Дикий, дикий Заккар

- Эй, Док, пссс! Док! Сержант Боун нехотя повернул голову и отложил перевязочные пакеты, которые перекладывал из коробок в шкафчик перевязочной. Не успел он соскучиться по этим рожам, и вот, они опять тут. - Чего надо, Регги? Главный проныра второго батальона огляделся, как кошак в мясной лавке. - Говорят, в госпитале не хватает рук. Так я помочь пришел, - сообщил Регги, с любопытством прохаживаясь по стерильной комнате. - Кто говорит? - Капитан Хиггинс, - глядя на Доктора честнейшими карими глазами, ответил он. - Так и сказал? - Так и сказал: сидите тут, лентяи, прохлаждаетесь, а ваш товарищ там трудится в поте ли... - Регги скосил взгляд на шкафчик и осекся на полуслова, - ...ца. - И думать забудь, - отрезал Доктор, - что-нибудь спиздишь тут, прикрывать не стану. - Ладно-ладно, - Регги сунул загребущие руки в бездонные карманы штанов, - я, может, правда хочу всему научиться. - Я тебе не нянька, - Доктор вернулся к своему занятию, - смотри, что делаю, и вникай. Понял? - Я вообще понятливый, - похвастался Калво, засучил рукава и с энтузиазмом присоединился к работе. - Кстати, - будто невзначай сказал он. - Лилия спрашивала про тебя. Доктор промолчал. Он давно понял, что ему ничего не светит с этой девчонкой, но все равно замечал ее. Наблюдал за ней, любовался. Она походила на его детскую мечту - придуманную идеальную девушку. Стройная, с длинной гибкой шеей, покатыми плечами, тонкими пальцами. Сержанту нравились ее отстраненность и неприступность, и он был разочарован, когда увидел, что его муза вьется за зам командира взвода. - Она сказала: вот Док - молодец, при деле, а вы все раздолбаи. Боун усмехнулся. В какой-то другой реальности Мартин, может, и вспомнила бы о нем, но не тут, не в этой жизни. Радовало только одно - придурку Триалю тоже рассчитывать не на что. - Что ж она сама не пришла? - Может быть, и зайдет, - Регги завис возле шкафчика, - ого, сколько тут всего! - Отошел! Быстро! - Какой-то ты нервный в последнее время, Док, - с искренней заботой посочувствовал Регги, - тебе надо больше отдыхать. - Тебя не спросил, - буркнул Доктор, которого изрядно бесила лишняя болтовня, - пришел работать - так работай, не засоряй эфир. Но Регги не унимался, а продолжал трындеть обо всем, что приходило в его дурную голову. Доктор довольно скоро перестал обращать на него внимание, только поглядывая, чтобы шельмец ничего ненароком не спёр. Им везли и везли коробки с медикаментами, приближались жаркие бои, и командование отдало распоряжение оснастить госпиталь как следует. Всё это добро нужно было распаковать, посчитать и задокументировать поступление. А потом правильно разложить, чтобы в горячке боевых действий не пришлось искать необходимые медикаменты по всем полкам. Доктор работал не покладая рук с самого утра, но конца и края этой работе не было видно. - Привет. Упаковка перевязочного материала выпала из рук Боуна. Лилия Мартин возникла в дверях, как неземное видение. - Привет, - ответил сержант, - Лилия. - Помощь нужна? - с лёгкой улыбкой оглядела она его владения. - Нужна, входи, - Доктор ненавидел себя за собственное смущение. За то, что не умел быть милым, как старший лейтенант Берс, и смешить, как Скарлетт. Рядом с Лилией он казался себе неотесанным и неловким. - А, Лилия! - радостно завопил Регги. - Мы с Доком только что о тебе вспоминали! - Правда? - заинтересовалась она, скидывая курточку на стул. - И что вы обо мне говорили? - Ничего особенного, это Калво тут треплется битый час, а я работу работаю. Черт, что он несёт? Теперь Лилия подумает, что ему на неё плевать. А это не так! - Так, и что нужно делать? - спросила она, глядя ему в глаза спокойным светлым взглядом. Сердце таяло, как масло, язык прилип к небу. Доктор смотрел на неё и не мог поверить, что она здесь, пришла и стоит рядом. - Нужно разобрать эти коробки? - увидев медикаменты и распечатки со списками, догадалась Лилия. Ах ты ж, моя умница! - Да, точно, - ответил Доктор, - и разложить по полкам согласно маркировке. - Давай, я займусь списками, а вы с Регги будете раскладывать все по полкам, - улыбнулась она. - Да, занимайся списками, а мы с Регги... А где он? - доктор оглянулся и нигде не увидел Калво. - Вот шельма, уже удрал! - Не переживай, - Лилия с сочувствием сжала его локоть, - я же с тобой. Справимся вместе. - Справимся, - вдохновленный и смущенный, Доктор сразу и думать забыл про Регги. *** Вертолёты и грузовые шаттлы то и дело садились на взлетную площадку и, наоборот, поднимались в низкое, серое небо. Аранка сидела на большом, сколоченном из неоструганных досок ящике, подогнув одну ногу и положив на коленку подбородок. Ей было так скучно, что она с трудом сдерживала зевоту. Командир улетел, их несчастный взвод болтался по базе без дела, на грани расформирования, и что будет дальше, никто не знал. Аранка ужасно боялась, что командир не возьмёт её в свой новый отряд. Перед отлетом он объявил о том, что их отряд передадут другому взводному, а они с Берсом идут на повышение, в новую диверсионную группу, и забирают с собой тех, кто успел себя показать. Аранка показать себя не успела и теперь тихо ненавидела тех, кто, как ей казалось, точно войдёт в состав нового отряда. Конечно, это будет позерка Лилия, и свирепый, как сатана, мрачный Джонс, и молчун Боун, и, конечно же, Гатта Ламберг, куда без неё. И что ей стоило проявить свои лучшие качества во время боя в Кормене. Командир Шорри все время был