Не ходите, дети, в Африку гулять

Андрей шел по коридору, тяжело ступая по деревянному полу. Ноги были такими, словно к ним привязали стокилограммовые гири и заставили волочить за собой, а впридачу к этому на плечи взвалили мешки с цементом, чтобы было потяжелее. В голове была сплошная каша из вопросов, обрывков фраз и чего-то еще совершенно непонятного. Что сказал Лёха? «Это вина Стаса, присмотрись внимательнее и ты поймёшь». К чему он должен присмотреться? О чем говорил Лёха? Андрею казалось, что он сходит с ума. Произошедшее не давало покоя. Он до сих пор ощущал ту нечеловеческую силу в своих руках. Она, словно расплавленное железо, текла по венам. Андрей посмотрел на руки, они казались ему чужими. Он несколько раз сжал и разжал кулаки. Нет, свои — родные. Андрей подошел к двери комнаты, служившей переговорной, и остановился. За ней слышался гул голосов. Он прислушался. Голосов было несколько, и по тону Андрей понял — они спорили. Распахнув дверь, он остановился на пороге и обвел комнату растерянным взглядом. За длинным деревянным столом сидели его ребята. Увидев лейтенанта они притихли и стали делать вид, что ничего не происходит и что каждый занят своим делом. Михалыч нахмурился и поскреб щёку. Леха кончиком ножа ковырял стол. Артём рассматривал свои часы, будто только что увидел. Кирилл поднес кружку к губам и громко отхлебнул чай. Все трое оглянулись на него. — Чего? — удивленно спросил он. — Горячий же. Андрей прошёл и встал возле стола. Алексей явно рассказал об инциденте в комнате Стаса, иначе, остальные не смотрели бы на него косо и с подозрением. — Где капитан? — спросил он. — Он перед нами не отчитывался, — фыркнул Лёха, не поднимая взгляда, продолжил ковырять ножом стол. — А Макс? — Тоже еще не вернулся, — ответил Кирилл. — Он за тобой, вроде как, ушёл. — Ладно, — выдохнул Андрей. — Начнём без них, — и он подтянул к себе карту местности. На исчерченной линиями карте красным кружком было обведено место, где они столкнулись с Дозорным. Андрей упёрся руками в стол и склонился над картой. Десять километров от села, достаточно близко, чтобы начать беспокоиться. Неизвестно, сколько их было в лесу — один или больше. Обстановка в комнате была напряжённой. Андрей ощущал, как от этого напряжения покалывало кожу. Словно маленькие заряды тока проходили через его тело. Сложно было сосредоточиться на деле, когда находишься под пристальным взглядом четырёх пар глаз. Словно голый посреди площади. — Если есть, что сказать — говорите, — не поднимая головы проронил Андрей. Он сверлил взглядом карту и ждал осуждений или обвинений в свою сторону. Но парни молчали. — Хамелеон думает, что Дозорный пришёл из пустоши, — отозвался Михалыч. — А я говорю, что это чушь собачья! Андрей поднял голову и посмотрел на него. На лбу проступили глубокие морщины. — А сам-то, как думаешь? — спросил тогда лейтенант, немного расслабившись. Слава богу, никто даже и заикаться не хотел о том, что случилось пару часов назад. — Ни одна живая душа не сможет пройти через эту чёрную дыру и остаться в живых. Будь то Дозорный или какая-то другая тварь. Пустошь всех поглотит, — сказал Михалыч и рубанул воздух рукой. Он был прав. Андрей выровнялся и сложил руки на груди. — Тогда откуда он взялся, да еще так близко? — задумчиво спросил он и сглотнул. Какая-то непонятная тошнота вдруг подступила к горлу, словно за обедом съел что-то несвежее. Живот скрутило, и на лбу выступили капельки пота. Андрей задержал дыхание, закрыл глаза и сосчитал до десяти. Прислушался к себе. Немного