Не ходите, дети, в Африку гулять

В учебке было хорошо, даже весело. Хоть и гоняли с утра до вечера и кормили всяким дерьмом, зато душа была спокойна, никаких тебе внеплановых вылазок в лес, никаких голодных, рыскающих ночью, тварей и никаких аномалий. Ты — как все, все — как ты. Под вечер уже так валились с ног от усталости, что ни на какие разборки не хватало сил. А потом был учебный взвод, по шесть-семь человек разбросали по батальонам, по ротам, и так вышло, что Максим остался один. Сказали, нет мест поблизости, а есть одно, в отделении капитана Панфилова, вот только добираться туда нужно было целые сутки. Но кто же знал, что будет так сложно. Что это окажется так далеко от дома, в самой жопе мира. И что это будет старое, практически неотапливаемое, здание, а люди, среди которых оказался Максим, были далеко не те мальчишки, с которыми он был в учебке. Это были взрослые дядьки, не очень похожие на солдат, они, скорее, были похожи на кучку наемных убийц. Злые и страшные. Кроме одного — старшего лейтенанта Андрея Дорофеева. Тот, казалось, был сама доброта. Хоть и смотрел строго, но добродушно. Лишний раз голоса не повысит за просто так, потому что нет настроения. Максим сразу проникся к Андрею симпатией. Думал, авось повезет? Вдруг лейтенант обратит на него, несчастного, внимание. Но все мечты разбились на мелкие осколки, когда Максим увидел, как с его объектом обожания разговаривает капитан. И если другие не видели того, что видел он, то Максим сразу смекнул, что этих двоих связывает не только служба и дружба. Слишком недвусмысленно капитан смотрел на Андрея. И мечта осталась лишь мечтой. Далёкой и неосуществимой. Максиму ничего не оставалось, как наблюдать со стороны и незаметно печально вздыхать, ловя каждое движение и каждый мимолетный взгляд лейтенанта. И казалось Максиму, что он видит в этих зеленых глазах маленькую искру заинтересованности в нем. Наступившее утро было серым и мрачным. Туман стелился под ногами, будто неподвижная, призрачная река Стикс. Он стоял плотной серой стеной, и даже бледное солнце не могло пробиться сквозь эту мглу. — Связь по рации каждый час, — говорил Стас, делая последние приготовления. Андрей кивнул. — И не лезьте на рожон. — Вы тоже аккуратно. Народ одичавший. Боится любого шороха. — Волков бояться — в лес не ходить? — улыбнулся Стас. — Ага, пошути мне, — фыркнул Андрей, застегивая рубашку. Стас приблизился к нему и заглянул в глаза. — Мне нравится, когда ты такой серьезный, — проговорил он, поведя бровью, лукаво улыбнувшись. — Прекрати, я серьезно, а ты шутки шутишь, — ответил Андрей, слегка смутившись. — И я серьезно, если бы не вот это вот все. — То что? — игриво спросил Андрей. В дверь постучали, не дав Стасу ответить. Он отвел взгляд от губ Андрея и крикнул: — Да? Петли скрипнули, и дверь приоткрылась. На пороге возник Михалыч. Виновато огляделся. Кашлянул в кулак. — Мы готовы, — сказал он. Стас кивнул. — Сейчас идем, — и он сделал шаг назад, отходя от Андрея. Михалыч скрылся за дверью, тихо притворив ее за собой. — Стас, может переждем час-другой, пока туман слегка рассеется или, хотя бы, осядет. Не видно же ничего. — Нет. Нужно идти, — отрезал тот. Андрей нахмурился. Стас не отступится — сказал надо, значит надо, и хоть в лепешку расшибись о стену. Андрей знал, что спорить бесполезно. *** — Чертов туман. Нихера же не видно, — ворчал Леха, ступая по мягкой почве. Ноги изредка утопали в рыхлой земле и, начищенные до блеска, берцы покрывались вязкой, черной жижей. Он вызвался идти в лес вместе с лейтенантом, и Михалыч уступил ему. Ведь молодым везде дорога, да еще, как назло, старые раны стали ныть, и Андрей согласился заменить его. Теперь Леха шел впереди группы, всматриваясь, в практически непроглядную, мглу, похожую на молоко. Вторым шел Макс, а Андрей замыкал строй, шагал осторожно, оглядываясь по сторонам. Дозиметр на его руке тихо потрескивал, показывая