Зеркальный лабиринт

      Дэниэл Валентайн был самородком. Одним из тех нуворишей, которые, не имея ни семьи, ни связей, вдруг обрастали деньгами, домами и машинами. Валентайн разбогател, играя на бирже. Он всегда знал, когда лучше продать, когда купить, когда обменять. Хель мало смыслила в ценных бумагах, но нашла несколько интервью и внимательно их изучила. К интервью были приложены фотографии. Валентайн состоял из брендовых костюмов, дорогих часов и модной прически. Под внешним глянцем стеснительно скрывалось лицо — обычное лицо человека, перешагнувшего через рубеж зрелости и постепенно, несмотря на старания косметологов, приближающегося к старости.       Впадинка между бровей от частых тревог. Морщины в уголках губ, искусственно приподнятых для фотографии. Стеклянные, равнодушные глаза. Хель смотрела и думала: «Что же с тобой случилось, Дэниэл… Сам исчез или помог кто?..»       Слишком много в этом деле было неизвестных. Во-первых, кого озаботило странное поведение Валентайна? Шеф не упомянул имени заинтересованного лица, а ведь это было очень важно — иметь возможность переговорить, обсудить, что именно в поведении Валентайна изменилось, не приобрел ли он нервного тика, встречающегося среди метаморфов, слишком часто меняющих личины, не стал ли злым и раздражительным, как всякий доппельгангер?..       Во-вторых, странное исчезновение. Зачем нужно было пропадать на несколько дней, чтобы это заметили на работе? Кто-то держал Валентайна в плену все это время и выпытывал все подробности его жизни? Тогда это точно не мозгогрызы — маленькие человечки, питающиеся, что очевидно, мозгами. Мозгогрызы получали все воспоминания жертвы сразу, по мере, так сказать, насыщения.       В-третьих, работа уборщицей. В этом пункте никаких загадок, только чистая ненависть. Хель терпеть не могла играть чью-то роль — особенно роль прислуги. Хорошо, что хозяина не будет дома…       Закрыв вкладку с очередным интервью Валентайна, Хель потянулась, хрустнула шеей и побрела на кухню сделать себе ужин. Она не разделяла шовинистического убеждения, что яичница хороша только на завтрак. Нет, яичница хороша в любое время суток, даже (взгляд на часы) в половине одиннадцатого вечера.       Стоя на кухне и поддевая лопаткой полусырые яйца, шипевшие на сковороде, Хель вдруг почувствовала, что что-то не так. Ощущение нахлынуло внезапно и затопило целиком. Слух обострился, зрение будто стало охватывать больше пространства, дыхание с задержками толкалось из груди. Хель медленно, не привлекая ничьего внимания, обернулась — будто бы в поисках полотенца. Не сразу она поняла, в чем именно дело.       Лампочка на кухне была одна. А теней Хель отбрасывала две.       Едва осознав это, она дернулась в сторону тени, и та отшатнулась, ломко запрыгала по стенам. Хель видела, что это человек — или кто-то вроде человека — с длинными волосами и гнущимися во все стороны, как шарнирными, руками. Мелкий бес? Темная душа? Морок-шпион, заговоренный следовать по пятам Хель?       Узнать этого не удалось. Тень запуталась где-то в темных портьерах и больше не показывалась, ни со светом, ни без него. Выругавшись, Хель вернулась на кухню и сняла со сковороды уже довольно подгоревшую яичницу. У себя дома она привыкла ощущать себя в безопасности, сейчас же зыбкое ощущение покоя ускользало, как песок сквозь пальцы. Сжимаешь кулак, а он все равно находит прореху, чтобы сыпаться с веселым шорохом.       Даже не ужиная, Хель вернулась в спальню. Отодвинула кровать от стены ближе к центру комнаты. Взяла мелки с полки — обычные детские мелки с улыбающимся солнышком на упаковке — и начертила большой круг вокруг кровати, то и дело пододвигая ее, чтобы фигура вышла ровнее. Где-то на этом этапе соседи снизу начали бить шваброй в потолок, намекая, что в такое время пора спать, а не мебель ворочать. Хель ответила ударом пятки в пол, отбила пятку и, мрачная, отряхнула руки. Ну, хотя бы круг вышел что надо. Даже шеф бы не подкопался.       Хель обошла вокруг кровати со свечой, шепча заговоры, без удовольствия съела остывшую яичницу и легла в постель. Несмотря на защиту, ей не спалось. Заговоренный круг помогает не от всех видов нечисти, но, если тень нематериальна, стереть мел с пола она не сможет. А если материальна… для этого у Хель нож под подушкой и «Глок» на тумбочке. Справится.       