Не ходите, дети, в Африку гулять

Как больно милый, Боже правый, Страдать мне от любимого вдали! Он помнит ли мои признания? Он помнит ли, как там вдали От дома, в страшных катакомбах Увиделись в последний раз? Тот поцелуй и с «добрым утром» — Теперь потоки слез из глаз. Зачем я выжил?! Я страдаю, Глядя на счастье не со мной — Любимый мой, как видно, счастлив, Не вспоминает он… Со мной Был счастлив долго он Но «смерть» пришла, оборван сон Прекрасный, вдохновенный! Увижу ль я его когда? Признаюсь ли опять, Что душу невозможно потерять, предать? Любовь сильна и бесконечна! Скучает ли по мне мой лейтенант и ангел мой? Люблю тебя я бесконечно, хоть ты и не со мной. Глеб очень долго решался на этот шаг — прийти к Андрею на его территорию, чтобы поговорить. Он не знал чего ожидать от этой встречи. Нет, он то понимал, что там вряд-ли будут цветы и фанфары, жаркие объятия и слезы, что появиться спустя столько лет, предстать перед Андреем живим — это безумие. Но это безумие стоило того, чтобы увидеть любовь всей его жизни без посторонних, в свете луны. Сегодня она была настолько огромной, какой ее еще никто никогда не видел. Словно сама природа благословляла на эту встречу. Путь до казармы Глебу казался нереально долгим, будто он шел незнакомой дорогой. Каждый шаг давался ему с большим трудом, ноги словно утопали в вязкой жиже. Сердце спорило с разумом. Хотелось бросить эту затею, но отступать уже было поздно. Раз решился на это — значит нужно довести дело до конца, и не важно, какой именно конец его ожидал. Дождавшись, когда свет везде погаснет и останется только луч прожектора, Глеб шагнул на территорию бывшей больницы. Он знал каждый ее уголок, мог хоть с закрытыми глазами нарисовать план, ничего не забылось. Он даже помнил, какие именно окна когда-то были их с Андреем спальней. Только теперь она принадлежала другому. От осознания того, что теперь на кровати, которая была их с Андреем, спал Стас, и не просто спал, а делил постель с Его любимым — разрывалось сердце. Глеб закрыл глаза, представив Стаса и Андрея вдвоем. Как они занимаются любовью, как целуются, как потом нежатся после секса, обнимаясь, горячие и мокрые. От злости Глеб зарычал, словно раненный зверь и, сцепив зубы, двинулся к цели. Оставаясь в тени, он прокрался ближе, прислонился спиной к стене и стал ждать. Глеб не знал, долго ли продлится ожидание, но он надеялся, что Андрей так и не бросил привычку вставать ночью. А если нет? Значит не судьба, значит так тому и быть, и он уйдет ни с чем. Прошел час, потом другой, Андрей все не выходил. Глеб уже начал отчаиваться, что дождется его, когда в темноте послышались шаги. Он вжался в стену, буквально слившись с ней, став единым целым с темнотой, окружающей его. Андрей быстро прошёл мимо. Глеб затаил дыхание, распахнув глаза. По телу пробежала нервная дрожь. Он видел, как Андрей, пройдя несколько метров, остановился, и через мгновение в темноте ярким огоньком вспыхнула спичка. Андрей закурил. Глеб улыбнулся. Он вспомнил, как любил смотреть на Андрея, когда тот курил. В такие моменты он выглядел задумчивым, словно уходил в себя, наслаждаясь процессом. Глеб не спешил покидать своё укрытие, он хотел сполна насладиться этой красотой. Сердце в груди трепыхалось, словно маленький зайчонок, пока Глеб наблюдал за Андреем. Ему казалось, что мир вокруг замер и больше ничего не существует, кроме них двоих. Но время неумолимо летело вперёд, приближая рассвет, а столько всего хотелось сказать. Не нарушая царившей тишины и стараясь быть невидимым, Глеб осторожно двинулся к Андрею, чувствуя себя вором, прокравшимся в чужие владения, дабы завладеть бесценным