допустимые сорок семь микрорентген в час, а зеленая лампочка на нем показывала, что аномалии впереди нет. — Смотреть по сторонам. Не растягиваться, — в приказном тоне сказал Андрей. Но идти молча было скучно, особенно Алексею. Язык так и чесался поговорить. Хоть о чем-нибудь, лишь бы не молчать. — Товарищ лейтенант. Разрешите обратиться? — весело спросил Леха, нарушая молчание. — Разрешаю, — не теряя бдительности ответил Андрей. — А расскажите ещё раз ту историю. — Какую? — под ногами предательски хрустнула ветка, и что-то зашуршало в траве. Андрей резко остановился и поднял руку, жестом приказывая остановиться. Все трое по команде замерли на месте. Сердце учащенно забилось в груди, и по спине прошёлся холодок. «Не боятся только мертвые» — про себя проговорил Андрей. Он всматривался в туман, прислушиваясь к тому, что там могло затаиться. Но вокруг была лишь тишина. Мертвая тишина. Андрей выдохнул. Вроде никого. Он махнул идти, и все трое двинулись дальше. — Ну, вот ту, где вы героически спасли жизнь капитану, — закончил Леха. За разговорами можно было не думать о тех ужасах, которые мог скрывать туман, и страх немного притуплялся. — Я уже сотню раз рассказывал. Да и рассказывать нечего. Никакого геройства. Каждый бы поступил так же, — отмахнулся Андрей. — Ну, не скажите, — не согласился Леха. — Вы же буквально вырвали капитана из лап смерти, а сами чуть не погибли. Максим шел, слушая, внимая каждому слову Алексея и крепче сжимал в руках автомат. Он был тяжелый, и руки начинали затекать. Максим повел плечами, мышцы заныли, и по спине потек жар. Почему он ни разу за полгода не слышал эту историю? — Смотри вперёд. Не хватало ещё влезть в болото или нарваться на ночевку Дозорного, — ушел от ответа Андрей. — А кто такой Дозорный? — подал голос Максим. Алексей вдруг резко замер на месте, и Макс врезался в его спину, налетев на того сзади. Андрей затормозил и тоже стал всматриваться туда, куда был направлен взгляд Лехи. — Там что-то есть, — шепотом сказал тот. Страх медленно поднимался с самого низа живота, скручиваясь в тугой жгучий узел где-то в желудке. В тумане что-то зашуршало, и послышалась возня. Андрей подошел и встал рядом с Алексеем, оттеснив назад Максима, прикрыв его собой. — Ни звука, — одними губами проговорил Андрей и медленно поднял дуло автомата, направив его в ту сторону, откуда слышался шум. — Неужто Химера? — прошептал Алексей. — Уже бы напала, — так же шепотом ответил Андрей. Шорох повторился. — А может собака? — подал голос Максим. — Всех собак давно съели, — ответил Леха. — Точно Химера. Эти твари любят нападать исподтишка. Когда этого ждешь меньше всего. Через секунду послышался протяжный писк, и в ноги бросилась кучка крыс, дав врассыпную. — Твою ж мать! — с отвращением выругался Алексей, отскакивая в сторону. — Почему они здесь? Здесь же нет коллектора. К ближайшему — километра три ходу. — Не знаю. Их что-то спугнуло. Что-то не так, — задумчиво ответил Андрей. Чутье подсказывало, что нужно возвращаться обратно, и чем скорее, тем лучше. Они вернутся позже, когда туман осядет на землю и видимость станет лучше. Или завтра. — Может голодные? — спросил Максим, выглядывая из-за плеча лейтенанта. Андрей опустил взгляд в землю и увидел, что след от его берца пересекся с другим, чужим. Он был вдвое больше и шире. Андрей присел и коснулся его рукой. Посмотрел на пальцы. Кровь, да еще и свежая. Откуда? Может, одна из крыс была ранена? Или же они тащили чью-то тушу в свою нору? Андрей потер пальцы друг о друга, растирая между ними красновато-грязную жижу. — Па-ма-ги-те! — послышался протяжный тонкий голосок. Андрей резко подскочил на ноги. — Вы слышали? — спросил Леха. Он стал осматриваться по сторонам. Но, разглядеть в таком тумане что-либо было сложно. — Па-ма-ги-те! — голос шел словно отовсюду. Он, то удалялся, становясь едва различимым, то приближался, и тогда