Зеркальный лабиринт

Хель машинально нажала на телефоне «отбой». Впрочем, это было уже бессмысленно. Штора скользнула в сторону, и девушка оказалась лицом к лицу с Густавом и Альфисом. Что делать? Прорываться к двери? Оружия у Хель с собой не было. В подобных случаях они не брали без необходимости ничего, что могло бы выдать их истинную цель, что выбивалось бы из образа. А уборщица с пистолетом выглядела бы не слишком типично. Конечно, она и без оружия не была совсем уж беззащитна. Кое-что она умела. Но… Во-первых, их всё-таки двое, и они тоже могут кое-что уметь. Во-вторых, кто знает, нет ли у Густава оружия? В-третьих, ей ещё не приходилось драться с ящерами, она даже не знала, где у него болевые точки, насколько гнутся суставы… Ну и наконец, уборщица, владеющая боевыми искусствами — это тоже не слишком типично. Нет, силой тут ничего не сделаешь. По крайней мере не сейчас. — Ты что здесь делаешь?! — если в кабинет Густав вошел разгневанным, то сейчас он был просто в ярости. Хель постаралась выглядеть максимально испуганной. Впрочем, сильно притворяться не приходилось. — Простите, пожалуйста! Я ведь ничего не трогала, ничего не сломала, — краем глаза она покосилась на несчастную пальму. — Я. Спросил. Что. Ты. Здесь. Делаешь!!! — Густав, похоже, сдерживался из последних сил. — Я зашла посмотреть, — Хель смущённо опустила глаза, — мне очень хотелось посмотреть, в какой обстановке работает такой необыкновенный человек. — Что?! — дворецкий, кажется, поперхнулся от неожиданности. Хель поспешно затараторила: — Ну да, это же поразительно, какой у него талант, как он всегда умеет принимать верное решение, а дело в том, что я сама мечтаю начать свое дело, и я им давно восхищаюсь, и мне хотелось посмотреть на ту творческую обстановку, в которой… — Заткнись! Она тотчас заткнулась. Доводить Густава до того, что он прибьет ее на месте, не входило в ее планы. В кабинете повисла тишина. То ли светлый ангел пролетел, то ли мент родился. Потом заговорил ящер. — Ее нельссся отпуссскать. Она меня видела. — Так что же, убить ее, что ли? — раздражённо рявкнул Густав. — В ее конторе знают, куда она отправилась, нам не нужны ещё и эти неприятности. — Это верно, просссто убивать ее нельссся, — согласился Альфис. — Кто-то должен сегодня выйти отсссюда и вернутьссся домой. Хель похолодела. Кто-то должен вернуться домой… кто-то с ее лицом и манерами… Вариантов было несколько, и ни один не радовал. Лучше бы они ее просто убили! — Поссстой! — вдруг сообразил кое-что ящер. — А как ты вошшшла? — Эээ… Ну… Просто открыла дверь и вошла, она не была заперта, — Хель врала наугад, а сама выжидала подходящего момента. — А почему шшше тогда мне пришшшлось ее отпирать? Ящер и дворецкий молча переглянулись. — Как все интересно, — присвистнул Густав. — Говоришь, заперто не было? Он шагнул вперёд, схватил девушку за запястья, дёрнул на себя: — Отвечай, черт побери, что ты тут делаешь и как сюда попала! А вот и он, удобный момент. Привычным движением освободиться из захвата, ухватить противника за плечи, швырнуть его в ящера, а самой… Нет, не к двери. Она запутается в коридорах, провозится с задвижкой входной двери, да и вообще, мало ли тут сюрпризов… Она бросилась к зеркалу. И совсем чуть-чуть не успела. Густав ещё ворочался на полу, а вот ящер стремительным, змеиным броском выскользнул из-под него, метнулся вслед за Хель, ухватил ее за ногу. Дорогой ковер на полу смягчил падение. Смягчил бы, если бы не чертова пальма. Хель ударилась о пальму коленкой и взвыла от боли. В следующий миг сверху навалился Густав, заломил руку назад, вздернул на