Не ходите, дети, в Африку гулять

Выйдя из дома, Леший прошёл несколько сотен метров и остановился. Поднял взгляд к небу и выдохнул. Чёрные свинцовые тучи висели низко, а в воздухе пахло сырой землей. Где-то далеко грохотал гром, ветер трепал верхушки деревьев, налетал порывами. Начавшаяся еще вчера буря постепенно теряла свою силу. Гнев клокотал в груди Лешего, ища выхода. Хотелось крушить всё на своём пути. Столько лет он оставался в тени, наблюдал издалека, оберегал, не решаясь подойти. Хватит! Стас в очередной раз перешёл все границы. Он снова шёл по головам, убирая со своего пути неугодных ему людей, и в этот раз этим неугодным стал Максим. Бедный мальчик влюбился в своего лейтенанта, не понимая, к чему это приведёт. Он чуть не поплатился жизнью за своё чувство. Леший чувствовал, что отныне он несёт за Максима ответственность, ведь если бы он не успел… Страшно было даже подумать, что бы случилось. Леший, как никто другой, понимал Максима — первая любовь, и у него когда-то она была — первая любовь. Он помнил это чувство — неповторимая, нежная, чувственная, волнующая и будоражащая кровь — первая любовь. И, естественно, они давали друг другу слово, что будут вместе до скончания своих дней, что ни за что не расстанутся. И, как пишется в сказках, мечтали прожить долго и счастливо и умереть в один день. Ведь как же иначе, как же можно уйти в мир иной кому-то первым, а кому-то вторым? Леший до боли закусил губу. Он не сдержал данного слова. Тот, кто был верным другом — предал, отобрав самое дорогое — любимого, лишив при этом двух лет жизни. Больше не было Глеба Самойлова, он умер, остался лишь Леший, в сердце которого поселилась жажда мести. Сколько раз он мог оборвать жизнь Стасу? Да сотню! Подчас тот находился так близко, вот только никогда — один. Леший не мог подвергать опасности остальных ребят, а особенно Андрея. Но Стас будто чувствовал, что за ним по пятам ходит смерть, с занесённой над его головой, косой. «Хватит прятаться! — повторил про себя Леший. — Андрей обязан узнать, кто такой на самом деле Стас». Новая волна гнева затопила Лешего. Рано или поздно он должен был прийти к выводу, что пора бы уже раскрыть свою тайну, прийти к Андрею и сказать ему — вот он я, живой, а человек рядом с тобой — хладнокровный убийца и предатель. И он хотел. Но, увидев их вместе и то, как Андрей смотрел на Стаса, Леший оставил всякую надежду, что сможет вернуться, и он ушёл, отстранившись на целых два года. Там для него больше не было места, там он был лишним. Сердце сжалось в груди от понимания, что Андрей больше не будет с ним, он любил другого. Слишком много времени было потеряно. Всё изменилось, изменился и он сам. Леший стал отшельником, отгородившись от всех, укрывшись в чёрном лесу за неприступными болотами, и единственным другом ему стал тот, кто спас жизнь. И пускай это был не совсем человек, но он был человечнее всех людей, оставшихся на этой проклятой Земле. Как бы Леший не старался отмахнуться от внезапно вспыхнувших в его голове картин из прошлого, они всё равно, будто старая киноплёнка, прокручивались кадр за кадром, заставляя его снова вспомнить тот день, ставший для него последним. А ведь начиналось всё, как обычно. Утро, пускай и серое, но оно было самое лучшее, ведь рядом спал Андрей, подложив руку под голову. Сегодня ровно год, как они вместе. Глеб улыбнулся, смотря на спящего лейтенанта — на его лице царило полное умиротворение. — Подъем, солдат. Нас