим. — Никому не говори. «Да кому такую стыдобу расскажешь», — фыркнул внутренне Изуку и молча кивнул, но Даби злостно обернулся к нему и снова схватил за ворот пиджака. Новая светлая кожа раскраснелась, делая мужчину моложе из-за румянца. По всей видимости, происходящее для Даби было еще более постыдным, чем для Мидории. — Ты слышал меня? Даже Шимуре — вообще никому. Иначе я убью тебя. И я не шучу. Собственные ладони накрыли руки Даби. Нельзя было терять бдительность, хотя Мидория и видел по бирюзе глаз, что мужчина не собирался вступать в драку. Так что Изуку снова кивнул, и тот наконец его отпустил, злобно отталкивая и сам нервно отходя. Мидория немного проскользил туфлями по паркету, прежде чем заговорил. — Можно вопрос? — наклонил голову Изуку, всматриваясь в чужой профиль. — Нельзя. — Это больно? Веки Даби поднялись в полумесяцы, но, на удивление, мужчина ответил без сарказма: — Восстановление? Нет. — Я про… — но Даби не дал закончить, снова закипая. — Больно. Каждый раз больно. Даже сейчас уже становится больно. Вот разговариваю с таким неудачником и помираю от боли. Из-за того, что Даби стал таким красивым, было сложно с ним спорить. Впрочем, Изуку все равно продолжил, с интересом рассматривая мужчину с пят до макушки. Желание знать особенности чужой причуды было сильнее страха. Из слов Даби получается, что он постоянно «плавится», и Эдо тоже постоянно восстанавливал его. Пазлы стали сходиться. На свету блеснули серьги Даби, и их блеск отразился в горящих глазах Изуку. — Зачем вы носите сережки? Металл же греется, — не унимался Мидория, на что Даби только показательнее закатывал глаза. — Так больнее. Сразу ясно, что пора остановиться. Мидория нахмурился и стушевано отвел взгляд. — Простите, я не знал, что… — Ой, блять, заткнись. Мне не нужна твоя жалость. Просто отъебись уже. Изуку открыл рот, но Даби перебил его, резко разворачиваясь к юноше. Его новое лицо исказилось гримасой ярости: глаза горели, светлые брови сошлись на переносице, и губы изогнулись от неприязни. Тонкий палец больно уткнулся в грудь Мидории. Даби окончательно потерял терпение. — Думаешь, у нас теперь есть общий секретик, и мы превратились в друзей? Да на хуй ты мне нужен! Да!.. Ты не нужен и Шимуре, он зачем-то носится с тобой. А ты… Задыхаясь от злости, Даби будто вкручивал палец в грудь Мидории. — Да ты ни хрена о нем не знаешь. Я, — и он уже ткнул пальцем себя в грудь. — Я был с ним в его говняные годы. А ты, блять, нихуя о нем не знаешь. Ты — ебучее нихуё!.. Мидория оцепенел. Речь Даби была невероятно колкой и обидной, и глаза Изуку предательски щипало от услышанного. Хотелось чем-то парировать, но он искренне боялся сказать что-то в стиле: «Да я вообще-то то еще хуё». Слова просто не складывались в нормальную речь. Еще и горло сдавливало: казалось, что стоило открыть рот, как Изуку просто прослезится. Даби точечно бил по Шимуре, отчего было в сто раз обиднее. Каким же Изуку был жалким. Наконец он заговорил хриплым голосом, чуть кланяясь. — С-спасибо, Даби, что вы позаботились о Тенко и б-были рядом. Воцарилась тишина, прерываемая только тяжелым дыханием Даби. — Ой, блять, с кем я говорю, — закатил глаза мужчина и пружинистым шагом удалился. Оставшись в одиночестве, Изуку закрыл лицо руками, вдавливая ладони. Послышалось глухое рычание. Пальцы скользнули выше и сжали волосы до боли в скальпе. Давненько он не чувствовал себя таким ничтожным. Эти блядские сны, эти блядские речи. Отчаяние все чаще переполняло Изуку. Сколько ни прячься в бытовухе, этот ужас настигал его. Вдруг послышался знакомый женский голос. — Сыночек, ты идешь? Все в порядке? От неожиданности Изуку вздрогнул. Голос