казалось, словно кто-то стоял за спиной и дышал в затылок. Андрей коснулся рукой плеча Алексея, кивнув тому отходить назад. Страх сковывал движения, ноги становились ватными, путались, цепляясь за ветки и траву. Дыхание становилось частым. Волосы зашевелились на голове и руках. Андрей бросил короткий взгляд на Максима и приложил указательный палец к губам, приказав тому молчать. Он стал оттеснять его назад, прикрывая собой. Неизвестно, что пряталось в тумане. И если придется вступить в схватку, он защитит паренька, прикрыв его собой. Вдруг туман, как по волшебству, стал рассеиваться, и между деревьями что-то промелькнуло. Послышался хруст ломающихся веток, и перед парнями, метрах в десяти, возник человек. Его высокая, сгорбленная фигура была спрятана под длинным черным плащом, а лицо скрывал глубокий капюшон. Руки, словно плети, висели вдоль тела, а голова была прижата к левому плечу. На ногах — высокие армейские кирзовые сапоги. И даже на таком расстоянии ощущался запах, исходящий от него. Запах смерти и гниющей плоти. — Дозорный, — едва выговаривая буквы от страха прошептал Алексей. Он сглотнул, став вязкой, слюну. Так близко он еще никогда не видел это существо, похожее на человека. — Не шевелиться, — вымолвил Андрей. Теперь он понял, чей это след был на тропе. Но как же они пропустили место его ночевки? Ведь ни костра, ни каких--либо других следов, указывающих на то, что они зашли на его территорию, не было. Из груди Дозорного донеслось глухое, гортанное рычание. Он смотрел немигающим голодным взглядом на незваных гостей, без разрешения забредших на его территорию. Андрей знал, что стоит кому-то из них резко дернуться или сделать попытку спастись бегством, то Дозорный настигнет их в два прыжка. И тогда большой удачей будет — умереть быстро, нежели мучиться от ран, нанесенных этим существом. Но, можно было и договориться, об этом Андрей тоже знал. Ведь Дозорные когда-то были людьми. После выброса радиации их генетический код пострадал не так сильно, как это случилось с некоторыми другими особями, у которых человеческого не осталось ничего. Дозорные понимали человеческую речь и могли мыслить на уровне пятилетнего ребенка, обладая при этом нечеловеческой силой и быстротой реакции. Еще они умели запоминать и воспроизводить слова, которые слышали, в точности повторяя голос и интонацию. Поговаривали, что в некоторых местах кожа на их телах была такой толстой, что пули отскакивали от нее, как мячики для пинг-понга. — Медленно опусти дуло автомата, — проговорил Андрей, боковым зрением заметив, что Алексей держит на прицеле Дозорного. И пикнуть не успеет, как его разорвут. А потом очередь дойдет и до них с Максимом. И поминай, как звали. Подчинившись приказу Леха, не сводя взгляда с Дозорного, опустил ствол. Максим стоял позади товарищей, и казалось, что даже не дышал от страха. Он думал, что самое страшное уже видел там, в коллекторе, когда Стас приказал перевернуть тело девочки (у нее не было глаз, носа и губ. Их попросту съели крысы, а из тела пропали сердце и лёгкие). Но нет, то, что стояло перед ними и в самом страшном кошмаре не приснится. — Что нам делать? — одними губами спросил Алексей. Андрей задумался. Решение нужно было принимать немедленно. Каждая минута, да что там минута, каждая секунда промедления могла стоить им жизни, и он, как командир, просто обязан был, во что бы то ни стало, уберечь жизни этим двум парням. Сам погибни, но их спаси. Открывать огонь было бессмысленно и смертельно опасно. На звук могли прийти другие. Может уже сейчас, пока они держат на мушке одного, другие со всех сторон окружают их плотным кольцом. И останется только лишь молиться. — Что нам делать? Что нам делать? — голос Артема, словно записанный на пленку диктофона, эхом разнесся по лесу. И этот голос исходил со стороны Дозорного. — Тимофеев, — обратился Андрей к Алексею. Мысли неслись галопом. — Раздевайся. — Чего? — словно