сокровищем. «А что, — подумал Глеб, — почему бы и мне не лишить Стаса самого дорогого, что у него есть на данный момент? Ведь однажды он лишил меня смысла жизни, пускай теперь и он почувствует то, что чувствовал я все эти годы. Пускай узнает, как это не жить, а существовать. Бродить по миру, словно призрак. Не спать ночами и сходить с ума от горя, боли и тоски. Пускай почувствует на своей шкуре, как это — видеть любимого, который смотрит на другого так же, как когда-то смотрел на тебя, и хотеть выколоть себе глаза, дабы не видеть». Но, нет, он не такой. Он не станет на тот же путь, что и Стас. Только не так. Любовь к Андрею была намного сильнее жажды мести, она заглушала злость и обиду на бывшего друга. Глеб остановился за спиной у Андрея. Хватило бы всего пары шагов, чтобы подойти ещё ближе, протянуть руку, коснуться плеча и сказать: «Здравствуй, это я». Андрей молча любовался луной. Потом протянул руку, будто касаясь ее. Глеб выдохнул и на одном дыхании сказал: — Луна сегодня необычно красивая. Андрей замер. Внутри все похолодело. Сердце ухнуло вниз и кровь застыла в жилах. Сигарета выпала из ослабевших пальцев и, упав на землю, рассыпалась яркими искрами. Андрей боялся обернуться. Он спит, все еще спит. Тогда почему так ясно ощущается холод? — Да, очень красивая, — проговорил Андрей. Голос дрогнул. Страх скручивал внутренности в тугой узел. Андрей хотел проснуться. Он даже ущипнул себя за руку и, почувствовав боль, понял — это не сон. Тогда какого черта происходит? — Не бойся Андрюша, это я, — сказал кто-то голосом Глеба, стоя за спиной. — А я и не боюсь, — ответил Андрей. Рука машинально скользнула в карман брюк, и пальцы сжали складной нож. «Только бы успеть. — промелькнуло в голове Андрея. — Что бы это ни было, оно не получит меня живым». Глеб успел среагировать молниеносно. Он предвидел и такой ход событий, поэтому когда всего в нескольких миллиметрах от его лица мелькнуло лезвие ножа, он ловко уклонился. Второй удар предназначался прямо в сердце. И, если бы, Глеб не знал Андрея, и то, насколько тот умело управлялся с ножом, то давно был бы мертв. Печально было бы умереть от руки любимого. Глеб увернулся снова, когда лезвие разрезало воздух опасно близко. — Андрей— это я, — повторил Глеб, отшатнувшись. — Катись в ад! Что ты такое? — все наносил удары Андрей, пытаясь ударить поточнее. Но тварь, принявшая облик Глеба, была юркой, ловко уклонялась от его ножа. — Андрей, стоп! Хватит! Опусти нож! Я не хочу делать тебе больно. Посмотри на меня! — все пытался достучаться до него Глеб. Но тот явно ничего не хотел слышать. Андрей снова кинулся на него, занес руку для удара, но Глеб оказался быстрее. Его терпение начинало сходить на нет. Глеб видел, что ни на какие уговоры Андрей не реагирует, он не верил ни единому его слову. Нужно было действовать на опережение, а не тратить время на слова. Глеб резко сделал выпад вперед, улучив момент, когда Андрей приготовился нанести очередной удар, перехватил его руку и крепко сжал запястье. Андрей застыл, словно внутри сработала кнопка «Стоп». Его грудь ходила ходуном, внутри хрипело. В глазах пылал адский огонь, а губы были так соблазнительно распахнуты. Глеб едва сдерживал себя от желания поцеловать. Но с таким разъяренным Андреем нужно быть осторожным, чего доброго можно было лишиться языка. Андрей во все глаза смотрел на человека, так похожего на его Глеба и не мог поверить, что перед ним он. — Послушай меня, Андрей. Успокойся и послушай. Это правда я, а не какой-то там новый вид твари, принявшей мой облик. Я живой, — всматриваясь в любимые глаза, проговорил Глеб. Как же ему их не хватало. — Пусти, — прошипел