Не ходите, дети, в Африку гулять

— Больше я ничего не помню, кроме того, как очнулся в какой-то хибаре без одежды и едва живой. Я не знаю сколько прошло времени, может несколько дней или недель, а может и месяцы. Тогда мне казалось, что от моего тела ничего не осталось. Я заново учился ходить и говорить. Я больше не был собой, тот я умер в коллекторе. Это больше не был Я, — покачал головой Глеб, закончив свой рассказ. Парни молчали. Услышанное из уст Лешего казалось таким же нереальным, как и он сам — чудом оживший Глеб Самойлов. И каждый имел право верить его рассказу или нет, и Глеб это понимал. Первым нарушил тяжелое молчание Михалыч. — Нет, я отказываюсь в это верить, — нахмурился он, скрестив руки на груди. Его взгляд был устремлен в пол, а в голове — куча вопросов без ответов. — Я ведь знаю Стаса очень давно, и чтобы он вот так… Как подлая сука ударил в спину, только ради того, чтобы… — и он резко замолчал, оборвав себя на полуслове. Посмотрел на Андрея, стоящего у окна, спиной ко всем. Он все это время молчал, был где-то глубоко в себе, своих мыслях и переживаниях. Только сам бог знал, что сейчас чувствовал лейтенант, оказавшись рядом с чудом ожившим Лешим, и что творилось в его голове. И как только он умом не тронулся от такой новости? Михалыч еще раз всмотрелся в лицо Глеба. Потом перевел взгляд на бинты, опоясывающие его торс, на шрам на лице и понял — как много тот пережил. Вздохнул, сокрушенно покачав головой. — Я тоже в это не верил, — отозвался Глеб. — Я всегда считал Фантома своим товарищем, но как оказалось… — Не веришь? — отозвался Артем, угрюмо посмотрев на Михалыча. — Я собственными глазами видел, как этот гад наставил дуло автомата на Андрея. Вот посмотри, он мне чуть челюсть не сломал, так прикладом приложился. Хм, это каким же нужно быть уродом, чтобы вот так поступить? И ради чего? — фыркнул он, но тут же заткнулся, поймав на себе убийственный взгляд Глеба, сообразив, что лучше лишний раз рот почем зря не открывать, а особенно если это касалось Андрея. После стольких лет вдали от любимого Леший не посмотрит на то, кто перед ним — друг или враг — лишит жизни без разбору. — И все же, Глеб, я не понимаю, почему ты не дал знать о себе? Мы ведь не чужие друг другу, — с укором спросил Михалыч. — Прости, Михалыч. Я не мог. Если бы я вернулся, то не знаю, чем бы все закончилось. — Значит Дозорный… он и вправду спас тебя? — задумчиво потер бороду Михалыч. — Да, правда. Я до сих пор не знаю, зачем ему это было нужно, какую цель он преследовал. Но то, что он совершенно не похож ни на одного из тех Дозорных, которых нам приходилось встречать раньше — это факт. Он способен мыслить рационально, пускай на уровне пятилетнего ребенка. Он человечнее любого живого существа. И он не способен причинить вред другому. Макс, как никто другой, знает это, — и Леший посмотрел на притихшего Мухина. — Так та сказочка о медведях — чушь? Вот хитер малец, — усмехнулся Михалыч в бороду, бросив смешливый взгляд на младшего. — Да. Максим поступил так, как я его и просил — не рассказывать о том, где он был и кто его спас. — Если бы не вы, если бы не Дозорный, меня бы не было в живых, — с благодарностью отозвался Макс. — А вот мне обидно, — сказал Артем, бросив укоризненный взгляд на младшего. — Если бы он рассказал все раньше, как было, что Фантом угрожал ему, что тот причастен к смерти Глеба, мы бы призвали капитана к ответу, и Леха бы не пострадал. — Если бы Макс рассказал,то не факт, что Глеб бы вернулся, а так, — парировал на это Михалыч. — А так Леха едва жив! И неизвестно, переживет