Не ходите, дети, в Африку гулять

Когда Максим ушел, Кирилл еще долго смотрел на закрытую дверь, присев на край стола. В это сложно было поверить и принять тот факт, что Глеб жив. Но как такое было возможно? Ведь они возвращались на то место и там ничего, кроме разорванной формы Лешего не было. Ее и похоронили. Как он мог выжить после такого? Стас сам рассказал, как Химера напала и как он, безрезультатно, пытался отбить Глеба, но чуть сам не оказался в ее пасти. И как, услышав выстрелы, Андрей кинулся к ним, но было поздно — Глеба уже было не спасти. В эту историю поверили все, как и предполагалось. Никто не мог усомниться в словах капитана, тем более, что их подтвердил и Андрей. Кирилл закурил снова, медленно выпустив густую струю дыма, смотря, как образовавшееся облачко поднимается к потолку и рассеивается, с каждым мгновением становясь все прозрачнее и прозрачнее, пока не исчезло совсем. Дверь в его кабинет внезапно открылась, и на пороге возник Стас. — Я собирался зайти к тебе с минуты на минуту, — заговорил Кирилл, нисколько не удивившись внезапному появлению капитана. — Если гора не идет к Магомеду, — закрыв за собой дверь, процитировал Стас, пересекая комнату. — Да-да, знаю, — оборвал его Кирилл. Стас подошел к нему. — Ну, и как себя чувствует наш путешественник? — спросил он. — Хорошо, — ответил Кирилл, поднося сигарету к губам. — Хорошо? — удивился Стас. Кирилл пожал плечами. — И что, он ничего тебе не рассказывал? — Почему же, рассказал. Очень даже занимательную историю, — смотря в глаза Стасу, ответил Кирилл. В комнате повисло минутное молчание. Лицо Стаса вытянулось, в глазах возник немой вопрос. Заметив это, Кирилл ехидно ухмыльнулся, а потом, спросил: — Признавайся, это ты приложил руку? — К чему? — не понял вопроса Стас. Потушив сигарету, Кирилл слез со стола, обошел его и, встав за спиной, заговорщицки произнес: — Не делай вид, Стас, что не понимаешь, о чем я спросил, — тот обернулся, наткнувшись на смешливый взгляд. Кирилл продолжил: — Сначала ты избавился от одного соперника, а теперь решил убрать с дороги еще одного? — Что он тебе сказал? — грозно спросил Стас. — А чего ты так испугался? Боишься, что я выдам твой секрет? — улыбка Кирилла стала далеко не дружелюбной. Хищной. — Посмеешь открыть свой рот, — рыкнул Стас. — И что, тоже убьешь меня? — с вызовом спросил Кирилл. Стас зло смотрел на него, играя желваками. Кирилл вернулся за стол и сел. Подтянул к себе журнал и сделал пометку. Улыбка сошла с его лица. — Глеб жив, — сказал он, не поднимая головы. Он чувствовал на себе прожигающий взгляд Стаса. — Что за бред ты несешь? — проговорил тот. — Это не бред, Стас. Максим сказал, что его спас человек, назвавший себя Лешим. — Мало ли кто мог назваться Лешим, — возразил Стас, все еще отказываясь верить своим ушам. Кирилл поднял взгляд. Стас таращился на него во все глаза, на лице застыл страх. — И многих ты знаешь с таким позывным? Я лично — нет. Я и сам не поверил, решил, что Максим снова все выдумал. Но потом, дабы проверить, я показал ему одно фото, и Макс указал на Глеба, — и Кирилл, пододвинул к Стасу тот самый снимок. — Помнишь этот день? Тогда было очень солнечно. А я помню, как ты ворвался ко мне, злой как сто чертей. Орал, что убьешь его, что ненавидишь самой лютой ненавистью. Что он жизнь тебе испортил. Я все помню, Стас. Стас сжал кулаки, смотря на черно-белую фотографию, и запечатленных на ней счастливых людей. Конечно, он помнил. Тот день забыть было нельзя. Тот день стал самым черным для Стаса, ведь он собирался признаться Андрею в своих чувствах первым. Но, его опередил Глеб. Всегда он был впереди. Везде и всегда. Для всех он был лучшим. — Он не мог выжить. Я сам видел, как Химера утащила его в свою нору. Он не мог выжить, — остолбенев от шока, проговорил Стас. — Вот и я о том же. Как ему удалось? — откинулся на спинку стула Кирилл, смотря, как меняется выражение лица Стаса, а в глазах вспыхивает адское пламя. — Нужно выяснить, где он скрывался все это время. Я не могу позволить ему вернуться. Нет, он не отберет у меня Андрея снова. Я