очнулся ото сна спросил тот, быстро заморгав. — Раздевайся. Ему нужна одежда, — скомандовал Андрей. — А если он нападет? — спросил Алексей, расстегивая китель и сбрасывая его на землю, оставаясь в одних штанах. Кожа моментально покрылась мурашками, и тело стало мелко подрагивать. Но не от холода. Было страшно. — Не нападет. Он бы давно это сделал, — ответил Андрей. — Мухин? Что есть в рюкзаке? — Немного воды и сухпаек, — ответил тот. — Снимай его, медленно опусти на землю и отходи назад. — А как же вы, товарищ лейтенант? — озаботился Макс. — Я сказал, убирайся, — прошипел Андрей. Ну что за неразумный ребенок? — Если Дозорный нападет, сможешь указать место, где мы его встретили. Не став перечить командиру Максим бросил автомат на землю, скинул рюкзак и стал отходить назад. Как же он уйдет? Бросит их одних на растерзание этому существу? Максим стал пятиться спиной назад, видя, как Андрей склонил голову к своей рации и, нажав на кнопку связи, сказал: — Фантом! Как слышно? Мы наткнулись на Дозорного, в десяти километрах от… Больше Максим ничего не успел расслышать. Отходить спиной назад было большой ошибкой. Зацепившись за поваленное дерево Макс рухнул спиной на землю, сильно ударившись затылком о ветку. Перед глазами заплясали разноцветные круги, острая боль пронзила голову, и все погрузилось во тьму. *** Плыть в теплых водах моря было приятно. Оно было, как парное молоко. Да, именно молоко. Теплое, свежее молоко. Волны плавно качали, отчего казалось, что ты паришь над ними. Солнце светило ярко-ярко, но жарко не было. — Максимка! — послышался голос мамы. — Выходи из воды. Песок. Мягкий и пушистый. Он приятно щекотал голые ступни, просачиваясь сквозь пальцы. Смешные пальцы. Они похожи на толстые сосиски. — Больше в воду не пойдешь, — строго сказала мама. — Посмотри, весь скукожился, как старая калоша. Максим посмотрел на пальцы на руках. Они были похожи на маленьких сморщенных старичков. — Там живет чудовище, — шмыгнув носом сказал Максим, показывая в сторону моря, пока мама вытирала ему голову. — Не будешь слушаться, оно утащит тебя глубоко — глубоко под воду. И съест… ***  — Макс. Максим. Очнись, — знакомый голос выдернул из приятного сновидения. Море. Она было такое ласковое, как рука, которая гладила по волосам. Как голос, который звал. Откуда он вообще знал, какое оно — море? — Давай, солдат, просыпайся. Максим с трудом открыл глаза и увидел перед собой Андрея. Тот сидел рядом — целый и невредимый. Только вид у него был усталый и очень серьезный, а взгляд — сочувствующий. Зеленые глаза казались черными. А может они были черными из-за того, что в комнате, где они находились, горела только настольная лампа? Ее тусклый, жёлтый свет падал на все вокруг, отчего тени, тянущиеся по деревянному полу, казались призраками, безмолвно наблюдающими за происходящим. Макс поднял голову и поморщился. В затылке пульсировала боль и, казалось, что кровь хлынет из ушей. — Ой! — всхлипнул Максим и опустил голову на подушку. — Лежи, лежи. Здорово же ты приложился головой. Как еще живой остался? Здоровая шишка будет. Ну, ничего, до свадьбы заживет, — губы Андрея дернулись в едва заметной, добродушной улыбке. Максим смутился и отвел взгляд, почувствовав, как моментально вспыхнули щеки. Уж слишком интимным показался ему этот момент. Может нужно почаще ударяться головой, чтобы Андрей вот так сидел рядом и улыбался ему? — Чтобы я еще раз вернулся туда! Сам будешь ходить в этот проклятый лес! Понял? — где-то в комнате возмущался Алексей. Его голос был злой и раздраженный. Несмотря на, пульсирующую в голове, боль Максим приподнялся на локтях и увидел Леху. Он стоял, отвернувшись лицом к окну, за которым уже была ночь, и было заметно, как тот нервничал. Его руки дрожали, и кончик сигареты, ярко вспыхивая, плясал каждый раз, как он делал глубокую затяжку. На нем была уже другая рубашка. В комнате пахло