На следующий день за Хель приехал микроавтобус с эмблемой клининговой фирмы на блестящих боках. Оставалось тайной, где шеф добывает нужный транспорт — если надо, мог пригнать и веселый самокат, на котором доставщики разносят еду, и катафалк. Хель забралась в машину, водитель тронулся. Замелькали блестящие стеклом и металлом небоскребы, широкие дыры автомагистралей, кирпичные домишки в несколько этажей из старого фонда и торговые центры с аляпистой рекламой. Чуть позже потянулись парки, перемежающиеся типовыми многоквартирными домами: они выехали из центра и втиснулись в спальный район. Постепенно многоквартирники стали сменяться частными домами, иной раз домишки обступали их со всех сторон, как десятки агрессивных собачек, лающих на одного большого, неповоротливого слона. Затем многоэтажки кончились. Начался пригород.       Загородный дом Валентайна располагался в старом поселке, полном стандартных домов шестидесятых-семидесятых годов постройки, к которым жильцы, чтобы отличаться от других, приклеили где мансарду, где веранду, где сарай. Хель удивила эта картина. Она-то думала, ее ждет тот элитный поселок для богачей, в котором неомодерн и минимализм соперничают за количество нулей в счете хозяев, в каждом дворе есть бассейн и все эти живые изгороди в форме животных. Но нет. Валентайн предпочел поселиться среди старины.       Когда микроавтобус остановился перед одним из домов, Хель вылезла и осмотрелась. Дом Валентайна был очень мрачным. Потемневший от времени кирпич, увитые лозой стены, узкие окна с фигурными решетками. Бр-р. «Я бы не хотела здесь жить, — подумала Хель, а затем заметила: — Тебе никто и не предлагает, крошка».       По дорожке от дома к ней навстречу шел молодой человек с прямой, будто деревянной, спиной, в рубашке и черных джинсах. На тощей шее висел галстук-боло, демонстрирующий, что вроде бы молодой человек одет официально, а вроде бы и плевать хотел на все эти указания. Цивилизованный способ сказать этикету свое «фи».       — Здравствуйте, — Хель вопросительно на него посмотрела. — Вы…       — Дворецкий господина Валентайна. Меня зовут Густав Шварц, — четко проговорил молодой человек и протянул руку. У него был легкий кокетливый акцент, и Хель показалось, что он говорит так специально, чтобы казаться серьезнее. Непросто выглядеть хорошим дворецким, когда тебе нет и тридцати. Хель и сама, признаться, удивилась.       — Очень приятно. Меня зовут Хелена Картер, я сотрудница клининговой службы, — представилась Хель чужим именем и показала фальшивую карточку-удостоверение. Шварц посмотрел на него скользящим равнодушным взглядом.       — Прошу. На вас кухня, столовая, бильярдная, гостиная, три ванные комнаты, кроме той, которая в спальне, и курительная комната.       Хель взяла тяжелую сумку, полную чистящих средств, и потащила ее к дверям. Шварц шел первым, по-хозяйски похлопывая себя по бедру ключами. Помочь с сумкой он не предложил.       — А как же спальня? — удивилась Хель.       — В спальне убираюсь я лично, — бросил Шварц. — В спальне и в кабинете. Там вам тоже убираться не надо.       Ч-черт! Спальня и кабинет, две самые важные комнаты — вне доступа! Зато Хель предстоит убраться в восьми ненужных местах за этот вечер (так всё-таки, вечер или утро?). Спасибо, шеф!       Все началось с уборки пыли. Хель подметала каждую поверхность специальной цветастой метелочкой, в то время как Шварц стоял у нее над душой и морщился всякий раз, когда ему казалось, что убрано недостаточно хорошо. Это здорово действовало на нервы. «У него что, других дел нет?» — думала Хель, со смиренным лицом обмахивая статуэтку и едва сдерживаясь, чтобы не запустить ею в дворецкого. — «Я так не смогу даже в зеркала заглянуть…».       Хель вытерла пыль, собрала немногочисленный мусор, пропылесосила ковры, выбила плед с дивана. Последнее было даже приятно, поскольку, хлестая выбивалкой по пыльной ткани, Хель представляла вместо нее лицо многоуважаемого дворецкого. А пару раз — своего шефа. Но вот на обратном пути, когда она тащила свернутый плед на плече в дом, у нее заломило спину. Пришлось остановиться, отдышаться. «И как уборщицы работают целыми днями! Скотский труд!» — пронеслась мысль.       К тому времени уже начало темнеть. (Значит, всё-таки вечер. Но смахнуть пыль и пропылесосить - не займет весь день. Надо упомянуть, что она выехала не с утра). В красных лучах заходящего солнца дом казался еще мрачнее, тени удлинились, став чернильно-черными, в воздухе поднялся звон ночных насекомых. Где-то заухала сова. На втором этаже зажегся свет, на портьерах плясала тень дворецкого. Что это за комната? Она там вроде не была. Кабинет? Спальня?.. Хель шлепнула на себе комара, вздохнула и все-таки дотащила плед до дома. Ей предстояло еще вымыть полы в тех комнатах, где не было ковролина, и с этим была связана одна надежда. Только надо было поспешить, пока Шварц не спустился вниз.       