Little Pick-Me-Ups

      — Я даже и не думал, что увижу тебя еще раз.       Реджина улыбнулась.       Честно говоря, она тоже не думала, что это произойдет.       Робин улыбнулся ей в ответ.       В одной его руке было пиво, а вторая лежала на столе между ними, словно он ожидал, что женщина возьмет ее в свою. Когда Реджина ничего не ответила на его слова, он подмигнул и добавил, заставляя ее ноги напрячься:       — Видимо, ты не смогла забыть меня, да?       — Конечно, — ответила она сдержанно. — У меня был отличный вечер, Робин.       На самом деле, нет. Во всяком случае, это свидание было хуже, чем предыдущее. После недели абсолютной неудачи в Тиндере и Бамбле, а также, в остальных приложениях для знакомств, которые она загрузила на телефон, Реджина решила, что ночь с невыносимым мужчиной, скорее всего, лучше, нежели ночь в одиночестве. По крайней мере, в этот раз он мог вести себя лучше, ведь теперь они уже были знакомы лично. А еще мог разделить счет пополам. В общем, она заставила себя явиться сюда и делать вид, что его компания ей приятна, хотя на самом деле, в голове уже зацикленно пульсировала мысль о том, когда же она, наконец, сможет сесть в свою новую любимую машину и отправиться домой.       Отправиться домой в одиночку — явно не то, на что рассчитывал Робин. Последние два часа он смотрел на нее тем самым взглядом, который подсказывал, что у него совсем другие планы.       — Скажи мне, — произнес он, откидываясь на спинку стула, — я, наконец, могу увидеть твой модный дом?       — Наконец? — переспросила Реджина, пытаясь выдавить из себя смех. — Это только второе свидание.       — Конечно, но я ждал приглашения еще на первом.       Фу.       — Я не уверена, — ответила женщина, сложив руки на коленях.       Официант уже давно забрал их тарелки, и с тех самых пор она ждала подходящего момента.       — Я все еще не хочу спешить. Надеюсь, все нормально.       Если бы Робин был джентльменом, он, скорее всего, улыбнулся бы и сказал: «Конечно. Я понимаю». Но вместо этого его улыбка исчезла.       — О, — только и сказал он, выпрямляясь. — Все в порядке. Если что, мой сосед по комнате, обычно, сваливает по вечерам субботы. Можешь приехать ко мне.       — Суббота через два дня.       — Два дня дольше, нежели я хотел бы ждать, — ответил он, улыбаясь.       — Знаешь… Это было весело, но, думаю, это последний раз, когда мы видимся, — отрезала Реджина.       — Что? Почему?       — Потому, что мы с тобой хотим абсолютно разных вещей, и поэтому не подходим друг другу. Думаю, лучше сказать об этом сейчас, чтобы ты мог найти кого-нибудь другого.       Робин нахмурился, глядя на нее.       — Слушай, я могу подождать, если тебя это беспокоит. Мы можем еще раз поужинать на следующей неделе.       — Нет, — твердо ответила Реджина. — Спасибо, но, думаю, это все.       Она ожидала, что мужчина начнет скандалить или попробует другую тактику, но вместо этого он просто вздохнул. Секунду спустя встал, взял пальто и ушел.       Когда официант принес чек, Реджина подумала, что готова расплакаться.       Не раздумывая, она схватила свой телефон и набрала номер, который получила неделю назад. Затем, прежде чем официант успел еще раз бросить на нее сочувствующий взгляд, она бросила на стол несколько купюр и вышла за дверь.