рядом, но, кажется, даже не заметил ее. Даже когда она перевязывала его руку, Тигр трепался по коммуникатору со своей девушкой и сыном. Эх, жаль, что такой роскошный мужик занят! Аранка до обмирания сердца любила Джуллиана, но командир в том бою заставил ее сердце биться чаще. Вот бы он взял ее в свой диверсионный отряд! Аранка показала бы ему, на что способна. Всем им показала! Очередной геликоптер, замедляя усталые лопасти винтов, опустился на мокрый черный асфальт. Аранка покосилась на Комара. Ким Йунг сидел, понурившись. Он уже трижды начистил свою винтовку, протер чуть не до дыр, и теперь тоскливо взирал на движуху аэродрома. Аранка подозревала, что его одолевают те же сомнения: возьмет ли командир его с собой или оставит другому взводному. Почти наверняка не возьмет, думала она, Комар солдат так себе. Удивительно, как он вообще оказался в армии, он же автомат носит с трудом, весь такой худой и бледный, как недокормленный птенец. Хорошенький, конечно, но жалкий, ей-богу, жалкий. - Аранка! - позвал кто-то. Аранка спрыгнула со своего ящика и увидела приближающихся Джуллиана и Голема. - Мы пришли вас сменить, - сказал Голем, - капитан Хиггинс велел отправить вас поесть. Эх, подумала Аранка, и почему ее не отправили в караул с Джуллианом. С ним было бы весело. - Комар, отбой! - объявил Голем. - Свободен. Йунг только тяжко вздохнул. Спрыгнул со своего насеста и поплелся в сторону казарм. - Что это с ним? - Скарлетт подошел к Аранке и, приобняв за плечи, повернул в сторону уходящего Комара. - Наверное, по Гатте скучает, - пожала плечами та, снизу вверх любуясь волевым подбородком и легкой щетиной рядового Триаля. Какой же он красивый! Быть таким... ужас. Это преступно. Ходить по улицам и ослеплять всех, как солнце. - Так нужно его порадовать, - еще крепче и нежнее обнял ее Джуллиан. Аранка боялась пошевелиться, чтобы ненароком не отодвинуться от своего любимого. От него вкусно пахло душистым мылом и дезодорантом, и эти его крепкие руки, рельефная грудь, высокий рост... почему он все еще не принадлежит ей? - Порадовать? - переспросила она, не сразу въехав. - Беги скорее за ним и передай, что Гатта будет ждать его в девять вечера в здании старого архива. Наверху, на чердаке. - Гатта вернулась? - удивилась Аранка. - Ты ее видел? - Видел, видел, давай, догони его, - горячо зашептал Джуллиан ей на ухо. И даже, кажется, дотронулся губами до ушной раковины. - Кончай придуриваться, Скарлетт, - проворчал Голем. Сомнения заворочались в голове Аранки. - Ты точно видел Гатту, Джуллиан? - Ну, конечно, видел, - еще горячее зашептал, склонившись к ней тот, - давай, моя умница, догони нашего Комарика и все ему расскажи. Умница с неохотой подхватила винтовку и, бросив на Джуллиана полный затаенных грез взгляд, побежала за Комаром. Ким шагал неожиданно быстро, Аранка догнала его с трудом, уже почти поравнявшегося с первыми зданиями пригорода. - Йунг, стой, - крикнула она. Комар неуверенно остановился, вежливо дождался ее. Аранка подбежала к нему и, бросив винтовку, уперла руки в колени, пытаясь отдышаться. - Что случилось? - спросил Ким Йунг. - Гатта зовет тебя на свидание. Сегодня в девять в здании архива. - Гатта? - лицо Комара стало растерянным. Он покраснел до ушей, потом так же мгновенно побледнел и прошептал, - Ты не врешь? Это точно? - Конечно! - уверила его Аранка. - Она будет ждать. - О, - сказал Ким Йунг, - о! - Ты пойдешь? - Как я могу не пойти? - снова покраснел он. Аранка покачала головой. Несмотря на привлекательную внешность Комара, она до сих пор не могла понять, чем он привлек Гатту. Но, кажется, у них с морфоидом настоящий роман. Везет же некоторым! Она распрощалась с Комаром и отправилась в казарму, чтобы привести в порядок макияж и прическу. Вечером вернется командир, нужно быть на высоте. *** У Комара дрожали руки. Ему было страшно и прекрасно одновременно. Утром он мечтал о том, как осмелеет настолько, чтобы пригласить Гатту на настоящее свидание. Надвигались какие-то нехорошие события, и он боялся не успеть - объясниться, подержать в своих руках ее горячие пальцы, рассказать, как она стала ему важна. В каких-то очень далеких мечтах Ким представлял, как познакомит свою девушку с семьей. Многочисленные родственники, конечно, ужаснутся, а мама упадет в обморок, но он сумеет убедить их, что Гатта - самая красивая, отважная и добрая девушка на свете. Пусть она морфоид и у нее имеются... кое-какие особенности, это все ерунда. Главное, он любит Гатту, а Гатта любит его. Мама поплачет, но не станет мешать счастью своего младшего сына. Как хорошо Гатта придумала, что сама пригласила его на свидание. Он боялся её отказа, ужасно боялся, несколько раз клялся себе, что вот сегодня подойдёт к ней и позовёт... Но каждый раз что-то мешало. Нет, все же она умница! Она точно понравится маме. Йунг так задумался, что в дверях налетел на выходящего из казармы Ифрита. - Блядь, Комар! - оскалился тот. - Извини, - Ким Йунг отступил с его пути, - извини, Сафир, я тебя не увидел. Ифрит посмотрел на него каким-то особенно злым взглядом. Он был ужасно бледным, даже, пожалуй, серым и выглядел очень несчастным. - Смотри, куда идёшь, - сквозь зубы процедил Ифрит и, сунув руки в карманы, пошёл прочь. Ким Йунг покачал головой ему вслед. Наверное, у Джонса что-то случилось, подумал он. Бедняга. Пусть все наладится. Сегодня все должны быть счастливы. В казарме было пусто. Йунг принял душ, надел чистую форму и причесал волосы. Подумав, он