Бесконечное лето. Круги на воде

Очнулся от солнечного света, бьющего в глаза. Что происходит? Я в раю? Или это ад? Нахожусь в коме и мне это снится? Автобус. За окном лето. На мне облачение и куртка. Хочется пить. В кабине водителя шипит радио: — Сегодня на окраине Санкт-Петербурга глупый поп прыгнул под КамАЗ, а потом его затащили в ад. Ведутся следственные мероприятия. Весь следственный отдел возбудился от того, что у этого глупого попика сгорела квартира. Вздыхаю. Вечно они путают. То бабушка-захожанка попросит благословить, то ведущий на радио попом называет. — Да знаю я, что ты не поп и никогда им не станешь. Вечно гореть в аду будешь. Уверен, — начал тянуть диктор голосом ковбоя из вестерна, — ты пытаешься вспомнить, прочитала ли та кошкодевочка молитву. Ну, вспоминай. Подхожу к водительскому месту, чтобы выключить радио. Еще я всяких бесов не слушал. — Эй, неужели тебе неинтересно? Ведь сейчас будет песня «Гори, гори, мой дурачок». — Неинтересно. У нас на земле бесы из каждого динамика кричат. Выдергиваю приемник с мясом. Думаю, местный Харон не обидится. Куда здесь за проезд денежку кидать? Кладу сто рублей на торпеду. Или как эта фигня в автобусах называется? Честность превыше всего. Особенно с врагами. Выхожу, в ноздри бьет запах примятой травы, цветов. Птички поют. От железных ворот бежит девушка в пионерской форме. Для пионерки слишком взросло выглядит. Лет на семнадцать минимум. Золотая коса, голубые глаза, грудь оттопыривает рубашку. А фигурка точеная. Ее бы на фото «Так должна выглядеть русская девушка». — Привет. Ты, наверно, только что приехал? Извини, что сразу не встретила, забегалась. Интересно, она человек или тоже бес? Как определить? Заставить читать молитву? Перекрестить тайком? А если нет никаких бесов? Вдруг у меня галлюцинации? Все вокруг выглядит очень живым. Смотрю девушке в глаза. Человек или демон? По спине стекает струйка пота. Кто ты, чудовище? Русская снегурочка участливо смотрит в глаза: — Тебе плохо? Сними куртейку, спарился, поди. Следую ее совету. Специально задеваю красавицу рукавом стихаря. Бесу такое точно будет не по душе. Девушка хмурится, но без злости, наоборот, участливо. Раздвигаю пересохшие губы: — Извини. Жарко сегодня. Где-то стрекочет кузнечик. Шелестят листья на деревьях. Пионерка улыбается: — Жарко, да. Тебя как зовут? Меня Славяна. Но все зовут меня Славя. И ты зови. — Семен. Можно Сёма. Может, расскажешь, куда я попал? Славя удивленно посмотрела на меня. — А ты не знаешь? Это пионерский лагерь «Совенок». Здесь мы весело проводим время, отдыхаем. У нас очень дружные ребята, правда. Так что иди к Ольге Дмитриевне, она определит тебя на постой, выдаст форму. Пойдем покажу. Славя развернулась и потопала в сторону лагеря. Словно что-то вспомнив, остановилась. — Сём, я тут кое-что забыла. Сможешь сам дойти? Смотри: проходишь через площадь, потом прямо по тропинке, последний домик с треугольной крышей. Спроси Ольгу Дмитриевну. Понял, не дурак. Был бы дурак — не понял. Только вот куда мне в пионеры в мои-то двадцать пять и с бородой, как у моджахеда? — Славь, а я не стар для пионерского лагеря-то? — Ой, да брось. Ты себя в зеркало видел, старик? И убежала. Ладно, с Богом дойдем. Птички, солнышко. Даже не верится, что несколько минут назад я общался с бесом по радио. Кому рассказать — не поверят. Тропа вывела меня к какому-то строению, напоминающему то ли барак, то ли сарай, обитый жестью. Местами проступает ржавчина. Надеюсь, меня не сюда поселят. За дверью раздался шум, оттуда с визгом выскочили две девчонки. Первая, ровесница Слави, с умным личиком, большими зелеными глазами и милыми фиолетовыми хвостиками. Вторая, ярко-рыжая егоза-малолетка, тыкает в нос первой какого-то кузнечика. Старшая визжит. Интересно, почему всегда визжат при виде жуков? Ведь не боятся. Какое-то кокетство? — Привет, девчонки! — я решил привлечь к себе внимание, заодно познакомиться. Фиолетововолосая вздрогнула, пискнула и убежала мимо меня. Рыжая, надув губки, с интересом рассматривает. — Привет, коль не шутишь, — нарушила она молчание. — Поп, что ли? — Не, алтарник, просто утюг забыл выключить… Долго объяснять. Подскажешь, где тут Ольга Дмитриевна живет? — Пойдем, провожу. Тут недалеко. И убежала вперед. Эх, молодость. Подобрав полы стихаря, двинулся следом. — Ну, тебя долго ждать? Рыжая нетерпеливо притопывает. Выходим на огромную площадь. Так я представлял себе армейский плац. В центре стоит