Бесконечное лето. Круги на воде

Семен второй день не находил себе места. Сначала, как только Лену выписали из больницы, было все хорошо. Они гуляли по городу, болтали, ели мороженое, пили кофе, ходили в кино. Но с каждым днем Лена становилась все более замкнутой. Однажды она на него накричала. Потом долго плакала, закрывшись в ванной. Каким-то сто пятисотым чувством он понял, что случилась беда. Раскурочил дверь гвоздодером, ворвался. Лена держала в руке лезвие. Рядом валялся распотрошенный станок. — С ума сошла? Ты что творишь? Мне же без тебя никак! Девушка бросила лезвие, кинулась к нему в объятия и призналась. Призналась в том, что это она сдала тогда Мишку Глухаря и Галку, а он до сих пор не знает, из-за кого не может играть, из-за кого взял на душу столько грехов. Он гладил ее по голове и утешал. А перед глазами стояла та подворотня. Да и шут с ней. Хватит. Та история в прошлом. Нужно жить дальше, нужно помочь Лене. Им вдвоем нести этот крест. — Семен, меня ломает, я не могу больше. Я хочу нюхнуть, сожрать, вмазаться баяном, хоть как-то унять этот голод. Ты водил сегодня меня в кино. А мне было неинтересно. Я столько лет нигде не была, и вот выбралась. Но мне неинтересно. Мне кажется, будто стоит нюхнуть, и станет хорошо. Вот под этот фильм хорошо бы нюхнуть. Вот по этой улице интереснее гулять вмазанной. Мы не победили демонов, Семен. Они никогда не уйдут. Он чувствовал под пальцами нездоровую кожу, чувствовал каждое ребро, лопатки, позвонки. Бедная, бедная Лена. Выходит, что в ее мефедроновой зависимости тоже виноват он? Пусть косвенно, но он сломал Галку, а она — ее. — Ленка, прости меня. Это я сделал с тобой. Прости. Они стояли посреди разбросанных кусков бритвы. Ванна стала переливаться через край. Семен машинально выключил воду, и они продолжили стоять, обнявшись. На другой день девушка посмотрела на него своими строгими глазами и сказала: — Семен, я сама не справлюсь. Надо сдаваться. Выбирай реабилитационный центр. И вот она второй день в частном пансионате, который очень хорошо помогает наркозависимым. А Семен ходит из угла в угол и не находит себе места. Почему-то в том пансионате не разрешают видеться с близкими. Почему-то пациенты выглядят как забитые мыши. Не ошибся ли он? Но пансионат очень дорогой. Семен открыл папку с битками, уперся лбом в кулак. То, что они обещали дикие штрафы за досрочное прекращение лечения, — это ерунда. Он готов отдать все, что лежит в заветной папке. Почесал подбородок. Непривычно без бороды, но она ему реально не идет. Кликнул по луковице на рабочем столе. Где узнавать о клинике, кроме как у наркоманов? Дураки, повелись на рекламу в Сети. Ввел в поисковике название рехаба. Несколько ссылок с обсуждениями. Ссылки с объявлениями: «Вызволю вашего родственника. Дорого». Почему из этой клиники надо вызволять людей? Да. Он читал договор. Пациент не имеет права покидать территорию. Более того, пациента забирают из офиса в городе и отвозят в лесной пансионат. При этом родственники не должны знать, где он находится, чтобы из жалости не привезли дозу. Так объяснил менеджер. Лена подписала согласие, не раздумывая. Люди отдают последние деньги в надежде, что их сына или дочь вылечат. Сдаваться в государственную — не вариант. Учет в наркушке перечеркивает всю биографию. Сука. Скроллит отзывы. Такое впечатление, что зашел на сайт маньячной крипипасты. Девушек бьют, заставляют удовлетворять клиентов. Если девушка хорошо работает, ей дают вмазаться. А чтобы по выходе из клиники не болтала лишнего, снимают компромат. Быстро перешел к объявлению. Есть фейкомыло, ссылка на чатик. Ну же, ответь. Ответ пришел почти мгновенно. Семен назвал адрес клиники, спросил, смогут ли вызволить оттуда невесту. Посыльный: Она не родственница? Обойдется дороже. Паганини: Сколько? Посыльный: 1 бит. Черт, это же целое состояние. Не для него, конечно, но… Паганини: Гарантии? Посыльный: Никаких. Половину сейчас, половину после дела. Он отправил деньги не