Бесконечное лето. Круги на воде

Алиса, еще не веря в свое счастье, в освобождение, в то, что Семен нашел ее и не отверг, машинально приняла из его рук букет. Дубачка смотрит с КПП — пусть завидует. Генда ждал их возле машины. — Ну что, узнали друг друга? Не разочарованы? Она шальными глазами смотрела на окружающий мир. Неужели свобода? Можно дышать свежим весенним воздухом. Нет опостылевших бараков. Люди! Настоящие, не в робе и не в дубачьей форме. Семен ответил за нее: — Узнали. Алиса, знакомься, это тот, кого вы пытались взорвать. Человек и пароход. Семен, он же Генда, он же Гендальф. А это Алиса Двачевская. Самая героическая пионерка «Совенка». Почему-то считает меня тормозом. — А кто ты еще? — буркнула она по привычке. — Очень рад, — Генда протянул руку Алисе, осторожно пожал. От него не скрылась неестественная зэковская синева кожи. Как отреагирует Сыч? Не сработает ли ментовская подозрительность? Хотя не должна. Три месяца страдал по ней. Бегал, собирал бумажки, общался с юристами. Конечно, Генда мог достать человека даже из карцера, но лучше не оставлять лишних следов. Можно действовать чуть дольше, но при этом любой, даже самый внимательный силовик решит, что зэчкой интересуется только бывший вояка, бывший мент. Семен не сводил с девушки влюбленных глаз. За три месяца он сильно посвежел. Ушла алкогольная отечность, вернулся здоровый цвет лица. То ли еще будет? Тем более после предложения, которое Генда сделает этой странной парочке. Сыч оторвался от созерцания своего сокровища: — Зём, завезешь нас домой? А вечером приходи, вместе отпразднуем освобождение. Генда поправил очки, посмотрел с ласковой улыбкой: — Да, есть что отпраздновать. Алиса, ваш друг едва не поседел, еле добился условно-досрочного. Рыжая благодарно прижалась к своему спасителю. Может, они не будут вместе, может он бросит ее уже завтра, но то, что за нее кто-то боролся, кому-то она небезразлична, вызвало такую бурю эмоций, с которой невозможно справиться. Алисе было жутко некомфортно в робе ехать по городу. Она вжималась в сиденье, пряталась от возможных взглядов, но все равно ей казалось, что водители встречных машин, пешеходы на переходах — все они думают презрительно: «Зэчка». А этим хоть бы хны. Словно каждый день забирают людей из зоны. Когда они шли до парадного, Алиса делала вид, что нюхает цветы, лишь бы никто не увидел ее лицо, никто не бросал потом вслед: «Она зэчка, я ее в робе видел». — Алис, я тут тебе вещей прикупил. Не знаю, подойдут или нет. Взял немного. Если что, скажи, я сбегаю, возьму на размер больше или меньше. Завтра вместе прокатимся. Я вчера к твоему приходу порядок навел, — он от волнения перескакивал с темы на тему. — Тут мыльно-рыльное все, женского тоже прихватил, — он покраснел от неловкости. — В общем, разберешься. Назвать порядком обстановку в его холостяцкой берлоге можно было с огромным трудом. Но ничего, завтра она наведет настоящий уют. Вдруг сердце сжалось от страха. А что если он ее выгонит, как надоевшую собачку? Вдруг уже разочарован увиденным, просто стесняется сказать? Главное — скинуть робу, выкинуть на помойку. Забыть навсегда этот кошмар, смыть с себя запах зоны. Семен поступил просто. Он купил белье и одежду разных размеров. Алиса потащила сумку в ванную комнату. Вышла оттуда только через час, посвежевшая, в цветном халатике. На голову намотала огромное полотенце. — Ты, наверно, кушать хочешь. Я тебя до обеда забрал. Алиска, ты чего такая молчаливая? Он прижал ее к себе, их губы встретились, и отпали все сомнения. Он ее любит, даже такую бледную и пожухлую. — Алиска, ты не представляешь, как я извелся. Если бы не телефон, я бы подумал, что ты глюк. Я искал тебя через всех кого можно. Только Генда помог. Навещать тебя было нельзя. Ты умудрилась загреметь