Поэт Владимир Дорохин

Признанья Читаю ль классиков любовные признанья, Сажусь своё ль ваять в позывах пылких чувств – Порой свербит тревожный довод в подсознаньи, Слывёт что призраком кощунственных безумств: «Блаженным стать иль всуе сделаться поэтом – Неблагодарный и мучительный удел!» Когда пера быть мастерством одним согретым Я б утешение притворное имел, То упоённый бесноватой, чёрной местью, Тогда лишь ради громкой славы и наград В стихах признания дарить с постыдной лестью Всем героиням как себе я был бы рад… Средь тех же классиков не вспомнятся навскидку Взаимность встретившие с первых томных строф И не принявшие влюблённость словно пытку – Кошмар из гложущих сомненьем голосов... Но чую: веянья любой бесстыдной моды, Как в добром здравии откланявшийся век, И все оказии, и ревности невзгоды Не смогут времени замедлить резвый бег, Когда признаниям любовным лишь по силам Всех героинь своих прелестных пережить, Чтоб стать талантов поэтических мерилом И покорению любых сердец служить! Revelations When I read classics' rhymed love confessions Or wtite my own in urge of ardent feelings – Sometimes one alarming point itching in mind, That considered a ghost of roughest madness: «Become blessed or become a poet in vain – Such ungrateful and painful fate, in fact!» When to be consoled by own writing mastery I'd have feigned reassurance, nevertheless, That enervate with raging, brutal revenge, Then for sake of fame and awards in verses I'd be glad to give confessions with shameful Flattery to all beloved heroines as myself... Among classics won't be remembered fast Reciprocity met from first languid stanzas And who didn't accept love as a torture – Dark nightmare of doubt-gnawing voices... But I feel: trends of any shameless fashion, As whole century, devouted in good shape, Opportunities and jealousy of adversity Won't be able to slow down fast run of time, When love confessions can only be done To outlive all of their charming heroines, Become poetic measure of formal talents And serve to conquesting of any hearts! Первая любовь Неслучайны все в мире случайности: Всё полней за удачу бокал! Воспылав, полюбить – как две крайности... Так и я страсть шальную познал. Красоты обожатель отчаянный, Принял новый подарок судьбы Я с избранницей в миг неприкаянный, Перед коим все духом слабы. *     *     * ...Позабылись с ней будни степенные, Где в разлуке молил об одном: Встреч мгновенья приблизить бесценные – И счастливым пресытиться сном... Я сажусь ей писать – мне не пишется: Вздор вокруг лишь, а в мыслях — своё... И извечно прерывисто дышится От манящего взгляда её! Я берусь ей сказать – вмиг теряется Связность давних признания слов... Отчего же так глупо влюбляется С безоглядных нам первых шагов? Как от пагубной хвори таинственной Кровь кипит, и в заветных мечтах Перед ней преклоняю единственной Я колени – с признаньем в стихах! First love Everything in the world isn't accidental: Fuller and fuller my glass for good luck! Flaring and falling in love as two extremes... So once I learned that delirious passion too. Desperate experiecnced adorer of beauty, I'm boldly took a new gift from my fate With chosen one in moment of anxiety, Before which everyone is weak in spirit... *     *     * ...I've forgot with her sedate everyday life, Where, separated, I prayed for one thing: To bring our priceless dates much closer – And fed up with happy deep sleeping... I'm going write to her – but I can't do it: Feel rave around, and thoughts are aloof... So at meetings I breathe intermittently Every time after her beauty alluring gaze! I'm talking with her – and instantly lost Сoherence of all recognition words... Why is it so fatuously to fall in love From our unreasonable first steps? Like from pernicious mysterious ailment Blood boils, and in my cherished dreams Only before her I docilely kneel in vigor With love recognition with flaming verses! Сердцеедка Ах, зачем вы улыбкой усталой Мой сердечный отняли покой? Виден вам мимолётной забавой Стихотворец бывает иной, А меня в безурядице будней Заприметить возможно едва... Да и долго ли тешить нас будет Удалая моя голова? Не блистал я в собраниях тесных, Обольщений коварства не знал, И к исходу дуэлей словесных Слухов ханжеских в свет не пускал... Вам другие нужны – мне ль не ведать? Не угадывать, глядя на вас? Я им с болью пророчу победы И себя вновь кляну каждый час... Образ ваш с новым утром разбудит И проводит в полночную тень; Неужель мои чувства остудит Лишь от грёз этих злая мигрень? Горько каюсь с немым сладострастьем: «Нет другой такой в целой стране...» Улыбнитесь, и снова – на счастье! Что же более требовать мне? Heartbreaker Oh, why did you with tired smile Take away my heart serenity? Seen to you as a fleeting jollier Can some another similar poet, And I'm in chaos of everyday life So hardly to possible notice... And for how long will amuse us Thougths in my intricate head? I didn't swagged in close meetings, I didn't know seduction deceit, And to end of loud verbal duels Didn't spread a prudish rumors... You need others – shouldn't I know? Don't guess by looking at you? I prophesy victory to them with pain And curse myself again every hour... Your shapes at morning will wake up And conducts in midnight shadow; Will my feelings really be cooled By evil migraine from dreams of you? I bitterly repent with silent lust: «Who is like you in whole country...» So, smile me, and again – for luck! What more can I truly demand? Игра чувств Когда бы я в признании любовном Не в меру сделался красноречив И словно невзначай на месте ровном, Полётом мысли голову вскружив, В «высоком штиле» б складно изъясняться С фривольством будничным вдруг резво стал, Почтенно не стеснялся улыбаться И остроумьем к месту лишь блистал – Единовременно все струны б разом Моей шальной сфальшивили души, И посрамлён избранницы отказом Я б, верно, стал в томительной тиши... Зато нескладной, робкой и бессвязной Верней пронять я речью б сердце смог: При содержаньи честном к несуразной Не столь уж форме женский пол и строг – Ведь там, где чувства разум не туманят, Любви позывы искренние есть, Натур вернее чувственных что манят И не голубят напоказ пустую лесть. Game of feelings Whenever I'm in verbal love confession Would become not in measure eloquent, And allegedly by chance for no reason Perform infatuate with thoughts flight, Foldably expressing in grandiloquence With everyday mercurial frivolity, Wouldn't hesitate to venerably smile And shone with wit always in time – Then surely all sorely tense strings Of my dashing soul would faked here, And my chosen one surely ashamed me By refusal, no doubt, in weary silence... But with awkward, timid and incoherent Speech I rather could conquer heart: With clumsy, but honest words form Females isn't so strict to substance – And where feelings don't fog mind, There are sincere desires for love, That can attract highly sensual natures And don't dove empty flattery for show. Серый ...Порой невежды мне твердили, Что серый холоден, тосклив: Что это след осевшей пыли, И прошлогодний колос нив, И появленье хмурой тучи, И ветхий рубленый забор, И соловей, шельмец певучий... Но нет им веры до сих пор. Все разумения пустые; Я знаю, серый не такой! Глаза – красоты неземные – Есть у прелестницы одной: Их серый полон упоенья, Он согревает и пленит... Он – мира высшее творенье, Само блаженство им кричит! В её глазах он настоящий, В них добрый, милый серый цвет, Очарованием разящий Всю горделивость юных лет! Grey ...Sometimes ignorants told me, That grey is cold and dreary: That this is a settled dust trail, And last year's corn fields ear, And appearance of gloomy cloud, And dilapidated chopped fence, And nightingale, melodious rogue... But they still have no faith. All understandings are empty; I know, grey color isn't like that! The eyes – unearthly beauties – Surely has one beloved damsel: Their grey is full of rapture It warms and captivates at once... It's is world's highest creation, Bliss itself cries out to them! In her eyes it is fairly saturated, They have kind, sweet grey color, Having an outstanding charm Of young ages glance pride! Молодая роза Гнетёт любовников не стыд Средь объяснений безответных, И не боязнь страстей запретных, И не презренный хмурый быт. Лишь скорый взбалмошный уход В оцепеневшем сердце жалом Свербит с проклятьем запоздалым – И прочь сбежать скорей зовёт, И манит в сон хмельной устало... Но с тем ли тлеет в них любовь В минуту чести оскорблённой? И, оставаясь непреклонной, Велит: «О горе не злословь: Немало сыщешь наперёд Утех сердечных с кутежами!» Природа ль шутит так над нами – Но роза, что весной цветёт, Всегда прекраснее с шипами. Young rose Lovers aren't oppressed by shame Amid unanswered explanations, And not by fear of bygone passions, Or by despicable gloomy rountine. Only quick flighty departure In a numb heart with edgy sting Twisting with a curse belated – That calls to run away quickly And beckons to inert drunken sleep... But why does love smolder in them In a moment of offended honor? And staying adamant it orders: «Don't speak evil about grief: You'll find a lot in advance Heart pleasures with revelry!» Is it nature joking so over us – But rose, that blooms in spring, Always more beautiful with thorns. Лавры любви Легко в беззаботности праздной любить, В достатке над быта разладом Вспорхнув, и к заветным ногам низложить Весь мир, что попрошен лишь взглядом... Легко одарённым с рожденья взойти На ряд пьедесталов любовных И знамя побед хоть до гроба нести Под ропотом уст многословных... Легко прозорливостью люд восхищать, Чья сила любви оскудела, Чтоб почестей прорву в два счёта снискать И сердцу потворствовать смело... Легко приручённую славу друзей Забыть от влюблённости рьяной – Что столь ей близка по натуре своей, Предвестнице горя незваной... Легко всё кокетство любви лицезреть Средь бурных везения всплесков И круг фаворитов её одолеть До лавров померкшего блеска... Сложней стать любимым с разгульной душой, Не ведавшей гнёта смятенья От блуда, и зависти тайной чужой, И груза слепого презренья. Laurels of love It's easy to love in idle carelessness, In abundance over everyday life discord Fluttering, and depose to cherished feet A whole world, that asked only by sight... It's easy for gifted from birth to ascend On multitude highest love pedestals And carry vistoriuos banners even to grave Under grumble of people's wordy lips... It's easy to delight with perspicacity, Whose power of love has diminished To break through honors in no time And boldly indulge to loving heart... It's easy a tamed fate of good friends To forget with grand persistent love – That is quite close to it by essence, Uninvited harbingeress of evil grief... It's easy to contemplate all coquetry Of love amid bright stormy luck splashes And circles of favorites to overcome It's to faded shine on victory laurels... But it's hard to be loved with wild soul, Not knowing oppression of confusions From fornication, secret stranger's envy And burdensome load of blind despite. Монолог      «Да, я упрям, наивен, может –      С дерзаньем встречи приближать...      