задумываясь, без торга. Посыльный: Насколько срочно? Паганини: Вчера. Посыльный: Лови координаты. Ее выведут через час. Лена не раздумывая согласилась с условиями пансионата. Да, она не будет видеться с любимым месяц. Если тяга к наркотикам сохранится — больше. Зато они дают гарантию. Менеджер был очень убедительным. Семен выложил круглую сумму, не моргнув глазом, Лена подписала какие-то бумажки. Ее посадили в минивэн без окон и куда-то повезли. Там сразу дали понять, что цацкаться здесь не будут. Грубо втолкнули в душевую, бросили белье, дали десять минут на подмыться и увели в палату. На койках лежали женщины с потухшими глазами. У некоторых на руках и ногах были синяки. Ближе к вечеру пришел доктор. Она честно рассказала о том, сколько употребляла, как давно завязала, что не испытывает радости от того, что должно приносить удовольствие. Он покивал, дал какие-то таблетки и ушел. На другой день ее повели к психологу. Пока она ждала, увидела на полу под стулом пакетик с белым порошком. Подняла. Ошибки быть не может. Это меф. Стиснув зубы, отнесла его в туалет, смыла в унитаз. Она здесь не для того, чтобы упарываться. Наверно, кто-то из других пациентов обронил. Не успела она помыть руки и выйти из туалета, как в кабинет ворвались два здоровых санитара. — Попалась, сучка? — В-в-вы о чем? Они переглянулись: — Она щас включит невинную овечку, Славик. — Игорь, ну может, она действительно не нюхала, — пролепетал молодой стеснительный парень, — а дозу отнесла в туалет, чтобы смыть в унитаз. Старший санитар заржал: — Точно, она щас так и скажет. Че молчишь, шлюха?! Он отвесил ей леща, от которого она сразу упала. Слезы обиды потекли по щекам. Она действительно не нюхала. Она завязала. За что? — Тащи в карцер. Пусть протрезвеет малость, под мефом она от побоев только кайф словит. За этот ад Семен выложил пачку купюр? Сёма, спаси меня! Пожалуйста, не отдавай меня демонам, Сёма! Семен места себе не находил. Ну же, скорее. Такси подъехало через пять минут, показавшихся ему вечностью. — Куда едем, брат? — По этим координатам. Водитель сверкнул очками, ввел в навигаторе, присвистнул. — Не поеду, ограбишь. Семен вздохнул, достал пачку денег. — Видишь? Кто кого еще ограбит. Гони давай. Два счетчика, плюс за ожидание. — Ждать сколько? — Не знаю. Но дорогу туда оплачу сразу, обратно по факту. — Ладно, поехали. Но если что, я ничего не знаю. Семен буркнул: — Там коттедж с мажорами, надо девушку оттуда забрать. Водитель, лет на десять его старше, но какой-то потрепанный, в гоп-кепке, кожанке не по размеру, покачал головой: — Понял, едем. Лена провела в карцере весь день. Болело все. Эти твари умудрились оставить синяки на всем теле. Пульсировала разбитая скула. Молодой сначала не хотел бить, потом втянулся, вошел в раж. Он и оставил синяк на лице, за что получил подзатыльник от старого. Она прикрыла глаза, попытавшись уснуть. Снова вспомнила поход в кино, вспомнила, как Семен впервые зашел к ней в квартиру. Уже через час она была у него, а в ее берлоге орудовали джамшуты. Еще через час они поехали по магазинам. Семен увидел ее слишком тонкую сумочку при переезде. Так она прожила месяц, окруженная заботой, любовью, всем тем, что раньше ей заменял наркотик. Но с каждым днем становилось тяжелее. Физические ломки прошли еще в больнице. Но психика… Это сидело в мозгу. И вот она в рехабе, в карцере метр на метр, где даже на пол не лечь нормально, только свернувшись калачиком, да еще постараться бы не задеть ведро с парашей. Вечером дверь открылась. Мучители схватили ее за волосы и потащили в кабинет психолога. Там бросили на ковер. Она случайно увидела в зеркале свое отражение. Заплаканная, тощая, с синюшной кожей, в застиранном больничном халатике. Сёма, спаси меня, вытащи меня отсюда, пожалуйста... — Че, сучка, косяки надо отрабатывать. Выбирай, куда тебе засадить? Она сжалась в предвкушении новой боли, но все равно ответила: — Никуда. У меня есть жених. Старый расхохотался: — А твой жених знает, сколько