Инко стал чуть выше на конце фразы, выдавая ее тревожность. Не было смысла заставлять маму переживать больше обычного. Она так радовалась, что они приехали сюда. Нельзя портить ей впечатление. Изуку медленно убрал руки от лица и улыбнулся уголком губ. «Не заставляй маму еще больше переживать», — шептал голос внутри. — Да, мамуль, все хорошо, я бегу, — уверенно врал Мидория, удерживая все эмоции внутри и сияя алыми от давления щеками. На это мама тоже улыбнулась, все еще слишком воодушевленная увиденным ритуалом. «Давай-давай, иди к выходу, там тебя встретит Эдо», — подгоняла его женщина, подталкивая своими пухлыми ручками. Изуку позволил вытолкать себя из храма и неловко подошел к арке. Там уже стоял Даби. В свете солнца он казался еще красивее, и прихожане нехотя смотрели на него и выполняли все, чего тот хотел. Он, как бы невзначай, держал в руках коробку с красной подписью: «Ремонт храма». — Деньги, деньги на пожертвование храма, — буднично напоминал Даби, протягивая проходящим коробку. Проходящая мимо тётенька с удовольствием опустила купюры и с восторгом спросила: — А у вас такая же причуда, как у Эдо? Даби улыбнулся, и его глаза превратились в полумесяцы. — О-о-о, конечно, — улыбка Даби блестела рядом белоснежных зубов. — Только чтобы активировать мою причуду, мне нужно ссать на лицо убогим. Лицо женщины вытянулось. — Он шутит, он шутит, — вмешался Изуку, чуть подгоняя даму вперед и пытаясь уменьшить шумиху. После он обернулся на Даби и зашипел. — Зачем? — На всякий случай, я всегда безумней прихожан на десять процентов, — пожал плечами Даби, самодовольно улыбаясь. «Будь здесь Тенко, он уже пизднул бы тебя», — взрывался про себя Мидория и нервно облизнул рану на губе, напоминая себе держаться. Злость на этого нахала уже переполняла Изуку. Его трясло от беспардонности мужчины. Была бы возможность, Изуку бы схватил Даби за грудки и уже выбил из него все это нахальство. Наконец подошел Эдо. Даже простая ходьба выглядела у этого человека жутко: неспешный шаг был таким незаметным, словно монах летел над землей. Его появление заставило Мидорию и Даби настороженно замолчать. — Вижу, вы подружились, — он жестом пригласил проследовать за ним. — Я украду Мидорию Изуку. Мидория Инко будет ждать тебя у храма. Вздох сам по себе вышел. Что до Даби, он только неожиданно ободряюще похлопал Изуку по плечу. Юноша стрельнул в ответ зеленью серьезных глаз и пошел вслед за монахом. «Тревожно», — протянул про себя Изуку, нервно то убирая руки в карманы, то обратно доставая. Эдо будто бы игнорировал это, вышагивая чуть впереди. Он заложил руки за спину и смотрел куда-то в небо, глубоко дыша. Неосознанно Изуку тоже стал вдыхать глубже. В носу стояли запахи цветения и влаги. Летний сад храма выглядел тихим и пустынным после толпы верующих. Изуку не выносил тишины с незнакомцами. — У вас очень сильная причуда, — осторожно похвалил Изуку. — Да, — легко согласился Эдо. — Я умер из-за нее. «Огромное спасибо, блять!» — бессильно возмутился юноша, скрипнув зубами. — «Если бы я хотел неловкости, то просто продолжил бы молчать!» — А Даби часто приходится это делать? — поинтересовался Изуку, все еще пытаясь скрасить неловкую паузу. — Что «это»? — мужчина даже не сбавил шаг. — Восстановление? — менее уверенно произнес юноша. На мгновение Эдо замолчал, будто бы придумывая ответ, а потом заговорил тем же глубоким голосом. — Чаще, чем бы хотелось. Даби слишком эмоциональный и слабый. Прошлое душит его, выжигает его душу и уничтожает любое будущее. — Так удивительно, что он согласился на ритуал. — Даби — наш феникс. Он сжигает сам себя дотла, а мне приходится восстанавливать его. — Это так