ли он эту ночь! Кто виноват в этом? Зачем было замалчивать правду? Почему ты молчал? — и Артем с упреком посмотрел на Максима. Тот поджал губы и опустил голову. В комнате снова воцарилась тишина. — Погоди, Глеб, а как ты узнал, что парни пойдут в коллектор? — вдруг спросил Михалыч, прямо посмотрев на Лешего. — Да, откуда ты знал, что именно сегодня мы пойдем туда? — вторил ему Артем, прищурив взгляд и внимательно всматриваясь в лицо Глеба. — Я не знал, — ответил тот. — Тогда что ты там делал? Не на прогулку же вышел? — напирал Артем. — Признайся, ты ведь не случайно там оказался, да? Мне кажется ты не договариваешь. Что ты скрываешь? — Я ничего не скрываю, правда. Я действительно оказался там случайно, — оправдывался Глеб. — И очень удачно, — заговорил Андрей, слегка повернув голову. — Без Глеба мы бы не выбрались. А в том, что пострадал Хамелеон, никто не виноват - только он один. Ведь был приказ — оставаться на месте, который он нарушил, — в голосе лейтенанта отчетливо слышались стальные нотки. Артем хотел возразить, но передумал. Андрей был прав. Никто, кроме Лехи, не был виноват в его опрометчивости. — А вот что вы делали там в такое время? — задал вопрос Глеб. — Было замечено движение в Зоне в сторону коллектора, и мы пошли проверить. Дальше ты знаешь, — ответил Артем. «Да, вот так знаешь человека чуть ли не полжизни, а потом оказывается, что ты его нихера не знаешь» — в этот момент думал Михалыч, пытаясь припомнить хоть что-то, что в поведении Стаса могло показаться подозрительным, но как бы он не старался, ничего такого не припоминалось. Фантом всегда казался нормальным парнем, правда со своими тараканами в голове. А кто, собственно говоря, без них? Возьми любого из этой комнаты и можно такого нарыть! Но вот что могло произойти, чтобы он решился на такой мерзкий поступок? Любовь — черт бы ее побрал! Все из-за нее проклятой. Михалыч даже был рад, что так и не обзавелся семьей в свое время. — Ладно, утро вечера мудренее. Расходимся, — скомандовал он. Артем, ни слова больше не говоря, прошествовал на выход. Только проходя мимо Макса, посмотрел на него с нескрываемой обидой и разочарованием. — Прости, — едва слышно, прошептал тот. Но и на это Артем не вымолвил ни слова, ушел. Михалыч был уже в дверях, когда вдруг остановился и обернулся. — Мухин, был приказ расходиться. Тебя это тоже касается. — Я должен кое-что сказать Андрею, очень важное, — ответил тот. — До утра не подождет? Давай, давай, пошли. Ты забыл, что сейчас твоя очередь дежурить? Еще нужно проверить, как там Хамелеон, а ты здесь топчешься, — и, вернувшись, Михалыч стал подталкивать Макса к выходу. — Но это важно! — упирался тот. — Давай, давай, шевели задом, — и, приобняв парня за плечи, вывел из комнаты. Когда дверь за ними закрылась, Глеб попытался подняться, но ойкнув, тут же сел на место. Андрей обернулся. Обеспокоенно посмотрел на Глеба. Их взгляды встретились. — Я в порядке, — поспешил успокоить его Леший. — Через пару дней буду как новенький, — и он улыбнулся. Андрей подошел к нему и остановился напротив. — Тебе нужен покой, — ровным тоном сказал он, смотря на Глеба сверху вниз. Андрей блуждал взглядом по лицу Лешего, рассматривал, подмечал изменения. Сейчас при свете настольной лампы он мог еще отчетливее увидеть то, что не смог в их первую встречу в ту ночь. Сердце обливалось кровью, когда Андрей смотрел на грубый шрам на лице Глеба. — Ну что ты заладил — нужен покой, нужен покой. Я же сказал — я в порядке, и не такое переживал. А это так — царапина, — отмахнулся Леший, накрыв ладонью