Поэт Владимир Дорохин

Моя Россия Страна моя бескрайняя, держава многоликая, Раздольная, разбойная, мятежная земля! Талантов удивительных пристанище великое, Умов пытливых родина и воинов семья! Тебе одной-единственной – кутёжной и неистовой, Восторженной, доверчивой, затейной и чудной, Заботливой, приветливой, отзывчивой и искренней – Пишу всегда, старательно ровняя почерк свой. Тебе, любви и мудрости поборнице отеческой, Поведаю тревоги все, доверю боль и грусть... Стихами вслед предвестия – с наивностью младенческой – В дорогу нашу тяжкую прочту все наизусть! Тебе ж меня, беспутного, хранить до дня лишь судного Сумой с тюрьмой непуганым – и к дому провожать Всегда, как забываюсь я с сынами века блудного У пропасти безумия (ведь ты – для всех нас мать)! My Russia My immense country, many-bannered powerful state, Free-spirited, riotous and rebellious fatherland! Greatest shelter of wonderful diverting talents, Home of inquisitive minds and warriors' family! Only about you – at once carousing and courageous, Enthusiastic, gullible, intricate and even fanciful, Honestly caring, selfless, responsive and sincere – Any verse I'm stating with diligently smooth handwrite. To you, patroness of nationwide love and wisdom, I'll tell any anxieties, trust deep pain and sadness... In verses following foreboding – with infant naivete – On our difficult path I'll read from my proud heart! And you'll keep me, dissolute one, until the judgment day Unafraid with poverty and prison – and send to home Always, as I forget myself with sons of prodigal age At madness abyss ('cause you're mother for all of us)! Русский язык Кто русский по духу – своим естеством Бестрепетно волен являть воплощенье Всего, в чём Россией его восхищенье С сознательных лет отзывалось добром! Но прежде язык дорог русский ему – Сакральная ценность культуры исконной, Дорога к обители муз покорённой И опыта строгость в смятенья дыму! Со сводом загадок язык потайных Стихами и прозой досуг украшает И призрак забвенья наук устрашает, Являя безбрежность красот всех своих... Войны возвеститель и мира очаг (Что слух обжигает иль греет надеждой), Ярмо мудреца и забава невежды: Язык есть державы неподнятый флаг! Затейливый, ярый – но самый родной, Наследника верного гордость живая, Врага побеждённого зависть шальная И голос народный в эпохе любой! Из смут и раздоров спасённый язык Незримым почтения стал монументом И дивной гармонии слов инструментом, Твердь знаний питая как чистый родник! Russian language Who's Russian by spirit – in his nature Intrepidly free to appear an epitome Of all, that makes his inner admiration, That initially responded with kindness! But first our language is dear to him – Sacred value of high primordial culture, Road to art citadel of conquered muses And practice severity in confusion smoke! With a vault of hidden riddles our language Adorns day leisure with poetry and prose And frightens specter of sciences oblivion, Showing vastness of all self-beauties... Prominent war herald and peace hearth (That burns hearing or warms with hope), Yoke of smart sage and fun of ignorant: Language is an unraised country flag! Intricate, ardent – but also the most dear, Living sincere pride of precious faithful heir, Frenzied envy of slained, vanquished enemy And loud voice of noble people at any era! Saved from confusion and strife language Has become unseen monument reverence And instrument of wondrous words harmony, Feeding mind firmament like pure spring! Бессмертное имя ...И пусть история в страницах Своих забытые хранит Преданья в очерках и лицах, И вещих гениев пленит Бессмертным именем – лишь вздоху Сорваться велено в ответ, Когда в минувшую эпоху Талантов русских пышный цвет Предстал в миру! По ним доселе Тоска пребудет на устах – Хоть к чуждой сердцу колыбели Восторга нет в её стихах... Лишь за чертою двух последних Веков слух публики дурман Укрыл, ей вторили с презреньем: «И с честолюбьем англичан, И с тонкой чуткостью французов Талантам вреден зов толпы!» Но верил я: сойдёт их муза На свет с неправедной тропы И воспарит над ликом падших, Заворожив кумир их злой Порабощённой и увядшей, Но торжествующей красой! Immortal name ...And let our history in pages Humbly keep all its forgotten Legends onto outlines and