Бесконечное лето. Круги на воде

Смена проходила как обычно. Подмерзшие бомжи, алкаши с разбитыми головами, поехавшие бабки. Время пять утра. Зомби засыпают, но город еще не проснулся. — Степаныч, может, к Самеду заедем? — спросил Семен. — Тебе лишь бы кишку набить. Вздремнул бы, пока вызовов нет. — Вот по шавухе заточим, и баиньки. Поехали, Степаныч. Сегодня Илюха с Трофеем на смене, глядишь чего расскажут интересного. — Ну, если Трофей… — протянул водитель. — Поехали, монстр. — Какой же я монстр, Степаныч? — Знамо дело, какой, — мужик хитро прищурился, — унитазный. Сзади подала голос сонная Аня: — Степаныч, ну про монстра не смешно уже. Давай будем его десантником звать. Сочиним байку. Есть белый парашютист, а у нас будет белый десантник. Если его разозлить, он придет к вам домой и перебьет башкой все унитазы. Нет, ну она сама напросилась. — Ань, смотри! — Семен взялся за горло и вытащил язык. — Дурак ты, не смешно же. Вот если бы сестру не откачали, тогда да, мог бы подкалывать. А так незачет. Степаныч покачал головой. Все же он не медик. Сколько лет на скорой баранку крутит, а не привык к их цинизму. Вот уж точно отягощенные злом. — Подъезжаем, — буркнул он. Чудны дела твои, Господи. Семена в парадном стукнули унитазом по башне, в это же время сестру Ани задушили тоже в парадном. — Ладно, Ань, не обижайся, — решил оправдаться фельдшер. — Не про мертвого же деда мне шутить? Дедушку трогать нельзя. Дед воевал. Дед умеет убивать. Медсестра фыркнула. — Думаешь, из могилы поднимется и к тебе пойдет? Щас. Кто бы его оттуда отпустил. Как он сам говорил, ему прогулы на кладбище ставили. Вот и не верь после этого в парные случаи. Сестру душат, и в тот же день дед умирает. А может, он беду отвел с того света? Как думаешь? Семен пожал плечами, серьезно ответил: — Кто знает? Все может быть. Я сейчас готов даже в НЛО поверить и в то, что Летов реально умер, а не в тайгу ушел. — Не, — возразил Степаныч, — с НЛО всякое может быть, а вот Летов вернется. Он в тайге новые альбомы записывает. — Дураки вы оба, отягощенные злом, — покачала головой Аня. — Чур, сегодня не я на радейке. — Добро, я все равно спать хочу, — Степаныч откинулся на сиденье. — Идите, кишкоблуды. Семен засуетился, что-то начал искать по карманам. — Ребята, я же скоро женюсь. Вот официальное приглашение на свадьбу для вас и ваших супругов. А в честь праздника шавухи всем, и пусть никто не уйдет обиженным! — Поздравляем, — Степаныч пожал ему руку. — Придем обязательно. — Да, Сём, придем. А мы ее знаем? — с любопытством спросила Аня. — Вы — нет, а бригада трофейщиков ее из Невы вытаскивала. Ань, держи деньги, возьми на всех, я пока пойду с ними перетру. Семен подошел к соседней машине, постучал в окошко. — Илюха, катетер тебе в ухо. Вставай, конец света проспишь. Викинг с трудом продрал глаза, непонимающе посмотрел на возмутителя спокойствия, зевнул и пробормотал: — Если у Светы есть конец, это неправильная Света. — Вот проспишь, и испортит тебя такая Света. Вставай, я шавухи принес. — Ага, он принес, — раздался сзади едкий голосок Ани. Рыжий фельдшер мгновенно проснулся, потянулся за угощением. — Сейчас бы кофе стаканчик. А, ладно, в термосе должно было остаться. — Запомни, друг, — сказал проснувшийся Трофей, — виски и кофе — это он. А оно — это дерьмо и министерство образования. — Здравоохранение тоже оно, — проворчал Илюха. — Слышали, с очередным повышением зарплат нам опять вредность срезают? Думаю, может, на прямую линию позвонить? Попросить, чтоб больше не повышали? А то скоро штаны спадать начнут. — Илюх, — Семен поморщился, — хватит о грустном. Я тебя хочу на свадьбу пригласить. Вот открытка. С Микуськой вдвоем