ноги. — Кто ты такая, мелкая дрянь?! Что тут вынюхиваешь? — Подошшшди, — перебил его Альфис, — не трать время и сссилы. Оссставь до восссвращения Сссамого. Похоже, это предложение пришлось Густаву по вкусу. — Точно, пусть Сам у нее в мозгах копается! Вдвоем они наскоро обыскали Хель, проволокли ее по коридору, впихнули в какую-то комнатушку и захлопнули дверь. Проскрежетал ключ в замке. Хель, постанывая, поднялась с пола. Ощупала себя, пошевелила по очереди всеми конечностями… Болят и коленка, и рука, и бок, но ничего не сломано и даже не вывихнуто — уже хорошо. Она огляделась. Кажется, хорошие новости на этом закончились. Помещение два на два метра от силы. Окон нет, никакой мебели тоже. На потолке тусклая лампочка. Мобильник у нее, естественно, забрали. Связаться с шефом невозможно, взломать замок нечем, выломать дверь тем более… А рано или поздно вернётся некий Сам, который будет копаться в ее мозгах, и хорошо, если только в переносном смысле. Хель сжала голову руками. Надо что-то придумать. Надо поработать мозгами, пока они целы. В комнатушке точно нет ничего, чем она могла бы воспользоваться? А если снять кроссовку и разбить лампочку, а потом подобрать осколок? Нет. Единственное, что она сможет — так это вскрыть себе вены. Оно, может, и лучше, чем дать копаться в своем мозгу, но пока повременим. Шнурки и ремень ей оставили — ну правильно, повеситься тут все равно нечем. А зря, если ремень намотать на ладонь, то из пряжки получится приличный кастет или кистень. Не случайно она такая тяжёлая. Хель вспомнила, как они с Лео плавили свинец в консервной банке на горячих углях и заливали в пряжки, а шеф над этими же углями жарил шашлыки. Весело было… Она улыбнулась, вынула ремень, положила на пол рядом с собой. Пусть теперь кто-нибудь откроет дверь! Что ещё? Она осмотрела себя с головы до ног. В кармане нашлось несколько монеток. У Хель мелькнула надежда. Она перебрала мелочь, выбрала самую старую, полустершуюся. Села поудобнее, стала тереть монету об стену. Сухая штукатурка царапала пальцы. Ничего, это пустяк, до свадьбы заживет! Работа скучная, механическая, под нее удобно думать. Итак, давайте подумаем. Валентейн заперт в зеркале — допустим, это правда. А кто на его месте? Зеркальный двойник? А откуда тогда странности в поведении? У отражения есть только одно отличие от оригинала — то, что он левша. Ну, ещё у него сердце справа и аппендикс слева, и так далее, но вряд ли его знакомые говорили именно об этом. А левшизм легко скрыть — «повредить» правую руку, или просто не есть и не писать при посторонних. И зачем было пропадать на несколько дней? Смена происходит мгновенно, и входить в роль отражению не нужно. Вывод — кто бы не заточил Валентайна в зазеркалье, это было не отражение, и не отражение заняло его место. Далее — книжка. Валентайн пользовался гаданием, это и объясняет его феноменальную удачливость… Вот только обычные методы гадания не дают такой точности, иначе любой дурак мог бы купить колоду карт да мешочек гадательных палочек. Либо он гений, либо… Есть такие способы гаданий, о которых на ночь глядя лучше не говорить. Далее — шторы. Точнее, знаки на шторе. Хель прикрыла глаза, вспоминая увиденное. Память у нее была фотографическая — собственно фотоаппаратам в их деле доверять можно далеко не всегда. Нет, она не ошиблась, это именно буквы, и они складывались в слова… Хель поежилась. Цельного смысла она, конечно, не могла уловить, но и обрывков хватало. Знал ли Валентайн об этих знаках? И где он — или не он — добыл такие шторы? Хель остро пожалела об отсутствии связи. Шеф наверняка знает умельцев, способных