не позволю, — Стас мерил шагами комнату. — И как ты собираешься это сделать? Предать Макса пыткам? Сам он вряд ли расскажет. Он дал слово, — наблюдая за метаниями Стаса по комнате, спросил Кирилл. — Что? Какое еще слово? — Стас остановился, недоумевая посмотрел на Кирилла. Казалось, что того забавляла вся эта ситуация. Он расслаблено сидел на стуле, закинув руки за голову, и наблюдал с ехидной ухмылкой на лице. — Кому он дал слово? — подскочив к нему, выкрикнул Стас. — Тише, тише. Не кипятись ты так, нас могут услышать. Ты же не хочешь, чтобы обо всем узнал Андрей? Жаль будет его разбитого сердца, — ухмыльнулся Кирилл. — Смеешь угрожать мне? — прорычал Стас, нависнув над ним. — Что ты, боже упаси. Давай лучше думать, как быть. Один раз ты его убил, думаешь получится и во второй? Стас выровнялся. Долго и внимательно посмотрел на Кирилла. — И что же ты предлагаешь? — спросил он. — Предлагаю, пока что, делать вид, что тебе ничего не известно. Веди себя как прежде. Помирись, наконец, с лейтенантом, а то он ходит, как в воду опущенный. Убеди его, что ты не имеешь к побегу Макса никакого отношения. Стас, ты ведь умеешь быть убедительным, — заглядывая в глаза своему командиру, говорил Кирилл. — Ну конечно, — улыбнулся тот своей очаровательной улыбкой. — Вот и славно, а я, пока что, аккуратно попытаюсь выведать у Макса, где же все это время прятался Глеб. *** Разъяренный неожиданной новостью Стас ворвался к себе в комнату. Пылающим от гнева взглядом он обвел помещение. Хотелось крушить все на своем пути. Хотелось разрушить этот мир, чтобы построить его заново, только для них двоих. Сердце бешено колотилось в груди, а лицо горело огнем. В голове застыл лишь один вопрос. Он гудел, как сто клаксонов на оживлённо перекрестке, нажатых одновременно. Как? Как он мог выжить? Ведь еще никому не удавалось остаться в живых, попав к Химере в логово. Эту тварь нельзя было убить, слишком толстая была у нее кожа, покрытая острыми, ядовитыми шипами. А из пасти торчала череда острых, как бритва, зубов. Разве что Глеб проткнул ей глотку ножом и только так смог спастись. Да нет. Стас тут же отбросил эту мысль, слишком Глеб был слаб для этого, да и ножа у него не было. Об этом Стас позаботился. Тогда как? Хаос творился в голове, заставляя Стаса впадать в панику, и сотни мыслей заглушали все звуки. Ему казалось, что он летит в пропасть, в бездонную яму, которую сам себе и вырыл. Еще вчера Стас считал, что большей угрозы для его счастья, чем Мухин, уже нет. Но, как оказалось, она была, все это время была. Стас с силой сжал кулаки, да так, что занемели пальцы. Он не мог допустить, чтобы Глеб вернулся. Но, стоп, почему он решил, что Глебу хватит смелости вернуться? Если бы он хотел, то сделал бы это уже давно, а не спустя два года. «Значит волноваться не о чем?» — спросил Стас сам себя, зная, что ответа не будет. Но почему так сжималось в груди? Но вот шум в голове из беспорядочных мыслей постепенно стих, и на смену им пришли новые — осознанные. Нужен план, как уберечь Андрея от этой новости. Он ни при каких обстоятельствах не должен узнать, что Глеб жив. Стоило Стасу лишь допустить мысль, как сзади послышались шаги. Он обернулся. Дыхание сбилось, а сердце, оборвавшись, рухнуло вниз. — Почему у тебя дверь нараспашку? — войдя спросил Андрей. Он остановился на пороге, обвел комнату взглядом. — А-а… Я… Ты пришел? — словно очнувшись ото сна, обронил Стас. Он неотрывно смотрел на Андрея, будто впервые увидел такого красивого, такого желанного и только его. — Что-то не так? — закрыв дверь, поинтересовался Андрей, видя, что Стас не сводит с него взгляда. — Нет, все хорошо, я просто рад, что ты зашёл, — ответил Стас, растерянно улыбнувшись. Андрей двинулся к нему, подошёл и заглянул в глаза. Стас обомлел от волнения. Желание касаться его тела, целовать губы, срывая приглушённые стоны, вдыхать запах разгоряченной ласками, кожи, было настолько сильным, что казалось, взорвется внутри, как ядерный реактор. — Я так соскучился по тебе, — проронил Стас. — Эти два дня были невыносимой мукой. Я не