Андрей. Рука, в которой он сжимал нож, онемела, а пальцы начали потихоньку расслабляться. — Отпущу, если ты отдашь мне нож. Я не хочу причинить тебе боль, — еще раз повторил Глеб. Андрей кивнул, соглашаясь. Свободной рукой Глеб забрал нож и спрятал в карман штанов, от греха подальше. Потом он отпустил Андрея и снял с головы капюшон. — Здравствуй, Андрюша, — добавил Глеб, улыбнувшись. Андрей отшатнулся. Он отказывался верить. Это не мог быть Глеб, это все его больной мозг. — Нет. Ты умер. Я видел, — шептал Андрей, пятясь назад. — Это все неправда. Я сошел с ума. — Нет, ты не сошел с ума, — медленно подходил Глеб. — Ты не можешь быть настоящим, — спотыкаясь бормотал Андрей. — Я настоящий. Вот, послушай — мое сердце бьётся, а кровь бежит по венам. Прикоснись ко мне, и ты поверишь, что я настоящий, — голос Глеба срывался. Он уже начал жалеть о содеянном. Зачем только пришёл, чтобы причинить ещё больше боли тому, кого любил? Андрей все отходил назад, пока спиной не ощутил, что отходить больше некуда — позади была стена. Глеб подошёл ближе. От ужаса Андрей закрыл лицо руками. Его тело трясло крупной дрожью, а ноги подкашивались, он едва удерживал свое тело в вертикальном положении. Страх сжал горло, а когда теплые руки коснулись его собственных, из груди вырвался не то всхлип, не то стон. Глеб осторожно убрал руки Андрея от его лица. — Это я, — зашептал он. — Это я, Андрюша. Вот, коснись моего лица, — и Глеб положил ладонь Андрея себе на щеку. От этого прикосновения сердце зашлось в груди, а дыхание замерло. Как же долго он этого ждал. И вот теперь Андрей так близко, такой ранимый, перепуганный, словно ребенок, и такой родной. Его кожа пахла солнцем, а в огромных глазах отражалась луна. Глеб держал его за руку и не мог в это поверить. Он едва сдерживал себя от желания поцеловать эти сладкие губы. Неужели он все еще помнил их вкус? — Это сон. Я ведь сплю. Скажи, что я сплю. Скажи, что ты мне снишься, — сквозь навернувшиеся слезы говорил Андрей. — Ты не можешь быть здесь, я видел, как ты умер, — всхлипнул он. — Ну, ну. Тише, не плачь, — вытирая пальцами мокрые дорожки на щеках Андрея, шептал Глеб. Андрей упал к нему в объятия. Глеб прижал его к груди, уткнувшись в коротко стриженную макушку. Он готов был поклясться, что впервые за эти два года почувствовал себя по-настоящему живым. — Я видел, как ты умер, — сжав в руках толстовку Глеба, навзрыд плакал Андрей. Так они и стояли, обнявшись. Первым пришел в себя Андрей. Отстранившись, он вгляделся в лицо Глеба, нахмурился. Потом протянул руку и коснулся шрама, осторожно провел пальцами. — Это Химера сделала? — спросил Андрей. Глеб кивнул, грустно улыбнувшись. — Не такой уже красивый, — ответил он разочарованно. Андрей не ответил. Все происходящее казалось ему каким-то волшебством. Словно он маленький мальчик, загадавший на Новый Год заветное желание — увидеть деда Мороза, и вот оно сбылось. И теперь он не знал, что с этим делать. Ведь он столько раз фантазировал на эту тему. Представлял, как бы произошла их встреча, если бы Глеб выжил и вернулся. — Но почему? — спросил Андрей. — Почему ты не пришел раньше? Где ты был? — Я не мог прийти раньше. Прости, Андрюша, — чувствуя вину, проронил Глеб. — Я оплакивал тебя, а потом… — оборвал себя Андрей и отвел взгляд. Вдруг почему-то стало стыдно перед Глебом за то, что он лег в постель к другому. Но ведь он не знал, что тот был жив. Не знал! Андрей ощутил, как обида закрадывается в душу. Как Глеб мог вот так поступить с ним? С ними! С их любовью. — Я знаю, Андрюша. Но я был очень слаб. Мои раны были настолько глубокими, что мне понадобилось очень, очень