рисовали. Вернее, она придумала, я нарисовал. — Микуська? Это кто? — Это та несчастная, у которой кто-то протез в Неве пытался затрофеить. Да, Андрей? Ты тоже приглашен. Илюха покрутил открытку в руках. — Не знал, что ты рисовать умеешь. А можно с девушкой прийти? — Нужно! Я думал Аню сделать свидетельницей, но она замужем. Нехорошо. А так прям в масть выйдет. — А у этой Микуськи, что, подруг нет? Семен махнул рукой. — Она как ногу потеряла, сразу все друзья растворились. Трофей нахмурился: — Таких друзей за нос да в музей. Семен же спросил: — Илюха, ты где девушку нашел? Ты ж уже года два только по случайным связям. — Не поверишь. Была у нас в о́нко девка неместная. Обследовалась, лечилась. А училась в Москве. В декабре мы ее отправили домой умирать. Там в мозгу херня с кулак величиной. Ну, не спасти ее никак. На днях приехала обследоваться, а в мозгу чисто. Представляешь? Я, честно говоря, на нее года два засматривался, но… — он поморщился, — у нас с пациентками спать… Ты на ней лежишь, смотришь в глаза, а на тебя в ответ бездна пялится. Жуть. Поддерживал, конечно, как мог. Но вот чтоб серьезно… боялся. А тут как-то сошлись. Она со своей шараги отчислилась, хочет в мед поступать на нейрохирурга. Думаю, добьется своего, девка настырная. В медицине шарит как мы с тобой. Сейчас комнату снимает, мы за ручку гуляем, как малолетки. Не хочу торопить события. Семен усмехнулся: — Женя будет идеальной свидетельницей. — Я не говорил, как ее зовут. — Говорил, просто не помнишь, — не моргнув глазом соврал Семен. — Главное, скажи ей, что жених — твой коллега, а невеста — Мику Хатсуне. Илья внимательно посмотрел на коллегу. — Темнишь ты что-то. Женьку ты откуда-то знаешь, больные у тебя почти не уходят, жрешь третью шаверму подряд и не замечаешь. У тебя после унитаза третий глаз не открылся? — Ага, я б сказал, какой там глаз открылся, но спать хочется. Встанем мы в отстойник, покемарим чуток. Малика приготовила для жениха сюрприз. Он пришел с работы и сразу завалился спать. Бесит его независимость, нежелание брать у нее деньги, желание гробить себя на неблагодарной работе. Так он еще людей лечит теплом своих рук. Будто это полезно для его организма. Не понимает, бака, что организм теперь не его, а ее. Да, сюрприз получится на славу. Будет знать, как обижать бедную япо… ладно, бедную русскую девочку. Пока Малика каталась по кухне, раздался стук в дверь. Родители Семена знают код домофона. — Мама, папа, заходите, только тише. Сегодня у нас тихий семейный ужин с элементами кухни Камбоджи. Екатерина Павловна захихикала, муж ее, грузный краснощекий дядька, ничего не понял. Кухня Камбоджи, значит, кухня Камбоджи. Главное, что покормят. Он достал коньяк, знаком показал Лике убрать в холодильник. Хорошую невесту сын нашел. Хозяйственная, шустрая, не унывает. А то, что на одной ноге — с кем не бывает? Повезло, что ниже колена. Если б протез не утопила, бегала бы по квартире. Мебель, конечно, немного непривычно расставлена. Все полки, шкафчики на таком уровне, чтобы можно было достать с коляски. Проснулся Семен, в одних трусах потопал на балкон. Спросонья даже не увидел гостей. Вернувшись, удивился. — Здрасьте. Ликусь, ты чего не сказала, что мы ждем гостей? Я бы будильник завел. Она мило улыбнулась: — Сюрприз! — Сынок, мы решили обсудить сегодня вашу свадьбу, составить программу, список гостей. — Еще я приготовила блюда своей национальной кухни, — она мстительно улыбнулась. — Очень много камбоджийской кухни. Все расселись за большой стол. Семен не заметил, что ему Малика накладывала из отдельных кастрюлек. Блюда, сервировка — все как у родителей и у нее. А состав немного отличается. Едва они