***

      Внутри Эммы все перевернулась, как только зазвонил телефон. Это был неизвестный абонент, но девушка точно знала, кто это был. Она ждала ее весь вечер.       — Неподходящее время? — первым делом спросила Реджина.       Эмма уже поправляла прическу в зеркале и снова заводила двигатель.       Она ехала по городу, стараясь не превышать скорость, представляя, как могло пройти свидание Реджины. Как бы ей ни было стыдно, она отчаянно надеялась, что та скажет, что оно было ужасным. Эмма не могла себе представить тот день, когда Реджина заберётся в ее машину с возбужденной улыбкой на лице и скажет: «Я думаю, что это он». Сама мысль об этом заставила ее почувствовать тошноту.       Эмма едва знала ее, но образ Реджины с каким-то недостойным мужчиной, пахнущим отвратительным одеколоном, и с небритым лицом начал появляться в ее самых идиотских кошмарах. Хуже всего было то, что она осознавала, как глупа. Для нее было довольно типичным неуместно влюбиться в самого недоступного человека из всех возможных, но даже по сравнению со всеми теми моментами, когда ее сердце было разбито, в этот раз она понимала, что будет еще больнее. Однажды Реджина перестанет звонить, перестанет нуждаться в ее услугах, и у Эммы останется чувство горечи, обиды и ненависти к себе из-за того, что она это все допустила.       Но как только она подъехала к адресу, который ей дала Реджина, и заметила, как та прислонилась к стене, сложив руки на груди от холода и опустив голову, Эмма поняла, что чертовски счастлива быть здесь сейчас. Она выглянула и нажала на гудок клаксона, и когда два темно-карих глаза, напоминающих ей черный горький, но чертовски вкусный шоколад, взглянули на нее, ее сердце забилось быстрее. Она заставила себя слегка улыбнуться и замерла в ожидании, пока Реджина сядет в автомобиль.       — Привет.       — Привет, — ответила Эмма, глядя мимо Реджины на оживленную улицу. — Как прошел вечер? Она возненавидела себя за ощущение облегчения после разочарованного вздоха Реджины.       — Плохо. Я уже в поисках женского монастыря, в который можно податься.       — Несколько радикально, не считаешь? По крайней мере, можно начать с книжного клуба.       Реджина невесело засмеялась.       — Я выгляжу так, словно у меня есть время на чтение книг?       — Гм… Да? Ты представляешься мне таким человеком, который устраивает себе вечера с бокалом красного и романом Тома Харди едва ли не каждую ночь, — ответила Эмма, выезжая на дорогу.       А потом она покраснела, поняв, что слишком ясно представила Реджину свернувшейся калачиком у камина с очками на носу и поджатыми под себя ногами. Возможно, ее сын спал бы рядом, отказавшись идти к себе в комнату с утверждением, что он не хочет спать, а затем все равно уснув, уложив голову матери на колени и сунув большой палец в рот. Реджина поглаживала бы его по голове, пока продолжала чтение, и когда пришло бы время и ей ложиться спать, она унесла бы его наверх, прежде чем пойти в собственную комнату и переодеться в обтягивающую шелковую ночную рубашку, которая…       — Харди? — к счастью, Реджина прервала мысли Эммы как раз на том самом моменте, когда ее щеки начали пылать. — Не думаю. Однако, касательно вина, ты почти угадала.       — Мм? — спросила Эмма, отчаянно моргая и пытаясь избавиться от картинки в голове. — Прости?       Она едва ли не ощущала, что Реджина так же моргает в ответ.       — Что?       — Прости. Точно. Я просто… Сосредоточилась на дороге.       На секунду Реджина почувствовала, что ей должно быть стыдно за чрезмерную болтовню, когда ее водитель просто выполняет свою работу. Затем она заметила порозовевшие щеки Эммы и улыбнулась.       — Наверное, был сложный день?       — Ага. Да.       — Хочешь немного тишины и покоя?       Эмма повернулась, чтобы посмотреть на женщину, ее глаза буквально умоляли. Реджина была ошеломлена мягким тоном, когда она ответила:       — Нет, вовсе нет.       Она снова улыбнулась.       — Хорошо. Так ты расскажешь мне о своем дне?       Эмма чуть не свернула на соседнюю полосу.       — Ты хочешь услышать о моем дне?       — Конечно, почему бы и нет?       — Я не знаю. Мне просто никто не задает таких вопросов, тем более, мой вечер прошел не так интересно, как твой.       Реджина усмехнулась.       — Да. Учитывая, что сегодня вечером на свидании была я, было бы неплохо, если бы эти вопросы задавали мне.       Прошло не более одного мгновения, прежде чем она поняла, что несет и смущенно прикрыла рукой рот.       — О Боже!       Эмма перевела на женщину взгляд.       — Мне показалось или ты только что шутила?       — Прости. Я… Этим вечером у меня было много алкоголя в попытке пережить его.       Эмма лишь громко рассмеялась в ответ.       — Тебе не нужно извиняться. Я не собираюсь вызывать полицию только потому, что ты пошутила.       — Это была шутка без сексуального намека.       — Да? — спросила Эмма, опираясь одной рукой на дверь так, что у Реджины все переворачивалось внутри. — Тогда расскажи, какой она была.       Женщина вновь посмотрела на нее.       — Нет.       — Нет? Ну, пожалуйста. Я уверена, ты сможешь научить меня чему-то новому.       — Я думаю, что это не под силу одному человеку, — ответила Реджина.       Ее тон был более грубым, нежели она хотела, но Эмма лишь улыбнулась.       — Знаешь, иногда я забываю, что ты политик, а потом ты делаешь что-нибудь эдакое, что буквально кричит о твоей должности.       Недолго думая, Реджина сложила руки на груди и надулась.       — Скажи, а ты всегда свободна и можешь приехать, чтобы забрать меня только потому, что все остальные устали от твоего поведения?       — Возможно, — хихикнула Эмма. — Или, может быть, я просто всегда свободна для тебя.       Сердце Реджины забилось быстрее.       Она шутит, идиотка, — сказала она себе, выдавив улыбку.       — Отлично. Потому что именно так и должно быть.       В том, как говорила Реджина, было что-то настолько забавное, что Эмме даже немного стыдно было осознавать, как оно ей нравится. И этим вечером оно выражалось более отчетливо, потому что Реджина действительно была немного пьяна. Или, возможно, потому что она, наконец-то, достаточно расслабилась, чтобы перестать быть самоуверенной задницей. И это вызывало чертовски широкую улыбку на лице Эммы, которую она никак не могла спрятать.       Разумеется, Реджина это сразу же заметила.       — Почему ты так смотришь на меня? — сощурившись, спросила она, глядя на растянутые в улыбке щеки. — Я выставляю себя идиоткой?       — Ты перестанешь болтать, если я скажу «да»?       — Да…       — Тогда нет. Ты просто заставляешь меня смеяться.       Странно, потому что этот ответ казался Реджине куда-более запутанным.       — Вот, чего я не понимаю. Почему ты так хочешь говорить со мной?       — Ну, это помогает времени проходить быстрее.       — Чушь собачья, — ответила Реджина, наслаждаясь возможность ругаться, потому что сына нет рядом, а в крови алкоголя больше, чем на ноль целых одну десятую промиле. — В таком случае, это было бы бессмысленной болтовней. Ты же хочешь именно разговора.       — Пять минут назад ты спросила о моем дне, а теперь злишься, что я хочу поговорить с тобой о твоем? — заметила Эмма. — Не удивительно, что ты не можешь найти себе мужчину.       Она переживала, что, возможно, перешла границы, но, к ее удивлению, Реджина рассмеялась.       — Боже, ты ужасна!       — Я знаю. Это очаровательно, не так ли?       — Подходящее слово для этого дня.       Эмма улыбнулась.       — Ты и вправду хочешь, чтобы я рассказала о своем дне?       — Давай уже. Но только, если рассказ не будет таким же стремным, как весь этот разговор до.       Игнорируя ее, Эмма уставилась на дорогу и заговорила:       — Итак, большую часть своего дня я должна была потратить на выслеживание того парня, который оказался глупее, чем большинство тех, с кем я имею дело. Я нашла его в Старбакс в одиннадцать утра, а потом провела весь день в кино.       Реджина засмеялась.       — Не такой уж и тяжелый день тогда.       — Ну, я отправилась на просмотр новых «Звездных войн», а это было ужасно. Так что, ты не права, день оказался довольно тяжелым. Что насчет тебя?       — А что я?       — Как прошел твой день?       — Ну… — Реджина поерзала на своем месте.       Как ни странно, ей хотелось еще выпить.       — Я подготовила сына к школе, а затем отвезла его вещи к сестре перед тем, как отправиться на работу.       — Чем именно ты занимаешься на своей работе?       — Управляю городом, — спокойно ответила Реджина.       И только потом вспомнила, что ранее об это не упоминала.       Женщина поморщилась.       — Управляешь? — спросила Эмма. — Ты опять позерничаешь?       — Когда это я позерничала?       — Да буквально всегда. Что ты имеешь в виду под «управляю городом»?       Реджина ощутила, что ее щеки начинают гореть.       — Я просто… Я мэр, понимаешь?       Эмма случайно задела локтем клаксон и машина заревела.       — Мэр?       — Почему это так шокирует?       — О, давай без этого. Ты не упоминала об этом раньше, потому что прекрасно знала, что это удивляет.       — Или потому, что я думала, что ты можешь попросить меня о сомнительной услуге.       — Вы живете в другом штате, мадам мэр. О чем бы я могла тебя попросить?       — Не называй меня так, — огрызнулась Реджина. — Кроме того, я бы не сказала, что ты не из тех, кто мог бы попробовать.       Эмма приподняла брови.       — Потому, что твое мнение обо мне настолько низкое или потому, что люди часто так поступают, когда узнают, кто ты есть?       Реджина замолчала и развернулась, уставившись в окно.       Этот жест сам собой подсказал Эмме ответ.       Так что, она добавила более мягко:       — Что ж, я не собиралась пользоваться. У меня все хорошо, а еще у меня нет ребенка, которого я могла бы попытаться пристроить в хорошую школу.       С огромной благодарностью за то, что Эмма направила разговор в совершенно ином направлении, Реджина спросила:       — Нет? Так ты одинока?       — Одинока, — ответила Эмма, все еще улыбаясь, но звуча менее радостно, нежели до этого. — Вместе в одиночку.       Реджина кивнула.       До того, как она встретила своего бывшего мужа, женщина думала, что такой будет и ее жизнь. Она стеснялась людей, с которыми не была знакома, а также общалась только с теми, с которыми работала, что не приводило к нормальным дружеским отношениям. Леопольд был единственным человеком, которого это не беспокоило. Пока, конечно, не наступил тот день, когда он притащил домой целую кучу женщин, которые могли дать ему все, чего он желал, не ожидая, что Реджина заявится домой на обед.       Прежде, чем до Миллс дошло, что происходит, слова уже сорвались с ее уст:       — Когда мой муж ушел, я думала, что одиночество станет худшей вещью, которая когда-либо случалась со мной. Но, на самом деле, это оказалось вполне нормальным.       Сердце Эммы кольнуло. Она не могла представить, как вообще-то кто-то мог просто взять и бросить эту женщину. Она знала, что не имеет права спрашивать, как это произошло.       — Во всяком случае, ты не одинока. У тебя есть ребенок, верно? Как его зовут?       — Генри. В честь моего отца.       — Ого, да? Твой отец, должно быть, очень горд.       — Он… Мертв, — категорически ответила Реджина. — Он умер очень давно.       — О, Боже, прости, — но, когда женщина ничего не ответила, Эмма неуверенно добавила: — Мой тоже.       — Правда?       — Полагаю, что да. Я никогда не видела ни его, ни свою маму, поэтому всегда говорила себе, что они мертвы. Это проще, понимаешь?       Реджина моргнула, медленно осознавая слова Эммы. Она не выглядела как кто-то, кто вырос без родителей. Эмма уверенно сидела и с легкостью общалась, у нее были идеальные волосы и безупречная кожа, которая, как Реджина предполагала, не доставляла ей проблем в жизни. Конечно, она работала неполный рабочий день в Убере, но у нее же была и другая работа, название которой звучало довольно респектабельно. Возможно, Реджина была позершей, потому что это было одной из причин, почему она чувствовала себя комфортно, сидя рядом с ней.       Ее молчание заставило Эмму напрячься.       — Однако у меня все получилось. С моими приемными семьями все было нормально. Они даже научили меня завязывать шнурки.       Она лгала. Это никогда не было нормальным, хотя Эмма изо всех сил старалась, чтобы оно так было, пока ей не исполнилось двенадцать. Но Реджина смотрела на нее со смесью жалости и недоверия, что было настолько ядовитым, что казалось, засоряло воздух в машине. Однако она отчаянно нуждалась в той лжи.       И она сработала. В какой-то степени. Реджина покачала головой, выглядя так, словно ей было стыдно за себя.       — Прости, я даже не думала об этом, просто искала более выразительный способ сказать: «Черт, это отстой».       Они обе понимали, что все это ложь. Но обеим было с ней комфортно. Эмма все еще радовалась, что приложила усилия, чтобы выглядеть как можно убедительнее. Она улыбнулась.       — Сейчас середина ночи, ты пьяна и находишься в такси от Убера. Не беспокойся о красноречивости. Просто будь собой.       