Бывал в словах неосторожен      И не стремился принимать      Чужих забот и увлечений,      Снося преграды на пути...      Лишь после глупых заблуждений      В исканьи страстных ощущений Отказ бессчётный силясь обойти,      Возобновлял свой круг словесный –      А вы всё так же далеки...      Мне самому ведь интересно      Навскидку знать, с какой строки      Сойдёт любезность королеве      Столь неприступной красоты!»      ...Как я достоин быть во гневе      (Держа учтивость в пылком зеве), Достоин слух мой вашей немоты. Monologue      «Yes, I'm stubborn, naive, maybe –      In audacity to anticipate meetings...      Used to be careless in my words      And utterly didn't seek to accept      Other people's worries and hobbies,      Breaking down barriers on the way...      Only after all gormless delusions      In search of passionate sensations Failure countless trying to get around,      Renewing my former verbal circle –      And you are still so far away...      Now I'm interested even myself      To know at a glance, which verse      Comes courtesy to truly queen      Of such unapproachable beauty!»      ...So how I worthy to be in anger      (Holding decency in fervent yawn), My hearing is worthy of your silence. Единственная ...Вы далеко. Но сердце помнит лёгких рук Приятный холод, то нежданное свиданье, И одиночества излеченный недуг, И пылкость губ, и наше позднее прощанье... Вас вновь нет рядом. Все стихи лишь об одном, Как сговорившись, на бумагу мне ложатся... В своём я городе – как будто бы в чужом... Ах, сколь мучительно покинутым остаться! Вы не со мной. Смогу приют найти едва Своим печалям, и разлуку проклинаю; А перед сном шепчу признания слова: «Тонуть с зарёй в глазах я ваших вновь желаю...» The only one ...You are far away. But heart remembers Pleasant of light hands, so unexpected date, And my cured disease of torpid loneliness, And fervor of lips, and our late farewell... You aren't around. All verses are about one, As if by agreement, lay down on my papers... In my native city – I'm like a stranger now... Oh, how painfully is to remain abandoned! You aren't with me. I can barely find shelter To my sorrows, cursing separation moments; And before sleep I whisper only those words: «Wish to sink with dawn in your eyes again...» Лотерея Как только дерзнул я мир чувств упрекнуть      За слабость пленённого духа, Нашла прорву способов жизнь встрепенуть      Покой утончённого слуха... Струна провиденья ослушалась рук,      Надеждой уж душу не грея: Предвестник им вечных терзаний стал друг –      Ах, первой любви лотерея! Ты – верный подручный при розыске бед      В смирении буйства гордыни! Обманов твоих всякий памятен след      И жгуч, словно солнце в пустыне. Не все в одночасье способны любви,      Как власти, стремглав покориться, Покуда бахвальство в горячей крови      С сердечных дел грузом роднится... Влюбился впервые — как жребий рукой      Тянуть рок велит злополучный, В глубины забот чтоб нырнуть с головой      И жизнью пресытиться скучной... Но мой ярый дух не желал отвести      Мне бренной и хлопотной роли! И след горемычной любви замести      Велел с расставаньем — от боли. И вмиг перестали с тем быть столь добры      Порядки почтенного света: Условья где приняты подлой игры,      У каждого честь в ней задета... Но всё ж, по прошествии горестных лет,      Ничуть сожалеть я не смею, Что вытянуть нужный не мыслил билет,      С любовью сыграв в лотерею! Lottery As soon as I dared to reproach feelings      For weakness of captive spirit, Life found many ways to stir peace      Of refined romantic hearing... String of providence disobeyed my hands      Without warming soul with hope: So harbinger of eternal torments became      My friend – ah, first love lottery! It's faithful henchman at searching for      Troubles in humility of pride riot! Trace of it's deceptions is persistent,      And burning like sun in desert. Not all persons are available to submit      Love as well as power authorities, While bragging is related in hot blood      With burden of heart dark affairs... Fell in love for first time – like a drag      Of draw by a dictate of unlucky fate, Dive headlong into the depths of worries      And to get fed up with boring life... My impetuous spirit didn't want to give      So perushable and troublesome role! And cover trail of pity and miserable love      Life ordered in parting – with pain... And instantly ceased to be kind for me      Manners implicit of venerable circles: Where vile game conditions are accepted,      Everyone has insulted honor in it... But yet, after bitter sorrowful years,      I daren't hardly regret at all, actually, That I couldn't pull out a needed draw,      Having played lottery with love itself! Знакомая роль      Ужель все сюжеты расписаны свыше      У жизни моей и вне сцены давно, И вновь с неповешенной мне площадною афишей      Знакомую роль перенять суждено?      Ах, робости штили и бури восторга!      Нет, лучше, чем вы, визави не сыскать, Все выставив к этой премьере билеты без торга,      Чтоб зрителям искренней образ подать!      От скепсиса спешно к смятенью кочуя,      Догадки роились числом в мириад – Ведь в вас я внезапно увидел, услышал, почуял      Как будто себя лет с десяток назад...      С чего завещал драматург этой пьесы      Актёрам над жанром работу свою, Интригу укрыв где-то в складках сюжетной завесы,      К дуэли тирад, что решится вничью?      Ведь только лишь мы предались пустословью,      Счёт в ноль я сравнял с ходу нашим годам, Какой-то сочувственной, дружеско-братской любовью      Вдруг с первого взгляда проникнувшись к вам.      На миг словно молодость духа вернулась,      И бойкость, и пылкость, и взбалмошный нрав! Случайная встреча удачно вот так подвернулась      Средь тягостных дел и постылых забав...      Неважно, комедией, фарсом иль драмой      Своё оборвём представление мы – Идите моими следами походкой упрямой      На свет доброты из порочности тьмы. Familiar role       Are all life stories can be already written       In my off-stage life for a long time ago, And again even with unhung square's affiche       Am I destined to adopt so familiar role?       Ah, calms of timidity and storms of delight!       Impossible to find vis-a-vis better than you, Offering this premiere tickets without bargaining,       Presenting sincere character to audience!       Briskly wandering from skepsis to confusion,       All my guesses was swarmed in myriads – Because in you I fortuitously saw, heard and felt       Literally myself almost one decade ago...       Why did dramaturgist of this performance       Bequeath actors do their own work on genre, Hiding intrigue somewhere in folds of plot veil       To verbal duel, that will be decided in a draw?       Thereafter as soon as we indulged in idle talk,       How did I equalize the score to both our ages? Sort of sympathetic, friendly and brotherly love       Suddenly, at first sight, I kindly felt to you.       For a moment my youth of spirit has returned       With glibness, ardor and eccentric temper! A chance meeting turned up so lucky by occasion       Among annoying affairs and boring joys...       