приступили к еде, раздался звонок в дверь. Малика посмотрела на Семена: — Ты кого-нибудь ждешь? Он покачал головой: — Нет, да никто и не знает, что я теперь у тебя живу. — Ко мне вообще некому ходить. Может, кто из учеников? Сейчас открою, узнаю. Семен поднялся: — Я с тобой. Раздался второй звонок. — Кто там? — Сэм решил, что лучше спросить ему. — Группа пролетарского гнева, — раздался смутно знакомый женский голос. — Пришли реквизировать лучшего вокалоида на нужды общественности. — Поздно. Здесь уже работает карательная медицина, — весело ответил он, открывая. — Мы вооружены камбоджийской кухней, так что бегите, глупцы. Малика показала глазами — мол, ты дурак? Он подмигнул и одними губами ответил: «Совенок». На пороге показались короткостриженая стильно одетая блондинка и мужик с суровой бандитской мордой. Малика воскликнула: — Славя! Молодец, что пришла, давай к столу. Познакомишься с моими будущими… э-э-э… Сёмочка, как называются родители мужа вместе? А это неужели Семен-мажор? Бандит хмуро улыбнулся: — Я уже говорил, я не мажор, я моряк. — Конечно, ты моряк. А часы за тонну денег купил с первой зарплаты. Как я могла перепутать? Давай тоже раздевайся и к столу. Сёмочка, покажи, пожалуйста, гостям, где у нас что, а я пока расставлю тарелки. Малика хотела уйти от неловкости при попытках с коляски повесить длинное пальто Слави. Кожанка Мажора вполне поместилась бы в нижних шкафчиках. А еще у нее столько лет не было гостей, только ученики, что она испытала жуткое волнение и неловкость. Во-первых, до того происшествия учеников она встречала на протезе, во-вторых, чаще всего они сами стеснялись больше, чем она. А тут настоящие гости, не члены семьи, как Семен или его родители. Нет, гости, чужие люди. Что скажут? Что она неловкая, что плохая хозяйка? Не бывать такому. — Славя, удивлен, что вы нас нашли, — Семен принял пальто из рук женщины, Мажор в это время переминался с курткой в руках. Она хитро улыбнулась в ответ: — А моя чуйка тебя уже покинула? — Не знаю, я чаще другие дары использую. Но, если подумать, ты, скорее всего, мент. Значит, пробила по базе. Единственный вопрос — откуда ты знала, как зовут мою невесту? На него тоже есть ответ. Ей приходилось общаться с вашими в десятом и тринадцатом годах. После десятого года она сменила место жительства, значит, общалась с тобой в тринадцатом году. — Молодец, Сэм, не потерял навык. — А как вы друг друга нашли? — спросил фельдшер. — Тоже Генда помог? — Нет, — рассмеялась Славя, — мы сказали друг другу адреса с телефонами и несколько раз повторили, чтобы выучить наизусть. Насчет Генды — вы не против, если он придет чуть позже? — Уточню у Мику, — Сэм при появлении Слави как-то сразу перешел на лагерное имя. Привычка так называть любимую при посторонних пионерах за несколько дней въелась в подкорку. Малика расставляла тарелки. Интересно, Славе все же понадобилась помощь? Она услышала слова про Генду. Странно, Сёмочка не удивился. Будто он знает, что Генда существует и находится в нашем мире. Компания гостей зашла, начались представления, мол, знакомьтесь, это наши друзья. Малика ожидала неловкости, обычной в таких ситуациях, но все происходило, словно так и должно быть. Пришли друзья, садятся за стол. Мажор выставил бутылку заморского коньяка. — Из последнего рейса привез. Корейский «Хеннесси». Вернее, скорее всего, французский, но взят в Корее. Славушка, кто сообщит новость? — Ты мужчина, поэтому говори. Славя пыталась отдать бразды правления в его руки. Хватает того, что на службе он лейтенант, а она майор. Мужчины очень болезненно относятся к рангу. Он встал, прокашлялся — надо будет как-то подтолкнуть его к отказу от