ждут великие дела, — зашептал Глеб на ухо Андрею. Тот сонно замычал и нахмурился. — Ещё пять минут, товарищ командир. — Никаких пяти минут. Просыпайся, Андрюша. — Ладно встаю, уговорил, — Андрей зевнул и открыл глаза. — Доброе утро, товарищ капитан, — улыбнулся он, повернув голову, встретившись с парой смеющихся серых глаз. — Доброе утро, Андрюша, — улыбнулся Глеб. Сердце до боли сжалось в груди, словно в него всадили нож по самую рукоять и провернули. Разве в тот день кто-то из них двоих мог подумать, что это будет их последнее утро вместе и они больше не увидятся. Леший закрыл глаза, пытаясь уйти от воспоминаний, но как бы он не старался забыть, память то и дело подбрасывала всё новые. В рейд вышли, когда солнце поднялось над горизонтом. Вход в тоннель показался ещё издалека. Поросший высокой травой и мхом, он выглядел, как вход в пещеру, где обитали жуткие чудовища, охраняя скрытые сокровища. И это было не фантазией, так было на самом деле, вот только вместо золота и драгоценных камней там были лишь сырость, затхлость, и жутко воняло разлагающейся плотью. А твари, живущие там, только и ждали своего часа. Стас шёл впереди, ступая осторожно. До тоннеля оставалось каких-то сто метров, когда он вдруг остановился. — Что такое, Фантом? — спросил Глеб. Тот не ответил. Поднял небольшой камень и метнул вперед прямо перед собой. Пролетев по прямой, камень упал возле ворот. — Я ничего не слышу, — отозвался Андрей. — Гравитационная ловушка. Слышите? Гудит. Парни прислушались. Вокруг было тихо, как в морге, только отдалённо, словно где-то в мозгу, был слышен звук, похожий на гул трансформатора. — Да, гудит, словно трансформатор, — погодя сказал Глеб. — Нужно обойти, — предложил Андрей. — Аномалия может быть в несколько сантиметров, а может тянуться и до самого тоннеля. Я проверю, — сказал Стас, делая шаг вперед. — Ты рехнулся? — ухватив его за руку, Андрей пытался удержать того на месте, не дать попасть в ловушку. — Голову напекло? Приказ — оставаться на месте! — выпалил он. — Да ни ссы, — усмехнулся Стас. — Я же говорю, она может быть совсем крошечной, — он поднял еще один камень и снова швырнул в сторону тоннеля. Тот, пролетев путь, упал рядом со своим братом. Стас обернулся к парням и сказал: — Вот видите, все нормально. Зря боялись, — пожал он плечами и двинулся ко входу в тоннель. — Придурок, мать его, — зашипел Глеб. — Что он хочет доказать? Вернемся, я поговорю с ним не как с другом, а как его командир. — Да ладно тебе, это же Стас. Он всегда был таким. — Выпендрёжник херов, — злился Глеб. Тяжелые, покрытые ржавчиной, ворота были наглухо закрыты. Подойдя, парни остановились и прислушались. — Когда войдём — не растягиваться и не лезть на рожон. Это тебя касается, Стас, — Глеб сурово посмотрел на него. — Мне хватило твоих закидонов с прошлого раза. — Слушаюсь, товарищ капитан, — отсалютовал Стас, ухмыльнувшись. Глеб покачал головой — он неисправим. Парни передёрнули затворы, проверили фонарики. Глеб посмотрел на дозиметр на руке. Все было в порядке. Стас вошёл первым. Андрей и Глеб задержались на входе. — Ты ведь будешь осторожен? — заглянув в глаза Глебу, спросил Андрей. — Всегда, — ответил тот, одарив своего лейтенанта самым нежным, полным любви, взглядом. — Я просто волнуюсь за тебя. У меня какое-то нехорошее предчувствие. — Всё будет хорошо, Андрюша, — нежно улыбнувшись, сказал Глеб. И, дабы убедить Андрея в этом, склонился к