No matter if we play comedy, farce or drama       At the tattered end of this spontaneous show – Just follow my footsteps with decisive-stubborn gait       To benignity light from darkness depravity. Язык любви Язык любви – язык полунамёков, И не напиться в ней свободой допьяна: Она глуха к диктату сроков и зароков И под кокетливостью ханжеской скромна... Адепт искусства так же выразил бы всякий Мои догадки; ведь измену, не в пример Премногим музам, стерпит женский нрав двоякий – Когда б они любой презрели адюльтер! Пускай опять подслеповатою глазницей Бесцеремонно на меня глядит софит – Средь глав любовных перевёрнутой страницей Почту я всё, что ностальгию бередит. Ведь закулисье преисполнено коварства, И удаётся иногда побыть собой Мне лишь под маской комедийного фиглярства В мозайке сцен драматургии роковой... Но волю дав замысловатым изъясненьям, Вновь муз я тайно вне сюжета созову, Язык любви в моих устах коль искушеньям И в грёзах сладостных открыт, и наяву! Language of love Language of love is a half-hints language, And no one can get drunk to satiety with it: It's deaf to dictates of terms and pledges, And modest with cutesy coquettishness... Any adept of art would express same ways My guesses; after all, unlike many muses, Woman’s twofold temper can endure treason – When they're surely despise any adultery! Spotlights can look at me unceremoniously Like blind-eye sockets over and over again – But among love chapters I'm turning pages Of everything, that evokes nostalgia in me. Because every backstage is full of deceit, And sometimes I can sincerely be myself Only in comic-buffoonery gloomy disguise In eclectic mosaic of fatal drama scenes... So giving intricate explanations free rein, I can convene muses outside the life plot, If my language of love openes to passions Both in voluptuous dreams and daily reality! Воздыхатель Скажите «да», чтоб я остался. Скажите «нет», чтоб я ушёл... Куда рассудок подевался Мой? Почему смотрю я в пол, А не на вас, ещё недавно Превозносимую красу? Уже не кажется забавным, Что в гневе вздор один несу... Мне от себя порой противно! Забыть не прочь бы всех вокруг, Но образ ваш бесперерывно Питает тягостный недуг. Стал в переписках тривиален: Перед глазами пелена… Из посещённых в прошлом спален Лишь ваша для меня полна Радушьем, лаской, теплотою... Да много требовать ли мне? Ответьте – с русской прямотою! Любому слову рад вполне. Admirer Say «yes» for me to stay. Say «no» for me to leave... Where has my mind gone, And why I'm looking at floor, But not on you, more recently And ardorly praised beauty? Doesn't seem funny, that in anger I spout only nonsense alone... And disgusted with myself! I like to forget anyone around, But your features are always Nourishes a painful ailment. I became trivial in writings: There is a veil before my eyes... Amid bedrooms, visited in past, Only your one is full for me Of cordiality, delicacy, warmth... What else do I really need? Answer – with Russian candor! I'm quitely glad to any word. Влюблённость С влюблённостью первой всегда так поспешно минуют Манерности шарм и душевность негаданных встреч, Что с ними в разлуке особенно сильно тоскуют Все те, кто сердца на страдания решился обречь. Став узником буднично-серых удобств от мещанства, Спешит большинство на высоких стремленьях крест Поставить всерьёз, средь зыбучего чтоб постоянства Вещей отдалять доброй воли своей каждый жест. Так гаснет влеченье, тускнеет надежды светило, Стихают признанья и скорбью исходит нутро, В свидания час уж ничто для влюблённых не мило, И смотрят глаза на свободных прелестниц хитро... Ведь власти противиться искренних чувств безрассудно – Ведёт в никуда равнодушья досужего путь. Влюблённости чарам поддаться верней обоюдно, В объятьях химер зазывных побывав хоть чуть-чуть! Как сладок обман их, но как он нередко желанен Суленьем надежд и бесплотных иллюзий шальных... И если бы каждый так сильно не мог быть им ранен, То сколько ростков бы любви взошло в душах людских! Amorousness With first amorousness sometimes pass so quickly Mannered charm and unexpected meetings soulfulness, With whom are especially grieving in separation Those, who decided to doom own hearts to suffering. Becoming a prisoners of everyday gray philistinism Conveniences, majority hurries to earnestly cross out All high aspirations, among quicksand of constancy From things to alienate their goodwill with gestures. So then craving fades out, luminary dims hope, Confessions subside and sorrow outcomes from guts, On dates nothing is pleasant with it for many lovers, And their eyes tricky looking at free charmers... 'Cause it's reckless to resist sincere feelings power – Idle path of indifference is always leads to nowhere. Amorousness with seduce to succumb is more precisely, When allows be at least a little in chimeras' arms! How sweet is their deception, but sometimes desirable By promising of hopes and ethereal crazy illusions... And if everyone couldn't be hurt by them all so badly, How many sprigs of love would sprout in human souls! В разлуке Мне ль изводить себя в недугах за вином, Покуда сердце остаётся к чувствам глухо, Чтоб дребезжащие аккорды перед сном Вновь постучались виновато в оба уха? Как позабыть свою измятую тетрадь, Узор чернильный где скрывает сердца муки, Что в каждом слове отдаются, и шептать Мне вечерами продолжают о разлуке? С того ль я болен, что по осени ослаб, Ветра холодные не чуя как нарочно, Когда пройти решился мудрый эскулап К моей кровати вместе с думою тревожной? Друзья ль при встрече не протянут больше рук, Гудеть в висках моих ли станет с новой силой Иль в горле жечь – лишь в голове б под мерный стук Знакомых ритмов напевалось имя милой! In separation Should I torment myself in ailments with wine, As long as heart remains coarsened to feelings, So that rattling chords before my late sleep Will knock on both ears with guilty again? How to forget my old crumpled rhyme note, Where ink pattern hides big anguish of heart, That echoes in every word, and starts whisper About our separation during evil evenings? Am I become sick 'cause of fall weakness, Forgiving to feel cold winds as on purpose, When wise aesculapius decided to approach To my bed with anxious thought, after all? Friends won't shake my hands on next meets, Buzz in temples could sound with hard vigor, Or throat will burn – only with measured knocks Of familiar rhythms I want hear darling's name! Элегия Привычны стали мне хвалы и клеветы Глаголы пылкие – как рваные листы С черновиками романтических стихов И кривотолки вольной жизни чужаков (Признаний дерзостных, игривых и шальных Врагов первейших, чей опальный быт столь тих, Что и намёку на любовь в нём места нет, И заметён к тропам страстей остывший след)... Союз ли наш в порядок дел внесёт разлад И перевесит чашу страха наугад? Коль нету повода – так ложью тешат слух В ответ молчанью те, кто к праведности глух... К чему ж томительных дилемм и хлопот дни, Когда надежды тихо гаснущей огни Вновь отзовутся эхом снов нам роковым, Пока о связи сокровенной мы молчим? Ведь не порок – любовь! Пусть тайная, но всё ж: Глаза от правды скрыть ведь большая есть ложь. Где растревожит о союзе нашем весть Невозмутимость нарочитую, не счесть Обилья сплетен голословных будет там... Зато с судьбой ударим смело по рукам – С любым спонтанным заявленьем задарма Немых протестов примиряются шторма! И в нашей власти благородству дань отдать, Почёт средь люда чтоб степенного снискать: На единицы все века такому счёт, Зато в истории союз наш не умрёт – Притч станет многих украшением живым И пересудов всех мирских рассеет дым! Elegy The loud ardent verbs of praise and slander Have become habitual to me  – like torn pages With draftsamples of sweet romantic poems And rumors about free life's wandering outcasts (First enemies of impudent, playfulcon and crazy Confessions, whose disgraced life is so quiet, That there's no place for hint of love there, And cold trace is noticeable to passion's paths)... Will our union bring discord in order of affairs And outweigh fatescale's bowl of fear at random? If there's no reason – then lie amusing ears Of those, who is deaf to righteousness in silence... Who needs agonizing dilemmas in troubles of days, When quietly dying out lights of pacifying hope Are always echos our secret fatal dreams again, Until we're keep quite about innermost connection? Love isn't vice! Maybe deeply hidden, but still: Turning eyes from truth is the biggest lie here. Where love message about our union will disturb Deliberate equanimity, there will be countless Abundances of unfounded fictitious gossips... But we will boldly hit hands with fate then – Any spontaneous announcement is always simply Reconciled with dumb protests storms in history. It's in our power to pay lavish tribute to nobility, Ingratiating big honor among nearby people: Surely, it's counts on rare singles at any ages, And during time our union surely won't erase – It'll become living dramatic parables' decoration And dissipate smokes of worldly spread rumors! Неизбежность Я не ропщу на неизбежность; Любовь – утеха ль всех творцов, Когда лиричных дум безбрежность Нам испокон верней веков? Столь зыбки мне прелестниц чары! Хоть каждый раз как в новизну Фальшивят всех побед фанфары В их романтическом плену... Так в мысли вторглась раз нежданно Мне вдруг одна из юных дам: Ещё кротка, уже желанна И столь умна не по годам... Жаль, лишь у фатума обочин Я в сделке с совестью немой У муз все отнятые ночи Ей смог пожаловать одной – Но не от ветреного нрава, А оттого, что и она (Вот так удачи шалость, право!) Была в искусство влюблена, Всё выжидав в стихах признанья, Досуга властны что свой час Урвать – от томного прощанья До новой встречи – всякий раз... И здесь душой не покривлю я Перед собой иль перед ней, Укоры совести почуя, Когда поодаль лишь сильней В созвучьях стройных звонкой лиры Смел наши чувства распалить – И, как поэзии кумиры, Сонетом дивным одарить! Inevitable I don’t grumble at inevitable; Is love a delight of all creators, When lyrical thoughts boundless Are more fidely from everlasting? 