бинты. — Здесь ничего не поменялось. Михалыч все так же заботится о вас, — тут же поспешил он сменить тему. — Да, — коротко ответил Андрей и отвел взгляд. Во всей этой истории он чувствовал себя виноватым, ведь это именно из-за него все произошло. Глеб, Стас, Леха… Все пострадали из-за него. Лучше бы ему никогда не родиться. Андрею стыдно было смотреть Глебу в глаза. Те слова, что сказал Стас в порыве гнева — злые, но правдивые, раскаленным железом выжигали душу. Он шлюха - дешевая и продажная. Стас был прав. Черт бы его побрал, но он был прав. И как теперь после всего он сможет спокойно находиться рядом с Глебом? А главное — как Глеб может вот так спокойно находиться рядом с ним, будто ничего не было? Ведь он все знает и смог простить. А простил ли? Он, Андрей, точно бы не смог. — Андрей. Андрюша. Что такое? Что тебя тревожит? Скажи мне, — ласково позвал Глеб, видя, как по лицу лейтенанта пробегают не самые радостные эмоции, и что он все глубже и глубже погружается в себя. — Глеб, я… — проронил тот, все еще не решаясь смотреть в любимые глаза. Ком сдавливал горло, и глаза защипало от подступивших слез. Вот он - долгожданный момент, о котором Андрей мог лишь мечтать. Глеб здесь, рядом с ним живой и настоящий, а не тот, который снился все эти годы. Его можно потрогать, ощутить тепло его тела, почувствовать его руки и губы. Наконец прижать и не отпускать больше, но Андрей не решился этого сделать и отступил назад. Глеб недоумевая смотрел на своего лейтенанта, не понимая, что он сделал или сказал не так, чем вызвал такую реакцию. — Андрей, — снова позвал Леший, протянув к нему руку, но тот лишь замотал головой. Глеб понимал — нужно что-то делать. Такая реакция Андрея могла быть вызвана шоком. Леший поднялся, пересилив боль, и шагнул к застывшему лейтенанту. Тот стоял, опустив голову, будто ожидал казни. — Андрюша, посмотри на меня, — ласково позвал Глеб. — Глеб, я так скучал. Я, правда, очень сильно скучал по тебе. Все эти годы, несмотря на… Я не забывал тебя. Прости меня. Прости, что оказался таким слабым и безвольным. Прости, что предал тебя и все, что было между нами. Стас прав, черт бы его побрал, но он прав, — сквозь слезы и боль говорил Андрей. Он готов был отдать жизнь, лишь бы вернуться в то время, когда они были счастливы. — Тише, — прошептал Глеб. Он протянул руку, нежно касаясь лица лейтенанта, словно боялся спугнуть или причинить боль. Глеб ощутил, как кожа под пальцами стала влажной, и понял — Андрей плакал. И от этого стало невыносимо больно. — Ты не должен извиняться. Ты не сделал ничего, за что должен просить прощения. А то, что сказал Фантом — забудь. Мне плевать, слышишь? И ты не безвольный и слабый — ты самый сильный. И я бы не хотел, чтобы ты прожил всю жизнь в одиночестве, оплакивая меня. Я люблю тебя. Люблю больше жизни. Мне невыносимо видеть, как ты терзаешь себя. И я клянусь — с этого момента все будет, как прежде, — с этими словами Глеб наклонился к Андрею за поцелуем. Как же он скучал по таким моментам, когда, оставаясь одни, они могли часами не отлипать друг от друга. Обняв Андрея за плечи, Глеб притянул его к себе, прижав их тела, и лейтенант вжался в него, обхватил обеими руками за спину в желании не отпускать больше никуда. Глеб целовал Андрея так, как хотел все эти годы. Господи, два года он ждал этого. Ждал и мечтал, что когда-нибудь настанет время и все изменится, что все будет, как прежде, и вот это время настало. Они снова вместе в этой комнате, принадлежат друг другу. Их поцелуи были сладкими и глубокими. Глеб целовал лейтенанта до тех пор, пока