представляю, что со мной будет, если я, вдруг, потеряю тебя. Я просто брошусь в пропасть. Спрыгну со скалы вниз грудью на камни. Для меня не будет жизни без тебя, Андрей. Я так сильно люблю тебя, что готов на все, лишь бы сберечь наше счастье, — и он протянул руку, коснулся лица Андрея, нежно провел ладонью по щеке, задержал, неотрывно, с грустью, смотря в любимые глаза. Всматриваясь в них, как в бездонное озеро, пытаясь понять, что же сейчас происходит в голове Андрея? О чем он думает в этот момент? Все еще злится или уже простил? — Даже убить? — вдруг спросил Андрей. Рука на щеке дрогнула и повисла вдоль тела. Стас нервно сглотнул. Вопрос застал его врасплох. — Что? — спросил он недоумевая. О чем таком Андрей его спрашивает? Зачем? — Ну, ты сказал, что готов на все. Вот я и спросил — ты бы убил ради меня? Как долго длилось молчание, пока Стас нашелся, что ответить, он и сам не знал. Но эти недолгие минуты молчания показались ему вечностью. Вопрос, словно тяжёлый камень на шее, тянул вниз. — Если бы тебе угрожала опасность, то — да. Но я не понимаю, к чему был этот вопрос, Андрей? — все еще ошеломленный таким вопросом, Стас боялся даже дышать. И, если он сейчас же не возьмет себя в руки, то Андрей поймет, что с ним что-то не так, а тогда новая ссора может вспыхнуть, как спичка. Ссоры Стас не хотел. Ничего не ответив, Андрей обошел Стаса и сел на кровать. — Прости, — покачал он головой. — Сам не понимаю, что говорю. Это, наверное, все усталость. Стас подошел и сел рядом. — Да, ты устал, — сказал он. — Я так хочу спать, — проговорил Андрей, потянувшись к пуговицам на рубахе, но пальцы как-то неуверенно справлялись с задачей. — Давай я помогу, — перехватив инициативу в свои руки, Стас, пуговица за пуговицей, осторожно, почти не касаясь, помог Андрею снять рубаху. Потом поднялся и аккуратно повесил ее на спинку стула. Вернулся обратно и, опустившись перед Андреем на колени, сказал: — А теперь штаны. Но сначала снимем с тебя берцы. Склонив голову набок Андрей смотрел, как Стас, с ранее не присущей ему заботой, расшнуровывал его берцы. Снимал их, нежно обхватив голень рукой. Такой заботливый, словно подменили. — Как думаешь, почему на самом деле Максим решил сбежать? — вдруг спросил Андрей. — Не знаю, — ответил Стас, не поднимая головы, снимая второй берц и ставя его рядом с первым, у кровати. Тревога не отпускала. С каждой минутой она становилась только сильнее. Вопросы, которые задавал Андрей, были самой настоящей провокацией. — Может, все-таки, кто-то из парней достает его, а он покрывает, не хочет конфликта? — продолжал рассуждать Андрей, пока Стас продолжал раздевать его, словно ребенка. — Думаешь, боится расправы? — спросил Стас, потянувшись к поясу Андрея. Он медленно расстегнул пряжку и пуговицы, а через секунду вжикнула молния, оголив низ живота. Тонкая полоска темных волос, тянувшихся вниз от пупка, обрывалась где-то там, под резинкой трусов, манила к себе, словно запретный плод. Стас задержал дыхание, в груди стало горячо, и теплая волна возбуждения потекла по венам. Захотелось прикоснуться губами к теплому животу, почувствовать отклик. Провести ладонью по нежной коже и юркнуть под ткань трусов, а лучше снять их, освободив из плена горячую плоть. Стас в немой мольбе поднял глаза на Андрея. Тот смотрел на него с легкой полуулыбкой, а во взгляде с поволокой читалось нескрываемое желание. Руки машинально потянулись вверх. Пальцы пробежались по горячей коже, ощущая легкое трепетание, которое отдавалось пульсацией внизу живота. Андрей чувствовал, как в нем вспыхивает страсть. Она, словно волна прибоя, накрывала с головой, утягивая на самое дно, пульсировала внутри, как огненный цветок, разрастаясь все сильнее и сильнее. От влажного и горячего языка Стаса, кружившего вокруг пупка, перехватывало дыхание. Андрей откинул голову назад, отдаваясь во власть ощущениям, настойчивым ласкам и вездесущим рукам Стаса. Он трогал везде, куда только мог дотянуться. Касался и нежно гладил. Проводил ладонями по бокам и бедрам, ласкал грудь, отчего по телу Андрея пробегали мурашки. Стас