соткать — или вышить? — такое, а от мастера можно было бы дойти и до заказчика. Хель посмотрела на монетку. Рельеф совсем стёрся, осталось отполировать получившийся гладкий кругляш. Тут бы пригодилось сукно или войлок, но где ж их взять? Хель представила себя в валенках и шинели, хихикнула и стала тереть кругляш о джинсы. И думать. Густав. Кто он такой? Что знает, на чьей стороне? Он сжигал книжку — уничтожал компромат на хозяина или сведения о ритуале, заточившем Валентайна в зазеркалье? Друг он ему или враг? И кстати, зачем было именно сжигать книжку? Она умещается в кармане, ее можно вынести и спрятать где угодно. Или там были такие записи, которые ни в коем случае не должны быть прочитаны посторонними? Или Густав опасался, что о существовании книжки узнает кто-то, способный копаться в мозгах? Ох, сколько она не думает, а получаются только вопросы вместо ответов. Впрочем, правильно сформулированный вопрос — тоже немало! Теперь ящер. Эти странные существа, от природы обладающие удивительной способностью отводить людям глаза, порой умудряются годами сосуществовать с людьми в маленькой городской квартире, не выдавая своего присутствия почти ничем, кроме разве что пропадающей по ночам из холодильника еды да лишнего расхода трафика интернета. Но обычно они выбирают загородные дома, с большими пространствами, с сараями и банями, с кошками и собаками. По словам шефа, ящеры обитают чуть ли не в каждом двадцатом человеческом жилище. В большинстве случаев хозяева ничего не замечают, изредка жалуются на полтергейст, крайне редко вступают со своим «жильцом» в контакт. Но в данном случае речь идёт не просто о знакомстве — Альфис и Густав явно сотрудничают, это очень нетипично. Впрочем, Альфис и сам по себе нетипичен, его браслеты и привычка насвистывать прямо-таки бросает вызов обычаям их племени… Пальцы аж сводит от напряжения. Зато бывшая монета превратилась во вполне приличное крохотное зеркальце. Положить его посреди комнаты, прямо под лампой, самой пристроиться так, чтобы там отразилось ее лицо, пусть кривое-перекошенное… Сосредоточиться и дождаться момента, когда шеф или Лео посмотрят в зеркало. Ну, давай же, чудовище ты мое зеленоволосое! Ты же так часто любуешься собой! Давай скорее, пока не пришел Сам, чтобы копаться в моих мозгах! Шеф, пожалуйста! Без мозгов я буду вам не нужна! Кстати, вот ещё интересный вопрос — а кто такой этот Сам? Гипнотизёр? Телепат? Ясновидящий? Мозгогрыз? Попросту умелый палач? Как именно он будет копаться в ее мозгах? И что после этого от них, мозгов, останется? Ну где же ты, Лео, черти бы тебя побрали?! Поверхность кругляша пошла волнами, потом в ней появилось лицо в обрамлении зелёных прядей. Значит, где-то там, в офисе или у себя дома, Лео вместо себя видит в зеркале физиономию Хель. Что говорить, она подумала заранее. Такой самоделки надолго не хватит, сообщение должно быть как можно короче. — Я провалилась, заперта в чулане. Валентайн занимался магией, попал в зазеркалье. В доме у него живёт ящер. Скоро в моих мозгах будут копаться. Короткая вспышка, лёгкий дымок… Поверхность монеты почернела — словно от копоти, только оттереть ее невозможно. Интересно, что из этого успел услышать Лео? Девушка встала, чтобы немного размяться. Надо держать себя в форме — кто знает, когда выпадет шанс… Двадцать приседаний, десять отжиманий. После двенадцатого приседания Хель замерла. А вот ее тень — нет. Одна из двух теней. Несколько раз, словно по инерции, присела, потом помахала ей рукой. Хель машинально махнула в ответ. Тень удлинилась и скользнула к стене. И замерла, словно в ожидании.