Не ходите, дети, в Африку гулять

Максим шёл, быстро отдаляясь от казармы. Подальше от этого места, подальше от этих черных, как бездна, глаз. Макс чувствовал на себе взгляд Стаса. Он словно преследовал его по пятам, пробирался под кожу, впивался в мозг. И что Андрей в нём нашел? Злой, бессердечный, холодный и чёрствый. Один только взгляд чего стоил. Пробирал до самых костей. И все же эти двое были вместе. Максим не понимал — почему, ведь он считал себя лучшей партией для лейтенанта. Он покладистый, пускай не такой красивый, как Стас, но всё же. Он мог быть для Андрея кем угодно, хоть ручной обезьянкой, если бы тот только пожелал. Но Андрей не желал. Он чётко держался границ, которые и выстроил сам. Макс шёл дальше, совершенно не обращая внимания, что бетонка закончилась и началась грунтовка. Она мягко проседала под ногами. Максим остановился и огляделся. Вокруг был лес. Чёрный, мрачный лес. Как далеко он зашёл? Макс посмотрел назад — позади тоже были чёрные, обугленные деревья, сожжённого пожарами, леса. Они, словно обожжённые человеческие тела, вскинув свои скрюченные руки-ветки вверх, к небу, просили о помощи. Максим ощутил, как страх поднимается с самого дна его подсознания, заполняет его сознание, готовый утопить с головой. С каждой секундой паника только нарастала. Ноги стали ватными и не хотели слушаться. Сердце колотилось в груди, будто ему не хватало места. Максим поднял взгляд к небу. Над головой, как и вокруг, была кромешная тьма. Ни одной звездочки. — Чёрт! Чёрт! Чёрт! — запричитал Максим. Кричать и звать на помощь было глупо. Он чётко понимал — стоит ему подать голос — и он мертвец. Неизвестно, что пряталось в темноте, и какие ужасы скрывал этот лес. Твари, прячущиеся там, только и ждали, чтобы обглодать его кости и содрать кожу с ещё не остывшего тела. Максим сглотнул. Сердце пропустило удар и замерло. Внутри похолодело. «Спокойно, Макс, возьми себя в руки. Ещё можно вернуться обратно. Возможно, не так и далеко ты зашёл» — успокаивал он сам себя, понимая, что совершил большую глупость, уйдя далеко от казармы. Максим ещё раз осмотрелся вокруг, пытаясь сориентироваться на местности. Ему показалось, что он шёл с юга на север, значит, казарма должна находиться прямо перед ним, всего в нескольких метрах, и Максим зашагал обратно. Но сколько бы он ни шёл, вокруг был лес: впереди, позади, вокруг. Ноги цеплялись, за поваленные ветром, ветви, за пеньки, торчащие из-под земли и корни. Пройдя несколько метров, а может и километров, Максим остановился, с ужасом осознавая, что он идёт совершенно не в ту сторону. Он будто бродил по кругу. Вдруг, где-то совсем рядом, послышался скрип, будто кто-то ступал по просевшим доскам, и стон, словно стонал кто-то раненый. Макс резко обернулся. Позади него никого не оказалось. Звуки повторились. Ком страха подступил к горлу, ледяными пальцами сжав его. Максим сглотнул. — Ветер. Это просто ветер терзает ветки. Вот они и скрипят, — испуганно проговорил Максим. Глупый, и зачем только ушёл так далеко, один. Без оружия и фонарика он был лёгкой добычей. Вот только добычей Максим не собирался становиться. Он резко обернулся и зашагал в противоположную сторону. Через несколько метров, впереди, рассеивая темноту, показались огни. От радости Макс чуть не подпрыгнул на месте. Облегченно выдохнул и поспешил туда, где, по его мнению, должны были быть люди. Некоторое время он шёл, ступая по мягкой почве. Ноги начали утопать, отчетливо слышалось хлюпанье воды, а в нос ударил затхлый запах. Болото — первое, что всплыло в голове у Максима. Он набрёл на одну из ловушек — топь. Топи были разбросаны по всему лесу, спрятанные под рыхлой землей. Они никогда не пересыхали, всегда были полны грязной, зловонной, зараженной воды, и если не знать, где они находились, то с легкостью можно было попасть в одну из них. И если ты попадал, то выбраться живым было большой удачей. Многие вот так и погибали, утопали по самую грудь, проваливаясь в вязкую жижу, и, сколько бы не барахтались, сколько бы не пытались вырваться из