позаимствовал у Доктора его туалетную воду. Док добрый, он не обидится. Времени до девяти оставалось ещё много, Йунг подумал, как здорово было бы найти для Гатты цветы. Пусть ноябрь, на Заккаре это почти зима, но хоть что-то, хоть сухостой, хоть искусственные цветы. Гатта заслуживает их. Ким Йунг решил попытаться, и тот, кто мог помочь, сам бежал ему навстречу. - Регги, - обрадовался Комар, - скажи, что ты знаешь, где достать цветы! - Что? Цветы? - Регги, видимо, думал о чем-то своем, хмурился и поглядел на него озадаченно. - Букет цветов, - терпеливо повторил Йунг, - ты же все знаешь, Регги, помоги мне, я заплачу. - Заплатишь? - заинтересовался Калво. - А зачем тебе цветы? - У меня свидание, - покраснев, прошептал Комар. Он и сам толком не мог поверить, что это правда, но Аранка же врать не станет. Господи, неужели это правда! - Свиданиеееее, - растянул губы в улыбке Регги, но тут же беспокойно оглянулся, - ладно, подожди меня немного, - он похлопал Кима по плечу и метнулся в казарму. Но через десять секунд уже вернулся. - Ты Сафира не видел? - Видел. - Куда он пошел? - взволнованно спросил Регги, осматривая улицу за спиной Комара. - Туда, - махнул рукой Ким. - Пойдем, - Регги энергично схватил его под руку, - найдем его и заодно тебе цветочки. - Спасибо, Реган, - обрадовался Комар, и они быстрым шагом устремились по темнеющей улице. *** Когда Джуллиан был маленьким, ему часто доставалось от матери за плохое поведение. Мама была самой красивой на свете, самой красивой и самой несчастной. "Гадкий мальчишка!" - кричала она, швыряя в него испорченную блузку или топая каблуками по залитому краской ковровому покрытию, а потом плакала и призывала на его голову всяческие несчастья. Джуллиан жалел ее, но на другой день придумывал все новые шалости и розыгрыши. Это был единственный способ привлечь к себе внимание. Они с мамой жили вдвоем, и каждый вечер она надевала красивое платье и украшения и оставляла его одного. Приходила под утро смертельно уставшая, пропахшая чужими сигаретами, трепала его по голове и шла в ванну. Иногда на ее красивых руках Джуллиан замечал синяки и небольшие ожоги. Потом мама падала в постель и спала мертвым сном до полудня, а когда просыпалась, обнаруживала свои кружевные трусики в картофельном супе и кричала так, что соседи принимались стучать в стену. Розыгрыши и шутки всегда привлекают внимание. Все любят веселиться, а здесь, на войне, тем более. Джуллиан посмотрел на унылого Голема, с неизбывной тоской наблюдающего за тем, как покалеченный обстрелом грузовой шаттл загоняют в бокс для ремонта, и подумал, что смертельно устал от этой мутотени. Пусть Гатта потом его загрызет, первый взвод нуждается в хорошенькой встряске. В восемь их с Робертом сменили бойцы второго взвода, Голем зацепился с одним из них языками - тот оказался его давним знакомым. А Джуллиан припустил по припорошенной снегом тропе к казармам. У него было совсем немного времени, чтобы подготовить сцену. Издалека он увидел Комара и Регги, которые куда-то спешили. Все складывалось лучше некуда. Джуллиан прокрался в казарму, заглянул к девчонкам. Никого, отлично! Он часто бывал у них и знал, где Аранка и Лилия держат свои приблуды. Чулки, белье, косметику. Эх, ещё бы парик, но чего нет, того нет. Ладно, обойдёмся тем, что есть. Джуллиан рассовал нужную ему бутафорию по карманам, прихватил серое покрывало с чьей-то кровати и бодрым шагом вышел из здания. На улице шёл мелкий колючий снег, предвкушение отличной проделки кружило голову. Джуллиан не чувствовал ни стыда, ни неловкости, только азарт, как актёр, который готовится разыграть лучшую сцену в своей жизни. Архив, в котором Триаль назначил Комару свидание, разграбили ещё в прошлом десятилетии. Потом в этом здании была адвокатская контора, которая быстро накрылась медным тазом, после этого первый этаж отдали под прачечную, но и этот бизнес прогорел. В итоге, строение осталось бесхозным и не нужным никому. Солдаты миротворческой армии растащили остатки бумажных архивов на костры для обогрева замерзающей техники и страдающих от холода караульных. Никем не замеченный Джуллиан скользнул внутрь. На первом этаже окна были основательно побиты, стекло хрустело под ботинками, метнулась в сторону потревоженная кошка. Сердце подпрыгнуло, но тут же успокоилось. Джуллиан улыбнулся самому себе. Его моноспектакль нуждался в зрителях, иначе какой же это спектакль. Он набрал сообщение Аранке. Джуллиан давно сообразил, что влюблённая в него, как мартовская кошка, связистка сделает все, что он попросит. Найти пару-тройку желающих повеселиться ей не составит никакого труда. *** Регги отыскал Лилию, когда она сменилась с караула и совершенно не представляла, чем занять остаток дня. Старший лейтенант Берс отбыл в Ориму, Гатта была на задании, болтаться в казарме с многословной и бестолковой Аранкой Лилии не хотелось. - Ты должна мне помочь, Лилия! - Регги отобрал её винтовку и подсумок, который она по привычке тащила на сгибе локтя. - Во-первых, - наставительно сказала Лилия, - я никому ничего не должна. Во-вторых, что у тебя опять стряслось? - Нужно спасать человека! - Хорошего человека? - сощурилась она. - Очень хорошего, - уверил её Реган, умоляюще заглядывая в глаза. - Что же он сам, такой хороший, не попросит о помощи? - Лилия тут же догадалась, о ком идет речь. - Что ты! Он же гордый, как сукин кот! Будет мучиться, но никому не скажет, - Регги в сердцах махнул рукой. - На наркоту я