отпустило. «Наверное, нервы?» — подумал Андрей. Но на смену тошноте пришла головная боль. Она пульсировала в висках, не давая сосредоточиться на деле. Андрей потёр лоб. Да что же с ним происходит? И где черти носят Стаса и Макса? — А что, если, он прошёл через коллектор? — строил догадки Андрей. — Через коллектор? — переспросил Михалыч. Андрей посмотрел на него. Михалыч потер свою бороду, а потом сказал: — С той стороны? Ты думаешь, он пришёл из города мертвых, как и та девочка? — Стас выдвинул предложение дойти до перехода, — сказал Андрей. — Вот сам пускай и идет, если смелый такой, — донеслось со стороны Алексея недовольное ворчание. Боль пронзила затылок, и Андрей тихо застонал, прикрыв глаза рукой. Казалось, что череп вот-вот разорвет на две части, как переспелый арбуз. — Скиф, ты чего? — сквозь разрывающую голову боль Андрей услышал, как его зовут. — Кира, у тебя есть что-то от головной боли? — проговорил он. Было больно даже говорить. Яркий свет раздражал и только усиливал боль. — Да, сейчас, — вскочив с места, Кирилл кинулся вон из комнаты. Вернулся через минуту со стаканом воды и двумя таблетками. Протянул Андрею. — Вот, выпей. Сразу станет легче, — сочувственно сказал он. — Тебе бы отдохнуть, командир, — обеспокоено произнес Михалыч, по-отцовски глядя на Андрея. Андрей проглотил таблетки, запив их водой, и отрицательно покачал головой. — Некогда отдыхать. Завтра нужно вернуться в лес, на то место, где мы столкнулись с Дозорным и посмотреть, что сможем найти, — проговорил он, снова устремив взгляд в карту. Потом поднял глаза на ребят и спросил: — Есть желающие прогуляться? — Я пойду, — недолго думая отозвался Михалыч, поднимаясь со своего места. Андрей кивнул. — Кто-то еще? — спросил он, обведя взглядом остальных. Парни молчали. — Ясно. Значит пойдем вдвоём, — печально констатировал Андрей. Не впервой было ходить в рейд парами. А с Михалычем не страшно дойти и до коллектора и даже спуститься в его чёрное, кишащее разными тварями, чрево. — Я тоже пойду. Нельзя вам двоим идти туда, — проговорил Кирилл. — Тогда и я с вами, — подал голос Артем и посмотрел на Кирилла. Тот ответил ему долгим дружеским взглядом и улыбнулся. — Во сколько выдвигаемся? — спросил Михалыч. — После рассвета. Чтобы к заходу солнца вернуться, — ответил Алексей. — А мне что делать? — отозвался со своего места Алексей. — Останешься в расположении с Мухиным и командиром, — ответил ему Андрей. Алексей нахмурился еще сильнее и стал похож на грозовую тучу, готовую в любой момент разразиться громом и молнией. После недавнего инцидента перспектива остаться, буквально один на один со Стасом, Алексея ну нисколько не радовала. Уж лучше лес прочесать и еще раз встретиться с Дозорным, чем сидеть целый день в компании этого психопата и оглядываться каждый раз, проходя плохо освещенным коридором, ожидая удара в спину. Ребята поднялись со своих мест, остался сидеть только Алексей, потупив взгляд в пол и опустив плечи. — Товарищ лейтенант, мы можем идти? — спросил разрешения Артем. — Да, идите, — кивнул тот. Все трое зашагали к выходу. — Михалыч, подожди, — окликнул Андрей. Тот остановился, будучи уже в дверях, и оглянулся. Андрей подошёл ближе, встал спиной к, сидевшему на лавке, Алексею и заговорил практически шёпотом: — Алексей что-то рассказывал? Михалыч пожал плечами. — Ну, только о том, что произошло в лесу. А что? — и он вопросительно посмотрел на лейтенанта. — Да так, ничего, — подавленно ответил Андрей, а потом добавил: — Слушай, присмотри за Максимом. Ладно? — Не волнуйся, лейтенант, пригляжу