целовал впалый живот, разместившись между ног Андрея, исследовал губами каждый сантиметр любимого тела, поднимаясь все выше и выше. Андрей отвечал на ласки, тихо постанывая, распаляя этим Стаса еще больше. — Какой ты сегодня красивый, — с тихим изумлением сказал Стас, всматриваясь в раскрасневшееся от возбуждения, лицо Андрея. Пальцами он медленно провел по изгибу шеи, задержав ладонь в том месте, где пульсировала венка. — Разве только сегодня? — осипшим голосом спросил Андрей. — Нет, всегда, — ответил Стас, губами коснувшись уголка рта Андрея. — Даже когда злишься на меня. Тогда ты еще прекраснее, — добавил он. — Может мне почаще злиться на тебя? — спросил Андрей и не узнал свой голос. В нем было столько желания. — Нет, — нежно касаясь волос Андрея, ответил Стас. — Еще одной ссоры с тобой я не вынесу. Давай лучше займемся другим, более интересным делом, — лукаво улыбнулся он. — Это каким же? — продолжая начатую игру в вопросы-ответы, прошептал Андрей, подставляясь под горячие поцелуи. Чувственные губы Стаса пробовали на вкус его губы, руки ласкали его лицо. Он разрушил последний барьер. Руки Андрея сами поднялись к плечам Стаса, обвили его шею. Одной рукой он обнимал его затылок, а другой ласкал спину, пока их губы сливались в страстном поцелуе. Их тела были так плотно прижаты друг к другу, что каждый ощущал сердцебиение любимого. Сегодня все было по-другому. Сегодня Стас любил Андрея, как тогда, впервые, когда пришлось залечивать его раненое сердце. Целовал его лицо, пока медленно и нежно проникал в его горячее тело. Ловил губами его губы, посасывал кончик юркого языка. Короткие острые ногти царапали кожу на спине, оставляя красные отметины, и их начинало печь огнем от выступившего пота. У Андрея кружилась голова, а шум крови в ушах был настолько громким, что, казалось, заглушал его собственный стон. Андрей растворялся в процессе, и сладкая нега охватила его тело от кончиков пальцев ног до самой макушки. От удовольствия он выгнул шею, тут же ощутив на ней влажный поцелуй. — Ты только мой, — шептал Стас, словно мантру, как заклинание, пока плавно раскачивался в Андрее, то выходя почти полностью, то погружаясь до самого основания. Андрей прижимал к себе Стаса, обвившись вокруг него руками и ногами, позволяя проникать в свое тело настолько глубоко, насколько это было возможно. Ощущение горячего твердого члена внутри дарило незабываемое чувство эйфории. Андрею казалось, что он парит в невесомости, что его тело и вовсе не его, а какое-то эфемерное. — Я люблю тебя, — пребывая на грани бессознательного состояния, прошептал Андрей, подаваясь бедрами вперед. Ощущение приближающегося оргазма становилось все ярче, звон в ушах сильнее, а по телу волнами прокатывался жар. Его собственный член изнывал от напряжения, сочился белесой жидкостью, которой становилось все больше и больше. И, казалось, что простыни вспыхнут под ними. Стас двинулся навстречу, еще сильнее толкаясь внутрь, подгоняемый нарастающим напряжением. И спустя мгновение их обоих накрыло волной всепоглощающего наслаждения и удовольствия. Стало тихо, было слышно лишь тяжелое дыхание обоих. Уставший, мокрый, но довольный Стас все еще не спешил покидать горячее тело Андрея. Он чувствовал, как его член все еще пульсирует внутри, отдавая последние капли. Когда дыхание вернулось в норму, Стас приподнялся на локтях и посмотрел на Андрея. Его глаза были закрыты, голова слегка запрокинута назад, а губы распахнуты, словно застыли в немом крике. Протянув руку, Стас нежно провел пальцем по нижней губе Андрея. Тот устало улыбнулся и обхватил наглеца губами, коснулся кончиком языка. — Ммм, — тихо простонал Андрей, сжимаясь вокруг Стаса. — Хочешь продолжения? — прошептал тот, чувствуя, что начинает твердеть. — Дай мне отдохнуть пару минут, — забрав палец, скатываясь на бок, сказал Стас. Андрей повернулся к нему лицом, подложил под голову руку и стал неотрывно смотреть. — Что? — спросил Стас, слегка смутившись. — Ты смущаешься? На тебя это не похоже. Обычно это ты заставляешь меня смущаться, словно девственника, — улыбнулся