не подписываюсь, - нахмурилась она. - Никакой наркоты! Вот те крест! - крест от прохиндея Калво особенно позабавил Мартин. - Ну, - сказала она, - и что я должна сделать? - Отвлечь Доктора, пока я буду искать пиралгезин. Лилия подумала над его предложением. Планов на вечер у неё не было, а иметь эту парочку в должниках может быть полезно. К тому же, Алекс Боун - не самая плохая компания. - Ну хорошо, - согласилась она, - говори, что надо делать. Через два часа, когда уже совсем стемнело, Лилия вышла из госпиталя в глубокой задумчивости. Её мысли крутились вокруг Доктора, Боуна, так теперь она мысленно его называла. Лилия не могла понять, почему раньше не замечала этого сдержанного, полного внутренней силы и надёжности здоровяка. Наверное, потому, что их взвод был похож на разношерстную театральную труппу, где каждый норовил сделаться примой. А Док всегда держался особняком. Кроме той истории, когда набил морду шуту и задаваке Триалю. Лилия давно уже не встречала собеседника, с которым можно было обсудить не только цвет помады и характеристики оптических прицелов, но и театр, музыку, новейшую и древнюю историю. Девушка поняла, что пора уходить, когда Доктор, большой и добродушный, как сытый медведь, Доктор процитировал ей Канта, а она не узнала и решила, что это выдержка из речи какого-то оримского генерала. - Мартин! - крикнула Аранка, увидев ее издалека, и энергично замахала рукой. Лилия попыталась сделать вид, что не заметила, но Аранка догнала ее и весело затрещала: - Ты где была так долго? Я тебя обыскалась! Пойдем скорее, будет что-то интересное! - Интересное? - без энтузиазма переспросила Лилия. - Гатта позвала Комара на свидание. - Гатта вернулась? Ты ее видела? - Джуллиан видел! - Аранка как обычно произнесла это имя с придыханием. Боже, как можно так позориться! - Тебе Скарлетт сказал, что Гатта позвала Йунга на свидание? - до Лилии сразу же дошло, что дело пахнет скипидаром. Тем самым, которым морфоид натрет задницу Триаля, прежде чем загнать в нее осиновый кол. - Ну и дурища ты, Аранка, - поморщилась Лилия. - Сама такая! - обиделась связистка. - Зануда Мартин! Когда она убежала, Лилия достала коммуникатор и набрала Гатту. Та не ответила, вместо нее Лилия услышала автоответчик и, дождавшись сигнала, сказала: - Ты уже на базе, подруга? Думаю, ты захочешь знать, что Скарлетт от твоего имени пригласил Кима на свидание. *** Коммуникатор прожужжал сообщением, когда отряд саперов на броне БТРа въезжал в ворота кембалийской военной базы. С чёрными лицами, в изгвазданной заледеневшей грязью одежде, они старались даже не смотреть друг на друга - такой смертельной была усталость. Гатта стащила перчатку, достала коммуникатор и прослушала сообщение от подруги. "Думаю, ты захочешь знать, что Скарлетт от твоего имени пригласил Кима на свидание". Гатта предпочла бы, чтоб Лилия сказала, что ждёт её в баре с двойным "Шоковейном" и тёплым шарфом в сумочке. Она застыла до костей, ползая в подтаявшем снегу, её куртка стояла ледяным колом, а волосы под шапкой превратились в неопрятные сосульки. Но Скарлетт пригласил Кима на свидание, и с этим нужно было что-то делать. - Сэр, я могу идти? - спросила Гатта Хиггинса, который руководил минированием. - Иди, Гатта, отдыхай. Завтра ты снова будешь нужна. - Спасибо, сэр. Гатта спрыгнула с брони и бегом припустила к казарме. Стоял прозрачный синий вечер, в здании гулял ветер, и никого не было. Гатта нашла смену одежды и спешно привела себя в порядок. Расчесывая мокрые волосы перед зеркалом в душевой, она впитывала запахи казармы: знакомые и привычные, сегодня они будоражили и тревожили её. Пахло резким апельсиновым гелем Аранки, почти замаскировавшим запах ПМС, сильно благоухал одеколон Доктора, которым облился перед "свиданием" Ким Йунг - видимо, он очень волновался. Термоядерным стиральным порошком пахло полотенце чистюли-Голема. Пахло болью и адреналином. И кровью. Гатта откинула волосы за спину и подошла к дверному косяку, от которого несло свежей раной. Провела кончиками пальцев, поднесла к лицу и вдохнула полной грудью. Ифрит. Гатта натянула чистый комплект одежды и прошла по казарме. Заглянула в комнату командиров. Там было чисто и пусто - Шорри и Берс не успели даже заглянуть к себе перед отъездом. Но зато сюда входили доставщики службы заказов. Гатта, не колеблясь, заглянула под кровать командира, выдвинула пластиковый ящик и вытащила за горлышко бутылку шампанского. Она потом все объяснит Тайгеру и заплатит за выпивку, а сейчас ей просто некогда искать что-то другое. Стоя с бутылкой посреди тёмного коридора, Гатта "слушала" воздух. Скарлетт - мать его, какой же он неугомонный! - был здесь час или полтора назад. Шарился в их с девочками комнате. В ящике Лилии. В её, Гатты, ящике тоже. Гатте стало весело. Усталость сменилась состоянием расслабленного пофигизма. Вечер, хоть и без "Шоковейна", обещал быть занимательным. И, может быть, скромника Йунга наконец удастся склонить к чему-то поинтереснее робких поцелуев и чтения стихов. Только нужно поспешить, пока Джуллиан все не испортил. Гатта посмотрела на часы - почти девять. На улице совсем стемнело. На крыльце она столкнулась с Ифритом. Тот шарахнулся от неё, отступил к перилам. От него несло жаром, кровью и каким-то антисептиком. - Что это с тобой, Джонс? - подозрительно спросила Гатта, приближаясь к нему. Ифрит отодвинулся от неё. - Ничего. Иди, куда шла, Ламберг. Но Гатта не двинулась с места. - К какому мяснику