нему, слегка коснувшись его губ. — Ой, да хватит уже, — послышался рядом вздох. Парни оглянулись, в проёме стоял Стас. — Вы еще потрахайтесь, как в последний раз, — добавил он. — А ты не подглядывай, — проворчал Глеб. — Да больно мне нужно подглядывать за вами. Идёмте! Времени в обрез, а они целуются, — фыркнул в ответ Стас. — Завидуешь? — не удержался от колкости Глеб. Стас не ответил, а лишь угрюмо посмотрел на него. По тоннелю шли молча, слушая, как хлюпает под ногами вода. Бледные лучи фонарей выхватывали, почерневшие от сырости, бетонные стены. Переход за переходом, узкие проходы, где с трудом можно было протиснуться (приходилось втягивать живот и прижимать автомат к ноге, дабы пройти через него) повороты, уходившие куда-то вглубь. — Где-то здесь, — в очередной раз остановившись, проговорил Стас. — Нужно было брать карту, — отозвался Андрей. — Она у меня здесь, — Стас указал на голову. — Вся. — Ты точно уверен, что этот проход должен быть здесь? — спросил Глеб. — Да, уверен. В прошлый раз мы с Михалычем… — Стас замолчал. Где-то впереди послышалось ворчание. Парни замерли, направив лучи своих фонарей вглубь тоннеля, но он уходил так далеко, что свет терялся в нём. — Что это было? — настороженно спросил Андрей. — Я пойду, проверю. Оставайтесь здесь, — сказал Глеб. Леший упал на колени. Хотелось грызть землю и кричать: «Почему именно сейчас?». Почему воспоминания вернулись в тот момент, когда он спас Максима? До последнего он не мог поверить и принять тот факт, что лучший друг нанёс ему удар в спину только потому, что завидовал его счастью. Что тот долгое время жил с мыслью, как бы убрать его, Глеба, с пути. Как же он ошибался. Луч фонаря выхватил из тьмы два прохода. Осветив оба, Глеб прислушался. Неестественная тишина давила на уши. Вдруг сзади раздались шаги, кто-то приближался. Глеб резко обернулся, направив луч фонаря в темноту, и чертыхнулся. — Я же сказал — оставаться на месте, — проговорил он, когда Стас подошёл ближе. — Здесь ничего нет. Наверное крысы. — А может и нет, — ответил Стас. Глеб отвернулся. — Ты эти проходы имел ввиду? — спросил он, указав на два тоннеля, уходящих далеко вглубь. — Знаешь, Глеб, я всю свою сознательную жизнь завидовал тебе, — вместо ответа сказал Стас. — Что? — не понял Глеб и обернулся. Глаза от удивления полезли на лоб. Стас держал его на прицеле, а дуло автомата смотрело прямо в лицо. — Стас, ты чего? — Почему Андрей выбрал тебя? Что в тебе есть такого, чего я не могу дать ему? — в каждом слове Стаса чувствовалась злость. — Опусти автомат, Стас, и мы спокойно поговорим, — выставив руку вперед, проговорил Глеб и сделал шаг вперед. — Стой на месте, Глеб, или я выстрелю. Тогда Андрей услышит и придёт тебе на помощь, а я не хочу причинять ему боль, — пригрозил Стас и передернул затвор. Глеб замер на месте. Он не мог понять, какая муха укусила Стаса? — Ты обезумел, Стас. Давай, мы вернёмся и я скажу Кире, чтобы проверил твои показатели, — Глеб старался говорить спокойно, не выдавая своего страха. Он видел, какими почерневшими от лютой злобы и нескрываемой ненависти, глазами Стас смотрел на него. — Со мной всё хорошо, а будет еще лучше, когда я, наконец, избавлюсь от тебя. Раз и навсегда. Тогда я смогу быть счастливым, тогда Андрей полюбит меня, — продолжал говорить Стас, держа Глеба на прицеле. — Ты явно сошёл с ума, — покачал головой Глеб. — Мне жаль тебя, Стас. Я должен буду доложить начальству. Скажу, что