не почувствовал, что ему не хватает воздуха. Оторвавшись от губ Андрея, он посмотрел в его раскрасневшееся лицо: щеки покрывал румянец, а зеленые глаза, словно два изумруда, блестели от возбуждения. — Ты даже не представляешь насколько красив сейчас, — севшим от возбуждения голосом, проговорил Глеб. Он немного отклонился и дотронулся до губ Андрея кончиками пальцев. Провел ладонью по щеке. Спустился по шее, нежно поглаживая горячую кожу, запуская пальцы в волосы на затылке. Он смотрел на своего лейтенанта голодными глазами и ждал. В это время Андрей ощущал себя так, словно замер на краю пропасти, в которую собирался прыгнуть. И от того, как смотрел на него Глеб — взглядом, полным желания и любви, внутри все плавилось и сжималось, а в штанах ощутимо потяжелело. — Хватит ждать, — сказал Андрей, нарушая тишину. Глеб улыбнулся. И правда - хватит. Но он так хотел насладиться этим моментом подольше, но раз Андрей просит — разве можно ему отказать? Конечно же — нет. Андрей успел лишь расстегнуть две пуговицы на своей рубахе, прежде чем ему помогли стянуть ее через голову. Он старался не сойти с ума от вида обнаженного торса Глеба, который свою рубашку давно снял, но это было слишком сложно. Андрей хотел запомнить каждый дюйм его тела, рассматривал, словно впервые увидел. Хотя это было близко к истине — он видел Глеба так близко, чтобы ощущать жар его тела, чтобы иметь возможность прикоснуться, — впервые за эти годы и не мог отказать себе в удовольствии насладиться этим прекрасным зрелищем. Андрей скользил взглядом по обнаженному телу Глеба, подмечая каждую мельчайшую деталь: россыпь едва заметных веснушек на плечах и груди, которые расцветали летом и становились виднее; родинка над правой ключицей — она так и манила прикоснуться к ней губами, оставить на том месте заметный след; и шрамы, много старых шрамов. Андрей задержал на них свой взгляд, а особенно на одном — он тянулся от правого плеча вниз, через всю грудь и обрывался где-то в районе живота. Лейтенант закусил нижнюю губу. Глеб тут же понял в чем дело. — Не смотри, — сказал он. — Нет, я хочу, — ответил Андрей и протянул руку, почти невесомо касаясь кончиками пальцев грубого рубца. Глеб замер, не издавая ни звука, наслаждаясь прикосновениями к себе. Это было так приятно, руки Андрея были теплыми и нежными. От этих прикосновений в груди Глеба распускались цветы и порхали бабочки, он буквально возносился к небесам, а в голове становилось пусто. — Я хочу тебя, — прошептал он, едва ворочая языком от возбуждения. Андрей поднял на него глаза, и Глеб едва не потерял сознание от того, что увидел в них (там было столько нежности, любви и желания). Сидя на кровати, облокотившись о подушки, Глеб наблюдал за Андреем, как он расстегивает ремень на брюках и, ловко выпутавшись из штанин, одним движение ноги отбрасывает их куда-то в сторону, оставаясь в одних трусах, тонкая ткань которых не могла скрыть его возбуждение. В приглушенном свете настольной лампы Андрей казался совершенно другим, будто расписанный золотом Бог похоти, с горящим взглядом из-под ресниц и соблазнительно приоткрытым ртом. Глеб облизнул пересохшие губы и сглотнул. Внизу живота сладко потянуло, и он издал тихий стон. Налитый кровью член терся о ткань брюк. Это было больно и приятно одновременно. Глеб не мог насмотреться на Андрея, стоящего перед ним, теперь уже совершенно обнаженным, на его твердые мышцы под кожей, на стройное высокое тело, на узкие бедра, на талию под ребрами. Глебу казалось, что если сейчас он не накроет этот изгиб своими руками, то умрет. — Иди