километров ты пересосала за дозу? Что ты из себя целку корчишь? Отработаешь — мы тебя уколем и пойдешь баиньки. — Нет. Он схватил ее за горло: — Или ты все делаешь добровольно и с песней, или карцер тебе покажется раем. Санитар расстегнул ширинку. Семен выскочил из машины. До того, как должны были вывести его любимую, оставалось двадцать минут. Сердце не на месте. Как бы ее там не обидели. Скорее всего, обижают. Дурак, поверил рекламе. Даже не почитал про эти реабилитационные центры. Машина остановилась метров за сто до коттеджа. Невысокий забор, свет почти во всех окнах погашен. Возле ворот курит охранник. — Уважаемый, — Семен подошел, максимально сгорбившись, — тут моя девушка сидит, за нее договорились. Поторопи своих, чтоб ее вывели, а? Охранник брезгливо его оглядел: — Вали отсюда, пидор. — Уважаемый, мне очень надо. Хорошо, что шокер черный. На фоне черной куртки его не видно. — Я тебе щас пальцы твои кривые переломаю, чмо. Сказано, вали. Охранник попытался взять его за шкирку, но Семен увернулся и воткнул ему в шею шокер. Наскоро обыскал тело в поисках ремня, чтобы связать противника. Нашел наручники. Так даже лучше. Приковал к забору стонущего мужика и пошел дальше. Надо спасать Лену. С чего он вообще поверил левому человеку из даркнета? Вроде отзывы были хорошие. Но он сам мог таких штук сто оставить. Обидно, если это просто коттедж каких-нибудь мажоров. Но нет. На простых коттеджах не бывает таких кондовых дверей. Семен забарабанил по железу шокером. — Кого там черти носят? — раздался недовольный голос. — Воду привезли, шеф. Куда выгружать? — Какую, нахер, воду? Ты время видел? — Не успели чутка. Ты покажи, куда составить, я выгружу и поеду. Еще в накладной расписаться надо. Собеседник замялся. — Там на воротах должен охранник стоять, пусть он распишется. Семен выругался про себя. — Да он у вас вмазанный, походу. Лежит обоссанный, слюнки пускает. — Ладно, сейчас. Охраннику не терпелось присоединиться к санитарам, а тут какой-то додик со своей водой. Вчера такую кралю привезли — загляденье. На хора поставить одно удовольствие. Ухоженная, молоденькая. Не то, что обычные угребища. Нет, кожа, конечно, так себе, да и фигура — кожа да кости. Но хоть не помойная. Открыв дверь, он не успел додумать, в какой позе будет пердолить эту крошку. В шею ткнулся шокер, и он опрокинулся навзничь. Еще удар — и свернулся калачиком. Быстро приковав его наручниками к батарее, парень страшно оскалился. — Сейчас ты расскажешь, где лежит Елена Тихонова. Если я не получу информацию через минуту, твои бубенчики тебе больше не пригодятся. Он был зол, нет, он слетел с катушек. Начитавшись отзывов про реабилитационный центр «Парадайз-сити», слишком хорошо представил, что произойдет с его девочкой. А про действия этого косоглазого охранника в даркнете ходят легенды. Охранник посмотрел в глаза водовоза и едва не обмочился от ужаса. Откуда в нем столько первобытной злобы? Худощавое чмошное лицо, добрая улыбка и абсолютно мертвые глаза. Раздался хруст, и его палец обожгло болью. Сразу захрустел следующий. — Я знаю, это очень больно, — ласково сказал Семен. Он, наконец, понял, что значит тонкая кожура культуры над раскаленным хаосом. То, что он много лет пытался в молитве загнать вглубь, победить, прорвалось наружу. Как там было в песне на концерте? Лишь любовью оправдана ненависть? — Направо по коридору. Последняя дверь налево. Она там. — Спасибо, — улыбнулся Семен. — Господь отпустит твои грехи, если ты искренне покаешься. Охранник увидел, что из-под футболки парня выбился самый дешевый крестик на веревочке. — Так ты что, верующий? А людей пытаешь. Семен пожал плечами: — Не согрешишь — не покаешься. Не покаешься — Господу не угодишь. Но ты больше не греши. Мы с Господом тебя видим, Иван Петрович Порфирьев, — в дарке была информация про некоторых сотрудников рехаба. Охранник закрыл глаза. Не видеть никогда этого человека, забыть этот ужас, мрак его глаз, уйти в монастырь, молиться, перебирать