в карцер. Еле вытащили тебя. Я… я счастлив. Она смахнула слезу: — Блин, Сёмыч… Ты говоришь, молчаливая. Я пять лет всего этого не видела. Я готовилась бомжевать. И я думала, что это ты глюк. Вечером раздался звонок в домофон. — Открывай, Сёмыч, и давай спускайся, коробки поможешь занести. Спустившись, Семен воскликнул: — Да ты охренел? Куда столько? Мы же лопнем. — Не лопнете, завтра, если что, доедите. — А то, что мы наготовили, выбрасывать? — Алиса, встречайте гостей! Странный друг Семена принял ее такой, как есть, отнесся с уважением, ни разу не показал, что забирал ее из колонии, что видел в потертой штопаной робе. Они расселись за разложенный в большой комнате древний стол-книжку, подняли бокалы за долгую счастливую жизнь, Алиса принесла горячее. Она суетилась, волновалась. Никогда она сама не принимала гостей, не была хозяйкой. Семен порывался помочь, но где это видано, чтобы мужчина накрывал на стол? Мужчина должен развлекать гостей. Сытые и довольные, они уже допивали чай, когда Генда спросил: — Алиса, чем думаете заняться? Она покраснела, отвела глаза: — Не знаю, мне с моей биографией только продавцом или уборщицей. Генда прищурился и внезапно бросил в нее яблоко. Она на лету поймала, бросила в ответ. — Реакцию не потеряли. Есть для вас предложение, но, если откажетесь, разговор должен будет остаться в этой комнате. Сами понимаете, секретность. Семен подобрался: — Что за предложение? На бандитов работать не будем, сразу нет. — Нет, не бандиты. Контора самого глубокого бурения. Глубже нас только Марианская впадина. Алиса отставила кружку: — Генда, если вы не заметили, я только сегодня сняла тюремную робу, а завтра мне необходимо явиться в отдел. Если это разводка, то очень жестокая. Семен прищурился: — А с каких пор сержант морской пехоты вербует к конторским? Причем даже не в ФСБ, как я понял? — Во-первых, название у нас достаточно нейтральное, к официальным службам не относится, но полномочия ого-го. Во-вторых, должен признаться, меня зовут не Семен Серый, а Станислав Феоктистов. Я ношу звание подполковника. Ты уж извини. Секретность, сам понимаешь. В-третьих, Алиса, у нас знают, что сели вы за необходимую оборону. Просто оборонялись вы против двух упырей и прокурорского сынка. Будь там только два упыря, вас наградили бы. Собственно, в любом случае, даже если вы откажетесь, уже через месяц у вас будет чистая биография. Я предлагаю вам работу тренера. Когда-то вы были чемпионом. Время поделиться с нашими бойцами в юбках наработанным опытом. Тем более, в отличие от большинства тренеров, у вас есть тюремный опыт. Семен, тебе предлагаем должность инструктора по стрельбе. — Я согласна, — не задумываясь ответила Алиса. Возможно, в Конторе она проживет недолго, возможно ее подставят и убьют, возможно все. Но такими предложениями в ее положении не разбрасываются. — Я тоже, — кивнул Семен, — но есть один момент. Ты вербуешь нас не только за наши красивые глаза? — Ты прав, Семен. «Совенок». Ключевая точка развития мира на ближайшую сотню лет. Мы одни из немногих живых, кто после замыкания контура может туда попасть из этого мира и этого времени. Собственно, нас очень мало. Можно по пальцам пересчитать. Вы нам очень нужны. Вот ваши удостоверения, пропуска, — он вынул из портфеля два файлика и пачку денег, — а это зарплата с двадцать восьмого декабря. Пока черным налом, но со следующего месяца будет капать на карту. Что еще? В понедельник необходимо прибыть по этому адресу. Отправимся защищать «Совенок». — От кого защищать? — не понял Семен. — Как всегда, от превосходящих сил противника. Ладно, вы отдыхайте, товарищи лейтенанты, я побежал. Проводив гостя, Алиса прижалась к Семену. Им не хотелось отпускать друг друга. — Знаешь, — сказала она, — странное чувство. С одной