странно, — вдумчиво протянул Изуку, замедляя шаг. — Мой папа тоже управляет огнем, и у него нет такой проблемы. Кстати, и у Старателя тоже. Может быть… Он не успел договорить, как Эдо стремительно склонился к его лицу. Скорость растрепала кудри юноши, и он приложил все силы, чтобы не ударить монаха. Собственные жевательные мышцы напряглись сами собой. Подбородок поджался, и зубы заныли от давления. Сердце ушло куда-то в пятки. Изуку, глубоко вдыхая через ноздри, сделал огромное усилие над собой и не отвел взгляд. В противном случае Мидория уже убежал бы: насколько страх был животным. Эдо был слишком близко. Темные глаза Эдо поглощали все вокруг. Свет ярко отражался от тьмы, и в этом отражении Изуку видел свое испуганное лицо. А вот лицо монаха было таким же отрешенным, почти мертвым. Отраженные блики медленно скользнули в темноте, и Эдо наконец выпрямился. Его губы практически не шевелились при речи. — Ты так много говоришь про Даби, Мидория Изуку, но ведь ты пришел не из-за него, — глухо произнес монах, забираясь под кожу, и продолжил. — Я не вижу у тебя причуды, Мидория Изуку. Я не могу вернуть тебе то, чего не было, или то, что уже у тебя есть. Что? — Я не понимаю, — покачал головой Изуку, чувствуя, как подрагивали колени. — Но зато, — продолжил Эдо, обратно склоняясь к юноше и обжигая своим холодным дыханием. — Я вижу в тебе гниль. Что-то пробралось внутрь тебя и разъедает твою душу. Оно следит за тобой, разрастается с каждым днем и уничтожает твое сознание. Где ты подцепил эту плесень? Мидория застыл, как вкопанный. — Я… я не знаю, — едва слышно выдохнул Изуку. Что же делать? Эдо не стал ждать ответа. Он воспользовался замешательством юноши и ниже склонился к нему. Глаза монаха заблестели, и золотой туман выплыл на лицо Мидории прежде, чем он успел что-то сделать. Вот черт! Вначале Изуку показалось, что он задыхался. Золотой туман просачивался внутрь Мидории через ноздри, открытые глаза и рот. Кровь застучала в висках, и вздох застрял где-то в горле. Паутина боли мгновенно сковала мозг, и слезы сами навернулись на глазах Изуку. Он стал напоминать выброшенную на берег рыбу, давясь туманом. Давление казалось таким сильным, что паника быстро накрыла юношу. Конечности подло не двигались, а золото поглощало Изуку все и глубже в себя. И тут боль начала медленно отходить, оставляя после себя меланхоличное облегчение. В ушах появился белый шум, и… Хлопок! Мидория резко выдохнул. Это чувство было сравнимо с вытягиванием занозы или быстрым снятием пластыря. Изуку ощутил новую волну облегчения, опьяненный кислородом. Хоть туман стал расплываться, но зрение возвращалось к Мидории с большим трудом. Благо, это не продлилось долго. Когда вспышки перед глазами Изуку наконец исчезли, Эдо уже выпрямился. Монах заложил руки за спину и неспешно удалялся. Его глубокий ровный голос звучал для Изуку уже не пугающе. — Мидория Изуку, найди того, кто отравил тебя. Приходи еще, мы будем ждать тебя. Если что-то останется, я уберу это. Золотые блестки тумана летали вокруг юноши, будто провожая монаха. Блестки медленно оседали на листья кустов и деревьев, растворяясь при прикосновении с ними. Глаза Изуку округлились. На месте блесток зелень становилась ярче, засушливые концы листочков наполнялись жизнью. Изуку скользнул языком к ране на губах и не нашел ее. Он застыл, провожая взглядом монаха. Эдо безмолвно шел навстречу ожидающему его у лестницы Даби, оставляя Мидорию наедине с его вопросами. В этот момент что-то потекло по лицу Мидории. Изуку приложил руку к носу и, ощутив на пальцах влагу, испуганно посмотрел на них. Там медленно расплывалось несколько темных капель с черной плесенью.