памятник какому-то Гарри Поттеру. Только повзрослевшему. — Кто такой? — я указал на очкастую фигуру. — Генда. — Чем знаменит? — Герой войны, строитель и муж Мары, — девочка зажала рот рукой, словно лишнего сболтнула. — Все, я побежала. Тебе туда. Наградить бы чем чадо за труды праведные. Я покопался в карманах. — Держи просфорку. — Ух ты! Настоящая? Очень хорошо. Ими можно бесов... Ой! Девочка снова зажала рот руками. Я улыбнулся. Слишком забавно смотрится это дитя. — Спасибо за совет. Будем бесам ими ой делать. Как тебя зовут, дитя? Я Семен. — Ульяна! Мы с Алисой в одном домике живем. Ладно, бывай, увидимся! — И убежала. Быстро нахожу треугольный домик, по форме больше похожий на деревенский погреб. Постучавшись, открываю дверь. — Семен, ты как раз вовремя. Держи форму, переодевайся, я побежала по делам. Скоро подойдет Терми... Тьфу, Электроник. Покажет тебе лагерь. Жить будешь здесь, со мной. Все, пока. — Э-э-э... Видимо, это и есть Ольга Дмитриевна. Фигуристая девушка с каштановыми волосами; судя по виду, моя ровесница и местный начальник. Вожатая, наверно. Скинув стихарь, смотрю в зеркало. Батюшки! Какого...? Нет, ну а что, собственно, такого? Ну, борода исчезла. Нос выпрямился. С виду мне теперь лет семнадцать. Интересно, почему здесь только девушки? Стоп! Тебя смущает только это? Сажусь на кровать. Выключил утюг, называется. Свалил со службы, попал под машину, теперь нахожусь в непонятном месте, где взрослые девки косят под пионерок. А судя по комплекту одежды, который мне выдали, я тоже буду пионером. Первопроходцем, ага. Даже если вернусь домой, алтарником мне не быть. Я и так запасной игрок. Надеваю стихарь, только когда основной заболеет или уедет экзамены сдавать. Он на батюшку учится. А я сбоку припеку. После того как убежал с помазания, стоять мне в дальнем углу в мирской одежде. Да уж. В дверь постучали, и тут же в домик заглянуло веснушчатое лицо: — Привет, я Электроник, а ты Семен? — бойко затараторил гость. — Ольга Дмитриевна просила показать тебе лагерь. Действительно, похож на Электроника из фильма. Только волосы позолотистей и кудрей поменьше. — Терминатор тоже ты? Он отмахнулся. — Был тут до тебя один, так обозвал. Вроде как Электроник робот, и Терминатор тоже робот. Ну что, пойдем? — Погоди минутку, я вещи разложу. Что по карманам? Мобильник не достаю: сто процентов сети здесь нет и быть не может. В места с сотовыми вышками кошкодевочки не отправляют. Двое четок, несколько просфорок осталось, кошелек с подорожником и пластиком. Вот и все богатство. Еще молитвослов. Вещь здесь нужная. Только как же это все разложить в карманы шорт? — Электроник, подержи, пожалуйста, — я протянул парню четки. Тот их взял, не поморщившись, кивнул на облачение. — Священник? Или учишься? — Ни то, ни другое. Алтарником подвизаюсь. — Тоже неплохо. Ну что, погнали? Не успели выйти на улицу, как на нас налетела девчонка, наша ровесница. На руке галстук на манер напульсника, рубашка завязана на талии а-ля восьмидесятые. Волосы рыжие, но более светлого оттенка, чем у Ульяны. — Сыроежкин, ты в Бога уверовал? А ну иди сюда, дерьмо собачье! Побледневший Электроник повернулся ко мне и прошептал: — Бежим! Не успел я ответить, как его след простыл. Это ваши проблемы, ребята. — А ты чего вылупился? Тоже в Бога уверовал? Я пожал плечами: — Я и не прекращал. А тебе теперь придется проводить мне экскурсию по лагерю. — С чего это? — С того это. Ты только что прогнала моего гида. Ну что, идем? Главное — всегда сохранять спокойствие и быть вежливым. Ну девушка, ну злая. Что я, злых девушек не видел? — Ладно, хрен с тобой, идем. Тебя как зовут, болезный? — Семен я, а тебя как звать, красавица? — Алиса. Только про Селезневу не спрашивай, в глаз получишь. — Даже не собирался. Веди меня, мой Вергилий. Алиса нахмурилась: — А это еще кто? — Был такой поэт-экскурсовод, Данте по аду водил, все девять кругов. — Хм... А ты не дурак, — задумчиво протянула девушка, — соображаешь. Внезапно раздался мелодичный гудок. — Накрылась экскурсия, погнали на ужин, Семен. Возле столовой к нам подбежала Ульянка. — Алиса, ну ты чего? Я тебя час на поле прождала. Опять в футбол не поиграем. Осматриваюсь внутри. Несколько столов, раздача с полной поварихой, людей на удивление мало. Несколько девушек, Электроник с каким-то парнем в очках. Очкарик похож одновременно и на киношного Шурика, и на памятник в центре лагеря. За дальним столиком разместился неприятный