курения. — Семен, Малика, мы хотим пригласить вас на нашу свадьбу. — Славя, — сказала Малика, — если ваша свадьба пятого апреля, я тебя покусаю. — Нет, — улыбнулась блондинка, — через три недели. Мы решили справить как можно скорее. Сэм тем временем решил попробовать камбоджийской кухни. Черт! Как они все спокойно это едят?! Такое впечатление, что глотнул раскаленный металл. Причем эта гадость обжигает не сразу, постепенно. Он успел трижды зачерпнуть из тарелки, прежде чем понял, что ему конец. Смотрит на ребят, на родителей, на Малику. Все спокойно ковыряются в тарелках, жуют. Из глаз у Сэма потекли слезы. — Сёмочка, что-то случилось? — заботливо спросила невеста. — Нет, ничего, — ответил он хриплым голосом. — Просто радуюсь за ребят. Надо срочно что-то делать. Он встал, прошел к холодильнику. Пока никто не видит, отрезал кусочек сливочного масла. — Никто не хочет молока? — не дождавшись ответа от гостей, налил себе в пивную кружку. — А мне что-то захотелось. Холодненькое молоко — что может быть лучше? Мажор с удивлением посмотрел на него. И этот странный человек перевернул лагерь вверх дном? Они успели пообщаться один раз, тогда он показался адекватным. Сейчас из глаз слезы, лицо красное. Мику загадочно улыбается. Семен попробовал блюдо. Очень даже неплохо. Что-то паназиатское, очень знакомое. — Камбоджа? — спросил он у Мику. Она кивнула, все так же загадочно улыбаясь. Мажор дождался, когда все отвлекутся на Сэма, попробовал из его тарелки. Ох, мамочка! Теперь понятно. Мику повернулась, он сделал вид, что рассматривает обои, но успел заметить, как она меняет тарелки — свою и доктора — местами. Наконец Сэм сел обратно за стол, но кружку с молоком так и не выпустил. — Сёмочка, тебе не понравилось блюдо? — заботливо спросила девочка-пулемет. — Ты же так хотел попробовать кухню Камбоджи. — Нет, все в порядке, очень вкусно. Мику задумалась. — Сёмочка, может, я испортила твою порцию? Дай попробую. Нет, все нормально. Сэм в изумлении смотрел на то, как невеста спокойно поедает гольный перец. Она подняла вилку: — А давай поменяемся тарелками. Уверена, из моей тарелки тебе понравится больше. Сэм пожал плечами. Какая разница, из какой тарелки есть это невыносимо острое хрючево? Попробовал. Нет, это не ему подсыпали перца. У Малики то же самое. Ладно. Чем он хуже остальных? Раз они едят и не морщатся — Славя вон даже нахваливает и просит рецепт — то и он не оплошает. Он даже смог пропихнуть в себя пару рисинок. Пока Мику на коляске развернулась, чтобы поставить чайник, Мажор знаками показал Сэму: «Давай меняться». Сэм не понял, тогда Мажор быстро поменял их тарелки местами и приложил палец к губам. Родители ничего не заметили, а Славя тактично промолчала. Когда Мику вернулась за стол, Сэм уже спокойно поглощал еду, гость ковырял вилкой в тарелке и думал, куда деть эту острую гадость. Чем же док так досадил своей невесте, что она решила его жестоко подколоть перед гостями? Хотя гостей не должно было быть. Родители встали. — Мы пойдем телевизор посмотрим. А вы пообщайтесь о своем, о молодом. Мику с беспокойством смотрела на жениха, с энтузиазмом уплетающего ее стряпню. Он же все сожжет себе. Что он делает? Там полбутылки соуса халапеньо. Остальным она намолола оливок. Шутка, очевидно, не удалась. Раздался звонок в дверь. Пока Мику и Сэм бежали открывать, Мажор выкинул свою порцию в мусорное ведро и прикрыл сверху пакетиком. — Ты ничего не видела, — шепнул он Славе. — Вы, я так понимаю, Генда? — раздался из прихожей голос Сэма. — Да, именно так. А вы доктор, который спас всех от маньяка, а Женю еще и от опухоли мозга? Не удивляйтесь. Я брат Мирославы и муж Мары. Вернее, пока гражданский муж. Так что