Эти слова преследовали Реджину всю дорогу домой. Ее воспитывали по-особенному, но, честно говоря, это не было особо счастливым детством, потому она не могла вспомнить, чтобы ей хоть раз сказали, что она может быть просто самой собой. Мать постоянно пыталась превратить ее в миниатюрную версию себя, а уже потом муж — наоборот в кого-то, кто был молодым, беззаботным, красивым и счастливым сидеть в ожидании его возвращения домой. Даже сын, которого она любила всем сердцем, возмущался ее одержимостью брокколи, сном по распорядку и запретом играть в видео-игры целую неделю. Она не могла поверить, что сейчас, в ее сорок лет, первый, кто захотел, чтобы она осталась самой собой, был таксист.       Когда они остановились возле дома, Реджина была опустошена. Их совместные путешествия, казалось, проходили все быстрее и быстрее, и она оказывалась дома все раньше и раньше, когда, на самом же деле, жаждала пробок, чтобы они могли побыть вместе немного дольше. Она посмотрела на руки Эммы, которые свободно лежали на руле. Они были полностью лишены украшений или лака для ногтей. Миллс задумчиво вздохнула. Эмма дернула головой на звук и сразу же встретилась с женщиной взглядом. Какое-то мгновение ни одна из них не пыталась отвести взгляд.       Эмме начало становиться жарко. Внезапное желание наклониться вперед и грубо впиться губами в губы Реджины возникло буквально из ниоткуда, поэтому она изо всех сил попыталась выбросить это из головы.       Реджина просто смотрела на нее. На ее лице не было ни отторжения, ни ожидания, она просто наблюдала за Эммой и позволяла смотреть в ответ. Ее щеки были розовыми от вина и разговоров в теплой машине, а идеально белые зубы, казалось, мерцали, как светлячки между красными губами. Волосы были слегка растрепаны. Эмма даже задалась вопросом, каково это — протянуть руку и пригладить их обратно.       Пульсация между бедрами заставила ее подпрыгнуть, и именно на этом закончилось все волшебство их момента. Реджина отвела взгляд. Ее сердце бешено колотилось в груди, когда она потянулась за сумочкой.       — Нет, — ответила Эмма, надеясь, что дрожь в ее голосе не слишком очевидна. — Не беспокойся об этом.       К этому моменту у Реджины уже был в руках кошелек.       Она моргнула.       — Почему нет?       — Потому что в прошлый раз ты заплатила мне сто долларов за поездку, стоимостью сорок. Плюс тебе снова пришлось заплатить за ужин на двоих, — сказала Свон.       Когда Реджина не отреагировала, она подняла брови и указала на деньги.       — Убери его. Я все равно не возьму.       По какой-то причине это заставило Реджину ощутить, что она не может дышать. Она посмотрела на кошелек в руке и мысленно спросила, что тело будет с этим делать.       Понимая, что женщина не собирается так легко сдаваться, Эмма протянула руку и положила пальцы на ее запястье. А затем толкнула, осторожно направляя кошелек обратно в сумку.       И вот тогда это случилось. По телу Реджины прокатилась огненная волна. Кожа на ее запястье, казалось, воспламенилась, и она ощутила, что начинает задыхаться, дергаясь на дюйм в направлении назад, хотя Эмма к этому моменту уже отстранилась. Ее сердце перестало стучать и вместо этого загрохотало, а в животе появилось странное ощущение, которое вызывало желание согнуться пополам. Когда она застегнула сумочку, ее руки дрожали.       Эмма с тревогой смотрела на женщину, пока та цеплялась за ручку двери. Она размышляла, не зашла ли слишком далеко, вступив с Реджиной в контакт. В конце концов, у нее была еще одна тяжелая ночь, и к ней постоянно домогались достаточно грубые мужчины. Именно так Свон оправдывала такую реакцию на простое прикосновение к запястью. Ей хотелось пнуть себя. Особенно, когда Эмма поняла, что Миллс уже вылезла из машины и она упустила шанс извиниться.       Но Реджина внезапно остановилась. Она стояла снаружи, позволяя ледяному воздуху проникать в автомобиль, на что Эмма не возражала. Находясь в своем положении, все, что она могла видеть — узкая талия Реджины и левая рука, которая свободно лежала на дверце. Одно это зрелище заставило рот Эммы пересохнуть.       Через мгновение Реджина наклонилась и заглянула в машину. Она нервно улыбалась.       — Так что, до следующей недели?       Облегчение тут же накрыло волной все тело Эммы.       — Конечно. Я буду ждать твоего звонка.       Реджина кивнула и закрыла дверь. Эмма, как всегда, сначала подождала, пока она войдет в дом, прежде чем уехать. Она наблюдала, как Миллс шла по тропинке, открыла входную дверь и включила свет. А потом, прежде чем закрыть дверь за собой, женщина на минуту заколебалась, замерев. Еще через мгновение она повернулась, взглянула на Эмму, все еще ждущую в своей желтой машине, и помахала рукой.