Андрей. Он был поражен такой резкой переменой в характере Стаса. — Вот видишь, до чего ты меня доводишь, я уже начинаю смущаться, — ответил тот. — У меня из головы не выходит Максим и его побег, — резко сменил тему Андрей. — Опять он, — Стас нервно вздохнул и перевернулся на спину, стал смотреть в потолок. — Да, Стас, опять он. С ним что-то происходит. И не говори мне, что собираешься все спустить на самотек, — рассерженно проговорил Андрей, приподнявшись. Стас повернул голову, наткнувшись на строгий взгляд. Ну зачем он опять затевает этот разговор? — С ним нужно поговорить без свидетелей, — предложил Андрей. — Хочешь, чтобы это сделал я? — спросил Стас, вздернув бровь. — Не знаю. Мне кажется он тебя побаивается. — Ну, я был строг с ним, как и со всеми. Мы ведь не в институте благородных девиц, в конце концов. Иди сюда, — и Стас поманил Андрея, приглашая лечь рядом. Тот устроил голову на его плече, перекинув ногу через торс. — Лучше поговори с ним ты, тебе он доверяет больше, — поглаживая пальцами спину Андрея, сделал заключение Стас. Он делал все так, как и сказал Кирилл: во-первых помирился с Андреем, а во-вторых, несмотря на вернувшуюся панику, старался сохранять самообладание. Стас надеялся, что разговор Андрея с Мухиным ни к чему не приведет, и тот не расскажет, что, а точнее кто именно стал причиной его побега. Больше всего Стаса волновало не то, что Андрей может узнать, что это он припугнул мальца, а то, что тот мог рассказать где именно был. Это может стать началом конца. Ведь Стас не знал, посвятил ли Глеб Максима во все подробности его неудавшейся смерти, и того, кто к ней причастен. Если так, то все к чему он так стремился, рухнет. Назад пути не будет. А значит, нужно сделать все, чтобы Мухин молчал как можно дольше или же замолчал насовсем. Слушая, как дыхание Андрея становится ровным, Стас закрыл глаза и с мыслями о том, что он не врал ему, когда говорил, что сделает все, дабы сберечь их счастье, уснул. *** Андрей проснулся посреди ночи. Резко открыл глаза и сел. Огляделся. В комнате было темно, только длинная серебряная дорожка лунного света тянулась по полу. Было тяжело дышать. Давило все — стены, потолок, даже тишина давила на уши. Андрей приложил руку к шее, нащупал пульс. Сердце стучало в груди, как отбойный молоток, а на лбу выступили капельки холодного липкого пота. «Это сон» — про себя проговорил Андрей. Но он был настолько реальным, что голос Глеба, зовущего его за собой, все еще звучал в голове. Почему он приснился снова? Андрей оглянулся через плечо. Стас спал. Его грудь едва заметно вздымалась, и было слышно тихое, размеренное дыхание. Посидев еще немного, Андрей поднялся на ноги, тихо, чтобы не разбудить Стаса, отыскал брюки и рубашку, берцы и, одевшись, двинулся к двери. Резко захотелось выйти. — Ты куда? — сонный голос, внезапно проснувшегося Стаса, заставил Андрея замереть у намеченной цели. — Спи, я выйду покурить, — обронил Андрей. — Мне пойти с тобой? — за спиной послышалось шуршание простыней и скрипнули пружины. Стас поднялся. — Нет, я скоро вернусь, — ответил Андрей и юркнул за дверь. Оказавшись на улице, Андрей пошарил по карманам в поисках сигарет и спичек, на счастье, те оказались на месте. Закурил и поднял взгляд к небу. Над головой висела огромная бледная луна. Андрей медленно выдохнул струю дыма, изумленный такой нереальной красотой. Луна была настолько большой и висела так низко, что можно было рассмотреть все ее кратеры. Андрей протянул руку, словно касаясь ее. Давно он не видел этот спутник Земли так близко, почти на расстоянии вытянутой руки. Андрей был настолько очарован этой красотой, что не заметил, как за спиной, словно призрак появившийся из темноты, вырос силуэт человека. Он тихо подошел и остановился всего в нескольких метрах. Снял капюшон с головы. Некоторое время, так же, как и Андрей, любовался ночной красавицей. Но сегодня он пришел сюда не за тем, чтобы смотреть на луну. Он пришел, чтобы поговорить и расставить все точки над «і». — Луна сегодня необычайно красивая, — проговорил Глеб, стоя позади Андрея.