дымом. — Нахуй все. Блядь, — смачно выругался Алексей, сплевывая на пол. — Дозорный? — спросил Максим Андрея, возвращая голову обратно на подушку. — Ушел еще до того, как Стас с ребятами подоспели. Даже ничего не взял, — ответил Андрей, ласково смотря на Макса. Потом он поднялся и подошел к Стасу. Тот стоял у дальней стены, прислонившись к ней спиной, скрестив руки на груди. Туда не попадал свет, и Стас стоял, скрытый темнотой. — Ты не можешь отослать его, — стараясь говорить как можно тише сказал Андрей. Стас холодно посмотрел на него. — От него одни проблемы, — ответил тот. Андрей мотнул головой, не соглашаясь. — Он подчинялся приказу. Я сказал ему сваливать, чтобы в случае чего, он мог позвать на помощь. Дозорные никогда не подходили так близко к людям. Что-то происходит, Стас. Он смотрел мне в глаза, будто хотел что-то сказать. — Нужно вернуться, — смотря мимо Андрея проговорил Стас. — Не сегодня, уж точно, — отрезал Андрей. — А что выяснил ты? — Никто ничего не видел. А что было той ночью — никто не помнит. Да и детей, как ты сам знаешь, ни у кого из местных нет. — Да, ты прав. Тогда возникает еще больше вопросов — откуда она взялась? Не могла же она прийти с той стороны? Стас задумчиво вздохнул и посмотрел на Андрея. — Не знаю. Это нам предстоит еще выяснить. — Ты хочешь вернуться к коллектору? — нахмурился Андрей, сведя брови к переносице. Краем уха он слышал, как тихо продолжал возмущаться Алексей. Потом скрипнула кровать. Андрей повернул голову и посмотрел через плечо, увидел, как поднялся Максим, сел на кровати и тут же ухватился за голову двумя руками. Ну, куда его понесло? Еще свалится на пол. — Да. Нужно попытаться пройти дальше, — твердо ответил Стас. На лице Андрея залегла тень сомнения. Идти дальше? Стас, наверное, не понимал, о чем говорил. Коллектор имел множество тоннелей и ответвлений. Они тянулись на сотни километров под землей. Коридоры пересекались между собой, создавая лабиринт из множества переходов и тупиков. И без точной карты там можно было заблудиться или провалиться в один из открытых люков, на сотню метров под землю. Некоторые тоннели были завалены камнями. Кто и когда их построил и с какой целью, до сегодня так никто и не узнал. Местами переходы сужались, да так сильно, что туда мог пролезть разве что ребенок, да и то с трудом. Тоннели сыграли большую роль в первые годы после выброса. А потом, когда все поутихло, и соскучившийся по дневному свету и свежему воздуху, народ потянулся наверх, случилось самое ужасное. Радиация и солнечный свет погубили больше половины населения Эрбера. Кто успел вернуться обратно в тоннели, тот уже не был прежним. Отравленные радиацией, с обожженной кожей, ослепленные ярким солнцем- они умирали в муках. Корчились от боли, моля о смерти. Некоторым удалось выжить. Но и они больше не были людьми. Раковые опухоли покрывали их тела. Обезображенные, они оставались в тоннелях, доживать свои дни в полной темноте. Голодные, озлобленные на весь мир, они становились дикими зверями, готовыми наброситься на любого, кто сунется в их владения. Со временем их глаза стали привыкать к отсутствию света, а кожа — становиться бледной. Люди уходили далеко вглубь тоннелей, искали спасения, по пути обрушивая стены, создавая завалы, чтобы твари, снующие на поверхности и внутри тоннелей, не смогли учуять их след. Через тоннель можно было выйти на ту сторону, обойдя Зону, и это знал каждый. Но пройти весь путь от начала до конца никто не решался. Боялись нарваться на слепышей и кротов. — Насколько далеко ты хочешь зайти? — настороженно спросил Андрей. — Если удастся — то до перехода, — ответил Стас. — Туда еще никто не доходил, а если и были такие, то назад уже не вернулись. Этот риск не оправдан, Стас, — хмурился Андрей. — У нас есть карта. — Она недостоверная, — отрезал Андрей. — Я не подписывался быть приманкой, — вдруг возмущённо отозвался Алексей. Он все