'Cause charm’s glamor is so unsteady! Though every time as a fair novelty Out-tuned are all victory fanfares In their sweet romantic captivity... So suddenly invaded in my thoughts One of young ladies by same way: She was still meek, already desired And very smart beyond her years... Pity, that only at fate's roadsides I'm in bargain with dumb conscience Spent nights, taken away from muses, That was able to give her at once – Not because I've unstable nature, And because she also, as like me (Such nice joke of luck, apropos!), Genuinely fall in love with art, Waiting for rhymed feels declaration, That can also snatch every hour From leisure – with languid farewell Until new meeting – every time... And here I won’t deceive my soul In front of her or even myself, Feeling pangs of itchy conscience, When I distantly only stronger In sonorous lyre slender harmony Could inflame our equal feelings And can, like high poetry idols, Give her most marvelous sonnet! Крылья любви Окрыляет любовь – но не выше громады Облаков непроглядных порхать нам велит; И от пряной нектаров цветочных услады Будто к жару костров беспощадных теснит. Ей в подспорье ветра все, туманы и стужи, Треволненья стихийные пасмурных дней – Исступлённой внутри, но незримой снаружи – Отчего крыльев взмах каждый раз лишь слабей... С предрешённым в опаске фатальным исходом Сторонимся огней мы манящих тепла Уж любых, не стремясь под смурным небосводом Беззаветно расправить вновь оба крыла... Wings of love Love can give wings – but not to flutter above The plenty of impenetrable clouds at it's command; And as from the spicy delight of flower nectars It hardly presses us to the heat of merciless fires. To its aid are all of the winds, fogs and colds, Elemental disturbances of gloomy dizzling days – Frenzied inside, but totally invisible externally – That's why wings flap is only weaker each time. So with a fatal outcome, predetermined in fear, We avoid the warmth of any beckoning lights, Not striving anymore under the tenebrous sky To selflessly spread both wings of love again... Фаворит Свободой выбора и мысли избалован, Недолго был игрой любви я очарован – Затмил бессчётных кутежей калейдоскоп Предвестьем хвори обжигающий озноб... На дней порядок мой завидных покушенье Замыслил рок, уняв к разнузданности рвенье (Где с буйством чувств успокоенья не найти, Игривый нрав там впору в праздности спасти). Порывы смелые ж на ноте я прощальной Лишь закромам доверю памяти сакральной: Фривольность, милая столь в юных мне годах, Собой идейный коль являет нонче прах... Навечно б время с суетой сдружить бездумной, Наполнив радостью бокалы судеб шумной – Вот манифест, хвалы достойный высших сил, Что я б и смерти беззаветно огласил. Но будто в бездну приговор влачит любовный, Что с суетой связал нежданно клятвой кровной... Всего-то стоит расставаньям фору дать, В игре любви чтоб всех изящней побеждать! Favorite Infantilized by freedom of choices and thoughts, I was fascinated by game of love for a short time – Kaleidoscope of countless revelries was eclipsed With heating algidity of close ailment's harbinger... To my straight days order an infringing attempt Fate have conceived, sedating zeal to dissoluteness (Where in the feelings riot peace can't be find, There playful nature can be saved in idleness). So all insolent outbursts on a kind farewell note I can now store only in my faraway mind depths; If frivolity, so dear to me since past young ages, Turned into nothing but paltry intention's ashes... I'd like to turn time and vanity into my friends, Filling the glasses of destiny with bustling joy – It's worthy of praise for higher powers manifesto, That I'd have selflessly announce even to death. So seems like love sentence drags me into abyss, That unexpectedly tied with vanity by blood oath... But it takes to give a head start to love partings To win most gracefully in game of high feelings! Марионетки Любви отвергнутой коварство! В твоих руках – все нити зла И безутешного бунтарства, Нет коим меры и числа! Витиеват изгиб их каждый, Непредсказуем иль нелеп; Лишь сердце сыщет их однажды, Огульный взгляд для них же слеп... Так с натяженьем нужных нитей Любовь над миром суд вершит – Всех трагифарсов жизни зритель В тени мучений и обид... Сорвать немногим их по силам В дурмане жестов, чувств и слов: Сродни в любви фатальной жилам Узлы тех нитей для глупцов... Ужель весь люд – марионетки Её в мещанском бардаке? Свободе оды будто редки И воле в крепком кулаке? Сколь счастлив тот, кто смог те нити Неколебимо расплести, Чтоб из кругов порочных выйти И сердце вольное спасти! Puppets Ah, rejected love's vile deceit! You're hold a threads of evil And inconsolable rebellion, That have no measure or number! Every their bend is quite ornate, Unpredictable or preposterous; Only heart will find them one day, Sweeping glance is blind for them... With tension of necessary threads Love judges over the whole world – As a viewer of all tragedies of life In shadows of torment and resentment... Few can tear them down at once Among gestures, feelings and words: Akin to heart veins in fatal love Those threads' knots are for fools... Probably, all people are puppets Of it in bourgeois crowded mess? Are odes to freedom really rare And will in a strong clenched fist? How happy are those who could Unwaveringly untwist that threads To whip out of vicious circles And save a free heart from evil! Соблазн Любых прелестниц глаз намётанный всегда Мой заприметить не смущается по жизни, И нет размена в том души по дешевизне Иль даже проблеска разгульного стыда! Во мне ликует бурно внутренний эстет – И распаляясь, и до срока угасая В секунд лишь пару... Но презреньем доля злая Чернит любви благочестивейший запрет. Лишь клятва верности избраннице моей Принесена – как тут же в искушенье Шлёт спешно новых вдруг красавиц провиденье, Язвя сомненьями мой выбор всё острей! И к расставанию приблизив свой союз, Всегда особой чую горечь я тревоги (Как разойдутся с прежней спутницей дороги) – Что уготован мне иной судьбы конфуз. Не повстречать нигде девиц, свободным став, С былым изящным обаяньем будет глазу, И я метаться от отказа вновь к отказу Бездумно вынужден, кляня свой вольный нрав... Ах, сколь хитра любовь, коварна и чудна: Меж изобильем с обездоленностью тайно Она вершит свой суд, срамной необычайно, Питая жаром всех сердец огонь сполна! Temptation My well-trained eye still isn't embarrassed To notice any pretty women throughout life, And there's no soul exchange for cheapness Or even sly glimpse of big riotous shame! An ardent inner esthete is rejoices in me – Both inflaming and fading out before brim In seconds... But evil fate with contempt Is denigrate the reverent love prohibition! Only an oath of allegiance is broughts up To my chosen one – right there in temptation Providence sends a hastily of new beauties, Ulcerated my choice by sharpest doubts! And when our union bringing closer to parting, I always feel a distinct bitterness of anxiety (When roads will diverge with last beloved), That prepares me a different confusion of fate. My eye can't meet beauties anywhere no more, After becoming free, with former eyes charm, And I constantly rush from failure to failure Like foredoomed, cursing frivolous temper... How cunning love is, insidious and whimsical: Secretly between abundance and deprivation It has selfish and very shameful judgment, Feeding all aloof hearts with inner love heat! Прощенье Прошла печаль, забылось огорченье: Я стал открыт раскаянью, и тем Вас тронул, думаю, своё прощенье      Предугадав, как возвращенье К порогу дома – с покаяньем – насовсем... Нам нипочём вечерняя прохлада, Открытых настежь окон брешь – пустяк! Её легко не замечать: всего-то надо      Случайно повстречаться взглядом И покорить манящий полумрак... Надолго ль вы останетесь со мною Теперь? И не последний ли бокал Сегодня поднят нами под звездою      Судьбы, что вдруг пришла с бедою, Когда по вам я безучастно тосковал? Forgiveness Sadness is finally passed, sorrow is faded: I became open to repentance, and with that, I think, you were touched by my forgiveness,       Foreseeing how return to threshold Of home – with repentance – for good... We don't care about late evening chill, Gap of wide opened windows is a trifle! It's easy not to notice it: so, all I need       Is accidentally meet your eyes And conquer alluring twilight in dark... How long will you can stay with me Now? And isn't it last shiny glasses, Raised by us under beauty star of fate,       That suddenly came out with trouble, When did I miss you leisurely before? Рождение любви      Не буйство чувств пленит сердца теплом – Любовь завидная рождается в молчаньи, Когда не нужно лишних слов звучанье,      И явь смурная мнится чудным сном.      А если взор мещанский лоск затмит Иль слух опошлит обещанье лучшей доли, То провиденье вмиг разыгранные роли      Во вред срамным притворцам обратит.      Когда любовь безбрежна и чиста, И бескорыстна, и скромна, и чуть стыдлива – Она загадочна всегда и горделива,      И многим для разгадки непроста...      Но кто взаправду смог её постичь, Открыв все грани с беззаветным восхищеньем, Борьбе отдаст тот силы с ложным искушеньем,      Чтоб первым на судьбы явиться клич. *     *     *      Затихнет мир однажды для двоих Сердец, готовых подарить себя друг другу, Открыться новому знакомств что смогут кругу      И испытать всю гамму чувств земных! Love inception      Not feelings' riot captivates hearts with warmth – Enviable love can be born only in external silence, That doesn't need unnecessary words sounding,      And hesitates gloomy reality as wonderful dream.      And if trivial philistiner's gaze gloss eclipses Or hearing vulgarizes by promise of better life, Then providence instantly well-played roles      Will turn to harm for shameful pretenders.      When love is boundless, and fully pure, And selfless, and modest, and even little shy – It's always mysterious and proudful at once,      And not easy for many minds to cognize...      But who actually could fully comprehend it, Grasping all facets with concerned admiration, That'll give strength to fight with false temptation      To be appear first on loud shout of fate. *     *     *      World will calm down one day for two Hearts, that ready to sacrificing for each other, Become open to unknown acquaintances circle      And experience spectrum of earthly feelings! Счастливая карта ...Пусть мой азарт лишь тот осудит, Кто сам в любви не проиграл – Колоду ж наших горьких судеб Дрянной умелец тасовал. Я не желал стать скандалистом, Героем светских баррикад, Прослыть услужником речистым С подмостков был скорей бы рад... Уж отстучали в двери беды, О камни сточена коса, Не дует страх чужой победы Солёным ветром в паруса, И жизнь беспутная далече – Не повернуть года назад... Но почему в тот первый вечер Я перед вами прятал взгляд? *     *     * Одним безудержным мгновеньем Свиданья час наш пролетел, И за беседами в томленьях Я провожать вас честь имел. Дорога нам стелилась шалью, И жёг уста немой глагол: «В родной душе с родной печалью Я утешение нашёл... Теперь как праведной отчизне Вам мой талант служить готов, Ведь средь садов мещанской жизни Прекрасней вас мне нет цветов!» Проститься здесь без обещанья Хранить любовь уже не смог, И в тех объятьях на прощанье Я в мыслях был у ваших ног. *     *     * ...