за ним, как за родным, чего уж там, — согласился Михалыч. Андрей с благодарностью кивнул и сжал его плечо. Когда тот ушел, Андрей вернулся к столу и снова склонился над картой. Боль утихла и теперь не беспокоила. Михалыч был прав — Дозорный никак не мог прийти из пустоши. Что же насчёт города мертвых — этот вопрос так и повис в воздухе. Оставалось одно — либо Дозорный прошел через коллектор, или же в зоне аномалий снова образовалась брешь. Вот только увидеть ее можно было, если сунуться туда самому, а это означало пойти на верную смерть, так как разлом мог быть виден, если в него что-то попадало. Человеческое тело, например. От одной этой мысли Андрея передёрнуло, и шрам на спине заныл с новой силой, болью отдаваясь во всех конечностях. Он сжал пальцы в кулак. Правая рука занемела, тело прошиб озноб, будто у него поднялась температура. Нет, туда они точно не сунутся. Не в этой жизни. Тогда оставался только один вариант — коллектор. Дойти до перехода и, если хватит смелости, попытаться пробраться в город мертвых. — Возьми меня завтра с собой, — пробормотал Алексей, выдернув Андрея из размышлений. От неожиданности тот вздрогнул, забыв, что в комнате, кроме него, есть кто-то ещё. — Я не останусь с ним. Либо он меня убьёт, либо я его, — добавил Алексей. Андрей устало потер глаза. Как ему это всё надоело. Как же он устал быть для всех хорошим. Может стать таким, как Стас? Класть хер на всякую мораль. Засунуть поглубже свою добродетель и быть непрошибаемой скалой. — Никто никого не убьет, Лёш, — проговорил Андрей. — Тебе нужен отдых. И за мелким присмотришь, чтобы не лез никуда. — Я чё, нянька ему? — не согласился с таким непосильным заданием Алексей, покосившись на лейтенанта. — Нянька — не нянька, а это приказ, — сказал, как отрезал, Андрей. Дверь скрипнула, и они оба оглянулись. В комнату вошёл Стас. Он бросил неодобрительный взгляд в сторону Алексея и, не говоря ни слова, подошёл к Андрею. Встал рядом, прислонившись бедром к столу, и многозначительно посмотрел ему в глаза. Тот виновато опустил взгляд, потупив его в стол. Алексей поднялся со своего места. — Я могу идти, товарищ лейтенант? — спросил он. — Да, иди, Тимофеев. И, Лёш, сделай то, о чем я тебя попросил, — напоследок напомнил Андрей. — Слушаюсь, товарищ лейтенант, — отсалютовал Алексей и покинул комнату. Когда дверь за Алексеем закрылась, в комнате повисла тишина. Андрей делал вид, что очень увлечён изучением карты, только бы не смотреть в глаза Стасу. — О чём ты его попросил? — спросил Стас. — Да так, чтобы поменьше трепал языком, — соврал Андрей, не поднимая взгляда. — Как ты? — спросил тогда Стас, притронувшись к плечу Андрея, несильно сжав его. — Я завтра с ребятами отправлюсь в лес, прочешем территорию, может что-то наведет нас на след Дозорного. Кирилл думает, что тот пришёл из пустоши. Михалыч с ним не согласен, да и я тоже. Никто и ничто не может безопасно пройти через пустошь. Остается только коллектор, как ты и сказал, — говорил Андрей, пялясь в карту, проигнорировав вопрос Стаса. Было стыдно смотреть в глаза тому, кого любил, но чуть не лишил жизни. — Андрей, посмотри на меня, — попросил тогда Стас, всматриваясь в бледное лицо лейтенанта. — Со мной пойдут Михалыч, Кирилл и Артём. Мы выйдем утром, чтобы до захода солнца вернуться. Не хочу застрять в лесу до ночи, — рапортовал Андрей перед капитаном, все так же неотрывно водя взглядом по карте. — Андрей! — Стас с силой развернул его к себе, взяв за плечи, заставив посмотреть на него, а не пялиться в эту чёртову карту. — Ты не