ещё ощущал вкус страха на кончике языка. Казалось бы, не один год в армии, видел такое, от чего у некоторых не выдерживали нервы, а тут один вид Дозорного перевернул весь мир. — Не о тебе сейчас речь, Тимофеев! — пресек его возмущение Андрей. — Когда в последний раз ты слышал о нападениях Дозорного на местных? — спросил он Стаса. — Пару лет назад. Помнишь? — ответил тот. Андрей кивнул. Тогда они впервые столкнулись с непонятным для их разума существом. Оно выглядело, как человек, но им не являлось. К счастью, тогда обошлось без человеческих жертв, не считая убитой и выпотрошенной коровы. С тех пор Дозорные не приближались к людям. — Как раздеваться, так Тимофеев, а как… — Завали хлеборезку, — прорычал Стас, оборвав Алексея на полуслове. Его нытье начинало раздражать, и Стас чувствовал, что ещё слово изо рта этого нытика, и он не сдержится. — Сам завали. Заебал командовать! Из-за твоих тупых приказов и погиб Глеб! А у лейтенанта — шрам через всю спину. Что, хочешь сказать, не из-за тебя ему до сих пор снятся кошмары? Или не из-за тебя он чуть с ума не сошел? — сыпал обвинениями Леха, сжав кулаки. Его глаза горели адским пламенем. Это было последней каплей, чтобы чаша гнева Стаса лопнула, дав течь. — Повтори, что ты сказал? — Стас резко дернулся, глаза, и без того темные, стали ещё чернее. Лёха подобрался, готовый драться. Но выяснить, кто прав, а кто виноват им было не суждено. Андрей одним ловким и уверенным движением руки остановил Стаса, прижав того к стене. Он смотрел на него, глаза в глаза, а грудь вздымалась порывисто и неровно. Стас стал задыхаться. Его грудная клетка была, буквально, вдавлена внутрь. Перед глазами все плыло, а затылок ломило от удара о стену. Максим, который всё это время наблюдал за происходящим со своей койки, готов был поклясться, что услышал хруст костей, когда лейтенант, среагировав молниеносно, остановил Стаса, с силой притиснув того к стене, словно пригвоздил. Он резко подскочил с места, и, несмотря на сильную, разрывающую затылок, боль в долю секунды оказался возле них. Макс видел, как зелёные глаза лейтенанта стали красными, а лицо застыло в злобной гримасе, как мраморная маска. Рот исказил злой оскал. — Андрей, отпусти, — проговорил он ровным, спокойным тоном, как успокаивают испуганного зверя. — Всё хорошо. Отпусти его, — и Макс накрыл своей ладонью руку Андрея. Слабо погладил, ощущая исходившую от лейтенанта невероятную силу. В следующий миг Андрей изменился в лице. Его черты стали мягче, взгляд осознанным, а глаза приобрели знакомый зеленоватый оттенок. Он медленно убрал руку с груди Стаса, растерянно заморгал и, оглядевшись, отошёл, давая тому свободно вздохнуть. Стас закашлялся и, захрипев, осел на пол. Комната погрузилась в гробовую тишину. Никто не понял, что произошло. *** Где-то далеко жалобно выли собаки, словно на погибель. Андрей сидел на деревянных, кое-где прогнивших от сырости, ступенях и курил. Какая это по счету была сигарета он и не помнил. Может вторая, а может и третья. Он медленно подносил ее к губам и глубоко затягивался, надолго задерживая дым в лёгких. Потом выдыхал, смотря, как серое облако тут же растворялось в душном, ночном воздухе. Что произошло? Он чуть не покалечил Стаса. Так ему сказали ребята. Андрей практически ничего не помнил. Лёха что-то кричал о том, что это Стас виноват в смерти Глеба, и что это из-за него теперь спину Андрея украшает глубокий грубый шрам. Дальше — словно сон. Как будто что-то щёлкнуло в голове, как тумблер, отключив его от внешнего мира. Пока чужая теплая рука не коснулась его, и он проснулся. Увидел, что удерживает Стаса, прижав того к стене, а тот не может вздохнуть. Андрей шикнул. Дотлевшая сигарета обожгла пальцы. Андрей поднялся и отряхнул штаны. Нужно было возвращаться обратно, составить на завтра план действий и организовать группу для похода к коллектору. Где-то рядом послышались шаги и скрипнули