ты болен. — Себя пожалей! — выкрикнул Стас, крепче сжав в руках автомат. Вдруг послышалось глухое рычание. Глеб обернулся, и в ту же секунду его голову пронзила острая боль. Он пошатнулся и выпустил из рук автомат, тот повис на ремне. Второй удар пришёлся в правый висок. Глеб упал на колени, в глазах потемнело от боли. — Что ты творишь? — прохрипел он, пытаясь подняться на ноги. Но удар под рёбра тяжелым ботинком свалил на землю, выбив из легких весь воздух. Глеб задыхался, корчась от боли. — Слышишь этот рык, а, Глеб? Это твоя смерть, — склонившись, злорадно заговорил Стас. Он забрал у Глеба автомат и отбросил его в сторону. — Все будет выглядеть естественно. Мы услышали что-то подозрительное, пошли проверить и наткнулись на Химеру, она тебя и убила. Ну, как тебе история? — Андрей не поверит, — простонал Глеб. — Он всё поймет. Зверь приближался все ближе и ближе. Глеб слышал, как дрожала земля под тяжёлыми шагами Химеры, а её зловонное дыхание обжигало лицо. Он понимал — живим ему отсюда не выбраться, Стас не позволит, но попытаться стоит. Собрав все оставшиеся силы, сцепив зубы от боли, Глеб резко вскочил на ноги и бросился на Стаса, прижав того к стене. Дрались не на жизнь, а на смерть. Но в этот день судьба отвернулась от Глеба. Он понял это, когда его правый бок обожгло болью. Отшатнувшись от Стаса, Глеб посмотрел на него. Тот держал в руке окровавленный нож. Последнее, что отпечаталось в мозгу до того, как Глеб потерял сознание — топот ног, выстрелы и крики. А потом — как острые клыки рвали его тело. Дальше была темнота. Он умер. Горькие слезы катились по щекам Лешего. Он сидел на земле, раскачиваясь из стороны в сторону, и тихо стонал. Голова разрывалась от боли, а душа — от чувств. Бедный Андрей, он видел, как Химера рвала на части тело любимого и ничего не мог сделать. Ничего. Рука сжалась в кулак, и Леший, что было силы, ударил по земле. Один, второй, третий раз. Бил до тех пор, пока не почувствовал, что сил больше не осталось. Вдруг, совсем рядом, послышался хруст ломающихся веток. Леший вскочил на ноги и стал всматриваться в сгущающиеся сумерки, задержал дыхание. Кто-то приближался. Он увидел, как между деревьями мелькнула большая тень, и в следующую минуту Леший ощутил чужое присутствие и почувствовал тяжелое дыхание за спиной. — А, это ты, — проронил Леший. — Гне-е-в, — прохрипел Дозорный. — Да, я очень зол. Так зол, как никогда еще не был, — ответил Леший, сжимая кулаки. — Стас должен за все заплатить. Но я боюсь, как бы не пострадал Андрей, ведь Стас ни перед чем не остановится, он пойдёт по трупам, если почует опасность. — Уби-ить, — прорычал Дозорный. — Я должен выбрать момент, когда он будет один, я не хочу подвергать опасности парней, они не виноваты. Это наше с ним дело. — Я — помочь, — тяжелая рука опустилась на плечо. Леший печально вздохнул и опустил голову. — Нет, друг. Я должен сделать это сам. Это моя война. — Дру-уг, — гнусаво протянул Дозорный. — Да, ты мой друг, — подтвердил Леший. — Однажды ты спас меня, и теперь я в большом долгу перед тобой. — Идти домой, — пробасил Дозорный. — Завтра я отведу мальчишку к перекрестку и прослежу, чтобы его забрали, — ответил Леший. — Увидеть. Нельзя. Плохой человек, — прорычал Дозорный. — Я буду осторожен. Он меня не заметит, — поспешил успокоить его Леший. Уже в этот самый момент он принял для себя важное решение — он обязательно встретится с Андреем, чего бы это ему ни стоило.