Заскочив в ванную, Хель заперлась, поставила ведро под кран и включила воду. Затем подошла к зеркалу, посмотрела на собственное уставшее отражение. Напрягла взгляд. Ванная в зеркале потемнела, удлинилась и с хрустальным звоном пропала. Остался длинный коридор с черными стенами. Хель шевельнулась. Вместе с ней шевельнулись отражение и тысячи зеркал в коридоре, жадно ловящих любое движение. Они передавали с небольшой задержкой, и, когда Хель оперлась ступней о шкафчик под раковиной, самые дальние зеркала размером с монету только-только поймали ее первое движение. Девушка наклонилась рывком и, точно опытный ныряльщик, без всяких волн вошла в зеркальный лабиринт. Лицо обдало холодом, затем песком, и вот она уже стоит в небытие, окруженная тысячами и тысячами своих отражений.       «Спальня хозяина», — думала Хель, пружинистым шагом минуя зеркало за зеркалом. — «Какое из них — в спальне хозяина?..»       Вдруг увидев в одном из зеркал Шварца, Хель притормозила и спряталась за раму. Нельзя, чтобы ее увидели. Впрочем, дворецкий на зеркало не смотрел — он сосредоточенно ворошил угли в камине, и Хель казалось, что он что-то сжигает. Какую-то маленькую книжку с ярко-зеленой обложкой, быстро темневшей в огне. Наконец Шварц закончил. Выпрямился, утер испарину и вышел из комнаты, а Хель, выждав несколько секунд из осторожности, вышла в комнату с камином.       Она оказалась в кабинете. Зеркал здесь было два — одно, через которое вышла Хель, и второе, старинное, в тяжелой резной раме, над самим камином. Из этих зеркал составлялся полноценный коридор, нужный для многих ритуалов, что Хель совсем не понравилось.       Еще раз покосившись на дверь, она схватила каминные щипцы и ловко вытащила книжицу из огня. Потушила ее в цветочном горшке с какой-то пальмой, ни капли не стесняясь упавших на пол комочков влажной, липкой земли. Раскрыла с помощью ножниц, воткнутых в органайзер на рабочем столе. Это оказалась записная книжка, принадлежавшая, судя по всему, Валентайну. Хель быстро ее пролистала.       Огонь быстро уничтожал записи, но кое-что успело сохраниться. Среди обычных записей, например, «Харди 14:00 Хилтон», встречались сомнительные. Как вам — «Гад. на костях, рез-т — понижение нефти»? Или «Гад. на рунах, рез-т — продать акции М.»?       Становилось понятно, что у пропавшего Валентайна были зачатки магических способностей, позволявших выгодно вкладывать средства в то, что взлетит в ближайшие месяцы. Пораженная, Хель листала дальше. Ближе к концу исписанных страниц стали попадаться строчки, далекие от бизнеса. «Харди 17:00 Венеция — Господи, я так устал»; «Гад. на Таро, рез-т — невнятный. Я слишком устал»; «13:00 — бросить все и улететь на Гавайи (зачеркнуто)».       «Кажется, Валентайн не выдержал напряженной жизни делового человека и собирался отдохнуть. Может, его не похитили, может, он сам попросил знакомого метаморфа его подменить?..»       Мысль была настолько неожиданная, насколько и интересная. Хель хотела спрятать книжицу и вернуться обратно в ванную, пока ее не потеряли, как вдруг… услышала стук, будто кто-то бился в стекло.       Первым делом она глянула в окно, но там никого не было. Тишина и темнота. Тогда, внутренне замирая, Хель повернулась к зеркалу.       В старом зеркале с резной рамой бился о поверхность мужчина средних лет. Бился так отчаянно, что по стеклу расползлись трещины, а кулаки окрасились кровью. Морщинка между бровей, дорогая рубашка, вся измятая, правда, модная прическа — это был Валентайн. Хель метнулась к нему.       — Не бейте! Если зеркало разобьется — вы погибнете! — шепотом приказала она. Валентайн прекратил, медленно поднял на Хель по-детски широко распахнутые глаза.       — Вы… меня видите?..       — Да, вижу. Вы как там очутились?       — Мое отражение… оно выбралось… заточив меня здесь. Пожалуйста, помогите мне. Мне здесь плохо. Здесь все такое острое… Я здесь уже три дня. Или четыре? Я не могу считать, время, оно… другое… не такое, как снаружи… А еще этот Шварц! Пожалуйста, помогите! Я вам все отдам! Все активы, все счета… Только вытащите меня отсюда.       — Как отражению удалось получить власть над вами? — Хель коснулась рамы и облизала губы языком. Таким она еще не занималась, хорошо бы узнать самые базовые вещи, прежде чем вытаскивать Валентайна из зазеркалья. — Вы проводили какой-то ритуал перед зеркалами, да?       — Я…       Валентайн вдруг затих, побледнел и со страхом покосился куда-то за раму. Хель увидела как в замедленной съемке — ручка двери в кабинет медленно поворачивалась.

Автор главы: your asmr whisper https://ficbook.net/authors/3933231