Бесконечное лето. Круги на воде

Я стою на крыльце приемного покоя, в руке тлеет сигарета, под мразотный мелкий снег выходить нет никакой охоты. А надо. На прошлой неделе уже словил штраф за курение в общественном месте. Самое обидное, меня вкрепила инспектор по делам несовершеннолетних. Говорит, нарушаете, гражданин. Курите на территории детской больницы, ай-ай-ай, как нехорошо. В трех метрах от нас кучка подростков. Один пускает клубы пара из огромного железного бульбулятора, второй с обычной сигареткой. Остальные стоят ржут. Кто-то лениво цедит пиво. Говорю, их чего не штрафуете? Скривилась, промолчала. Хорошо вызовов не было. Но и так пришла писулька главврачу. Накидываю капюшон, ковыляю в сторону ворот. В комбезе сопрел весь, пока документы заполнял на молодого попа. Бросился под КамАЗ зачем-то, дебил. Им жить надоело, а ты возись. Брошу все, устроюсь к частникам. — Сёмыч, прыгай в тачку, погнали до Самеда доедем, — из окна скорой высунулся мордастый лысый водила. — Погнали, Степаныч, пока все тихо. Авось успеем перекусить. Я как-то спас дочку Самеда. Ее пырнули солевые, хотели поиметь денег. Девка чуть кровью не истекла. Мы вовремя заглянули на перекус. С тех пор египтянин пытается нас накормить бесплатно, а когда кладем деньги на прилавок, тяжело вздыхает. Зато шавуху делает божественную. Для нас всегда добавляет двойное мясо. Если хотите найти свободный экипаж скорой, вы знаете, где нас искать. Шаверма у Самеда. Возле ларька уже стоял один экипаж. — О, пойду с Трофеем поболтаю. Сёмыч, ты со мной? — Погнали, — я переложил горячий сверток в левую руку, вылез из машины. — Анют, посидишь на радейке? С меня как обычно. — Твое «как обычно» — это ни хрена. Иди уже. Подходим к соседней машине. — Как у вас, парни? Был трэшак сегодня? Вопрос от Степаныча дежурный. У нас вся работа — трэшак. — А как же? — Андрюха Трофей, водила соседнего экипажа, расправил пышные черные усы. Шустрый мужичок лет шестидесяти, маленький, щеки впалые, лицо — будто пять минут назад из шахты вылез. — Был трэшак. На пожар ездили. Там какой-то мудак утюг забыл выключить. А этажом выше наркоманка жила. Эта дура, чтоб больше не ставиться, себя к батарее приковала. Повезло, что пожарные по квартирам пошли, чудом ее услышали. Мы подъехали как раз, когда дверь сломали. Эта лежит ссаная, сраная. Халат весь в дерьме. Уже даже не мычит. Смотрю, ключики на полке лежат… Достает из кармана браслеты, покрытые бурыми разводами. — Вот, затрофеил. Его за это и прозвали Трофеем. Он с каждого вызова какую-нибудь ерунду да прихватит. Его фельдшер, Илюха, рыжий тощий паренек, похожий на викинга-доходягу, ткнул его локтем: — А че, Андрюх, если б пожарных не было, самочку затрофеил бы? Когда еще будет возможность в БДСМ поиграть? — И заржал как конь. Трофей лишь отмахнулся: — Тьфу на тебя. Там такое намотать можно… Они ж за дозу любому дадут. А под дозой сами на кутак прыгают. Что еще было? — Про пиратку расскажи, — смеется Илюха. — А, вообще умора. Короче, какой-то алкаш в Неву упал с перил. Его бросилась инвалидка спасать. Мимо шла, увидела. Сама мелкая, его пытается на лед забросить. Пока барахталась, протез утопила, воды нахлебалась. Их обоих за шкирку прохожий вытащил. Жаль, протез утонул, так бы затрофеил. — Сэм!!! — заорала Аня. — Бегом в машину! — Ладно, мужики, бывайте. — Я ж еще портвейн затрофеил с поножовщины! — заорал Андрюха, но мы уже прыгали в тачку. — Женщина, тридцать пять, подозрение на инфаркт. Адрес… — проговорила медсестра скороговоркой. — Твою мать! — Степаныч ударил по рулю. — На том адресе наркоманы недавно засаду устроили. Еле отбились. А вызов ложный оказался. Хрен его знает, — сказал он, включая «люстру», — там двадцать квартир, может реально тетке плохо, может опять охота на наркоту. Уже без «люстры» мы въехали в темный двор-колодец. Снег здесь последний раз чистили при Петре, причем до того, как он основал Петербург. Двери деревянные, покосившиеся. — Мрачное местечко, — буркнула Аня. Я потянулся за шокером. Вроде вчера заряжал. — Степаныч, я иду первый, если не отзвонюсь через пять минут — вытаскивай меня. Аня, пока не позову, сиди в машине. Наркоманы народ шизанутый. Нас просто прирежут, а ее могут по кругу пустить. Захожу в парадное. Тишина. Сверху раздается свист. Поднимаю голову и вижу летящий в меня унитаз. Пытаюсь увернуться, поскальзываюсь на мокром от нанесенного снега полу. Фаянс разбивается вдребезги о мою голову. Встаю как ни в чем не бывало, отхожу под лестницу, чтобы снова не прилетело, и вижу свою бездыханную тушку. Какая нелепая смерть. Около моего тела присаживается девушка — тощее недоразумение с кошачьими ушками и хвостиком, торчащим из-под короткого платья. К нормальным людям приходит респектабельная дама с косой, а ко мне… Я заржал в голос: — Так вот ты какая, нелепая Смерть! Девчушка повернулась на голос, гордо встала: — Я не смерть, я… — Да какая, нафиг, разница?! Ты себя в зеркало видела? — А ты себя видел? — указывает пальцем на мой труп. — Это надо умудриться — получить унитазом по голове, когда череп уже треснул о кафель. — Один-один. Но ты все равно нелепая. Девушка обиженно наклоняет ушки: — Проехали. Ты пойдешь со мной? Развожу руками: — Нет, блин, здесь останусь. Тут же хорошо, весело. А главное, атмосфера дружелюбная. Конечно, пойду.