***

Изуку буквально влетел в кабинет бабули Чиё, в очередной раз спотыкаясь о порожек. В тишине медицинского кабинета его булькающее дыхание звучало слишком отчетливо и смущало для юноши. Он резко поклонился с приветствием, но у него снова потекла плесень из носа, отчего ему тут же пришлось выпрямиться, неловко пытаясь заткнуть нос. Черная жидкость потекла вниз, заливая уже перепачканную рубашку и блестящий паркет. Наблюдавшая за этим шоу бабуля Чиё посерела. Старушка соскочила с кресла и в несколько шагов подхватила Изуку, подставляя старческие ладони к его лицу. — Изуку, господи! — запричитала медсестра, осматриваясь в поисках салфеток. — Что случилось? Она потянулась к нему, чтобы чмокнуть. На ее удивление, Изуку вдруг дернулся в сторону. Он изогнулся, отчаянно качая головой и что-то невнятно лепча. Из-за ладоней и тяжелого дыхания вся речь превратилась для старческого уха в набор звуков. Из всей речи ей удалось расслышать только четко: «Я не знал, к кому еще обратиться». Ему пришлось убедить маму всеми правдами (и неправдами), что именно здесь смогут помочь. Всю поездку от храма «Рассвета» у Изуку из носа текла темная жидкость с плесенью. Каждый японец знал, как она выглядела, так что и у Мидории не было сомнений. Только ужас. Так что сейчас он пытался кратко объяснить случившееся. Сны, кровотечения, Эдо, гниль… Его взгляд гулял по всему кабинету, цепляясь то за закрытую шторой койку, то за большое окно. Было чертовски тяжело пересказывать собственные кошмары и объяснять, как они связаны со всем случившимся. Изуку правда больше не знал никого, кто мог бы сказать ему, что он не сошел с ума. Салфетки под его носом одна сменяла другую. Чем меньше в Мидории оставалось «гнили», тем лучше он себя ощущал. В ответ бабуля Чиё только протягивала «Мгм», чтобы показать, что она внимательно слушала Мидорию. Попутно старушка прощупывала то запястья, то лимфоузлы, оттягивая веко, светила в зеленые глаза фонариком. В конце медицинская сестра даже прослушала его сердце, косясь на гору черных салфеток. Наконец история Изуку подходила к концу. — …Я хочу, чтобы это проверили. Эдо сказал, что это «гниль», но… — Изуку вздохнул, чтобы набраться уверенности, и снова послышался булькающий звук. — Он сказал, что я «подцепил» это и что кто-то травит меня. Но мне кажется, что это чужая причуда. Женщина уже села за стол и стала что-то записывать. Не отрываясь от бумаг, она спросила серьезным тоном: — Ты знаешь, чья это причуда? Изуку покачал головой. Нет, нельзя гадать и водить следствие по ложному пути. Неожиданно штора с соседней койки распахнулась, и с кровати соскочил Тенко. В испуге Изуку вскрикнул, и его глаза открылись еще шире, когда он увидел внешний вид Шимуры. Нос был заклеен гипсовой лентой, ноздри заткнуты окровавленной ватой, кожа вокруг потемнела и припухла от гематомы. Руки тоже оказались в гипсе, отчего все движения Тенко казались неуклюжими. Сердце упало в пятки, и Мидория в ужасе кинулся к нему. — Тенко! — голос принял слишком высокую ноту, пока ладони скользили по воздуху вокруг чужого лица, боясь причинить боль прикосновением. — Что случилось?! — Ты лучше скажи! — в ответ рявкнул Шимура, размахивая загипсованной рукой, и ниже склонился к юноше, обжигая