Не хватит всей бумаги мира, Чтоб изложить простой секрет – О тех краях, где стал кумиром И где родился... как поэт. Lucky card ...Let only those blame my ardor, Who hasn't lost himself in love – Deck of our rwo bitter destinies Crappy craftsman shuffled, indeed. I didn't want to be a brawling Hero of vile secular barricades, To be branded as spoken servant From stage I'd rather be glad... Already troubles knocked at door, Scythe has been cut off on stones, Fear of another's victory doesn't Blow with salty wind into sails, And dissolute life is far away – Years can't be returned back... But why on that first evening Did I lower my gaze before you? *     *     * In one amazing rampant moment Our glorious date has flown by, And for conversations in languor I had honor to be your attendant... Road was like soft shawl for us, And mouth burned with a mute verb: «In equal soul with familiar sorrow I found my consolation at last... Now, as to righteous fatherland My talent is ready to serve you, 'Cause among lush gardens of life You're the most beautiful flower!» I can't say goodbye there without A promise to keep our love in heart, And during hugs in your sweet arms I was in thoughts near your feet. *     *     * ...All world's paper isn't enough To lay out just one simple secret – About lands, where I became an idol And where was born... as a poet. Шальное искушенье ...Вы не освоили искусство обольщенья В свои года ещё (и здесь не стоит быть Ничуть провидцем!), хоть шального искушенья Мне пеленой глаза изволили повить – Непреднамеренно, внезапно и невольно... Опять экспромтом я держу любой ответ, Когда при встрече застаю вас произвольно, В подобострастнейший любовный полубред Вмиг все тирады на ходу преображая – От мимолётного приветствия с утра Вплоть до вечернего прощанья – коль до края Блаженства чаша в заполненьи столь скора! Но испивать её с дерзаньем невозбранным Решился залпом бы я только за двоих... Поймёте ль вы при объясненьи долгожданном Грёз поэтических изящность таковых Иль буду сдержанным отказом я наказан И на бойкот вновь зова сердца обречён? Лишь не молчите – раз уж путь мне к вам указан Судьбой, чья блажь в миру – любых страстей закон... Столь ясно ж помнить все нелепые мгновенья Знакомства нашего – как клятва на крови: Неловких рук открылись те прикосновенья В воображении насмешками любви, Что не посмели с неприкаянной обидой Две сладострастные и вольные души Вдруг разменять так беззаветно (лишь для вида!) У перепутья на скупой судьбы гроши... Не прячьте взор свой от прохожих озарённый, Не верьте магии случайных вещих снов – А только помните, как юноша влюблённый Поил вас приторным вином своих стихов! Aleatory temptation ...You haven't mastered seduction arts In young years yet (and there is no need To be clairvoyant here!), but my eyes Was blinded with temptation veil – suddenly, Unintentionally and involuntarily at once... So again I answer at random offhand, When can meet you around arbitrarily, To obsequious love semi-delusions Transforming any phrases on the go – From all fleeting morning greetings Until evening farewells – if to the edge The cup of bliss is ready to fill so soon! But drink it with unrestricted daring I'd prefer in one gulp only for us both... Will you understand in long-awaited Explaining such poetic dreams elegance Or I'll be punished by discreet refusal And doomed to hearth call boycott? Just don't be silent – ornate path to you Is foretold, whose whim is passions' law... 'Cause so clearly remember all absurd Of our acquaintance – like oath on blood: Random touches of clumsy hands was opened To the imagination as sick love mockery, That didn't dare with restless resentment Suddenly exchange here two voluptuous And kind souls so selfless (just for show!) At crossroads to some stingy fate trifles... So don't hide your gaze from passers-by, Don't believe in prophetic dreams magic – Just keep in heart, how young man in love Made you drunk with sweet wine of verses! Фантазия «...Улыбка вспомнилась мне ваша, И вмиг усталость позабыл: Едва испив восторга чашу, Я вас потешить вдруг решил. Кого б так искренне любил? Кому писал не меньше б оды, Перечеркнув хоть век свободы? Кому б такое говорил?» И вот я к делу приступил. Так просто – словом удивляя – Вдали от тягостных страстей Осознавать, что забавляю Я музу множеством идей, Достойных избранных людей, Что предстают порой признаньем Иль дерзновенным пожеланьем Средь легкомысленных затей От самых преданных друзей... «О чём порою в шутку грёзы И все мечты наедине? Иль беспардонный смех сквозь слёзы Вразрез унылой тишине? Ах, сколько радости во мне Нередко бурно пробуждалось, Когда столь явным всё казалось: Тонуть в забавах и вине От хлопот будней в стороне... До сотни прочих видов счастья В моём сознании живом – Зовут в любые что ненастья На встречу с чистым вновь листом... Но я всё ж мало вам знаком; Момент придёт, поверьте, снова: Одарит вас кудесник слова Иным возвышенным стихом – В дуэте с пламенным пером!» Fantasy «...I remembered your sweet smile, And in moment forgot my fatigue: Having almost drunk a cup of delight, I resolvedly decided to amuse you. Who would I also love so sincerely? To whom can be able to wrote a ode, Crossing out whole century of freedom? From who you can hear the same?» So, with that I got to my art works. So simply – surprising with words – Far from burdensome daily passions To realize, that I'm truly amusing My dear young muse with many ideas, Worthy chosen people in earthly life, That can be appeared with recognition Or insolent and even audacious wishes Among every frivolous undertaking From most devoted closest friends... «For what our sudden funny dreams And all reveries in total lonelyness? Impudent laughter through bitter tears At a contrary to languid, gloomy silence? Oh, how much bliss in me sometimes Wokes up so dashingly before, indeed, When everything seemed so obvious: Our drowning in big fun and guilting Aside from everyday routine bothers... And there are hundred other life joys Also circling in my restless mind – That calls in any inclement turmoils To the meeting with clean paper again... But you've known me so little time; Moment will come, believe me, again: And magician of words will gift you, Surely, another exalted beauty verse – In creative duet with a fervent quill!» Тишина Как беззаветно в час покоя мне верна Порой звенящая бывает тишина! Не то чтоб схожего я в людях не встречал, Когда любовных в них велик страстей накал – Но сколь же дух пустопорожней суеты В союзах крепок их у праздности черты... Совсем иное – свой размеренный досуг Устроить так, чтоб ни единый лишний звук Его испортить беспардонно не посмел В застое будничных назойливейших дел! Самозабвенно ж отдохнуть я всей душой С одной лишь дивною способен тишиной: Она со мною и степенна, и проста, И безмятежна, и умильна, и чиста... Ах, чьим объятьям я б ещё был так открыт, С кем грусть забыл бы и рассеял тень обид? Она – всех мыслей тайных спутница моя! И из премногих наслаждений бытия В днях отведённых (что транжирю задарма И в штиль сердечный, и в любовные шторма) Теплом проникнут я к одной лишь тишине, И смерть с которой б разделил наедине... Silence How devotedly faithful to me in the rest hour Sometimes can be pleasant, fully serene silence! It's not that I've never seen anything like it In people, when love passion are potent in them – Therefore how much spirit of empty vanity Is strong in unions near traits of their idleness... But measured leisure is completely different, Arranged in way, that even single extra sound Shamelessly didn't dare to sudden spoil it In stagnation of everyday annoying affairs! Frankly speaking, have a good rest selflessly I capable in only wondrously calming silence: It behaves with me sedate, straightforward, Tranquil, soulful, undefiled and pure at once... To whose embraces I'd abidingly be so open, Forgetting sadness and dispelling pique shadows? Silence is the only companion of my thoughts! And from pleasures abundance of human being In past allotted days (that I wasted for nothing Both in heart placidities and in love storms) I'm imbued with warmth only to dearest silence – Even 'till sharing death in loneliness with it... Манифестант Вновь от любви я слеп, и глух, и безрассуден Стал враз – но, кажется, служить ей рад и сам: Всё ж перед сердцем на геройства разум скуден, Что по строптивости лишь следует стопам. Вскипела кровь (беды предвестье!) и в рутине Дней смутных натиска казённо-бытовой Плеяда званий мне негаданных отныне На выбор жалована ратною судьбой! Дан бой спокойствию был будничному шумный – Я как в осадном положеньи меж страстей: Капитуляции прошу за ход бездумный В манёврах вынужденных тактик всех мастей... Сойтись бы с ревностью в неравной мне дуэли, Чтоб пораженье хоть с изменою признать! Но медлит повод и малейший к этой цели И вновь велит бесславно с фронта отступать. Трофей любви ж сколь вожделенный, столь тлетворный; Он истощительных романов лишь гарант – Где для прелестницы боец я, и дозорный, И сердца прихотей шальной манифестант... Manifestant Again I become blind, and deaf, and reckless At once in love – but almost glad to serve it: In front of heart mind is poor in heroism, What follows only for obstinacy footsteps. Blood is abruptly boiled (bother's harbinger!) And in state-household routine of vague days Pleiad of ranks, truly unknown to me before, Was abruptly favored by my bellicose fate! Noisy battle was given to