виноват. Слышишь? Ну, случилось, остановил меня. Правильно сделал, я бы не сдержался, врезал бы Тимофееву. Достал своим нытьем. Как баба, честное слово. Я не сержусь на тебя. — Я мог тебя убить, понимаешь? Я слышал, как хрустнули кости. Ты не мог дышать, — вина мучила Андрея, съедала изнутри. Он с раскаянием смотрел в глаза капитану, как побитая собака — в глаза хозяину, прося прощения. — Ну, не убил же, — ласково улыбнулся Стас и коснулся рукой гладко выбритой щеки Андрея. Тот отвел взгляд, но не отстранился. — Что со мной происходит, Стас? Я чудовище, — прошептал лейтенант с отвращением к самому себе. — Ага, моё чудовище. Ничего с тобой не происходит. Просто сдали нервы, вот и все. Иди сюда, — Стас взял лицо Андрея за подбородок, приподнимая, и накрыл его губы своими. Тот облегченно выдохнул в поцелуй, словно ему простились все грехи разом, и обнял капитана за плечи, вжимаясь своим телом в его, позволяя сделать поцелуй еще глубже. Свободная рука Стаса скользнула вдоль тела Андрея и легла ему на пах. Погладила через плотную ткань штанов, отозвавшийся на ласки, член. Андрей рвано вздохнул, втянув воздух через нос, и плотнее прижался к ласкающей его ладони. Стас поглаживал и сжимал, продолжая целовать Андрея. Ласкал его губы своим языком, заставляя вздрагивать и постанывать от удовольствия. — Я хочу тебя. Трахни меня, — взмолился Андрей. — Прямо здесь? — спросил Стас, смотря в бездну, темнеющих от возбуждения, глаз. Они затягивали в свой порочный омут, побуждая совершать самые необдуманные поступки, порождая в голове кучу самых грязных мыслей. Картинки вспыхивали в голове беспорядочным красочным фильмом, и тело покрывалось сотней мелких мурашек. — Да, — выдохнул Андрей, расстегивая ремень на своих штанах. — А если кто-то из парней решит проверить, как ты, и увидит, чем мы тут занимаемся? — спросил Стас. Уголок его рта пополз вверх, и на лице заиграла игривая улыбка. Он наблюдал, как Андрей медленно расстегнул молнию на штанах и потянулся к пуговицам на рубахе. Стас сглотнул. Дыхание участилось, а сердце пустилось в галоп. Возбуждение щекотало где-то в районе желудка и приятным теплом текло по венам. Даже кончики пальцев начинало покалывать от предвкушения. Стас смотрел на Андрея как на лакомый кусочек торта, желая поскорее его съесть. — Они и так давно догадываются о нас, ты же сам сказал, — сиплым, словно ото сна, голосом ответил Андрей. Он расстегнул последнюю пуговицу на рубашке, обнажив торс. — Одно дело догадываться, а другое — увидеть воочию, — сказал Стас, приблизившись к Андрею вплотную. Он положил руку ему на грудь, ненадолго задержав ладонь в районе сердца, чувствуя, как оно трепещет там, внутри, такое горячее, доброе, сочувствующее всем и каждому, что хотелось вырвать его. — К чёрту всех, трахни меня уже, — прорычал Андрей, потянувшись за поцелуем. Стас смел на пол всё, что было на столе и, обхватив Андрея руками за талию, словно пушинку, усадил на него, разместившись меж его ног. Провел руками по бёдрам вверх, раздвигая их ещё шире, неотрывно смотря Андрею в глаза, улавливая каждую эмоцию, каждый отклик на его прикосновения. Андрей вздрогнул и судорожно вздохнул, когда рука Стаса прошлась так близко от желаемого. Откинулся на спину, подставляясь под горячие, влажные поцелуи. Стас целовал и слегка прикусывал его кожу, тут же зализывая места укуса, которые мгновенно начинали проступать красными пятнами. Так он заявлял права на своего любовника. Так он говорил — это моё, и никому не позволено касаться этого тела. Он готов был убить каждого, кто