ты ходил, Сафир? - К Иртентону. - Кто это такой? - Фельдшер десантной роты, - нехотя признался Ифрит. - С каких это пор фельдшер заделался дантистом? - С тех пор, как мы завербовались в эту ебаную миротворческую армию, - сквозь зубы процедил Сафир, - а тебе-то что, Гатта? У вас, нелюдей, зубы не болят. Гатта пожала плечами. У неё действительно никогда не болели зубы. Более того, с каждым годом они становились все крепче и острее, особенно если не пропускать ежемесячные приёмы крови. Но она очень явно и сильно ощутила, на что похожа зубная боль человека. - Ты очень страдаешь, - Гатта протянула руку к бледной щеке Джонса, но тот отбил её. - Ты, кажется, куда-то собралась, вот и иди, - он попытался обойти морфоида. - Я могу помочь. - Чем ты мне поможешь? Гатта подумала, что безбожно опаздывает, но бросить в беде товарища по отряду ей не позволяла воинская честь. Сколько бы ни внушали патриархи Семьи, что у морфоидов нет души, и потому муки совести и стремление к справедливости им не свойственны, Гатта считала это чушью. - Не бойся, - она уловила его заполошное, рваное дыхание, подстроилась, шагнула ближе. Сафир поплыл - зрачки задрожали, теряя способность к аккомодации, Гатта услышала и сумела подхватить стук его сердца. Ладони стали сухими и предвкушающе заныли. Она дотронулась пальцами до его щеки, которая оказалась ледяной, хотя внутри у Сафира бушевала лихорадка. Представила прохладный дождь, глядя в чёрные, как два крупных агата, зрачки, тёплый песок под босыми ногами, чистый ручей, текущий по ложу из светлой гальки, тихую музыку. Гатта несколько раз повторила эти образы, потому что генерировать новые не умела - не хватало фантазии. Она мало где бывала: полжизни на войне, никаких там лазурных заливов, пляжей с белым песком, экзотических животных и рыб. Но Ифрита устроило и то, что она ему внушила. Лицо расслабилось, и даже в темноте стало видно, что Джонс уже не такой белый. - Иди к себе и ложись спать, - велела Гатта, отнимая руку. Погладила его по плечу, - иди. Спокойной ночи. Ифрит ошалело кивнул, поплелся к двери на заплетающихся ногах. - Эй! - грозный окрик заставил морфоида вздрогнуть. - Ты что ему сделала? Регги в два прыжка оказался на пороге, схватил за отворот куртки. Он был смешным и безобидным, как воробей, отгоняющий кошку от своего потомства. Гатта засмеялась, аккуратно отцепила его руку и легко сбежала с крыльца. - И вообще, - крикнул Калво ей в спину, - почему ты ещё не в архиве? Комар ждёт тебя! - Я знаю, - отозвалась Гатта и зашагала по знакомой улице. *** Улица, где располагалось здание архива, казалась тихой и безлюдной. Кому угодно, кроме морфоида. Гатта слышала тихие шаги, шёпот, взволнованное дыхание. Если напрячься, она могла бы различить стук чужих сердец, но напрягаться не хотелось. Её заметили только кошки, облюбовавшие бывший архив. Они брызнули в разные стороны, когда Гатта вошла, а она сощурилась от режущей глаза и нос вони. Мать вашу, ну и смрад! Как Ким Йунг мог поверить, что она пригласит его в это ужасное место? Но как-то поверил. Одеколон Дока душными волнами плыл по тёмному зданию, мешаясь с тонким ароматом зимних хризантем. Гатта бесшумно поднялась на самый верх, под крышу, откуда доносилось два дыхания и острый вкусный запах адреналина. Впереди виднелся свет: что-то вроде обычного походного фонарика или старой настольной лампы. В скупом луче света Гатта увидела Комара, замершего в нерешительности перед стеллажом, из-за которого показалась... ножка в чёрном кружевом чулке. Ножка описала в воздухе круг и эротично проскользила по старому облупившемуся стеллажу. Ким переступил с ноги на ногу. Поднял букет, прижал к груди и снова опустил, повозив им по полу, будто веником. Рука в чёрной ажурной перчатке высунулась на свет, ловким движением раскрыла веер. Захлопнула с призывным шелестом и постучала пластиковой безделушкой по острой коленке. Гатта зажала рот ладонью, чтобы не заржать. Вот это Скарлетт, ну и артист! Она даже на миг забыла, зачем сюда явилась, но на улице раздались громкий хохот и свист, а моноспектакль вступил в завершающую фазу. В драматическом свете фонарика возникла спина с накинутым на манер плаща покрывалом. Джуллиан томно склонил голову и обернулся в полоборота. Из-под покрывала показалось голое мужское плечо. - Иди ко мне, мой сладенький! Тебе понравится со мной! - пропел Скарлетт и раскинул веер. Йунг задрожал, выронил букет и зашарил по поясу в поисках кобуры. Гатта поняла, что пора вмешаться. - Нет, сладенький, иди ко мне, - сказала она, выходя на свет. Джуллиан округлил глаза, попятился и, оступившись, потерял покрывало. - Гатта, - растерянно проговорил Комар, - это ты... Вы это вместе придумали? Чтобы подшутить надо мной? - Ну что ты, вовсе нет, - Гатта подошла к нему, подняла несчастные хризантемы и приобняла его за плечи, - придумал все Триаль. А мы сейчас подшутим над ним. - Не надо, - Скарлетт подхватил покрывало и, завернувшись в него, попытался укрыться за стеллажами. Но Гатта нагнала его и приперла к стене. С улицы за их пантомимой наблюдали приведенные вездесущей Аранкой зрители. - Гатта, не надо, - Джуллиан не на шутку испугался, когда она уперла ладонь в стену возле его щеки, - не убивай меня, я ничего такого не... Ну, простите меня, ребята! Комарик, скажи ей! Гатта обернулась. Ким Йунг стоял с суровым и непреклонным выражением на милом полудетском лице. - Ты же не обижаешься на меня, Комарик? Я просто хотел всех немного