много времени, чтобы заново учиться ходить, говорить, жить с осознанием того, что я потерял много времени, а главное — потерял тебя, — говорил Глеб, а у самого жгло внутри. Ведь он понимал, что бы сейчас не наговорил, что бы не рассказал — Андрей вряд-ли поверит. Он потерял много времени. Но попробовать все же стоило, ради этого он и пришел. — Пойдем! — неожиданно воскликнул Андрей, ухватив Глеба за руку. — Пойдем, парни должны знать, что ты жив, — его глаза горели. Глеб резко отдернул руку и посуровел лицом. — Я не могу, — обронил он глухо. — Почему? — не понял Андрей, заглядывая Глебу в глаза. Глеб поджал губы. Слова так и рвались наружу. Андрей просто обязан был знать с кем делил постель. — Это все из-за Стаса? — робко спросил Андрей. Глеб вскинул на него опасливый взгляд. — Так ты знаешь? — спросил он, и стало больно. — Что? Я не понимаю. О чем я должен знать? — Андрей уже ничего не понимал. — О нем и о том, что он сделал, — пояснил Глеб. — Что он сделал, — медленно повторил Андрей. — Ты не знаешь, — убедился Глеб, что несколько секунд назад ошибся. Андрей ничего не знал. Да он и не мог знать, ведь Стас все так ловко обставил. Всех обвел вокруг пальца. — Что ты помнишь из того рокового дня? — спустя минуту молчания спросил Глеб. У Андрея опустились плечи. Он старался не вспоминать тот день, даже думать запрещал себе о том, что случилось. — Я не хочу это вспоминать, — выговорил Андрей. Слишком больно было ворошить прошлое. Глеб взял его за плечи, заглянул в лицо. — Он обманул тебя. Понимаешь? — Андрей посмотрел на Глеба. Тот продолжил: — Все это время он лгал тебе о том, что тогда случилось. — Но ведь я все видел. — Ты видел лишь то, что случилось после. То, что должен был увидеть. Но ты не знаешь, что было до того, как Химера напала. Так ведь? — Андрей кивнул. Глеб хмыкнул. — Ловкий, гад. Он ведь все продумал до мелочей. Заманил в логово Химеры, обставив все так, чтобы моя смерть выглядела, как несчастный случай. — Глеб отпустил плечи Андрея и отвернулся. Он смотрел перед собой. С минуту помолчав, Глеб продолжил. Он готов был выложить всю правду, какой бы горькой она не была: — Когда Стас наставил на меня дуло автомата, я не поверил своим глазам, ведь я считал его своим другом и никогда бы не подумал, что он вот так, подло, сможет ударить в спину. Если бы он пришел ко мне раньше, и во всем признался, я думаю, мы бы нашли выход. Но он решил по другому — убрать меня с дороги. Он знал, что я бы ни за что не уступил ему тебя. Только ценой собственной жизни. С самого начала нашего знакомства Стас был влюблен в тебя. Я это знал, точнее видел. Этого нельзя скрыть. Он хотел тебя — он тебя заполучил. — Глеб сжал кулаки. Рассказывая, он чувствовал, как злость черной тьмой окутывала его душу, отравляла сердце, и жажда мести обретала новые краски. Глубоко вдохнув, Глеб выдал очередную порцию правды, обрушив ее на голову несчастного Андрея: — Стас знал, что если выстрелит — ты придешь на помощь и увидишь, что он сделал. Он не мог этого допустить, поэтому ударил меня ножом, а дальше все сделала Химера. В итоге он оказался героем, а я… — Но как тебе удалось выжить? — спросил ошарашенный Андрей. Все, что сейчас рассказал Глеб, выглядело правдой. Значит все эти годы Стас врал? Нагло, смотря в глаза, каждый раз ложась в постель — врал? И про то, что любит — это все было ложью. Господи, как же он ошибся. И как теперь ему жить с этим? Глеб обернулся к Андрею. Посмотрел, в широко распахнутые от шока, глаза. — Меня спас один из Дозорных, — ответил Глеб. — Видимо, он единственный, кто после мутации сохранил человечность. Больше таких я не встречал. Он лечил