faces, And captivate prophetic geniuses With immortal name – just a sigh Is ordered to fly off in response, When in a bygone era a lot of Russian talents rised magnificently Over the world! For all of them Until now longing remains on lips – Though to a foreign heart cradle There is no delight in native poems... When beyond boundaries of last two Centuries public hearing’s dope Hide it, there was echo with contempt: «With English proud vainglory And with subtle French sensitivity Crowd call is harmful to talents!» But I believed: their muse will descend Into light from unrighteous path And soar above all faces of fallen, Having bewitched their evil idol By heinously enslaved and withered, But fairly triumphant beauty! На фронте искусства Неколебим под гнётом дней, как знамя мира, Вовек обычай братский славной старины: Для сердца русского, что бьётся под мундиром, Почтенен будет и поныне зов войны. И по отечеству в любых краях тоскуя, О вечном долге нашем праведном оно Смиренно помнит, чувства светлые волнуя – В тех, ратный бой кому увидеть суждено, Где льётся кровь (да перво-наперво чужая)... Но долгом, отданным отчизне, счесть едва Могу я то, что всуе службой почитают Там, где упадка мудрых нравов власть жива. Нет благородной воли в том, чтоб вдохновенье Муштрой рутинною бесцельно изморить, Ведь гражданина главным делом есть стремленье На пользу силы для страны употребить. Сам, как знамение непознанной стихии Искусств словесных, лишь в тени чужих побед Сынов я славлю верных матушке-России Лихим пером уж не один десяток лет... Штыки и пули мной в стихах мирских воспеты, Что повидали всей державы берега; И коль дано встречать мне новые рассветы, Вновь ей хвалу воздам – как вольных муз слуга! On the art front Unshakable under days' yoke, like banner of peace, Is one fraternal glorious antiquity tradition forever: For Russian heart, that beats hard under uniform, The call of war will be truly sacred even today! Longing for native homeland at any world corners, Always about our eternal righteous battle duty It humbly remembers, worrying high feelings – In those, who are destined to see first battle, Where blood flows (of enemies first, in desire)... But it can hardly be considered as a civic duty By me today, speaking of military engagement, Where wisely morals are in total decadence. There is no noble will in a toughest suppresses Of inspiration with daily hard military obligations, After all, a citizen's main affair is zealous striving To use inner benefits properly for native country. And I myself, as a sign of an unknown strong forces Of verbal poetry arts, in shadow of others' victories I praise the faithful sons of dear Mother Russia With dashing quill – for more than dozen years... Bayonets and bullets are praised by me in verses, That sounds on all shores my beloved country! And if I gifted to meet a new peaceful dawn again, I'll give praise to it as loyal servant of free muses! Поэты в России Поэтов в России не ждут. И не любят. Здесь вольная жизнь им отнюдь не близка: Их часто интриги с дуэлями губят И взгляды на всякий порок свысока... Поэтов в России не видят, не знают... Они ходят тенью безликой толпы – И, к чести с отвагой в толпе призывая, Всегда остаются постыдно глупы. Поэтов в России рублём не балуют, Не хвалят зазря и на пир не зовут... Но я для себя не желал бы другую Судьбу в отчем крае – за рьяный свой труд! Поэты в России дышали свободой, Вели на восстанья и грели сердца, Смеялись из книг и скорбели с народом... И я – сын России! Я с ней – до конца! Poets in Russia Poets aren't desirable in Russia. And unloved. And idle life here isn't at all close to them: They're ruining life by intrigues with duels And looks from above at every human vice... Poets in Russia are always unseen and unknown, They walk in shadows of large faceless crowd – And, selflessly calling to the honor with it, Always remains shamefully stupid, actually. Poets in Russia don't endowed with rubles, Don't praise in vain, don't invite to feasts... But for myself I sincerely won't want another Fate at my fatherland – for that mettled art! Poets in Russia are breathed with freedom, Lead to rebellions and warmed cold hearts, Laughed from books and grieved with public... So as son of Russia I'm with