половицы. Кто-то остановился. Андрей замер и стал всматриваться в темноту, но разглядеть что — либо не получалось. Тот, кто там скрывался, явно не хотел, чтобы его видели. — Кто здесь? — настороженно спросил лейтенант. По спине прошелся неприятный холодок, и Андрей ощутил, как на руках зашевелились волоски. Рука скользнула в карман штанов и сжала лежащий в нем складной нож. Андрей подумал, что если это какая-то из тварей пробралась на их территорию, дабы поживиться его кишками, нож выиграет ему пару минут, чтобы он смог позвать на помощь. — Товарищ лейтенант, — вдруг послышался голос Максима в темноте. Андрей облегчённо выдохнул и разжал пальцы, выпуская рукоятку ножа из ладони. — Господи, Мухин. Никогда не подкрадывайся вот так в темноте. Понял? Я, было, уже принял тебя за одну из тварей. Мог бы и не спросить. Тебе-то чего не спится? — Андрей подошёл ближе. А когда глаза привыкли к темноте, он смог различить лицо Максима. Сейчас, когда вокруг было темно, хоть глаз выколи, Андрей мог, не стесняясь, смотреть на стоящего напротив парня. Почему-то он показался ему нереально красивым. А может, Максим всегда был таким? Просто Андрей не замечал. Да, по сравнению со Стасом, он был просто мальчишка. Несмышленый, наивный и, к тому же, совсем молодой. Андрей, не стесняясь, рассматривал лицо Макса, медленно скользил по нему взглядом, словно ласкал. И почему он раньше не обращал внимания, насколько у того красивые губы? Пухлые и женственные. Интересно, успел ли этот мальчик познать, что такое любовь? «Ну что за мысли у тебя в голове, Андрей?» — Как ты себя чувствуешь? — спросил Андрей. — Голова не болит? — Нет, — потрогав себя за затылок ответил Максим. — Надеюсь, сотрясения нет. — Кирилл сказал, что жить буду. Андрей улыбнулся. — Ну, если так сказал доктор, тогда я спорить не буду. На секунду повисло молчание. Максим топтался на месте. Это зудело у него внутри и требовало выхода. Он должен был сказать и освободиться от этого груза. — Я никуда не поеду, — проронил Максим, отведя взгляд в сторону. Андрей устало вздохнул. — Приказы командира не обсуждаются, — ответил он. — Но ведь ты!.. — было уже возмутился Максим, но тут же оборвал себя, спохватился, что перед ним стоит старший, не только по годам, а и по званию, и заговорил тише. — Вы же не согласны с ним, товарищ лейтенант. — Послушай, Мухин. Максим, это делается для твоего же блага. Тебе здесь не место. Возвращайся домой. Ты слишком… — Андрей запнулся. — Слишком что? Нежный? Похожий на девку? Что? — гневался Максим. Андрей улыбнулся. Жаль, что их окружала темнота, и он не мог видеть, как щеки Макса покраснели, а на глаза навернулись слезы. — У тебя вся жизнь впереди, Максим. Тебе всего-навсего двадцать, — с обречённым сожалением сказал Андрей. — Я тебе не враг. Завтра прибудет машина с провизией, на ней ты и отправишься обратно, — и он обернулся, желая уйти. Разговор заходил в тупик и мог перейти на личности. Андрей очень не хотел, чтобы Макс начал думать, что он может на что-то надеяться. Ведь он видел этот взгляд. Не мог не видеть. — Я не могу оставить тебя, — едва слышно проговорил Максим, сгорая от стыда. Андрей замер на месте. Опустил голову. Это должно было случиться. Не сегодня, так в скором времени точно. — Не нужно, Макс. Ты не понимаешь, для тебя опасно находиться здесь, — сказал Андрей. Он стоял спиной к Максиму, чувствуя на себе его взгляд. «Уходи, Андрей. Иначе накличешь беду на вас обоих» — твердил внутренний голос. Но, желание обернуться и посмотреть в эти влюбленные глаза, было настолько сильным, что чесалось внутри. — А ты не жалей меня. Я по собственной воле оказался здесь, — ответил Максим и на шаг приблизился к Андрею. Еще один шажочек, немного смелости и, протянув руку, он сможет прикоснуться к нему. Погладить коротко остриженные волосы и запустить в них пальцы. Почувствовать отклик или услышать грубый отказ. — Нет! — как