сюда, — протянув руку, буквально приказал Леший, и Андрей, повинуясь его воле, шагнул к нему, оседлав бедра и обняв за плечи. — Привет, — глупо улыбнулся Андрей, когда их глаза оказались напротив. Его охватило давно забытое чувство неуверенности, как будто это был его первый раз. — Привет, — нежно ответил ему Глеб, поглаживая по спине. — Ты такой горячий. Протянув руку, он невесомо очертил беззащитную выемку на шее. Скользнул ладонью вверх, задержался в том месте, где билась венка. К ней хотелось прижаться губами, и Глеб не смог отказать себе в этом, прильнул к ней, оставляя влажный поцелуй. Потом спустился ниже к выступающей ключице и туда, где шея переходила в плечо. Ему хотелось оставить на этом теле метки, чтобы на утро Андрей, проснувшись и посмотрев на себя в зеркало, увидел, кому он принадлежит, и чтобы у него не осталось ни единого сомнения. От этих поцелуев лейтенант дрожал в его руках и тихо постанывал, а его член терся о живот Глеба, подрагивал и ронял прозрачные капли. Глеб спустился губами к груди Андрея, ощущая, как бешено бьется его сердце, словно пойманная в клетку птичка, в то самое время осознав, что его собственное билось еще быстрее. В какое-то мгновение он поймал себя на мысли, что несмотря на предательство со стороны Стаса, он, как никто,понимает его, понимает это всепоглощающее желание владеть Андреем, он понимал, насколько та любовь была разрушительной и нездоровой. И он, Глеб, также понимал Андрея, понимал и не держал на него ни зла, ни обиды, потому что его любовь была сильнее всего этого. И сколько бы ему не было отмерено на этой земле, он сделает все, чтобы рядом с ним Андрей чувствовал себя счастливым. Глеб поднял на лейтенанта взгляд, наблюдая, как на его лице разворачиваются нетерпение и желание. Казалось, что после всего, что случилось, это не могло произойти на самом деле, но все же происходило. Придерживая Андрея за талию, Глеб ловко опрокинул его на кровать и быстро избавился от штанов. Теперь их разгорячённые тела соприкасались в точке самого большого напряжения. Глеб закрыл глаза и застонал от удовольствия и крышесносного ощущения прикосновения чужой плоти к своей. Но вдруг резко распахнул глаза, когда услышал то ли сдавленный стон, то ли тихий всхлип со стороны Андрея. — Эй, — позвал он, всматриваясь в лицо напротив. — Все в порядке? — Да, — кивнул Андрей. — Просто до сих пор не верится, что это ты. И что все это не сон и не плод моего обезумевшего разума. — Это правда я, — улыбнулся Глеб. — Тогда, раз это действительно ты — поцелуй меня так, будто это наша последняя ночь. — Не говори так, иначе накличешь беду. Эта ночь не последняя, но первая. Рука Глеба скользнула вдоль тела Андрея, вниз к его бедру, огладила упругие ягодицы и снова взлетела вверх. Ему хотелось трогать его везде, ласкать и целовать, хотелось впитать Андрея каждой клеточкой своего организма, слиться с ним, стать одним целым. Дорожкой из поцелуев Глеб медленно спустился к животу Андрея, поцеловал выступающую тазовую косточку и обхватил губами давно готовый ко всему член. Лейтенант рвано вздохнул, почувствовав жаркую глубину рта на своем члене. Глеб уверенно работал губами и языком, помогая себе рукой, с каждым движением насаживаясь ртом все глубже. И от того, как отзывалось тело Андрея, как тот неосознанно приподнимал бедра, запустив пальцы в волосы Глеба, сжав их в кулаке, Леший понял, что он все еще хорош. Он терял голову, наблюдая, как Андрей постепенно терял контроль над собой, как выгибалось его тело, и наслаждался тем, как лейтенант выстанывал его имя своим