her – to the end! Русский мир Был русским я рождён по крови, На русской был земле жильцом И вдохновенно празднословил Великим русским языком За стихотворным ремеслом! Средь солнца мирных лишь восходов Тревоги струн не задевал – Ведь в душах братских всех народов Почти себя что узнавал, А их родными называл. Делил печаль с лихой державой В года «брожения умов», За честь её хоть пасть со славой Бывая мысленно готов И в хоре вражьих голосов! Но по ночам всегда смиренно В укорах совести тонул, Что долг мужской самозабвенно – Покуда вновь бы не заснул – Пером лишь родине вернул... Ведь на границах беспокойных Порой мог враг стать, взгляд скося, Среди берёз иль просек хвойных Реванша знамя вознося, Былых хозяев не спрося... Многострадальная Россия! Озвучь ответ свой ж вековой Как мира древняя мессия: Суждён в истории ль покой У стран соседских нам с тобой? Pax Russica I was born Russian by blood, Was tenant of Russian land And inspirationally verbiaged With great Russian language In my high poetry art craft! Among only peaceful sunrises I didn't touch anxiety strings – And in fraternal people souls I almost recognized myself, And called them my familiar. Sharing sadness with fatherland In many «mental ferment» years, For its honor die with big glory I was mentally ready at once, Even in choir of enemy voices! But at nights I've always humbly Drowned in conscience reproaches, That my civic man duty selflessly – Until reckless falling asleep again – Was returned back only by quill... Because on restless country borders Enemy could become, looking aside, Among birches or conifers clearings, Raising own evil-revenge banner Without asking erstwhile hosts... So, my long-suffering dear Russia! Voice your age-old answer at last Like world's ancient peace messiah: Is our sacred serenity truly destined Near all our neighboring countries? Что на роду написано      Видно, так решено где-то свыше      И написано нам на роду:      Мы свободой обманною дышим,      И в круженьи по тонкому льду      Своеволья с безмерной гордыней      Продолжаем неравный свой бой...      Ждём покоя на дальней чужбине, Но на родине всё ж остаёмся душой:      Пристыжённой и вечно поющей –      То о боли державы своей,      То о славе (для радости пущей)      Земляков с приснопамятных дней…      Не единым же сытые хлебом      Вмиг отыщут удачи звезду,      Наугад в тёмно-синее небо Указав – сквозь хмельных вечеров череду,      Вспоминая с живым восхищеньем      О любви в роковом танце грёз,      С каждым новым большим пораженьем      Век злосчастный кляня – что всерьёз      Стал упрямству безропотно верен –      Насовсем разучившись мечтать      Не стучаться в закрытые двери И ушедших хозяев у дома не ждать...      Мы честны до срамных откровений      Без стыда за скандальный успех,      Нам труды превеликих учений      Не заменят разгульных потех...      Но зато в час беды твёрд я духом –      И хоть в ноги к врагам упаду,      Слышать честью почту краем уха, Что написано страх мне забыть на роду! Written in kind      Apparently, it was decided from above      And written for all of us in kind:      We're breathing deceitful freedom      And like with spinning on thin ice      Of selfishness with immeasurable pride      Continuing unequal battle with fate...      We're desire peace at foreign coasts, But remaining at fatherland by soul:      Hardly ashamed and forever singing –      About bitter pain of own state,      Or about glory (for greater joy)      Of fellows from unforgettable days...      But who fed not with only bread      In a moment will find a lucky star,      At random into the dark blue sky Pointing – through drunken evenings grind,      Remembering with lively admiration      About love in fateful dance of dreams,      With every new tangible defeat      Unfortunate century – that seriously      Became faithful to bad obstinacy –      Having unlearn how to dream      Don't naively knock in closed doors And wait for bygone hosts at threshold...      We're honest to brazen revelations      Without shame for tough notoriety,      For us all labors of great teachings      Won't replace idle riotous revelry...      