чёрного болота, оно только сильнее затягивало в свой омут. Обнимало со всех сторон мягко и ласково, поглощая, пока человек не задыхался, наглотавшись грязной, отравленной радиацией и выбросами, воды. Максим замер на месте, когда одна нога погрузилась по самую голень и продолжила погружаться. Штаны в ту же минуту намокли, и в берц набралась вода, сделав его ещё тяжелее. По телу прошла дрожь. Вода была холодной. Максим попытался переступить с ноги на ногу, но затея оказалась провальной. Вторая нога так же погрузилась в омут, и уже обе ноги по колено были в грязном киселе. Максим попытался пошевелиться. Но болото было, словно живой организм. Похожее на зыбучий песок — чем сильнее и яростнее барахтаешься, тем сильнее оно засасывало. Отчаяние заполнило всё естество Максима. Любовь к жизни брала верх над всеми другими желаниями. Ведь он еще такой молодой. — Помогите! — в безысходном отчаянии прокричал Максим. — Помогите! Кто-ни-будь! — его засасывало все сильнее и сильнее. Над головой яростно засвистел ветер, и лицо стало покалывать, словно сотни маленьких иголочек впивались в кожу. — На помощь! — во весь голос прокричал Максим. Где-то рядом хрустнула ветка, и послышалось тяжелое, хриплое дыхание. — Кто здесь? — со страхом вырвалось из груди Максима. — Помогите мне. — Хррр, — прозвучало рядом. Максим окаменел от страха. Ветер становился сильнее. Налетал порывами, ломая сухие ветви. Мелкие песчинки кололи голую кожу, забирались за воротник и засыпали глаза, отчего те начинало жечь. Максим хотел протереть их, но вовремя вспомнил, что руки были перепачканы грязью. — Кто ты? — спросил он в темноту дрожащим голосом. — Не сам… Ходить… Темно…. Нельзя…. Зверь… — послышалось из темноты. Голос был грубым, словно простуженным, глухим. В следующую минуту Максим ощутил зловонный запах, такой, если бы он стоял рядом с разлагающимся трупом. Макс медленно повернул голову влево, и его глаза распахнулись от ужаса. Буквально в нескольких шагах от него стоял Дозорный. Даже в кромешной тьме он узнал его силуэт. Большие армейские сапоги, темный плащ, скрывающий тело, от которого и исходил этот зловонный запах. На голову был накинут глубокий капюшон, пряча его лицо. «Это точно тот самый Дозорный, которого мы видели утром в лесу» — пронеслось в голове Максима. Дозорный сделал шаг к Максиму, тяжело переставляя ноги. Тот дернулся от него и почувствовал, как тело еще больше погрязло в болоте. Еще немного и он полностью погрузится под воду. — Не подходи! — взвизгнул Макс. От страха голос плохо повиновался. Но Дозорный будто не слышал его, всё подходил, пока не приблизился максимально близко. Почему он не проваливался тоже, ведь Дозорный стоял совсем близко? Максим смотрел на него снизу вверх, и от страха на глазах выступили слезы. — Не подходи! — повторил Дозорный, голосом Максима. — Хррр! Не сам… Ходить… Темно…. Нельзя…. Зверь… Максим не понимал, чего тот ждал, когда болото полностью поглотит его? Почему просто стоял и смотрел? — Помоги мне, — прошептал Максим, надеясь, что в этом существе осталось хоть немного, хоть маленькая доля человеческой души и милосердия. Он понимал свое жалкое положение и, что кроме Дозорного ему больше никто не поможет. Максим уже погрузился в топь по самую грудь и продолжал погружаться очень быстро. И вот уже из болота торчала только его голова. Максим стал судорожно хватать ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег, а Дозорный стоял рядом, как каменное изваяние и наблюдал за тем, как топь медленно поглощала свою добычу. Ещё минута и она проглотит его полностью. Когда вода дошла до подбородка, Максим глубоко вдохнул, готовый к тому, что его судьба уже решена. Смерть стояла над ним и только ждала, чтобы взмахнуть своей косой и отсечь ему голову. Последнее, что Максим успел запомнить и услышать, это рука с длинными тонкими пальцами, тянущаяся к нему и голос, который скомандовал: «Вытаскивай его! Да поживее». Дальше сплошная темнота. *** — Нужно прочесать лес настолько глубоко, насколько мы сможем, — раздавал указания Андрей. Он