стороны, я счастлива. С другой — никогда еще жизнь не поворачивалась так круто. — Да, — протянул Семен, — будет весело и страшно. Она отстранилась и нагло ухмыльнулась: — Опять надо недотыкомку прогонять? Чего нос повесил? — Узнаю свою Алису, — улыбнулся он в ответ. — Теперь я не просто Алиса. Теперь я лейтенант Двачевская! Почти как папа. Семен покраснел, замялся, достал из кармана кольцо. — А будешь лейтенантом Сычевой? Она разревелась, не выдержав такого количества потрясений за столь короткое время, а он испугался. — Алиска, ты чего? Что я сделал не так? Ну не реви. Хочешь, я это кольцо выброшу? Ты чего? — Я тебе выброшу, тормоз. Проснувшись, Алиса наконец поверила в реальность происходящего. Вчера все было иллюзорным, словно в одном из сотен красочных снов, когда закрываешь глаза, едешь в автобусе, потом на метро. Открываешь дверь в квартиру, а там не чужие люди, новые хозяева — там все, кого ты любишь. А потом раздается команда «Подъем». Вокруг серая хата, серые люди, серые дубаки, серое небо и зарядка. Потом уборка спального помещения и долбаный день сурка. Семен заботливо не стал выключать ночью свет. Знает, что за пять лет она отвыкла спать в темноте. Он заранее купил себе маску для сна. Она привыкла вставать в шесть утра, потому тихонько вышла на балкон, покурила. Как это здорово, когда можно просто выкурить сигарету, можно попить кофе и никого не бояться, не прятать кипятильник. Пробралась на кухню тихонько, чтобы не разбудить храпящего увальня. Как странно повернулась жизнь. Ее ждал вокзал, бомжевание, а теперь есть жених, стабильность. Да, Контора мутная. Она благодарна Семену за то, что он ее поддержал и согласился вписаться в мутный блудняк. Было видно: не доверяет он конторским, но решил подстраховать ее. Обмолвился, что в таких предприятиях вход — рубль, выход — два. Надо приготовить что-нибудь на завтрак. В холодильнике только остатки вчерашнего пира, яйца и колбаса. Проклятие, она же совсем разучилась готовить. Будто раньше умела. Разогреть оставшееся со вчерашнего ужина не годится. Она хочет быть идеальной женой. Отбросить зэковское прошлое, детские хулиганские замашки, начать жизнь заново. Хотя бы с завтрака для любимого. Если хочешь победить яичницу, нужно думать как яичница. Нужно стать яичницей. Что за порожняк в голову лезет? Алиса ударила себя по губам. Она лейтенант самой глубокой конторы. Никакого порожняка. Нужно полностью менять лексикон. Пока думала о своем словарном запасе, кусочки колбасы расплавились, а яйца подгорели настолько сильно, что дым начал разъедать глаза. — Да что за черт! Алиса обессиленно смотрела на испорченный завтрак. Слезы сами закапали из глаз. Как так? Столько лет не плакала, а тут стало входить в привычку. Выключив плиту, села на пол, прислонилась к батарее. Надо срочно учиться готовить. Запороть яичницу — это надо уметь. — Алиска, что там подгорело? Вскочив, она засуетилась. — Нет-нет, ничего, тебе показалось. Надо срочно выкинуть яичницу. Где же у него ведро? Ничего, она все переделает по-своему. Вот прямо сегодня и переделает. Блин, он зашел на кухню. Что делать? — Ты хотела приготовить завтрак? Это так мило, Алис, — он внимательно рассматривал содержимое сковороды. — А ты какую колбасу взяла? — Какая была, ту и взяла, — буркнула она, отвернувшись к окну и украдкой вытирая слезы. — Просто я не подумал, что ты проснешься раньше меня. Тут такое дело. Там два батона — один свежий, а второй выкинуть руки не доходят. Там в составе одно сусло свиных шкурок и химия. Поэтому яишенка и подгорела. Но все равно вкусно. Как так можно? Стоит в одних трусах, жрет со сковородки. Что за свинство? Ничего, она перевоспитает. — Алис, я не подумал. Ты, наверно, на двоих готовила? А я сам все схомячил. Сейчас я тебе приготовлю. Ты будешь