But in trouble hour my spirit is strong –      And even if I fall at enemies feet,      Then consider as honor to hear, That forgetting fear was written for me in kind! Перемены      Изумляясь разрушенным стенам Прошлых зодчества дивных шедевров, порой Вижу вновь в ярой спешке к большим переменам, Как непросто минувшим эпохам поладить с толпой...      И в гнетущем плену сожалений, Средь невежд краем уха заслышав призывную речь, Обещанье даю сам себе в дни опальных гонений Всё величье наследья России познать и сберечь.      Ведь, пожалуй, превыше награды, Чем единство со славной историей предков, мне нет... И пока в небеса отчих крепостей смотрят громады, Не встречать мне под рокот набата тревожный рассвет! Changes       Horrifying about chipped destroyed walls Of past architecture marvelous masterpieces, sometimes I see again in ardent people rush to great global changes, How difficult for past to get along with wild crowd...       And in oppressive captivity of regrets, Hearing among ignorants an invocation by corner of ear, I make a promise to myself in disgraced persecution days To know and preserve all greatness Russian heritages.       After all, I don't have higher reward, Than unity with my glorious ancestors in mutual history... And while fatherland's fortresses are looking at heavens, I won't meet disturbing dawn with sound of alarm bell! Гражданин Когда бесстыдное коварство В миру закружит хоровод, И с крон почтенного мещанства Вмиг опадёт листва свобод, И воды жадности завидят Предел корысти берегов, И правды речь закон обидит Под звон беды колоколов, Когда надменного тщеславья Прочертит дым небесный ход, И вдруг фавор среди бесправья Пособник фальши обретёт, Разгул страстей холодный разум Низвергнет в бездну суеты, И неподвластны станут глазу Лиц благонравные черты, Когда любой на свет явлённый Своё рожденье проклянёт, А всякий край непокорённый Презреет почести господ, И в дрязгах дней сомкнутся веки Хранящих тайны зла пучин – То пусть в свободном человеке Воспрянет гордый гражданин! Patrial When shameless vile treachery Will spin a roundelay in the world, And from noble secularity crowns Freedom foliage will instantly fall, And waters of greed will reach The shores of self-interest limits, And truth speech will offend law Under the sound of trouble bells, When smoke of arrogant vanity Will draw a heavenly passage, And sudden favor among injustice Will gain an accomplice falsehood, And rampant of passions cold mind Overthrow into the abyss of bustle, And will become unseen to the eyes A well-behaved features of faces, When anyone revealed on Earth Will curse his moment of birth, And every unconquered coast Despise honors of its governors, And in daily griefs eyelids will close Of evil depths secrets’ keepers – Then let finally in any free human Rise a proud partial of his country! Русская душа Как душу русскую так в крайности бросает, Что к ней покой в друзья не метил никогда, А на алтарь её смиренного стыда Цветы страстей исправно пылкость возлагает? Как занялась в ней, утряслась и отразилась Невыразимая вне прочих жизнь краёв (Чей сколь разгулен будет нрав, столь и суров), И скорбной тьмой над естеством её сгустилась? Как ей, безбоязной, бездонной и безмерной, Любая блажь вдруг представляется порой – Любовь, и гнев, и торг, и пир, и правый бой – Подобьем присказки шутливо-суеверной? Как проницательным познать её рассудком Иль чутким нравом безвозвратно покорить? Как хоть на миг позыв мятежный заглушить В её неистовстве, подчас смурном и жутком? Как битву вечную нетленных двух предтечей – Свободы с правдой – завершить внутри неё, Не уронив ни в чём достоинство своё, И только пламенные жаловать ей речи? Как подобрать заветный ключ к мудрёной дверце С её секретом? Только ль братская душа Тот отомкнуть замок способна не спеша, Оставшись вечною загадкой иноверца? Russian soul How Russian soul rushes to various extremes, Where it never thought of peace as friendly feel, And how to the spirit altar of its humbled shame Does ardor perennially lay flowers of passion? How took up in it, settled down and reflected A life, inexpressible outside wide Russian shores (Whose disposition is both unbridled and severe), With sorrowful darkness, that thickened over it? How to it, fearless, spread and immeasurable, Either whim suddenly perceives sometimes – Love, anger, bargaining, feast