расслабить, - Скарлетт приплясывал у стены, ему приходилось стоять почти босыми ногами на ледяном полу. - Расслабить, - звенящим от обиды голосом повторил Комар. - Гатта, - трагически воззвал к ней Триаль, - подумай логически. Ну, ты же умная девочка? Я приблизил ваше свидание, сами вы бы не решились, а теперь... - он вывернулся из-под ее локтя и отбежал на несколько метров, - вот, вы вместе, наслаждайтесь обществом друг друга, не буду вам мешать. Гатта улыбнулась, глядя, как он трясется от холода - из всей одежды на нем были только трусы и ажурные чулочки Лилии. Она переглянулась с Йунгом. - Вообще-то он прав. Пусть идет. - Пусть идет, - хмуро согласился Комар. - А вот это оставь, - окрикнула Гатта, увидев, как Скарлетт метнулся к одежде, лежащей неопрятной стопкой на подоконнике. - Ребят, вы чего?! Гатта заступила ему дорогу. - Так иди. Схватив барахло Триаля, она рывком открыла старую рассохшуюся раму. Внизу кто-то оглушительно засвистел. Камуфляж, куртка, ботинки - все это весело полетело вниз под горестный возглас Джуллиана. - А теперь иди. Не мешай нашему свиданию. - Ну ты и стерва! - буркнул Скарлетт, пятясь и стискивая на груди покрывало, пока не отобрали и его. - Вот и помогай им! Никто не ценит! Никакого сочувствия! Когда он наконец убрался, Ким грустно покачал головой: - Замерзнет. - Не замерзнет, - утешила его Гатта, - там, внизу, Аранка уже собирает его шмотки. Ким Йунг снова вздохнул, не двигаясь с места, только смотрел на нее во все глаза. И столько всего в этих глазах было, что Гатта впервые не нашла, что сказать. - А у меня... шампанское есть, - неловко улыбнулась она, - только давай пойдем куда-нибудь, тут так кошками воняет. - Ты поедешь к моей маме? - вдруг спросил Ким. - Когда? - После войны. Я обещал ее первой познакомить с моей... моей невестой... Гатта облизнула острые зубы. Черт. Он будто забыл, с кем говорит. Она же морфоид. Нелюдь. Тварь. Ночной кошмар добропорядочных мамаш. - Ладно, - сказала она. - Ура, - с облегчением заулыбался Комар, - ура. *** Реган знал Сафира всю свою жизнь. С самого детства, с той босоногой мальчишеской поры, когда ватага сорванцов носилась по узким улочкам Севильи, дразня собак и обирая подчистую сады богатых соседей. Сафир был из богатеньких. Его семья жила в огромном доме и владела всеми автозаправками в Севилье. По достижению семнадцати Сафира ждала учёба в Первом университете Лигоны. Отец - матери у него не было - видел сына финансистом, который продолжит семейное дело. Сафир на надежды родителя откровенно плевал, учился кое-как, куда больше ему нравилось играть в азартные игры в знаменитых притонах приморского гетто. Папаша Калво был бутлегером и заядлым картежником, поэтому Регги неизменно составлял Сафиру компанию и помогал общелкать в казино незадачливых моряков и случайных туристов. Годам к пятнадцати они сколотили свою банду. Оборот стал больше, дело пошло в гору. Имя старшего Джонса было отменным прикрытием для их бизнеса. Регги вел дела, Сафир решал проблемы, и обоим казалось, что так будет продолжаться вечно. Но накануне шестнадцатого дня рождения Ифрита их взяли за жопу. Всю банду с поличным. Отмазаться получилось только у Сафира, остальные получили различные сроки. Реган, как самый мелкий, отделался условным, можно сказать, вышел сухим из воды. Но папаша в тот момент куда-то свинтил, денег не было, бизнес накрылся. Он бы мог, как и прежде, кормиться шельмовством или мелким воровством, но полицаи следили за каждым шагом Регги. Впору было выть волком, как выл в своей золотой клетке Сафир. Хуже всего было то, что его старик никуда не выпускал Ифрита из дома, и они не могли видеться. Но Сафир придумал, как все исправить. - Ципрофлоксацин: сто упаковок по десять капсул. Раз, два, три коробки... по списку три? - Док выпрямился с серой картонной коробкой в руках. - Три, - подтвердил Регги, отыскав нужное название в списке. Доктор перетащил таблетки в нужный стеллаж. - Поехали дальше. Метоклопрамид. Нашел? - Нет. - Ищи быстрее. Ну, где там эта Лилия? Пора бы ей появиться. - Нашел. Три. - Три чего? - Три коробки по сто упаковок. - Совпадает. Бери и неси на третью полку. Потом смотри дротаверин. Регги послушно уставился в список медикаментов. Интересно, что ещё из этого может пригодиться им с Сафиром? Эх, жаль, что он так плохо учился в школе. Наконец, дверь открылась, и царственной походкой в медпункт вплыла Мартин. - Привет, - сказала она томно. - Привееет, - Доктор уставился на неё, как на привидение. Регги метнулся к шкафчику. Пока втюренный Боун таращился на Лилию, он успел распихать по карманам два десятка блистеров с обезболом, прихватить что-то похожее на стимуляторы, которые давали в учебке перед марш-броском. Дополнил свои запасы витаминами в красивых коробочках и какой-то непонятной компактной штукой, которая просто попалась на глаза. Оставалось только незаметно свинтить, что Реган и проделал непринуждённо, как всегда. Довольный, он со всех ног помчался в казарму, где встретил ошалелого, красного до ушей Комара. Тот осмелел до такой степени, что вцепился в него, как клещ. Цветы ему подавай! В ноябре на военной базе - цветы. Реган знал, конечно, одного человечка, который мог привезти из Кембалы хоть цветы, хоть черта лысого, только стоить это будет не меньше месячного оклада миротворца. Но Комар готов был заплатить и глядел так умоляюще, что Регги не смог отказать. Пусть хоть кому-то сегодня обломится секс. С морфоидом, ха-ха, ой, бля! Этот