прекрасным голосом, вознося его к потолку. Как он пульсировал и сжимался вокруг его пальцев, что так умело растягивали тугой вход. Вдруг Глеб с удивлением осознал, что его тянут вверх и притягивают к себе для голодного поцелуя, а вокруг талии смыкаются ноги. Эти прекрасные сильные ноги. — Господи, трахни меня уже, или я так и умру от неудовлетворения, — прорычал Андрей, смотря на Глеба расфокусированным взглядом. — Солнце, я не дам тебе умереть, — нежно улыбнулся Глеб. — Боже, как же я хочу тебя! Хочу всего — от макушки до кончиков пальцев. — Пожалуйста, Глеб, — умоляющим голосом простонал Андрей, подаваясь бедрами вверх, показывая свое желание. Их секс был нежным и опьяняющим, и они по - настоящему наслаждались им. Тот факт, что Андрей получал равноценное, невероятное удовольствие, возносило Глеба к небесам. Он тонул в океане любви к Андрею. Глеб двигался медленно, постепенно наращивая темп, доводя обоих до точки высшего наслаждения. Он наблюдал, как менялось лицо Андрея, как подрагивали его ресницы, как он морщил нос в момент, когда Глеб задевал чувствительное место внутри. Невозможно было спокойно смотреть на этот, соблазнительно распахнутый, рот, на эти алые зацелованные губы. Глеб наклонился, втягивая Андрея в очередной глубокий поцелуй, пока раскачивался в нем. Толкнувшись еще пару раз, Глеб ощутил, как сильно Андрей сжался вокруг него, а пальцы больно впились в плечи — это был знак, что финал близко. Он ухватился ладонями за бедра лейтенанта, приподнимая и меняя угол проникновения — и в тот же миг весь мир блаженно поблек от этой неимоверной близости и удовольствия. На мгновение Глебу показалось, что он покинул свое тело, а потом медленно вернулся обратно, ощутив, как дрожат колени, до сих пор упирающиеся в матрас; ощутил липкость на животе, и как расслабляется тело под ним. Глеб едва удерживал свое тело на руках, нависая над Андреем, слушая, как выравнивается его дыхание. Спустя некоторое время, когда Андрей спал глубоким сном, Глеб стоял на улице, наблюдая, как над черным лесом занимался рассвет, и как туман, словно белое покрывало, опускался на землю, цепляясь за верхушки деревьев. Стояла жуткая звенящая тишина, словно пауза перед чем-то более страшным. Глеб всматривался в очертания черного леса, зная, что таится в нем. Он думал о том, что сделал накануне и правильно ли поступил, когда принимал это решение. Он не хотел, чтобы Андрей догадался о том, что он собирается сделать в ближайшие сутки. Но от этого решения будет зависеть их дальнейшая жизнь. Вдруг его размышления прервал отдаленный звук приближающихся шагов. Глеб обернулся, и его губы тронула едва заметная дружеская улыбка. — Ты почему не спишь? — спросил он, когда Максим подошел ближе. — Твое дежурство давно закончилось. — Не хочется, — ответил тот, зевнув в кулак. — Врешь ведь, — хитро улыбнулся Глеб, окинув парня с ног до головы. — Как Андрей? — как бы между прочим спросил Максим. — Спит. Не нужно его будить, он очень устал. — Я хотел ему кое-что рассказать, — Макс стыдливо отвел взгляд. — Что-то очень важное? — Глеб внимательно всматривался в его лицо. — Да, — кивнул тот. — Можешь рассказать мне. — Не думаю, что стоит, — вдруг замялся младший, густо покраснев. — Что такое? Ты мне не доверяешь? — Доверяю. Просто, если я расскажу вам, то боюсь, что после услышанного вы перестанете доверять мне. — Не понимаю. Давай сначала ты расскажешь, что случилось, а я уже решу, как поступить. Договорились? Максим нерешительно кивнул. — Я не сдержал обещания, которое дал вам в тот день — не говорить где я был и кто меня