будто прочитав мысли Максима рубанул Андрей. — Завтра ты отправишься домой, — и он, не желая больше слушать, зашагал прочь. Завтра Максима отправят на землю, и он сможет спать спокойно, зная, что тому ничего не угрожает. Максим печально вздохнул, понимая, что его судьба решена. Андрей не посмеет ослушаться Стаса, ведь он любил своего командира. — Я не могу оставить тебя, — с тоской повторил Макс в пустоту. — Я ведь тоже тебя люблю. За спиной послышался глубокий вздох, и Максим испуганно обернулся. В темноте щелкнула зажигалка, и ее яркий огонёк осветил лицо человека. Он поднес зажигалку, к зажатой между губами, сигарете, и ее кончик тут же стал тлеть, яркой точкой вспыхивая в темноте, словно маленькая звездочка, упавшая на землю. — Чёрт. Если бы я не знал Андрея, мог бы подумать, что он влюбился в тебя. Оберегает, жалеет. Носится с тобой, как с родным. А может так и есть? — Стас глубоко затянулся и выдохнул струю дыма прямо в лицо Макса. От едкого дыма глаза заслезились, и в горле запершило. Максим сглотнул, подумав, что Стас мог слышать? Неужели весь их с Андреем разговор и его признание, которые тот так и не расслышал? — Запретный плод сладок, а особенно, когда он находится в чужом саду, и его охраняет злобный, страшный пес. Тогда его хочется еще сильнее. Не так ли? Вот только пес может очень больно укусить, — от всей фигуры Стаса веяло холодом, а голос так вообще промораживал до костей. Максим судорожно сглотнул. Он понимал, что стоит ему хоть взглядом, хоть словом намекнуть Андрею на свою симпатию, и Стас со свету его сживет. Никто и не узнает, что с ним случилось. — А знаешь? Пожалуй, я не стану тебя отправлять на землю. Да, — Стас снова глубоко затянулся горьким дымом. — Хочу посмотреть, что из этого получится. Ты, я и Андрей, — и он ближе подошёл к Максиму. — У тебя не получится меня запугать, — стараясь не выдавать своего страха проговорил Максим. — Ну, что ты. Я хочу подружиться с тобой. У нас с самого начала как-то не сложилось, — елейно пропел Стас, прислонившись плечом к кирпичной стене здания. Он ухмыльнулся. Улыбка получилась злой, с оскалом. — Ты же на самом деле не любишь Андрея. Он для тебя, как игрушка, — с вызовом проговорил Максим. — Какой смелый щенок, — оскалился Стас. — Я, таких, как ты, ем на завтрак. — Я всё расскажу Андрею, — пригрозил Максим. Страх перед капитаном путал мысли, заставляя действовать опрометчиво. — И как ты думаешь, кому он поверит — тебе, который в расположении всего лишь полгода, или мне — с которым Андрея связывает долгая, крепкая дружба? — с насмешкой спросил Стас. Вопрос не требовал ответа. Максим и так понимал свое жалкое положение. Андрей никогда его не выберет. Тогда почему Стас так остро реагирует? Неужели видит в нем соперника? Стас вдруг резко приблизился к Максу, так, что их носы буквально соприкоснулись, и заговорил тихо и отчётливо, прожигая того ревнивым взглядом. — Увижу, что ты ходишь за ним — ноги переломаю, не один хирург потом не соберет. Максим таращился на Стаса во все глаза. Сердце в груди стучало так сильно, что, казалось, его стук был слышен за сто шагов. Угроза была, более чем понятной. И в том, что человек, стоявший напротив, без зазрения совести выполнит ее, Максим ни секунды не сомневался. — Я могу идти, товарищ капитан? — спросил он, стараясь держать лицо и не грохнуться в обморок от, подскочившего из-за страха, давления. — Иди, — ухмыльнулся Стас. — Надеюсь, мы поняли друг друга? Макс развернулся на каблуках и быстро зашагал прочь. Стас поднес сигарету к губам и затянулся. Медленно выпустил облако дыма. — Раз, два, три, четыре, пять. Слышишь счёт мой? Убегай. Если ты не убежишь, то убью тебя, малыш. Пять, четыре, три и два. Скоро кончится игра. Я надеюсь, ты готов? Скоро я закончу счёт. — Проговорил Стас, смотря, как быстро, почти бегом, уходил Максим. — Несмышленая мышка попалась в клетку. И скоро эта клетка захлопнется.