and fair fight – Like nothing more but ironic prejudice quiddity? How comprehend it with big insightful mind, Or irrevocably conquer with sensitive nature? How to drown out wild urge even for a moment In its fury, occasionally so befuddle and eerie? How to complete inside it an eternal battle Of two forerunners – freedom with verity – Without dropping own dignity in anything, And grant to it only solemn fiery speeches? How to choose a coveted key to tricky door Of its comprehension? Is only brotherly soul Could open that secret lock without a haste, Remaining eternal mystery to the unrighteous? Своей стране Когда не в моде, а в опале Любовь к стране своей была, Прощался трус с ней на вокзале, А смельчака судьба вела Под разнотолков перекрестье – В миру не стал я к ним суров, За строки всех благих известий Благодаря свобод певцов: Умы страны мне были братья, И правда нам была сестра, И в их объятьях я проклятья Метал с державного одра, Укрывши саваном безверья Единовластья белый лик (Стихов тогда не звали перья, Прошло всё с прозой будней вмиг)... Сплоченья не было в народе, Стал разобщён почтенный свет – До каждой мысли о природе Любых следов тех смутных лет! Корил на вещи взгляд я узкий, Изобличая власть химер, И, как любой идейный русский, Не признающий полумер, По букве «волчьего закона» Живущих гласно презирал, И похоронного лишь звона В конце пути их ожидал... Но грело душу осознанье Круговоротов бытия – Не первый раз в стране роптанье Своей от многих слышал я: Не ко двору был миротворец, И враг врага – ничуть не друг, И эхом всех междоусобиц В речах наполнен каждый звук, А без присяги, клятв и флагов Я ближним – будто бы чужак, Не рассмотревший к месту знаков Судьбы сочувственной никак... И только ждать здесь оставалось, Когда опять любовь к стране Вошла бы в моду – чтоб дышалось, Жилось, творилось и мечталось, Спалось, смеялось и влюблялось Куда свободней снова мне! To my country When not in favor, but in disgrace Was love to my fatherland Russia, Coward bade farewell to her At train station, and brave was led By fate under rumors crosshair – I didn't become harsh to them, For the words of all good news Thanking singers of freedom: Country minds were as brothers to me, And truth was like a sister to us, And in their arms I tossed far Hard curses from stately bier, Covering by shroud of unbelief A white face of dense monocracy (Quills weren't called verses then, All passed with routine prose)... There was no cohesion among people, Seculars has become disunited – Up to every thought about essence Of those troubled years' traces! I reproached narrow view on things, Exposing willpower of chimeras, And, like any devoted Russian, Didn't accept any half-measures, Under the letter of «wolf's law» Openly despised all living ones, And expected only death knell, In fact, at the end of their way... But awareness warmed my soul Of whirlwind being cycles – Not first time clamor in country Of mine I’ve heard from many: Peacemaker wasn't a persona grata, And enemy of enemy wasn't a friend, And with echo of all civil strives Every sound was filled in speeches, And without oath, swears and flags To closest I was like a stranger, Not considered at a time all signs Of sympathetic fate in any ways... And it only remained to wait, When again love for my country Would come into favor – to breathe, Exist, create an art and dream, Sleep, rejoice and fell in love Will be most freely again for me! Дух битвы …Незрим в душе моей усталой Средь приснопамятных утех Былой дух битвы разудалой За предначертанный успех – В туманах горестей всех сущих Гнетут остроты мой язык: «И ствол молчит, и меч опущен, И сух фитиль, и штык поник»... Тех слов мотив – иносказанье, Галопом ж век умчал вперёд – В даль необузданного знанья, В край неизведанных высот... Всё растворилось в гонке бурной, Смешны границы скоростям: Слились в единый шлейф лазурный Назло размеренным кистям Моря и небо обречённо, И серый цвет в пейзаж проник, И след коричнево-зелёный Дорогам всем стал проводник... Пустое право на победу Не отстоять уж в битве мне: Сродни в миру отвага бреду, Лихой кураж – слепой войне… Верните ж век геройства шумный, Где спор за правду не смолкал, В опале подвиг был бездумный И благородство правит бал! Лишь