поправил на голове противопыльные очки и проверил фонарик — работает. Поставил на предохранитель автомат. — Кто-то должен остаться здесь на случай, если Максим верне6тся, и чтобы держать с нами связь. Михалыч — останешься ты, — добавил он. — Нет, Андрей. Я лучше знаю лес, и без меня вы тут же нарветесь на одну из ловушек, — возразил тот. — Хорошо. И все же кто-то должен остаться, — Андрей выжидающе смотрел на ребят. — Я останусь, — отозвался Кирилл. Он тут же поймал на себе взволнованный взгляд Артема. Кирилл едва заметно улыбнулся ему и кивнул, убеждая, что всё будет хорошо. — Хорошо. Алексей, останься с ним. Держите с нами связь по рации. Если Мухин вернётся — заприте его в комнате до нашего возвращения, — скомандовал Андрей. Кирилл кивнул. — Выдвигаемся. Чёрный лес окутывал своей таинственностью, пугал и заставлял считаться с ним. Он не терпел самоуверенных, зазнавшихся самозванцев, называющих себя сталкерами. Таких лес жестоко наказывал. Истинных же — наоборот, вознаграждал добычей и, даже иногда помогал. — Макс! Голоса пятерых эхом разлетались по всему лесу. — Макс! Муха! Отзовись! — пустота поглощала их голоса, отзываясь им тишиной. — Чёрта с два мы его найдем в такой темноте, — ворчал Стас, шагая рядом с Андреем. — Нужно было остаться и ждать. — Чего ждать? — спросил Андрей, бросив на него угрюмый взгляд через плечо. Яркий луч фонаря освещал дорогу впереди. Позади них шли Артем и Михалыч. — Нужно возвращаться, скоро буря дойдет и сюда. Послушай, как стонут деревья, — сказал Стас, пытаясь переубедить Андрея. Ветер и вправду стал сильнее с момента, как они ушли. Он гнул деревья почти до земли. Сухие ветви хрустели от его напора. — Мы будем искать, — сказал, как отрезал Андрей. Сзади послышался сильный хруст, и сломанная ветром ветка рухнула на землю, перегородив путь обратно. Парни остановились. — Андрей, послушай меня, — Стас смотрел ему в глаза, спрятанные за очками. Какой же упрямый. — Буря становится только сильнее, даже обойдя всё мы вряд ли сегодня его найдем. Он мог уйти куда угодно. Нужно переждать и только потом, когда всё поутихнет, идти на поиски. Из-за одного упрямого пацана мы можем потерять троих. Ты понимаешь?! — Он — часть команды, Стас! Если ты забыл! — буквально прокричал Андрей. — Я не забыл. Одна жизнь не стоит того, чтобы ради неё пожертвовать несколькими! — Если тебе наплевать — можешь возвращаться. Все можете возвращаться обратно. Я сам буду его искать, — сказал Андрей обернувшись, чтобы идти дальше. Парни стояли и смотрели на своего лейтенанта, как на обезумевшего. Риск был не оправдан. С каждой минутой ветер становился всё сильнее, он практически сбивал с ног, гнал пыль и песок. Неизвестно было, как далеко в лес зашёл Максим и жив ли он вообще? — Ты рехнулся? — выкрикнул Стас, ухватив Андрея за рукав, развернув к себе. — Ты готов ради него пойти на верную смерть? — Я бы пошёл ради каждого из вас, если было бы нужно! — отдёрнул тот руку. Обстановка и без того напряженная, накалялась ещё больше. — И ты это знаешь! Или напомнить? — добавил он. — Может у него крыша поехала, и он решил сбежать? — сверля глазами Андрея, проговорил Стас. — Как бы там ни было, его нужно найти! — Что он для тебя значит? — вдруг спросил Стас, прожигая Андрея взглядом. — Стас, не начинай, — проронил тот, понимая, к чему был этот вопрос. Опять эта его ревность. Достал. — Ты носишься с ним, как с писаной торбой, — заводился Стас. Слепая ревность брала верх над здравым смыслом. — Я отношусь к нему так же, как и к остальным. — Парни, прекращайте, — растерянно отозвался Артем, видя, что если сейчас не развести этих двоих разъярённых тигров по разным углам, то кто-то пострадает. Стас пыхтел и метал молнии. Был похож на волка, со вздыбленной на холке, шерстью, не хватало только клыков и когтей. — Так, да не так. Я вижу, что между вами происходит, — сквозь зубы процедил Стас, наступая на Андрея. Тот не двинулся с места. Стоял, гордо подняв голову. — Что ты можешь видеть, кроме своего самолюбия? — в тон ему спросил Андрей. Воздух