хоть словом, хоть взглядом позволил бы себе намекнуть Андрею на свою симпатию и заинтересованность в нём. Вгрызся бы зубами в горло, как волк, и сжимал бы челюсти до тех пор, пока соперник не издал бы последний вздох. Андрей уже не помнил себя от возбуждения, в голове была вата, а тело горело, словно в лихорадке и, даже обжигающе холодная поверхность стола не спасала и не дарила облегчения. Член звенел от возбуждения и истекал смазкой, тяжело лежал на животе. Хотелось немедленной разрядки и чтобы это не заканчивалось. Страх быть застуканными распалял еще сильнее. Грубые руки гладили, царапали кожу, оставляли красные полосы на бедрах. Мелкими обжигающими поцелуями Стас спускался все ниже, чувствуя, как на его ласки отзывается любимое тело, подрагивает и выгибается навстречу, подставляется. Как Андрей задерживает дыхание и тихо постанывает от удовольствия, зарывается пальцами в его волосы и направляет. Границы напрочь стёрты, в комнате их только двое. Шуршание одежды. Хаотичные движения рук. Ласки и стоны. Поцелуи и желание обладать, подчинить себе. Стас потянулся к ремню на своих брюках и, расстегнув их, вместе с бельем спустил к коленям. Обхватил бедра Андрея руками и дернул на себя так, что его задница повисла в воздухе, свисая с края стола. Горячий и слишком напряженный член скользнул между двух половинок, пачкая, заставляя дрожать и стонать от предвкушения. Андрей задержал дыхание, стараясь расслабиться, чтобы боль была не такой острой, когда член Стаса проник внутрь. Но получалось плохо. Внизу жгло огнём, словно в него пытались протолкнуть раскаленную кочергу, желая выжечь всё изнутри. Андрей зажмурился, и слеза скатилась с уголка глаза, поползла по щеке вниз. Было очень больно, так больно, как никогда до этого. Словно это был его первый раз. Андрей мог остановить Стаса, сказать ему — стоп, нет, мне больно, прекрати! Но он не сделал этого. Ему нужна была эта боль. Отрезвляющая боль. Боль, которая заставляла чувствовать его всё ещё живым, все ещё человеком. Стас нависал над Андреем, закинув его ноги себе на плечи, и вторгался в его тело с каждым новым толчком всё сильнее и сильнее. Пот маленькими ручейками стекал по его спине и выступал на лбу. — Сейчас, Андрюша. Сейчас, мой хороший. Потерпи, — шептал Стас, словно в горячечном бреду. Перед глазами всё плыло и казалось футуристическим сном. Жар тёк по телу и пульсировал внизу живота, как предвестник скорой разрядки. Если бы они только были не здесь, он бы мог оттянуть момент оргазма, подразнить еще немного. Заставить Андрея молить о пощаде и только потом дать кончить. Как же он любил такие моменты, когда можно было сполна насладиться друг другом, не думая, что кто-то может помешать. Движения становились быстрее, кровь пульсировала в висках так, что, казалось, вот-вот проломит череп. Стас потянулся к члену Андрея и, обернув его тёплой ладонью, провел по всей длине. Тело под ним изогнулось дугой, содрогнувшись в предоргазменном экстазе, и через секунду по сомкнутому кулаку потекла теплая, вязкая жидкость, а из приоткрытых губ Андрея тут же сорвался долгожданный, сладостный стон облегчения. Стас резко двинул бедрами, прижимаясь слишком тесно и, вздрогнув всем телом, кончил, больно впившись пальцами в кожу на бедрах Андрея. С минуту они молча смотрели друг другу в глаза. — Прости, тебе было больно, — проронил Стас, опуская ноги Андрея и помогая ему подняться. В его голосе отчетливо слышалось сожаление. Сожаление? Андрей удивился такому неожиданному проявлению сантиментов. Когда это Стас просил