меня, хотя мог этого и не делать. Я до сих пор не знаю, зачем ему это было нужно. Но факт остается фактом. Я выжил, наперекор судьбе и желанию Стаса избавиться от меня. Прости меня за всю эту правду, но ты должен знать, кто такой на самом деле Стас. Андрей замотал головой. Правда оказалась слишком жестокой. — Я не могу к нему вернуться. Не после всего, что ты мне рассказал. Глеб взял его лицо в свои ладони. — Ты должен вернуться к нему. Но он не должен ничего знать. Пускай наш разговор останется тайной, до поры до времени. Это наша с ним война. — Это ты спас Максима? Глеб улыбнулся. — Славный малый. Он ничего не рассказал? — Андрей отрицательно замотал головой. — Молодец. Я знал, что ему можно доверять. Ты знал, что он влюблен в тебя? Андрей смущенно отвел взгляд. — Да. Мне жаль его, ведь я не давал ему повода. — А тебе и не нужно. В тебя невозможно не влюбиться. — Это мое проклятье. Глеб ничего не ответил. Он прильнул к Андрею и накрыл его губы своими. Время замерло. Сейчас были только они вдвоем. Глеб не хотел отпускать Андрея, но он должен уйти. И это осознание рвало душу на части. От него будто отрезали куски плоти, часть за частью. — Я люблю тебя, — прошептал Глеб, наконец оторвавшись от губ Андрея. — Не уходи, — отчаянно взмолился тот. — Я должен. — Как скоро я увижу тебя снова? — в тишине раздался глухой рык. Глеб обернулся. Он должен идти. — Мне пора. Вот, он тебе еще пригодится, — Глеб выудил из кармана нож Андрея и протянув ему, вложил в руку. Андрей спрятал нож в карман брюк. Если сейчас он отпустит Глеба, то больше не увидит. Он ухватился за него, не желая отпускать. В глазах вспыхнуло отчаяние. — Когда? Когда мы увидимся? — Очень скоро, — с этими словами Глеб ушел, растворившись в густой темноте леса. Андрей ощутил нарастающую тоску. Лучше бы они не виделись вовсе. Глубокая рана в сердце вскрылась и закровоточила с новой силой. Сердце гулко билось в груди, а подступившие слезы душили стиснутое горло. Губы все еще помнили прикосновения к ним. Этого нельзя было вычеркнуть из памяти. Постояв еще немного, Андрей обернулся и посмотрел на очертания казармы. Горизонт начинал сереть. Никто даже и не заметил его долгого отсутствия. Андрей боролся с желанием броситься вслед за Глебом. Он бы наверняка догнал его, а если нет, то искал бы, пока не нашел. Вернувшись в комнату, Андрей тихо подошел к кровати и посмотрел на спящего Стаса. Он даже не сменил позы — спал, отвернувшись к стене, укрывшись одеялом. Два года! Два чертовых года он делил постель с убийцей и лжецом. Андрею стало противно от самого себя. Таким грязным и униженным он еще себя не чувствовал. Только ради того, чтобы быть с ним, Стас решился на убийство лучшего друга. Интересно, как ему спалось все это время? Небось упивался собственной победой? Каждый раз занимаясь сексом с Андреем он побеждал и подчинял его. Теперь Андрею стало ясно, почему Стас не хотел отправляться на поиски Глеба. Он боялся, что правда может вскрыться. Андрей запустил руку в карман и сжал нож. Рукоятка внезапно потеплела и как никогда удобно устроилась в ладони. Он шагнул еще ближе. Его внутренний зверь требовал отмщения и крови. Достаточно будет лишь точного, молниеносного удара в шею, и Стас даже ничего не почувствует. Андрей знал, куда нужно бить, чтобы смерть наступила мгновенно. Никто и не услышит, а ему останется только уйти. А что же будет с парнями? Они справятся и без него. Михалыч сможет все уладить. Он займет его место. Вдруг Стас пошевелился и тяжело вздохнул. Андрей заморгал, разжал онемевшие пальцы, выпустив нож, и быстро вышел из комнаты. Оставаться рядом с этим человеком было выше его сил.