о делах в «Совенке» знаю все из первых уст. Сэм проводил гостя в кухню, Мику поставила чайник. Со всеми поздоровавшись, он начал рассказ. — Я только что вернулся из лагеря. Ребята вам передают привет. Ах да. Я же не представился. Стас. В лагере меня знали как Семена Серого, он же Гендальф, он же Генда. Собственно, вам известно только последнее имя. Сэм поблагодарил за то объявление возле больницы, на что Генда лишь отмахнулся. Сам два года без любимой прожил. Правда, он о ней даже не помнил. Уже допив чай, отставил кружку, побарабанил пальцами по столу. — Семен, Мику, я уполномочен сделать вам предложение. Работа на контору глубокого бурения. Бурим даже глубже, чем ФСБ. Достойная зарплата, бесплатный проезд по России, но, к сожалению, пока только по России. До определенного момента вы будете невыездные. После вашего согласия обсудим ситуацию в «Совенке», которая напрямую задевает интересы страны. Парочка задумалась. Первой высказалась Мику: — Не представляю, что может сделать полезного Конторе одноногая музыкантша. — Талантливые музыканты нам нужны. А то, что одноногая — так не всем же бегать за Джеймсом Бондом, — пожал плечами гость. — Тот же вопрос, — сказал Сэм. — Я всего лишь фельдшер. Да, после лагеря у меня появились кое-какие способности, но с тем, что я делаю, в большинстве случаев справится обычная бригада скорой помощи. — Человек, который может быстро зарастить рану, нам нужен. Плюс мы предоставляем возможность обучения в лучших университетах, так что через несколько лет вы будете хорошим врачом. Уверен, у вас, Семен, сохранилось умение анализировать информацию и искать злодеев. Еще мы с вами, те, кто был в «Совенке», — единственные, кто может туда вернуться. А вернуться надо. От этой чертовой аномалии зависит судьба страны. Зависит, будем ли мы стерты с лица земли или устоим. Не люблю громких слов, но тут реально или — или. Если мы проиграем, создатели «Стикса» могут начать отправлять к нам людей с послезнанием, как в книжках про попаданцев. Только в книжках попаданцы наши, а это будут вражеские. Если победим мы, послезнание будет у нас. Не такое полное, конечно, но часть документов, касающихся будущего, Шурик уже смог передать. Сэм не задумываясь ответил: — Я в деле, но Маликой рисковать не буду. — Сёмочка, почему ты решаешь за меня? — Потому, что в нашей семье мужчина я. — Это дискриминация. И вообще, я тоже русская. Тоже хочу поучаствовать в судьбе страны. Ты мне не можешь запретить! А то коляской перееду. Стас извлек из портфеля два пакета. — Если вы оба согласны, вот ваши документы. Послезавтра жду на службе. А вот, — он достал неполную пачку денег, — ваша зарплата с двадцать восьмого декабря. У нас все по-честному. — А как же подписки, там, проверки? — удивился Сэм. — Мы с Фишером вас несколько лет проверяли. А подписки дадите, конечно. Только у нас все на доверии, — он сверкнул очками. — Предателей просто ликвидируем. Так что отсутствие утечек — это забота носителя информации, а не Конторы. Сэм прокашлялся, пригладил волосы. — И часто у вас… хм… сотрудники ходят на концерты Жанны Фриске? — За последние тридцать лет ни разу. Ладно, пора нам. Ждем вас на службе, товарищи лейтенанты. Проводив гостей, парочка извлекла документы. — Сёмочка, разве это не здорово?! Мы теперь супершпионы, самые настоящие. Представляешь? Ух ты, а это что? Кажется, тебе придется придумывать мне другой подарок. Здесь направление на установку бионического протеза. И знаешь, милый, на такой протез нам обоим пахать на пять ставок года три. С ним я смогу даже танцевать. Сёмочка, очнись! — Кгхм… Просто не привык к таким поворотам. — То ли еще будет! С великой Мику Хатсуне не соскучишься!