придурок на самом деле втрескался в Гатту! - Свидание, - усмехнулся Реган, представляя острые зубы и шероховатый слой морфоида, - ладно, подожди меня немного. Он метнулся до мужской половины казармы, где его должен был ждать Сафир. Но Джонса там не было. Регги схватился за голову! Только бы этот дурак не пошёл к Иртентону. Рыская в поисках дантиста для приятеля, Реган навёл справки про этого парня и узнал, что его иначе, чем живодером никто не зовет. Регги готов был рвать на голове волосы. Капитан Хиггинс обещал, что завтра в госпитале будет целых два военных хирурга, но Ифрит никогда не умел терпеть боль. Однажды он порезал палец и свалился в обморок. Блядь, этот живодер из десантной роты своими клещами убьёт его! - Ты Сафира видел? - спросил Регги у топчущегося на крыльце Комара. - Видел, - растерянно улыбнулся тот. - Куда он пошел? - Туда. - Пойдем, - Реган схватил его за руку и потащил за собой, - найдем его и заодно тебе цветочки. *** У Ифрита никогда в жизни не болели зубы. В их роду у всех было отменное здоровье. К тому же, личный врач Джонсов придирчиво следил за благополучием каждого из членов семьи. Ифрит гордился своей неуязвимостью и даже представить не мог, что холодный, ветреный Заккар так быстро сломит то, что оттачивалось десятками поколений его предков. Чёртов зуб разболелся во время переезда из Кормена на кембалийскую базу. За пять часов тряского пути Сафир до дыр сгрыз ворот своей куртки. Он знал, что в их батальоне нет врача. Молли погибла. Командир и его заместитель уехали, а к Хиггинсу обращаться за помощью было стремно. Когда щека распухла, а боль стала такой, что Сафир стал терять чувство реальности, Регги припер его к стенке. Признаваться Регану тоже было стремно, но тот слишком хорошо его знал и скрыть все равно бы не вышло. Вдвоем они наведались в штаб дивизиона и узнали, что врачей, не говоря уж о дантистах, в миротворческой армии пока нет, пополнение ожидается со дня на день. Можно отвезти больного в больницу Кембалы, глумливо предложил кто-то из штабных, но к миротворцам там относятся, мягко говоря, без симпатии. Мало ли что может случиться. Ифрит вышел из штаба и прижал пылающую щеку к холодной стене. - Ого, старик, тебе, похоже, хреново? - позвал его кто-то из сослуживцев. - Чего тебе? - Регги тут же встал между ним и каким-то чуваком в десантной форме. - Ты знаешь, где найти врача? Нет? Так вали отсюда, не отсвечивай! - Врача - нет, но я знаю кое-кого, кто оказывает разные услуги, - вкрадчиво сообщил десантник. - Не за бесплатно, конечно, но, думаю, у твоего дружка особого выбора нет. - Что за тип? Он кто ваще? - Фельдшер наш, Иртентон. Если надо, я могу к нему отвести. - А он сможет выдернуть зуб? - Тю, он тут на днях одной бабе аборт сделал! Надо? Так я вас сведу. Ифрит готов был согласиться. Он готов был на все, только бы не терпеть эту боль, но Реган пихнул десантуру в плечо. - Иди нахуй со своим фельдшером. Сами разберёмся. Как, блядь, хотелось сказать Сафиру, но он даже этого уже не мог. Регги отвёл его в казарму и уложил в постель. - Подожди меня, я сейчас. - Куда ты? - Добуду тебе колеса. Никуда не уходи. Сафир только кивнул. Реган ушел, и он честно лежал смирно, дожидаясь его возвращения. Но его все не было, а боль нарастала. Сверлила висок, полыхала пламенем. Язык сделался толстым и неповоротливым, как подушка. Проклятый Заккар! Все из-за здешнего холода. Им с Регги нужно было вербоваться в аргоннскую дивизию. Там песок, жара и никаких бандитов. Сафир никогда не умел терпеть боль. Она сводила его с ума. Он старался лежать смирно и ждать Регана, но того не было слишком долго. Сафир встал и пошел в душ, надеясь, что ледяная вода остудит голову и прогонит лихорадку. - Ты опозорил меня, ублюдок! Ифрит обернулся и увидел маленькое, расположенное под потолком оконце. - Тебя тут нет. Это бред. - Подумать только, мой старший сын - педик! - Иди на хуй, отец! Тебя тут нет! Мне ничего от тебя не нужно! Сафир целил кулаком в холеное смуглое лицо, а попал в дверной косяк. Брызнули щепки и осколки пластика, Ифрит зажал кисть между коленями и взвыл, как попавший в силки волк. Нет, это невыносимо! Как там зовут этого фельдшера? Иртентон? Сафир ломанулся к свою комнату, налетая по пути на стены, кровати, тумбочки. Достал все деньги, что у него были. Фигня, пара ночей за игральным столом, и он вернет все потраченное. Только пусть этот живодер выдернет нахер проклятый зуб. *** С тех пор, как отец согласился взять Регги в дом помощником садовника, они могли встречаться и проводить время практически беспрепятственно. Правда, за свою уступку отец вменил Сафиру повинность - он должен был усвоить в кратчайшие сроки весь пропущенный материал и сдать экзамен в Первый Лигонский. Ифрит налег на учебу со старанием и благодарностью, душу грело то, что Реган находится в его доме. Его одевают, кормят и тоже заставляют ходить в школу. Сафир попытался подлизаться к отцу, уговорить его, чтобы тот устроил Регги в университет вместе с ним. Ведь ему это ничего не стоит. А Регги способный, он умеет считать в уме лучше любого карточного шулера. И он знает все законы всех миров наизусть, он сам говорил. Сафир покружил по дому и саду в поисках Регги, но не нашел его. Реган явился только через два часа: опасливо нырнул в калитку для прислуги, огляделся и метнулся в сад. Сафир нагнал его, прижал к стволу сливы и поцеловал в губы. - Ты где был? - У мамы, отнес ей еды, - предсказуемо завиноватился