вокруг них буквально сотрясался от напряжения, искрил и полыхал огнём. — Да что вы собачитесь? Потом разберётесь, когда найдём Максима, — снова встрял в разборку Артем. — То и вижу, что ты запал на него, — рычал Стас, неотрывно смотря на Андрея. Тот не ответил. Стас ухмыльнулся. — Я так и думал, что окажусь прав. Моя интуиция еще ни разу меня не подводила. Эти ваши переглядки. Небось и трахнуть его успел? И как — понравилось? — Эй! Вам что, обоим совсем мозг отшибло? Вы что, забыли, где мы? — рявкнул Михалыч. — А ну, тихо! Андрей покачал головой и разочарованно вздохнул. — Как же ты меня заебал со своей ревностью. Катись ко всем чертям, — и, развернувшись, зашагал прочь. — Андрей! Скиф! — крикнул вдогонку Артем и бросился за ним, оставив Михалыча и Стаса одних посреди леса. Стас тяжело вздохнул. В груди кольнуло, и сердце сжалось от боли. Он посмотрел вслед уходящему Андрею, увидев, как его догнал Артем и, поравнявшись с ним, зашагал рядом. Потом они остановились. Стас не мог расслышать о чём говорили Артём с Андреем. Слишком далеко парни отошли от них. — Доволен? Высказался? — осуждающе спросил Михалыч. — Хоть ты не начинай, — фыркнул Стас, неотрывно наблюдая за парнями. В темноте их силуэты смазывались, практически растворялись, отчего было сложно уследить за их перемещением, только фонарь поблёскивал, когда Андрей оборачивался. — Чего ты добиваешься, Стас? Тебе мало того, что Скиф из-за тебя чуть не погиб? — журил того Михалыч. — Так ты решил его добить своей ревностью? Ты захотел его — ты добился. Что тебе еще нужно? — Это моё с ним дело, — проговорил Стас. — А тебе, — и он посмотрел на Михалыча, — лучше молчать. — Оно было вашим, пока ты не устроил этот цирк! И не нужно затыкать мне рот, я не посмотрю, что ты старше по званию, — сквозь зубы проговорил тот. — Всё, мы возвращаемся, — бросил Стас, не желая больше слушать наставления. Обратно возвращались долго. Ветер бушевал, гнал пыль с пустоши. Она стояла стеной, и земля с небом сравнялись. Наступил настоящий конец света. Даже луч фонаря не мог пробиться сквозь этот мрак. — Кирилл! Как слышно? — Андрей склонился к рации, слушая шум в ней. — Кирилл. Приём! Как слышно? — повторил он. — Ш-ш-ш, — отозвалась та. — Андрей, приём! Здесь настоящий ад! — наконец послышался голос Кирилла. — Мы возвращаемся. — Макс нашёлся? — Нет, — ответил Андрей. На мгновение в рации повисла тишина. — Кирилл? — повторил он. — Идите на луч прожектора, — ответил тот. В казарму вернулись только спустя полтора часа, уставшие, и с ног до головы усыпанные песком и пылью. Она была везде, куда только могла просочиться: в волосах, в ушах, просочилась даже сквозь очки, и, казалось, была даже в трусах. Парни тут же бросились в душ, чтобы смыть с себя всю грязь. — Андрей, подожди, — Стас легко дотронулся до его локтя, когда тот проходил мимо, направляясь в душевую. Андрей обернулся. Он уже был без рубашки, в одних только штанах. Стас задержал взгляд на его обнажённом торсе, медленно скользнул снизу вверх и встретился с суровыми зелеными глазами. В ту же минуту он очень сильно пожалел о словах, в порыве гнева сказанных Андрею в лесу. Язык чесался попросить прощения, вот только почему-то все слова застревали в горле. Как же легко было обидеть, и как теперь сложно было загладить вину. — Мне нужно в душ. У меня песок даже в ушах, а если ты хочешь поговорить, то давай потом, — сказал Андрей и, не дожидаясь ответа, обернулся, желая уйти. Разговаривать сейчас у него не было ни сил, ни желания. Андрею хотелось поскорее принять душ, выпить горячего чаю, да чего-нибудь съесть. А потом…. Потом, возможно, он и подумает — стоит ли снова начинать один и тот же разговор. Ходить по кругу, чтобы в итоге снова оправдывать себя. — Когда потом, Андрей? — не давал уйти Стас. Тот обернулся и пожал плечами. — Что ещё я могу от тебя услышать? Опять обвинения? Стас молча смотрел на него и не мог вымолвить ни слова. — Давай потом, я очень устал, — повторил Андрей и зашагал прочь. Стас стиснул кулаки и поджал губы, проводил Андрея взглядом.