everyday tranquility – I was like in siege between heart passions: Asked for surrender for bad thoughtless move In forced tactics maneuvers of many kinds... So I want to set on unequal duel with jealousy To admit even harsh defeat from adultery! But slightest occasion to this big goal lingers, And again I ordered only to inglorious retreat. Trophy of love is coveted and pernicious; It's a guarantor only of exhausted romances – Where for mistress I'm a fighter, sentinel And dashing manifestant of hearth's whims... Романтик Я пропащий романтик, хоть не был запятнан Обещаньем вдогонку пустым ни одним: Невзначай что сказал – всё приравнено к клятвам, Что невольно желал – всё осталось моим... Только счастье ли в этом побед изобильи, От стяжательства вьющихся в шаге одном? Напускное бахвальство – как признак бессилья Для влюблённых взаправду и ждущих тайком Замудрённых, спонтанных, едва уловимых, Боязливых намёков на главный ответ (Что клокочет заранее будто в любимых, Как на бледной бумаге тревожный куплет)... Ведь не в прозе скупой струн души музыканту Утешенье искать в приснопамятный час... Я пропащий романтик, но равных таланту Моему в обещаньях не сыщется враз! Romantic I'm a lost romantic, though I haven't been tainted Still none of empty promises that follow further: What I said in back – everything is equated to vows, What I could wish – everything is remained mine... Is it only happiness in abundance of loud victories, Curlying in one step away from rigid greediness? Fake bragging is unambiguous sign of powerlessness For those, who are truly in love and secretly waiting At once unambiguous intricate, spontaneous, subtle, Fearful hints to the main answer in feeling mystery (What is hardly boiling in advance in beloved ones, Like an anxious kind verse on artist's pale paper)... Not in miserly faded prose musician's soul strings Are looking for consolation in ever-memorable hour... Yes, I'm a lost romantic, but equality with my talent To make loud promises surely can't be ever found! Клятва      ...Собрать бы мысли воедино,      Когда как на голову снег      (Иль уж вернее гильотина) Любовь на наш размеренный вдруг век      Порой обрушиться горазда,      Озвучить нужные б слова –      Пусть неискусно и бессвязно – И заявить на чувства все права!      От тягот прошлого свободно      Вдали б сойтись наедине,      И клятву сердца благородно В стыдливо-трепетной дать тишине      Со своевольем фанатичным,      Отринув разума бразды,      И взглядом враз категоричным Запутать бы любых тревог следы!      Ни тайн, ни пламенных глаголов      Средь объяснений не жалеть,      Не чуять совести б уколов, Лишь за счастливую судьбу радеть,      И раствориться бы в желанных      Объятьях, душу распахнув –      Чтоб миг признаний долгожданных Прочь канул, омут будней всколыхнув! Love oath       ...It's good to gather thoughts,       When like snow on the head       (Or rather to say guillotine) Love suddenly for our measured age       Can fall down sometimes,       To bluntly sound right words –       Maybe clumsily and incoherent – And claim all rights to feelings!       It's good to converge together       Faraway from past hardships       And nobly give love oath In bashfully-quivering silence       With fanatical willfulness,       Rejecting reins of mind,       And with firm stern look Cover up any tracks of anxiety!       It's good to become lavish       For love secrets and fiery verbs,       Don't feel conscience jabs, Rejoice only for fortunate fate,       And dissolve into desired       Embrace with opened soul –       For long-awaited confession, That stirring up routine maelstrom! На поклон Как актёр, выходящий в стыдливой истоме      На заслуженный к залу поклон, Перед вами теряюсь всегда в полудрёме      Я, как будто не смея закон Посвящённых в великие светские тайны      Обойти прямотою своей – После грома оваций ведь знал, неслучайны      Были встречи у ваших дверей: Сонмы взглядов мне в адрес бросали свирепых,      Укоряя за пылкий талант! Я возвышен для вас только ростом нелепым –      Своего же позора атлант... Мне успех не предсказан был знатной роднёю,      Сам я роли своей драматург... Задарма все столицы б раздал нам, не скрою:      Вам – Москву, а себе – Петербург; Только кто смельчаков под крылом вдохновенья      Нынче в самый отчаянный срок К «сильным мира сего» вознести без зазренья      Приумолкнувшей совести б смог? Объясниться на равных (хоть прелесть вся, может,      В том и есть) нет нам шансов ничуть... Спор с удачей в любви сквозь года подытожит      Искра страсти лишь, чую, что суть Лицедейства пустого раскроет в награду      За тепло благосклонной души... Только б я загадал – нам обоим в отраду –      Задержать те мгновенья тиши, Что для залов оваций безудержным роем      Обернуться готовы всегда: Ведь отнюдь не со сцены сияет порою      Настоящих актёров звезда! Taking a bow Like an actor, coming in bashful languor      To well-deserved bow at wathcers' hall, I'm always lost my mind like in half-asleep      Near you, as if not daring to refute Old law of initiated into great secular secrets      With my own straightforwardness – After thunderous ovations, I knew for sure,      Meetings at your doors weren't aleatory: Bunch of looks at me threw fierce ones,      Reproaching for big impetuous talent! I'm exalted for you only by absurd growth –      A lanky atlas of my own shame... Success wasn't predicted for me by nobility,      I'm a dramaturgist of my own role... But I could gift us all capitals, won't hide it:      Moscow for you, Petersburg for myself; And who can madcaps under inspiration's wings      Today, in the most desperate time, Ascend to «higher standing» without twinge      Of imperceptibly silenced conscience? Explain also on equal footing (although point,      Maybe, isn't here) we have no chances... Love dispute with luck through years sum up      Only passion spark, I feel, that reveals Gist of empty spectacles as a big reward       For the warmth of benevolent soul... If I'd have thought – for our shared happiness –      To hold back those moments of silence, What for halls in unbridled swarm of applause      Always ready to expose true essence: 'Cause brightly shines not from stages sometimes      A real actor's star in our feigned life! Последние страницы Я задет, я подстрелен – навылет Пуля властной пронзила любви! Только крови потоки застыли, Как свой взгляд мы друг другу открыли, На французский манер, визави... Провиденье ль свело нас в дороге? Или случая волей сошлись Мы в неведомом, тайном итоге, Как на улицах, полных тревоги, Фонари янтарями зажглись? Чувств не рвётся наружу похожих Из печальных, холодных натур: Очертанья размылись прохожих, И никак пару фраз мы не сложим В наш любовный признанья сумбур... Словно пали все лжи одеянья (Средь распутниц нет равных молве), И сердец прозаичны терзанья В миг смущённого стали молчанья В нашей новой любовной главе – Где не станем мы ввек одиноки, Перед верностью падая ниц... И её не забудутся строки Там, где ревности смолкнут упрёки, До последних истёртых страниц! Last pages I'm hit, I'm shot – pierced through By frisky bullet of overbearing love! Only streams of blood froze down, How we opened our eyes to each other, With a French manner, vis-a-vis... Has providence gathered us on road? Or by will of chance we're come Together in an unknown, secret end, When on the streets, full of anxiety, Lanterns suddenly lit up like an amber? Similar feelings aren't torn outward From sad and cold human natures: Outlines of by-passers became blurred, And we can't add even couple of phrases In our discordant mutual love confession... As if all lies of garment fell down ('Cause rumor is the greatest harlot), And prosaic torments of every heart In moment of embarrassed silence Became in our new love chapter – Where we can't become forever alone, Falling prostrate before the loyalty... And it's lines won't be forgotten, Where will cease jealousy reproaches Until last erased big story pages! Утро влюблённых Порою времени как будто замирает Ход в предрассветной томной неге тихих спален – Тоску дремотную о ночи навевает Он с тайной мыслью, сколь же быт сентиментален Влюблённых пар в уединении беспечном! Им внешний мир нелеп, избыточен и вздорен Среди полемик тет-а-тет с судьбой о вечном, Где только чувствам каждый наперво покорен... Но как настырны с тем былые краски, звуки И ощущенья все в протяжности мгновений Ленивых утром безмятежным – до разлуки С манящим ложем, средоточьем наваждений! Вновь зелень воздух освежает с крон древесных, И ветер взбалмошный свистит в ушах бравурно, Перед глазами с куполов глухих небесных Бельмом сползают облака густым фигурно, И как в кулисах штор смиренные статисты Средь лепестков соцветий завязи опавших Стоят небрежно – по-вчерашнему душисты – Для неги взора всё тепло сердец отдавших... Morning of lovers On occasion time passage seems to stand still In languid bliss of quiet bedrooms before dawn – It evokes a drowsy melancholy about night With secret thought of how life is sentimental For loving couples in a carefree solitude! Outworld is ludicrous, redundant and absurd To them in fateful tete-a-tete controversy, Where everyone is subdued only with feelings... And how stubborn are those colors, sounds And sensations in chronical length of moments, Lazy in morning serene – before their parting With an alluring bed, congestion of obsessions! Greenery refreshes air from the tree crowns, Capricious wind whistles bravurly in ears, Before eyes from monochrome heaven domes Figured blemish of clouds is sliding down, And like humble poseurs in front of curtains Among fallen petals inflorescences ovaries Stand carelessly – still fragrant as yesterday – For gaze bliss of all heart warmth sacrificers... Сплин Дурных стихов, вестимо, много не бывает, Хоть счёт влюблённостям по юности терять Намного проще – где химеры слух ласкают И их читателю, и автору под стать... Но с переходом рубежей самообмана Теряет краски жизнь, и дух питает сплин – Предубеждений изнывающая рана В рубцах тревоги и сомненья без причин. К досугу бурному теряется охота, И обещанья забываются подчас, И о делах притворных мнимая забота Изображается надменно напоказ, И в снисхожденьи до ничтожнейших прошений Карикатурно с ходу жертвенность сквозит, И след теряется к дорогам искушений, И провиденье обмануть всё норовит... Зов резвых муз от сплина станет избавленьем, Составит бытность из приятных мелочей И, подружив кураж мечтаний с вдохновеньем, Для утешенья сыщет множество затей! ...