Бесконечное лето. Круги на воде

Красивая женщина лет тридцати идет по вечернему Петербургу. Похожая на Николь Кидман, со светлым каре, голубыми глазами и прекрасными формами, заметными даже под пальто. В одной руке сумочка, в другой — пакет с нехитрыми продуктами. Много ли ей, одинокой, надо? Пара йогуртов, овощи на салатик и шоколадка, чтобы погрызть перед сном под одеялом. Некогда лучший опер в одном из отделов полиции, ныне начальник оперчасти в одной из колоний. Она перешла во ФСИН в пятнадцатом году после очередного сокращения. Тогда ОВО перевели в Росгвардию, а под шумок сократили кучу грамотных ментов во всех отделах, работавших «на земле». Клерков сокращение, как обычно, не затронуло. Когда-то она думала, что можно работать со злодеями и остаться чистой, можно в белых перчатках разгребать грязь человеческих душ. Это было до пожара. Если бы она действовала чуть более жестко, возможно никакого пожара не было бы. Когда у нее на руках умерла девочка, она осознала цену чистоплюйству. Цена ее чистоты — детская жизнь. Если бы знать, что в соседней комнате умирает малютка, она не стала бы заворачивать в пакетик нож, которым убили Черного и его молодую жену, успела бы вынести малютку живой. Если бы она знала, что задумал Искандар, колола бы случайно пойманного подельника без соблюдения правил… как потом колола Искандара и как колола других злодеев после пожара. Она добывала информацию самыми грязными методами. Цена ее морали, цена промедления в поимке злодея — человеческая жизнь. Она оставалась лучшей, но от ее методов шарахались самые прожженные гоблины угрозыска. А при очередном сокращении штата ей намекнули на необходимость уйти в народное хозяйство. Это было уже после того, как она закодировалась. Больше года она не могла уснуть без бутылки-другой вина. Каждую ночь во сне выносила из дома мертвую девочку. Каждую ночь над ней колдовал врач скорой, а другой врач забирал из ее рук ребенка. Каждую ночь она слышала: «Мы не ангелы…» Если она не ангел, ей придется стать демоном, но она больше не допустит, чтобы злодеи разгуливали на свободе. Лишь один ушел от правосудия. Тот, кто организовал весь спектакль. Единственный, кто получил выгоду от смерти Черного. Она сломала Искандара настолько, что он признался во всем, даже в организации угона машин с Мишкой Глухарем несколько лет назад. Но так и не дал показаний на сынка Черного. Ей не дали поработать с мажорчиком на полную катушку. Максимум, чего она добилась, — это подписка о невыезде. А через пару недель после того, как парень вступил в наследство, ей ясно дали понять, что у него не должно быть проблем в жизни. Уже три года она служит в системе УФСИН, за это время она добилась многого. В ее цепких лапах оказался Искандар, он стал смотрящим за петушиной братией. Она поставила рядом с ним своих людишек, но даже им он не сказал, кто отдал ему чудовищный приказ. Звонок мобильного прервал воспоминания. — Слушаю. — Товарищ майор, чэпэ, петухи взбунтовались. Перебили охрану и сбежали с оружием. — Приняла, через час буду. Отпуск накрылся медным тазом. Сейчас она занесет домой продукты, переоденется и поедет разгребать дерьмо. Потом ее, скорее всего, уволят. Если не посадят. Но сейчас ее задача — поймать упырей и обезопасить гражданских. Любой ценой. Она не обратила внимания на то, что в парадном выкручена лампочка. Лишь почувствовав на шее удавку, поняла, насколько фатальной стала для нее спешка. — Привет от Искандара, сука, — прохрипели над ухом. Она попыталась ударить головой, но работал профессионал. Он заранее выставил локоть. В глазах потемнело. Через минуту ноги заскребли каблучками по полу, тело грузно рухнуло на холодный кафель. Преступник закрыл карточный долг. Осталось не попасться мусорам, и он начнет новую жизнь. Он не увидел, как над телом женщины склонилась знакомая читателю кошкодевочка и задала свой традиционный вопрос… Я еду в маршрутке впервые за девять месяцев. Впервые за девять месяцев подо мной твердая земля. Рейс был очень тяжелым. Но денег получу с него столько, что с лихвой хватит на свадьбу. Машенька… Милая Машенька. Умница, красавица. Она не похожа на тех, с кем я имел дело большую часть жизни. Почему я снимал шлюх? Во-первых, бесплатная любовь зачастую обходится дороже. Во-вторых, обжегся пару раз в юности, после чего стал относиться к женщинам циничнее. Все просто. У меня есть то, что нужно им, у них то, что нужно мне. Можно снять на сайте, можно поохотиться на Думской. Но при охоте на Думской есть один секрет. Если не хотите поить шкуру, приезжайте в два часа ночи. В это время их уже напоили другие. Все это в прошлом. Дома меня ждет Маша. У нас будет самая лучшая свадьба. В наушниках играет: «Пей, моряк, пей до дна, горе свое вином залей, ночью скитаясь по кабакам, ты позабудь о ней». Эта песня не про меня. Любимая не такая. Она ждет, любит. Я приеду домой, мы