лысый тип со сморщенным лицом. Он не сводит глаз со стесняшки, которая, втянув голову в плечи, торопливо запихивает в себя котлету. Слишком напряженная. Явно чего-то боится. Интересно. — Чего замер? Садись давай. Бойкая Ульянка уже поставила тарелку рядом с моей. Ладно, с лысым разберемся позже. Помолясь, принимаюсь за ужин. Стоп! Куда делась котлета? Я покосился на Ульянку. Егоза болтает ногами и старательно отводит глаза. Понятно. Сперла и уже съела. Ничего. Ей нужнее, значит. Я активно заработал ложкой, пока пюрешка тоже не перекочевала к слишком шустрой девчонке. — Семен, а Семен, — Ульянка подала голос, — у тебя котлета пропала. Отмахиваюсь: — Ну и шут с ней, все равно сейчас пост. — Какой пост летом? — девочка удивленно посмотрела на меня Блин, действительно. Это там, где моя бренная тушка не добежала до дома, близится Рождество, а здесь какой пост? — Не знаю, может Петровский. Сегодня какое число? Ульяна задумалась, забавно сморщив носик. — День недели — понедельник. А число, месяц, год? Без понятия. — Вот и я без понятия. Ладно, значит, без поста. Я отужинал, а тебе ангела за трапезу. Куда пойти, куда податься? Ладно, изучу пока территорию лагеря. Нагретая за день земля отдает тепло, на западе алеет закат. А где ему еще алеть, как не на западе? Ноги вынесли меня на стадион. Неплохой лагерь. Странно, что на такой большой территории так мало людей. За стадионом нашлись душевые. В одной из кабинок вижу мыло и с удовольствием лезу под душ. Надо озаботиться сменным бельем. Кто знает, сколько здесь придется проторчать? Может, день, может, месяц. Пока плескался, стемнело. Проходя мимо столовой, услышал возню. Решил подойти поближе. Возле дверей копошатся две фигуры. — На ключ закрыли, — кажется, голос Алисы. — Ничего, сейчас... Дай шпильку. Понятно. Две рыжие решили устроить кражу. Кто я такой, чтобы им мешать? Каждый выбирает свой путь сам. Надо поговорить с Алисой: ладно, она лезет, так еще и мелкую совращает. Но потом. Если будет настроение. А сейчас... Не буду нарушать идиллию. Тихонько, чтобы не заметили, иду в сторону Генды. На лавочке под фонарем вижу пугливую девочку с фиолетовыми волосами. Я с ней даже не познакомился. Сидит, погрузившись в книжку, грызет намотанный на палец локон. Подойти или пройти мимо? Наверно, стоит познакомиться. Осторожно подсаживаюсь с краю. — Привет, не помешаю? — Что? — трогательно прижимает книгу к груди. — А, н-нет, конечно, садись. — Что читаешь? — Ерунда, д-для девочек. Тебе не понравится. Из-под руки вижу имя автора. Маргарет Митчелл. — Почему же? Хорошая историческая проза. Правда, героиня... Я запнулся. Не стоит критиковать предпочтения человека. Ее губы тронула улыбка. — Мразотная с-стерва. Киваю. — Да, очень своеобразная. Я в детстве смотрел фильм, помню плохо. Только момент, где негритянка жалуется на разорение, а Скарлетт корит Бога. Во взрослом возрасте прочитал — прифигел. Но девиз у героини хороший. Поправляет волосы, улыбается чуть смелее. — Я подумаю об этом завтра. — Да, есть вещи, о которых лучше думать потом. Иначе кукушка поедет. Что-то я разоткровенничался. Надо сворачивать со скользкой темы. — А тебя как зовут? Я Лена. — Семен. И нет, я не священник. Так, подвизаюсь в алтаре время от времени. Мы замолчали, я любовался девушкой и боялся нарушить мгновение. Где-то заухало, захохотало. Лена вздрогнула. — Это сова, — успокоил я ее. — Думаешь? Я б-боюсь. — Идем, проверим. Нужно смотреть страху в глаза. В одной книжке была литания против страха. Стесняшка улыбнулась. — Да, помню. Я не должна бояться. Страх — это малая смерть, влекущая за собой полное уничтожение. Продолжаю по памяти: — Я встречусь лицом к лицу со своим страхом. Я позволю ему пройти по мне и через меня. — И когда он уйдет, я обращу внутренний взор на его путь. Закончили хором: — Там, где был страх, не будет ничего. Останусь лишь я. — Ну что, идем? — я протянул руку. — Встретимся лицом к лицу? Девушка бодро кивнула, но, едва мы зашли в кусты, стала непроизвольно жаться за мной. А я вспомнил, что здесь очень странное место и в нем могут обитать не только люди. Спина покрылась липким потом, сердце забилось чаще, четки оказались на пальце. Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго... Это действительно оказался совенок, возможно тот, в честь которого назвали лагерь. — Какой милый, — раздалось за спиной. А я понял, что вокруг нас исчезает запах, несвойственный пионерским лагерям. Запах серы.