четки — или что там эти монахи делают? Что угодно, Господи, спаси. Он никогда больше, честное слово, никогда… Лена брезгливо отодвинулась. Они правы, раньше она делала ужасные вещи, она была и остается грязной. Но она не предаст Семена, она исправится. Зачем они снова хотят ее испачкать? Молодой санитар схватил ее за волосы. Не выдержав, Лена закричала. Но кричи, не кричи — никто не поможет. Сёма, прости. Я не выдержу. Дверь с грохотом распахнулась. Лена вздрогнула, увидев глаза жениха. В них не было ничего, кроме первобытной ярости, жажды крови и насилия. Этот Семен никогда не знал нежности. Он не отдавал свою душу за любовь. Этот Семен обещал уничтожить своих друзей и уничтожил их. Всех до одного. Санитары медленно поворачиваются. Слишком медленно. Одному в зубы воткнулся шокер, и он упал без сознания, второго Семен ткнул в незащищенную шею. Увидев расстегнутую ширинку, он приставил шокер к промежности и с садистским удовольствием зажал кнопку. Раздался дикий крик. Семен расхохотался: — И совершу над ними великое мщение наказаниями яростными, над теми, кто замыслит отравить и повредить братьям моим. И узнаешь ты, что имя мое Господь, когда мщение мое падет на тебя! — Семен!!! — закричала Лена в ужасе. А он услышал сухой щелчок. — Что, сучоныш, крутым себя возомнил? Ты вообще кто, чепушила? Ему в лицо ткнулся ствол пистолета. Он отбросил шокер назад, поднял руки, но адреналиновая ухмылка с лица не сошла. — Тихо, тихо, брат. Я от Посыльного. Он должен был предупредить. — От кого?! Посыльный обманул? Полбитка улетели в трубу? Плевать. Главное, Лену он нашел. Санитар хлопнул себя по лбу: — Ха, была у нас одна телка, под этим ником наркоту покупала. Это она тебе адрес слила? И сколько ты заплатил? Просто интересно. — Неважно. Если отпустишь ее, заплачу больше. — Нет. Знаем таких. Потом сюда пресса набежит, придется уважаемым людям в девочках отказывать. Нам убытки не нужны. Я просто пристрелю тебя, а твою наркоманку перепродадим. — Меня-то зачем убивать? — не понял Семен. — Ты свидетель. Генда проводил взглядом Паганини. Это в лагере он алтарник, а здесь Паганини. Бывший пианист, которому сломали все пальцы. Рядом остановился фургон. Оттуда вышли Славя, Мику и два Семена. — Он что, один пошел? Стас, я тебе когда-нибудь протезом по хребту заеду. Стас пожал плечами: — Как я могу брать на работу непроверенного человека? В лагере его история была мутной. Прошлое еще более мутное. Посмотрим, как он справится с реальной опасностью. Идемте. Семен с презрением смотрел в дуло, тем временем мозг панически пытался найти выход. Черт, это не чужими руками ломать судьбы. Если броситься вперед, между ними два шага, успеет ли? Заболтать? Не получится. Санитар не верит ему. Чего стоило подумать перед поездкой? Вызвать ментов? Нет, не помогло бы. Рехаб процветает напротив отдела полиции. Наверняка есть крыша. Раздался топот шагов, в открытую дверь ворвались пять человек, в том числе таксист, который его сюда привез. Санитары оказались уложены на пол и закованы в браслеты. Лена поднялась с пола, бросилась к любимому, но остановилась, посмотрев на странных людей. — Лена, смелее, — улыбнулась блондинка. — С-с-славя? — А я говорила, она нас узнает, — чернявая азиаточка захлопала в ладоши. Это же… — Мику? — Лена даже не подумала, что остальные пионеры тоже здесь, что она им может быть интересна. Женщины обняли девушку и увели переодеваться. Для нее кошмар закончился. Очкастый таксист огляделся. — А ты шустрый. Я думал, тебя уже скрутили и кинули в подвал или ставят опыты. Алтарник усмехнулся: — На все воля Божья. Вы вовремя. Подошел фельдшер: — Стас, упырей лечим? — Конечно. К приезду ментов они должны быть как огурчики. Вот, посмотри, тихий богомолец, а сколько людей покалечил. Девушек лечить не стоит. С них будут снимать побои. Ну что, поехали? Паганини, вы с нами? Семен растерянно кивнул. — А что, собственно, здесь происходит? Генда буркнул: — Вытаскиваем из дерьма будущих сотрудников.