Дурным стихам раздолья больше, чем красивым, Влюблённость первая позднейшей – не чета, Но все знакомства с каждым автором тоскливым Начать читатель волен с чистого листа! Spleen Surely, there are never too many bad verses, At least when losing count of loves in youth Is much easier – with ear-delightful chimeras To both of their reader and author at once... But with passing lines of self-deception Life loses colors, and spleen feeds spirit – Wound, aching with doubtful prejudices In scars of anxiety and reasonless doubts. Ardent pursuit to stormy leisure is losing, And promises are often become forgotten, And feigned imaginary care about deeds Shows haughtily for hypocrite public sight, And in condescension to smallest asks The sacrifice shines through caricaturely, And trail to roads of temptation could lost, And providence always strives to deceive... Frisky muses call will be a cure from spleen, Make being consist of pleasant trifles, And with dreams courage and inspiration Will find many inventions for consolation! ...Bad verses are more rife than beauty ones, Falling in love first and later isn't a match, But all encounters with each dreary author Any reader is free to start from new page! Превратность любви      Я нежным был – вы отстранялись,      Я грубым был – сбегали прочь... Хотя ко мне всё ж втайне привязались: Терпеть разлуки было вам невмочь!      И потому мы вновь сходились      И в будний день, и в выходной, Без извинений ханжеских мирились Легко в жару и холод, снег и зной...      На зависть всем рассвет наш каждый      Теплом надежды полон был И с беззастенчивой любовной жаждой Сводить сквозь вёрсты нас всё норовил!      Осознавал я в отдаленьи,      Что нужен вам был навсегда, К минутным прихотям же стойкое стремленье Нас растворило б в ссорах без следа,      И наша пьеса двух актёров      Со сцены жизни б вмиг сошла – С каскадом препираний и укоров, И страстью, в распрях выжженной дотла...      Но в том любви и есть превратность –      Всё на круги своя вернуть, На дел былых сердечных неопрятность Чтоб с покаяньем заново взглянуть! Love vicissitude      I was gentle – you pulled away,      I was rude – you ran out from me... But although feel one secretly affection: 'Cause couldn't endure every our parting!      And so we're converged again      Both on a weekdays and weekends, Without prudish apologies putting up In drought and cold, snow and heat...      To envy of everyone, our new dawns      Was filled with warmth of hope And with an impudent love lust strove Unite us both through any distances!      And soon I realized in departure,      That you always needed me before, And aspiration for elusive fleeting whims Will dissolve us in quarrels without trace,      And our two-actors play of love      Could disappear from life scene – With bickering and reproaches cascade, And passion, burned out in tiring strife...      But that is our feels' vicissitude –      Return everything to usual order For looking again with fresh repentance On untidiness of some past love deeds! Дилемма В любви так спешно уверяюсь я всегда К иным прелестницам учтивым безоглядно – Но нет взаимности в ответах и следа Мне от признаний, изрекаемых нескладно... Сочтут ли их за безрассудный комплимент? Страшусь отказа ль я, иль робок по натуре? Весомость спорную даст каждый аргумент, Когда под стать свирепость чувств мятежной буре! Ведь что уступки с легкомыслием тому, Любовным лаврам кто безропотно покорен? Позывы сердца ж замолкать велят уму, Когда не может он быть страстью раззадорен. В бою неравном с безразличьем растопить Я лёд души готов загадочных избранниц – И с кем непрочная знакомств связала нить, И кто на подлинных судьбы похож посланниц. Иль всё иллюзия, притворство и мираж? Любовь неискренняя будто в наказанье Мне вновь достанется за разовую блажь; Не знак согласья с ней – покорное молчанье! Уж лучше б чувства не могли так бушевать В прелестниц обществе, коварном и лукавом… Какой им прок во мне привязанность рождать И пронимать стальной характер вольным нравом? Любви ж я жажду – иль свободы от неё? Сродни проклятью этот выбор злополучный! Не побороть мне естество никак своё, Пока побед азарт – мой спутник неразлучный... Confusion I'm fall in love with many courteous ladies, In fact, both so hastily and even recklessly – But there is no reciprocity in their answers After my confessions, uttered awkwardly... Will they be considered as reckless compliment? Am I afraid of refusal or am I timid by nature? Each new argument here will be truly doubtful, When feelings ferocity is like a rebellious storm! What does concessions mean with frivolity to Uncomplainingly obedient to love laurels? Impulses of heart are sedating head work, When it can't be provoked by single passion. In unequal battle with indifference I’m ready To melt ice soul of mysterious chosen ones – With whom fragile acquaintance has tied a thread, And who are looks like true destiny messengers... Or all of it are illusion, pretense and mirage: Insincere love comes to my life as punishment Of clear feelings for occasional one-time whims; Obedient silence isn't a sign of agreement here! It would be better if feelings couldn't rage so In damsels company, insidious and crafty at once... What good is it for me to raise great affection And excruciate steel character with free temper? So I passionately crave love – or freedom from it? Akin to curse this unfortunate choice for me! I can't overcome my nature, until love victories Courage remains my inseparable mind companion... Дежа вю Безответной любви яд в тревожных сердцах      Гложет пылкое хищно нутро – И в бессчётных глазах, голосах и руках      Дежа вю навевает хитро... Дерзких жестов, неловких тирад, глупых сцен      Прозы жизни все главы полны Нелюбимых любимыми в дрязгах измен –      Меж горнил лжи, стыда и вины. Только в памяти теплится образ скупой      Необузданных чувств прямоты, Но не могут сердца обрести вновь покой      В отдаленьи от прежней мечты... Ведь лишь вздорной удаче притворный союз      Верен в поисках счастья всегда, И безмерно тяжёл каждый совести груз,      Что до высшего мучит суда. К снисхожденью ж нередко открыты сердца,      Разлучённые волей судьбы – Хоть с упорством льстеца, гордеца иль глупца      Их фальшивят прощенья мольбы... Deja vu Unrequited love poison inside anxious hearts      Predatory gnawing their ardor entrails, And in countless eyes, voices and hands around      Emerges fleeting deja vu feel intricately... Bold gestures, awkward tirades, stupid scenes      All chapters of life prose are fulfilled For unloved and beloved in betrayal squabbles –      Among lie, shame and guilt crucible. Although in mind glimmers stingy memorials      Of unbridled tender feelings' directness, But truly loving hearts can't find peace again,      Staying far from old sensual dream... After all, feigned union will be faithful only      To capricious luck in search of happiness, Where every conscience's burden is very heavy,      What tortures 'till the Last Judgment day. But sometimes hearts are open for leniency,      Separated by will of insidious mortal fate – Even with flatterer, proudling or stubborn fool      Hardly fakes their forgiveness' pleadinds... Канон любви      ...Ах, чей же это план злодейский,      Что здравомыслия рвёт нить, В котором сказку в трагифарс житейский      Любовь способна обратить?      Неужто быт вокруг канона      Устроен наш, где без вины Точь-в-точь по букве подлости закона      В любви страданья суждены?      Лишь искра чувств порой проскочит –      Родится счастья страх первей, Что скорбь иль обездоленность пророчит      И лезвий жалит всех острей...      А коль в неискренности вера      Преисполнять сердца вольна, За ней и заблуждения химера      Пускаться вслед обречена.      Влюбившись раз неосторожно,      В проклятьях топим мы себя, Хоть втайне сознавать одно тревожно:      Жить невозможно не любя... Canon of love      ...Whose is this villainous plan,      That breaks weak thread of sanity, In which fairytale in tragifars of life      Love is able to convert at once?      Is our being so hardly depends      On canon, by which we're without guilt Live almost under letter of meanness law      And destined to suffer in love?      Only feelings spark slips through –      Fear will born before happy thoughts, What prophesying sorrows or deprivation      And stings sharper than any blades...      And if our faith is in insincerity      Is free to fullfill all loving hearts, To its cunning chimera of evil delusions      Is also literally doomed to follow.      