спас, — выпалил он на одном дыхании. Глеб молчал. Максим поднял на него виноватый взгляд. Внутри все дрожало. Он не знал, как поступит Глеб, и от этого становилось еще страшнее. — Простите, — прошептал он. — Теперь это уже неважно, — без тени зла сказал Глеб, едва заметно улыбнувшись. — Нет, важно, — громче, чем положено, произнес Максим и опасливо обернулся, не подслушивает ли их кто-то. — Это важно. Если бы я держал язык за зубами, Стас бы не узнал о том, что вы живы. — Ты ему сказал? — Нет. По всей видимости — Кирилл. Я проговорился, когда он осматривал меня после возвращения. Он все допытывался и допытывался, и я не сдержался, сболтнул. Он клялся, что никому не скажет, а на самом деле… — в голосе Максима было столько сожаления и детской наивности, что Глеб просто не мог злиться на него. — Как ты это понял? Кира сам тебе сказал? Макс замотал головой. — Нет. Я догадался, больше некому. Андрей бы не стал рассказывать капитану, что вы приходили к нему, и что он теперь все знает. Да, я знаю, что вы приходили к Андрею, он мне сам сказал перед тем, как идти вас искать, — Максим вдруг резко замолчал, заметив, с каким недоумением Глеб смотрит на него, тут же сообразив, что, возможно, снова сболтнул то, чего не следовало. И кто только его тянул за язык? Но, набравшись смелости, решил продолжить, увиливать от ответа уже не было смысла: — Он вам не сказал? Да, Андрей собирался идти вас искать. Решил бросить все. Не знаю откуда, но он знал, что Стас уже все знает. Но в последний момент все пошло не по плану. Когда они уходили, он дал мне вот это, — и Макс вынул из кармана брюк смятый клочок бумаги, который дал ему Андрей, и протянул Глебу. Тот взял листок, развернул и посмотрел на цифры. — Это частота, — зачем-то пояснил младший. — Я знаю, что это, — отозвался Глеб. — Андрей сказал, если выживет, то свяжется со мной, а если нет… Просил найти вас. Андрей не собирался возвращаться. Понимаете? Он просил показать на карте дорогу, но я сказал, что не запомнил. Я и правда не запомнил. — Зачем? — проговорил Леший отстраненно. Внутри все оборвалось, когда он осознал, на что решился Андрей ради него. Что было бы, если бы он осуществил свой план? Ведь судя по рассказу Максима, Андрей понятия не имел, где искать. И даже несмотря на большой опыт, Андрей имел все шансы угодить в ловушку. Даже самые опытные следопыты погибали от аномалий. — Я знаю, что должен был держать все в тайне, — продолжал говорить Максим. — Я не спрашиваю, зачем ты все рассказал, я спрашиваю — зачем он решился на это? — Потому что Андрей любит вас, — сказал, как отрезал, младший. Это был самый весомый аргумент для оправдания действий Андрея, и Глеб больше не нашел, что ответить. Они замолчали. — А Стас, он?.. — спустя некоторое время неуверенно спросил Максим. — Не волнуйся. Фантом больше никому не причинит вреда, — заверил его Глеб. — А теперь иди-ка ты спать, солдат. Это приказ, а приказы, как ты знаешь, не обсуждаются. И спасибо, что рассказал. Когда Максим ушел, Глеб еще некоторое время стоял, размышляя над всем, что рассказал младший. Как же, оказывается, вовремя он оказался в коллекторе. Страшно было подумать, что случилось бы, если бы он не успел? Они все могли погибнуть. Андрей мог погибнуть. От осознания этого внутри все перевернулось, и желудок свело спазмом. Ведь один раз Андрей чуть не погиб из-за него, и доказательством этого был шрам на его спине. Глеб снова посмотрел на темные очертания леса, на обугленные, почерневшие, словно головешки спичек, деревья. Он должен сделать это немедленно, завершить начатое.