там – души успокоенье, Её целительный бальзам, И с духом битвы единенье По несведённым в ней счетам! Struggle spirit ...Invisible inside my tired soul Amid all ever-memorable joys Old spirit of big fervid battle For predetermined success – In the mists of all life sorrows Witticisms are oppresses my tongue: «Trunk is silent, sword is lowered, Wick is dry and bayonet is drooped»... Those words have allegorical motive, Since century dashed forward – Beyound unbridled knowledge, To border of unknown heights... All was dissolved in hectic race, Confines are ridiculous to speed: Merged into single azure plume In spite of measured brushes Both gloomily seas and skies, And greyness got into landscapes, And trail of brownish-green color Has become a pointer to all roads... An empty right to taste victory I can't defend in secular battle: Valor is akin to delirium now, Dashing courage – to blind war... Let return centuries of high feats, Where argue for truth didn't stop, Reckless vagary was in disgrace And nobility rules the ball in fact! Only there soul can find peace, Its pacifying emollient balm, And unity with struggle spirit With unfinished claims to fate! Идеалы Едва ль сынам России может быть вменён в вину Налёт архаики из патетичных книжных идеалов: Сберечь, сплотить и отстоять могучую страну Нельзя единодушно с теми, в ком геройских нет запалов. Иль на коленях жизнь вернее смерти храбрых всё ж – Без гордо поднятой где головы ждёт светское почтенье, А зов границ в огне есть чёрствая смутьянов ложь, И громких подвигов благопристойней тихое забвенье? Нет, не для истинного русского сей мыслей лад! Не для примерного своих дел продолжателя почтенных Отцов, дедов и прадедов – героев баррикад, Больших труда подвижников и граждан праведно-смиренных! Сколь хрупок мир... Но нет для слуг в нём нескольких господ (Хоть «правом силы» утверждён всегда жандарм международный); С угрозой внешней уж не должно брать самоотвод От роковых перипетий и в ранней смуты час исходный! И воздаянье здесь резонно обретёт сполна Отступник каждый, разом позабыв притворные мытарства, Когда Россия станет разделенья лишена Вновь у истории черты на родину и государство... Ideals It's hardly fair to begin blame all noble sons of Russia For archaic high ideals touch from old books tales: Save, unite and defend so mighty and large state Is impossible with hearts, where heroic passion fails. Or whole life on the knees is safer than a valiant death – Where secular veneration awaits without head held high, Сall of borders aflame is a stale provokers’ mischief, And far better than loud feats a quiet of silent oblivion? No, such a train of thoughts isn't for the truly Russians! Not for worthy continuers of worthy deeds exemplary Of fathers, ancestors and great-grandsires – war heroes, Hard-working stagers and righteously humble citizens! How fragile is peace... But servants can't have many lords (Though always «right of force» exalts worldly gendarme); Facing with external threat, it can't be self-recusals anymore From fate vicissitudes even in early initial turmoil's hour! And retribution here, rightfully, shall be gained in full To every deserter, having forgotten all pretentious woes, When Russia will be deprived from malicious cleavage At history lines redraw for homeland and state at once. Победа Не оскорбит ничей обман моей струны:      С пером, штыком и грозным словом      Солдат под знаменем багровым Был стойкий воин и заступник всей страны! И звон её ничей подвох не заглушит;      Пусть не в ходу мундир уж белый,      И торжествует месть над верой – Но сердце подвигами русское горит! Междоусобицам в веках не по зубам      Первопрестольный вышел Киев,      И злой огонь, Москву всю выев, Остался ценен лишь истории певцам. И средь болот проворно пышный Петроград      В завидном царственном обличьи      Явил стране своё величье С убранством дивным белоснежных колоннад. И сотни прочих русских городов      Золу и порох отряхнувши,      Не поступились долей лучшей, Назло наветам беспощадным всех врагов. Глупцам одним лишь тень гордыни хороша,      Что головы не поднимали      И лучшей доли не познали, Всю свою жизнь притворной вольностью дыша... О них преданий славных будет не сложить:      Кто сыт в миру единым