обнимемся. Она расстроится, что ничего не приготовила. Я приглашу ее в ресторан, а там подарю кольцо. Оно лежит в правом кармане. Взял пару месяцев назад, когда заходили в один европейский порт. Мечты, мечты... Ох, вы не знаете, кто я. Зовут меня Семен Черняк. Неожиданно, правда? Очень редкое имя в наше время. Я работаю мотористом на БАТМе. Ничего не понятно? БАТМ — это такое здоровое рыболовецкое судно. МРС, воспетый Газмановым, — корыто. Собственно, это ясно из песни. БАТМ никогда не будет поднимать до небес. У него остойчивость такая, что можно в бильярд играть. Он даже круче «бармалеев», на которых ходили раньше. Я всю жизнь бредил морем, но отец хотел сделать меня юристом. В одиннадцатом классе я стал вникать в семейный бизнес и понял, что с отцом мне не по пути. Поступление на юрфак накрылось, как и вообще высшее образование. А вот мореходная «фазанка» раскрыла передо мной двери и даже дала комнату в общаге без лишних вопросов. Годовое обучение после одиннадцатого класса, два года стройбата — батя подосрал, надеялся, что приду на поклон и попрошу о переводе. Потом я был рыбообработчиком, работал на рефках, теперь я дизелист. Есть корочка газоэлектросварщика. Ничего не понятно? А вам и не надо. Пусть кадровик разбирается. Главное, что я работаю в надежной компании, хожу на хорошем судне и у меня полный карман денег. Даже банковская карточка будто потяжелела. Захожу в парадное, влетаю в квартиру на крыльях любви. Маша встречает растрепанная, в халатике на голое тело. Пытаюсь обнять, но она отстраняется. — Тебе надо в душ. Почему не позвонил? Все еще не веря, улыбаюсь: — Хотел сделать сюрприз. Один опытный товарищ предупреждал, что так делать нельзя. Если не хочешь узнать ничего плохого, отправляй телеграмму за неделю. Никогда не делай сюрпризов. Иногда лучше оставаться в счастливом неведении. Отодвигаю любимую, прохожу в комнату. Я всего лишь хочу закинуть сумку. Я же могу в своей квартире закинуть сумку в комнату? — Семен? — Витя?! Мы стоим, уставившись друг на друга. Я в демисезонном плаще и шляпе, он, нелепый, в одной штанине. Когда-то мы вместе ходили в моря, вместе отдыхали после рейса в саунах, вместе снимали шлюх. Года три назад он перешел на другое судно, наши пути разошлись. А год спустя я встретил Машу. Мы познакомились у общих друзей и сразу понравились друг другу. Это было как мем в Интернете. Искра, буря, безумие. — Сёмка, ну ты даешь! Тоже к Машке приехал? Хорошая соска. Только в губы лучше не целовать. Понимающе киваю. Драться я не умею. Я служил в стройбате. Там нас учили убивать… свое здоровье. Неуклюже замахиваюсь, Витя уклоняется. — Сёмыч, ты чего? Из-за шлюхи морды друг другу бить? Успокойся. Хочешь, я тебе другую подгоню? Сосет не хуже Машки. У нее подруга есть. А эту шкуру здесь оставим. Ухмыляюсь: — А погнали. И правда, еще я из-за шлюхи не расстраивался. Правила всегда одни. Никаких чувств к дыркам. Современный мир не создан для любви. Но почему так больно? Почему хочется залить горечь вискарем? Поворачиваюсь к испуганной Маше, направляю на нее палец: — Тебе сутки на выселение. Она что-то пытается крикнуть вслед, оправдаться, просит прощения. Я не слушаю. Кого интересует мнение станка? Стою на берегу Невы где-то… да какая разница? Викто́р потерялся два дня назад. Калейдоскопом мелькают в памяти сауны, кабаки, ночные клубы. Кругом фонари, гирлянды. Я только что свалил из сауны, где отдыхал с соседом по каюте. Он навешал лещей шлюхе. А мне стало скучно, и я вышел проветриться. Опираюсь на перила и пьяно напеваю: — Милая, дверь мне открой. С моря вернулся друг твой. Ну что ты стоишь, ну что ты молчишь? Да что же случилось с тобой? На глаза набежали слезы. Продолжаю куплет: — Взгляд ее ясен и прост, Лишь покачнулся матрос… Разбиваю пустую бутылку об урну. — Э, сюда иди. Оборачиваюсь на звук. Кто там такой борзый? — Ты Семен? — Допустим. Кто интересуется? Смотрю на трех быков. Жду ответа. — Ты нашу девочку обидел. Где же товарищ? Он накосорезил, а мне оправдываться. — Пацаны, серьезно? Вы собираетесь качать за шлюху? Или я ей товарный вид испортил? Мой вам совет, научите ее сосать нормально, культуре поведения научите, и не придется впрягаться. Видно, им самим не нравится ситуация, но надо качать, иначе с ними не будут работать. Смотрю по сторонам. Метрах в пятидесяти хромает симпатичная девушка. Если б не хромота, можно было бы назвать ее идеальной. Правда, лица не видно, но фигурка смак. Нафиг. От них одни беды. Главный резко дергает головой: — Э, слышь! Бабки плати, да? Толкает меня в плечо. Не удержавшись, лечу прямо в реку. Проклятье! Там же лед. Раздается треск, ухожу под воду. Теряя сознание, вижу перед собой девочку с кошачьими ушками. Волосы колышутся в воде. Странно, но я слышу ее вопрос: — Ты пойдешь со мной? Еще более странно, что перед те м, как наступила тьма, я успел ответить: — Идем, красавица.