дыханием губы Мидории. — Почему ты ничего не рассказывал о кошмарах?! И ты уже молчишь месяц об этом?! — Тенко, отстань от ребенка, — вмешалась старушка, чуть отъезжая на своем кресле. — Ему и так нехорошо! — А мог бы и рассказать, и стало бы хорошо! Я постарался бы помочь, — не успокаивался Шимура, на что Изуку уже резко встал к нему вплотную, не давая возможности продолжить истерику. Зеленые глаза потемнели. — Кто сломал тебе руку? — Инопланетяне, — без запинки отозвался Тенко, едва ли не сталкиваясь носом с парнем. Веко дрогнуло. Само собой, Изуку понимал, что так Тенко пытался отшутиться от ответа, но при этих словах он захотел треснуть Шимуру. Изуку закрыл глаза в попытках справиться с желанием их закатить и отвернулся к бабуле Чиё. С пониманием она кивнула, вставая с места и закрывая свои заметки. — Ты невыносим, — обреченно застонал Изуку, отстраняясь. — А ему-то и не стыдно! — поддакнула старушка, подходя к юноше и в поддержку поглаживая его по плечу. — Мне не стыдно, — с кивком подтвердил Тенко, и бабуля взорвалась. Она молниеносно подскочила к Шимуре и застучала по нему своими кулачками. — Ах ты бесстыдник! Ему не стыдно! А бабуле — спасай! Парни переглянулись. Что правда, то правда — старушка всегда выручала их. «Надо бы принести имбирных напитков», — кивнул своим мыслям Изуку, на что Тенко, заметив это, улыбнулся уголком губ. Вскоре у бабули Чиё закончился весь ее яростный запал. Еще немного поворчав, она обратно села в кресло и взялась за виски. Ее старческий голос нарушил тишину. — Тенко, когда-нибудь ты переругаешься со всем миром. И что тогда? Кто пойдет тебе на помощь? Ты скоро останешься совсем один. Отводя глаза, Шимура надул губы. Глядя на него, сердце Мидории не могло не сжиматься от жалости. Он с трудом удерживал порыв погладить мужчину по голове. Просто издевательство! Однако слова Исцеляющей девочки заставили его задуматься. Сказать по правде, с точки зрения Изуку, Тенко часто не боялся выступать несогласным. Если «выступающий гвоздь забивают», то Шимура еще больше зажигался после каждого спора. Но его склочность никак не мешала остальным положительным качествам. Изуку прекрасно знал об этом, поэтому слова бабули Чиё задели и его, будто та говорила о нем самом. — Простите, бабушка Чиё, — вмешался Изуку, вставая чуть вперед. — Я согласен с вами — нельзя постоянно ругаться. Но я приду на помощь Тенко. Я всегда приду к нему на помощь. И то, что Тенко ругается с кем-то, не означает, что и он не придет на помощь ко мне или к вам. Слушая это, Тенко на мгновение завис, пожирая Изуку взглядом, а после повернулся к бабуле. Неожиданная похвала заставила его криво усмехнуться. Он самодовольно вскинул нос бабуле, мол: «Съела?», но карма быстро настигла его. От резкого движения головой из ноздрей Шимура выпала вся вата. Изуку было открыл рот, чтобы продолжить, но от неожиданности звонко рассмеялся. Он обернулся к Тенко и, достав новую салфетку из пачки, тут же приложил к чужому носу. Мужчина с плохо скрываемым удовольствием принял помощь, вытягивая к рукам Изуку лицо. — Цени его, Тенко, — фыркнула на это бабулька и отвернулась к документам на столе. — Ох, я не завидую вашим жёнам: вы явно будете любить их меньше, чем друг друга.