хлебом,      Без дыма войн тем чище небо – Когда победу должно в битвах заслужить! Victory No one’s deception won't offend my string:      With quill, bayonet and formidable word      A brave soldier under blazingly-red flag Was a staunch warrior and country defender! And no one’s ploy won’t drown it's loud chime;      Even if white uniform already not in use,      And fierce revenge triumphs over faith – Truly Russian heart still inspiring with feats! To civil strives in many centuries too tough      Turned out Kyiv as the first-throne capital,      And yet evil fire, that burned over Moscow, Remained valuable only to chronicle heralds. And nimbly among swamps great Petersburg      In its enviable pompous regal solid guise      Showed his greatness to whole country With dashing decoration of white colonnades. And hundreds of other great Russian cities,      Shaking off swooped ashes and gunpowder,      Didn't give up the best historical share To spite merciless slanders of all enemies. Shadow of the pride appreciated only by fools,      Whose heads weren't proudly raised high,      And who didn't know better fate for life, Breathing feigned freedom since their birth... Glorious legends about them won't be created:      Who can be fed in the world by one bread,      See the sky clearer without smoke of wars – When victory can be deserved only in battle! Путь России Нет властителя единого у мира, И вердикты суверенов всех тверды, И набатов вторит грому часто лира,      Где плотны солдат ряды. И России путь – пример тому ярчайший, Проторён что сквозь столетья ратных дел, Как державы средь военных величайшей,      Чей благочестив удел. На исконные ж границы покушенье Помышлять пусть неповадно всем врагам Будет, ведь побед традиций нарушенье      Русским не к лицу войскам! Предков подвиги овеяны здесь славой, Что в народе не померкнет никогда – Вместе с гимна многогласною октавой,      Тишь для коего чужда. ...И поныне перед внешней тиранией Спины родины не гнутся сыновей: Если правда есть и будет за Россией –      Важно ль, кто противник ей? Path of Russia There are no sole ruler of our world, And all sovereigns’ verdicts are firm, And lyres often echoes war thunder,       When soldiers stands tightly. And Russia’s path is the best proof of it, Trodden in centuries of martial deeds, As greatest military country amid all,       Whose destiny is honorable. And thoughts of attack on her borders Must be unwanted to every enemy, Because breaking victories traditions       Doesn't suit Russian troops! Ancestors' exploits are glorified here, And will never fade among its nation – With loud anthem's polyphonic octave,      That shies away from silence. ...And 'till now fatherland sons' backs Don't bend before external tyranny: If the truth was and will be with Russia –       Does it matter, who opposes her? Рикошет Каков судьбы, вообразите, рикошет: Под занесённую косу циничной смерти Ворваться вдруг из праздно-светской круговерти, Прервав бестактно с чинной негою фуршет! С призывом зычным края отчего на фронт То сквозь прицел зрить неприятельские лица, То от гневливости стихии хорониться – Там, где с победой лишь ждёт мирный горизонт… Геройский ж ход любой достоин хоть строфы Средь ратной славы рукотворных талисманов, Когда кроится всякий саван без карманов В боях до списков наградных скупой графы. Ведь и доныне не назначена цена Ещё ни доблести, ни чести с благородством; И если с предками горды мы хвастать сходством, То только в лучших проявленьях – и сполна! Ricochet What a significant, imagine, fate ricochet: Under the raised scythe of arrogant death Suddenly burst in from idle secular jogtrot, Tactlessly interrupting sedate feast with bliss! And with loud fatherland's call to battlefield Aiming through weapon sight an enemy faces, Taking shelter from raging elemental disaster – Where calm horizon awaits only with victory... But any heroic move is worth at least a stanza Among all cultural talismans of military glory, Since every shroud is sewn without pockets In combats, leading up to line in reward list. After all, any sort of price still hasn't been set To valor, honor and nobility merits at once; And if we boast our similarities with ancestors, Let it be only in best deeds – and entirely!