Регги. - Папаша мой залетел на двенадцать лет. Сафир прикрыл глаза, с упоением оглаживая его поясницу. Регги был тонким, костистым, с длинными ногами и руками, Сафир давно понял, что хочет его. А Реган все трындел: - Что с ней теперь будет? Пропадет без нас. - Отец заставляет меня жениться. - Чего? - Регги разом забыл о своих горестях. - Как жениться? Ифрит второй рукой забрался ему в волосы, в гладкую черную шевелюру. - На дочке его партнёра. Он хочет, чтобы свадьба состоялась до поступления в университет. - Какая дочка? - воскликнул Реган. - Ты что? А как же мы? Сафир отвёл взгляд. - Если я сделаю, как он хочет, он оплатит тебе образование. Мы выучимся, Регги, откроем свой бизнес. Законный. Нагнем весь мир, как мы и хотели! - Сначала он нагнет тебя, - зло процедил Реган. Высвободился из его рук. - Не нагнет! - уверенно, громко возразил Ифрит. - Мне эта жена как ещё одна тачка. Загоню в гараж и буду делать, что хочу. Регги... Иртентон улыбнулся и с силой разжал челюсть Сафира. Сержант Джонс увидел блестящие, стальные тиски и рухнул в темноту. Очнулся от заботливого похлопывания по щеке. - Всё, приятель, иди домой. И никому не говори, что был тут. На нетвердых ногах Ифрит побрел знакомой дорогой к казарме. У него все так же болела половина черепа, во рту плескалась кровь, он боялся встретить на пути кого-то знакомого. И как назло встретил Гатту. Он здорово сыканул, когда морфоид полез к нему. Типа помочь, но кто эту тварь кровососущую знает. Сафир попятился, Гатта наступала, и глаза у неё светились в темноте, как у кошки. Он упёрся спиной в перила, совершенно растерявшись от такого напора. И вроде она не хотела ему навредить, но эта её рука на лице - шершавая, опасная. - Эй, ты что ему сделала? - крик Регана вернул Сафира в реальность. Он не очень понял, что произошло и что с ним делала Гатта, но раскуроченная живодером челюсть болела намного меньше. В голове начало светлеть. Гатта засмеялась, легко сбежала по ступенькам и свалила по своим таинственным делам. - Ты где был? - Регги потряс его за плечо сердито и взволнованно. - Я тебя потерял. Раньше Сафир думал, что Реган с ним только из-за его статуса и богатства. Но отец лишил его всех благ, вышвырнул из семьи, а Реган не ушёл. Остался с ним. - Ходил к Иртентону, да? Не мог меня подождать? - Зачем? Чтоб ты меня за ручку поддержал? - Тьфу, придурок, - обиженно наморщил лоб Регги и тут же широко улыбнулся. - Ты шутишь, значит, тебе лучше. - Не знаю, надолго ли, - признался Сафир, которого возможное возвращение зубной боли пугало до усрачки, - пойду прилягу. - Да, пойдём, - Регги обожал играть в мамочку. Он довёл его до кровати, нетерпеливо дождался, когда Сафир разденется. - Спи, - велел он, - а я покараулю. Но Ифрит лёг и приподнял край одеяла. Регги шумно задышал, беспокойно оглянулся. - А если кто-то придёт? - Ну как хочешь. Реган фыркнул, стащил ботинки и нырнул в кровать. Он никогда не мог ему в этом отказать. *** Миротворческая операция в Кормене началась меньше двух месяцев назад, но во втором батальоне не было ни одного человека, кто бы не был в курсе, что Аранка Аагард любит Джуллиана Триаля. И уж точно не было это секретом для Голема, которого связистка позвала посмотреть на очередную проделку шута. И он пошёл, потому что ему всегда было жаль глупышку. Все, у кого были глаза, видели, что Аранке ничего не светит с этим скользким типом. Скарлетт был типичным нарциссом и любил только себя и свое неприличное и жестокое хобби. Голем наблюдал за его выходками с отвращением и едва не присоединился к Доку, когда тот не выдержал и попытался укоротить длинный и ядовитый язык Триаля. Тогда Скарлетт в своей паскудной манере пошутил о Лилии Мартин и получил так, что притих на несколько дней. Но сегодня он, кажется, нарвется снова. Голем с нетерпением ждал появления Гатты. Когда наверху, в здании архива, появились неяркий свет и едва заметные силуэты, зрители высыпали из укрытия, чтобы лучше видеть, что там происходит. Аранка, правда, вдруг погрустнела и отошла в сторонку, сообразив, как некрасиво поступает её кумир с безобидным и безответным Комаром. Скарлетт и её чувства растопчет точно так же: жестоко и безразлично. Голем достал пачку сигарет и закурил, чтобы перебить тошнотворный привкус этой истории. Аранка постояла посреди улицы и отошла к нему. Тоже попросила сигарету, у неё были очень замерзшие пальцы. Голем угостил её, щёлкнув перед лицом зажигалкой, а потом осмелел и взял обе её ладошки в свои тёплые руки. - Хорошо, - похвалила Аранка. - Спасибо. Он сжал её руки и обхватил плотнее. Стоять так было классно. Но солдаты группы поддержки заржали, засвистели, над головами что-то громко скрипнуло. Голем и Аранка подняли головы и увидели, как на верхнем этаже здания архива распахивается окно. Оттуда полетели разношенные мужские ботинки, потом медленно и красиво спланировала в снег одежда: штаны, футболка, рубашка, куртка. Последним прицельно кому-то в лоб полетел солдатский ремень. Снова раздался взрыв хохота. - О Господи! Это - Джуллиана! - Аранка поспешно высвободила руки. Он попытался удержать, но связистка непреклонно тряхнула головой и бросилась собирать одежду клоуна Триаля. Голем усмехнулся, выкинул окурок и, сунув руки в карманы, побрел к казарме. А там уже были командиры. Стояли на крыльце, курили и трепались с Лилией и Доктором, а на плечах обоих светились новенькие звезды. Вернулись, слава богу, подумал Голем. Теперь все снова будет хорошо!