Losing heart once inadvertently,      We surely drown ourselves in curses, Albeit awaring of one disturbing thing:      It's impossible to live without love... Величайшее коварство Как все прелестницы коварны! Как возле них я слеп и глух! Мне б стать удаче благодарным За сбережённый чуткий слух В часы разгульных возлияний От их уветливых речей И разноречащих терзаний Души в соблазне злых страстей – Что, в сути властны и жестоки, Завесой жертвенной мечты Все безнадёжные пороки Скрывают в жерле суеты... Но лишь в бесстыдства изобильи Я видел истину ясней – Как чуял горечь от бессилья Средь тех, кто всех живых живей Порой казаться мне желает, Любовным жаром воспылав (Пусть тем быстрее он сгорает И сознаёт беспутный нрав), Ведь в череде срамных романов Прелестниц жалок всех дурман, Когда в отсутствии изъянов Им главный видится изъян! Свой светлый ум, своё богатство И честь сберечь я с тем велю От величайшего коварства... Покуда вновь не полюблю. Greatest deceit How cunning all beauties are! How blind and deaf I'm near them! I could be grateful to the luck For keeping my delicate hearing During hours of riotous libations From their friendly speeches And hot conflicting torments Of soul, tempted by evil passions – That, in fact, powerful and cruel, In veil of sacrificial dreams All hopeless life dark vices Hiding in many muzzles of vanity... But only in foul shamelessness Of abundance I saw truth clearer – Smelled disability bitterness Among those, who sometimes Wants to seem cheerful to me, Kindling with pleasant love heat (Even it only faster burns out For realizing dissolute disposition), But in dissolute romances' sequence All dope is pitiful for adorable Beauties, when in absence of flaws They're saw main one themselves! So bright mind, wealth and honor At once here I'll surely preserve From that greatest senses deceit... Until fall in love again, of course. Отказ ...Признайтесь, нужен вам такой, Как я? Коль много есть похожих, Кто растревожить сердце может Быстрей меня, и с головой Дружнее будет в час хмельной... Ведь кто в поэзию влюблён, Другой любви уж не узнает... Хоть я, отказ предвосхищая, Стал вами спешно увлечён, Забыв покой, как сладкий сон. Но стоят строфы ли мои Неразделённой прежней страсти, Когда страшней из всех напастей – Причалы жизненной мели, Что с вами нас свести могли? Теперь довольно лишь желать Найти других себе по нраву, Кто был бы вечно счастлив праву Слух вашим именем ласкать И верно рядом ожидать... Renouncement ...Admit, are you really need someone Like me? There are many similar people, Who can disturb your tender heart Faster, and will be much more friendlier With their heads at drunk joy hour... Who else, being in love with poetry, Can experience another mistress... Even though I, anticipating refuse, Has become your admirer hastily, Forgetting peace like a sweet dream. But are my written stanzas worth Surely undivided former passion, When worst of all life misfortunes – Cheerless moorings of life shallow, That could have brought us together? Now it's enough just to wish you Find a felicitously similar fellows, Who would be eternally happy to right Become a caress rumor with your name And always devotedly expect you near... Знали б вы Знали б вы, как умеют поэты влюбляться – До бессонных ночей, до напыщенно-слёзных стихов, До шальных монологов признаний, бокалов краёв И объятий, сердцам что зовут покоряться! Знали б вы, как умеют они восхищаться – Глубиной кротких глаз, грациозными жестами тел, Благолепьем нарядов, чей в памяти образ осел, И острот, с губ строптивых что могут сорваться! Знали б вы, как умеют поэты терзаться – В дрязгах ревности, в играх лукавых страстей, В объясненьях порожних средь хищно кружащих вестей О разбитых мечтах, кои в страхе родятся... Знали б вы, как умеют они расквитаться – За неискренность клятв, за умышленность колких обид, За манерной учтивости яд, что коварно горчит, И не волен забвению с каждым свиданьем предаться... Знали б вы, как умеют поэты прощаться – С эпатажной бравадой и с россыпью едких тирад, С сокровенности сдёрнутой наспех вуалью, назад Все дороги забыв обречённых за счастьем метаться... If you knew If you knew, how poets can frantically fall in love – Up to sleepless nights, pompously-tearful verses, Crazy confession monologues, edges of glasses And strongest hugs, that calls to submit hearts! If you knew, how they can admire all beloved ones – Their depth of meek eyes, graceful gestures of bodies, Splendor of outfits, that settles its image in memory, And witticisms, that are free to get off from the lips! If you knew, how poets can torment themselves – In squabbles of jealousy, pawky passions games, Silly explanations among predatory circling rumors About broken dreams, that borns in sudden fear... If you knew, how they able reliably to revenge – For love oaths insincerity, sharp insults malice, Mannered courtesy poison, that insidiously bitters And can't fade into oblivion with every next date... If you knew, how poets can make their farewells – With fray bravado and caustic tirades scattering Or hastily pulled soft veil of intimacy, forgetting All roads of doomed to chasing happiness for life... Драматург Число романам потерявший искуситель, Интриг фривольных драматург и обольститель Первостатейный – но лишь в сплетнях показных, Уж через месяц завсегда полуживых (Молва ж – бездарный будто славы прихлебатель: Фантаст умильный, но никчёмный созерцатель), Я не виню бесчестья подданных в миру, Сподручней слухи обратить коль мне в игру, Своё нескромно самолюбье потешая И словоблудье доводя порой до края... Но как бываю я влюблён – то мне отчёт Сердечный жар внутри ничуть не отдаёт, Едва судьба на мне безумства ставит метку, Страстей мишень найдя на «русскую рулетку», Переиначенную вдруг на свойский лад, Где путь отрезан к здравомыслию назад. Обида жжёт, язвит и ранит – в поученье Развеяв гордости пустое наважденье... Я, драматургом окрестив в любви себя, Ничуть актрис притом своих не возлюбя, Все невзначай эпизодические роли Их почитать стал искушеньем хрупкой воли... И вот на место будто свыше мне указ – Везенья баловню, затейнику проказ, Душой и телом театралу до могилы! Хоть что на это никакой не хватит силы, Я не посмел бы в помешательстве сказать (Верней всего с тем можно публике соврать), Но как же горько, как постыдно возвращенье С небес триумфа мне на землю искупленья... Житейских бурь, уколов ревности и шквал Признаний трепетных я, может быть, и ждал, Но драматургом оставаясь; а влюблённость В меня спонтанная вдохнёт дурную склонность: Представив сценой мир тоскливейший вокруг, Урок расчёту преподать любви наук – Где в кульминации актрисы сбросят маски Чтоб закулисья тайны выдать без опаски, Раскрыв интригу постановки исподволь И действа главную узреть решившись роль... Dramaturgist Tempter with lost number of self love novels, Frivolous intrigues dramaturgist and seducer Of first-rate – but only in ostentatious gossips, During miserable month already half-dead (Rumor is a very mediocre hanger of fame: Good fantast, but worthless contemplator), I don't blame dishonored ones in secularity, It’s better to turn rumors into farce play, Amusing my personal immodest pride And sometimes leading verbiage to the edge... But how I’m in love – a report to myself Heart heat inside doesn't give away at once, As soon as fate puts amorous mark on me, Finding passion's target as in «Russian roulette», And suddenly altered in its own way ahead, Where way back to atonement is cutted off. Love burns, stings and wounds – as a lesson Of dispelling pride with empty obsession... I loudly named myself a dramaturgist in love, While not estimate all my actresses before, Imagining their incidental collateral roles As vehement temptation of a fragile will... And now, like from above, I was settled down – Darling of fortune, master of fun mischief – A faithful theater connoisseur 'till the grave! There isn't enough my strength for that, But I wouldn't dare to say it in frenziness (It'll be faster to voice over lie at public), And how bitter and shameful the return feels From triumph heavens to redemption lands for me... Sudden life storms, jealousy pricks and flurries Of awe confessions, maybe, I've been waiting, But remaining a dramaturgist; and love feels Spontaneously will inhale bad tendency in me: Presenting scene of dreary world around, Disgrace the selfishness among high feelings – Where actresses will drop masks at culmination To give out secrets behind scenes without fear, Revealing intrigue of a setting gradually And deciding to see the main action role... Гимн любви Любовь! Ах, скольких ты сгубила И на бесчестье обрекла... Как много ты сердец разбила – Но больше всё ж превознесла! Твоим забавам и проказам Смешон избранник молодой, Что пожелал отведать сразу Всю сладость чувств, любя впервой. В гостеприимности чертогам Твоим нет равных – где сильней Скорбь по томленьям и тревогам, Что тленны в сущности своей. Ты – мать бессмертного искусства В смиреньи ярых гордецов, Бальзам от горького безумства Средь покаяния льстецов. Сводить берёшься ты ретиво В притворстве с удалью слепой Влюблённых мысли, что – на диво – Из нити сотканы одной. Ты – жизнь за гранью пониманья, Ты – вековечный шквал стихий, Земли светило мирозданья И власть из злейших тираний. ...В сердцах, неистово влюблённых, Страстям покорство всем шальным И стран обилье покорённых Одним лишь призраком твоим! Hymn to love Oh, love! How many human fates Was doomed and dishonored by you... How many hearts have you broken – But even so extolled a lot more! To your amusements and mischiefs Young man is pretty ridiculous, What wanted to taste right away All sweet feelings, loving first time. Your hutches in hospitality truly Have no equal – where hard sorrow Is stronger for languor and anxiety, That are perishable in their essence. You are mother of immortal arts In humility of ardent proudlings, Balm from a bitter mankind madness Amid repentance of any flatterers. You're zealously become to acquaint In pretense with the blind daring Lovers thoughts that – wonderfully – Woven from one feelings' thread. You're a life beyond comprehension, You're an eternal storm of elements, Earth luminary in whole universe And power of most vile tyrannies. ...In many passionately loving hearts There is a submission to all quirks And abundance of a whole countries, That conquered only by your shadow!