прощения, даже у него? Андрей ступил босыми ногами на холодный пол и поморщился. Поясницу пронзило ноющей болью. — Все нормально. Не сахарный, не рассыплюсь, — ответил он, наклоняясь к полу за штанами. — Зачем? — вдруг спросил Стас, накидывая рубашку, смотря на согнутого пополам Андрея и на то, как он, кряхтя, поднимает с пола свою одежду. — Что зачем? — не понял Андрей, выровнявшись и посмотрев на Стаса. Он отряхнул штаны и, превозмогая тянущую боль, стал одеваться. — Зачем ты позволил мне причинить тебе боль? — яснее повторил вопрос Стас, сурово смотря на лейтенанта. Андрей пожал плечами. — Мне это нужно было. — Нужно было что? Почувствовать себя униженным? Я же сказал — я не держу на тебя зла, Андрей. — Стас смотрел на одевающегося лейтенанта и не мог понять, чего он добивался. — Я помню, что ты мне сказал, — надевая рубашку ответил тот. — Тогда что это за акт самопожертвования? — развел руками Стас. — Мне просто захотелось жёсткого секса, вот и все, — проговорил Андрей. — Это не секс, это изнасилование. Ты едва стоишь, — в голосе Стаса слышался упрек и стальные нотки. Он злился на Андрея. Почему он не остановил его, а позволил продолжать? — Дай мне посмотреть, — вдруг сказал Стас. — Что посмотреть? — переспросил Андрей, застегивая ремень. — У тебя там…. У тебя там, может быть кровь. — Нет там ничего. Все нормально, — отмахнулся Андрей. — Дай мне посмотреть, — настаивал Стас. — Ты что, зад мой никогда не видел? — съерничал Андрей. — Прекрати паясничать, Андрей. — А ты прекрати разыгрывать заботу, тебе это не идёт, — раздражённо бросил тот. Стас опешил, застыв на месте. Какого хера? Он не узнавал своего Андрея. Буквально только что он чуть ли не со слезами на глазах молил взять его, просил прощения за то, что чуть не лишил жизни, а тут уже грубит. — Что? — возмутился он. Злость сменилась обидой. Стас поджал губы и сжал кулаки. Мысленно приказал себе молчать, дабы не сорваться. Хотелось ударить Андрея за такие слова. Андрей молча продолжал одеваться, игнорируя разъяренного Стаса. Он заправил рубашку в штаны и сунул ноги в берцы. Присел на скамью и, стерпев боль, стал зашнуровывать их. — Возьми у Киры мазь, — добавил Стас, когда гнев немного поутих. Андрей поднялся и посмотрел на него. — И как ты себе это представляешь? — спросил он. — Что я ему должен сказать? Но Стас не успел ответить. Дверь в комнату резко открылась. Стас оглянулся через плечо, краем глаза заметив возникшую в дверях высокую фигуру. — Чего надо? — рявкнул он. Артем на секунду замешкался, окинув беглым взглядом помещение, заметив небольшой беспорядок в комнате и двух, слегка растрёпанных, парней. — Там, это… Мухи нигде нет, — ответил он взволнованно. — Кого? — не понял Стас, обернувшись к нему вполоборота. — Ну, Макса. Мухина. Андрей выглянул из-за Стаса. — Вы везде искали? — спросил он. — Да, всё обошли, — ответил Артем. — В сортире может. Закрылся и сидит, — бросил Стас с легкой ухмылкой. — Нет. Нету, мы и там смотрели. И в душевой нет. Андрей, что делать? На улице ветер поднимается, гонит пыль со стороны пустоши. Через час, а то и раньше, всё накроет этой радиоактивной дрянью. Если мы его не найдем… Андрей?.. — Артем всматривался в спокойно-сосредоточенное лицо лейтенанта и ждал от него распоряжений. — Его нужно найти. Сбор — три минуты, — скомандовал тот. Артём кивнул и скрылся за дверью. — И где ты собираешься его искать? — спросил Стас. — Чёрт его знает. — Может, он сбежал? Андрей посмотрел на Стаса. — Посреди ночи? Только тот, кто желает себе смерти, решится идти в такую погоду.