яишенку или омлет? — Омлет, — она растерялась от возможности выбора, от того, что кто-то спрашивает. Пять лет у нее было только одно блюдо. Баланда. А баландёрша могла поинтересоваться предпочтениями лишь ради хохмы. — Тогда помой сковородку, нарежь, пожалуйста, колбаски, только бери со второй полки, и взбей яйца с молоком. Я пока умоюсь. Вернувшись, он отдал новые распоряжения. — Нарежь помидорки и немного лучку. Сам поставил сковороду на плиту и налил масла. — Теперь высыпай колбасу, лук. Сейчас обжарится, сверху заливай яйца с помидорами. Ага, молодец. Накрывай крышкой, убавляй огонь. Все, можешь снимать. Вкусный омлет я тебе приготовил? — Ага, — буркнула она туго набитым ртом, проглотила. — Стоп. ТЫ приготовил?! Семен ухмыльнулся: — Ну а кто? С тебя посуда. — Хоть кофе свари. — Это легко. Возьми, пожалуйста, кофемолку… Сразу после завтрака они поехали по магазинам. Семен хотел отпустить ее одну, но она вцепилась в его руку и умоляюще посмотрела. Как это одну? Там же страшно. А когда стали собираться, возникла другая проблема. — Лис, я не брал тебе верхнюю одежду, решил, что сама выберешь. Придется ехать на такси. В торговом центре было страшно. Огромные пространства, множество людей. Алиса еще без куртки, хотя тут многие так одеты. Гардероб, что ли, нашли где-то? Она твердо решила, что, если у нее есть свои, уже заработанные деньги, тратить она будет их. Но Семен норовил оплатить любую покупку. — Семен, не надо, — попросила она, когда они вышли из очередного бутика, в котором он провел своей картой по терминалу. — Почему? — опять непонимающе хлопает глазами. — Блин, ну ты и тормоз. Потому, что у меня много лет не было СВОИХ денег, не было возможности САМОЙ что-то покупать. Понимаешь? Сейчас мне дали настоящую зарплату, аж за три месяца. Огромные деньги для бывшей зэчки, и я хочу потратить СВОИ деньги, Семен. Пожалуйста. Он почесал в затылке. — Извини, Алиса, я не подумал. Хотел как лучше, получилось как всегда. Но кафе и кино с меня. Тут не отвертишься! Вечером, засыпая, Алиса прокручивала в голове прошедший день. Может, он не был насыщен судьбоносными событиями, но впечатлений столько, что хватит на три жизни. Они были в кино, ели попкорн, потом пошли в кафе. Семен все извинялся, что после мундиаля общепит скатился. Она лишь улыбалась. Потом ей выбрали самый современный смартфон. Такие были только у самых авторитетных зэчек. Даже у тех, кто разводит лохов, были дешевле. Она еще раз провела пальчиком по экрану, улыбнулась и поцеловала засыпающего жениха в щечку. — Алиска, ты чего? — он осторожно обнял ее. — Всегда такая ершистая была, а сегодня тебя не узнать. — Это почему я раньше такая злая была? Потому, что у меня своего Семена не было. На другой день они проснулись вместе. Оба серьезные. Семен тщательно выбрился, надел лучший костюм — ну, как лучший? Единственный. Алиса долго выбирала, что надеть. В итоге остановилась на строгом деловом костюме. Перед новым работодателем лучше показаться в максимально выгодном свете. До конторы доехали на метро. Обычный ничем непримечательный двор-колодец, на воротах домофон. Набрав код, они дождались ответа: — Кто? — Э-э-э, мы на работу, — сказал Семен. — На какую работу? Вы ошиблись. Они переглянулись. Неужели какая-то жестокая шутка? Нет. Генда был очень серьезен. Пропуск тоже серьезнее некуда. Пропуск? На нем есть надписи, кроме ФИО? Какой-то айди, что-то еще. Снова набрали, назвали номера айди. — Проходите. Едва они вошли во двор, навстречу выскочил Генда. — Ребята, извините, забегался. Совсем забыл предупредить дежурного. Тем более сегодня мы всем отделом выезжаем. Через двадцать минут совещание. Форма в раздевалке. Шкафчики открываются по пропускам. Переоденетесь — подходите в первый кабинет. Там у нас зал совещаний. Они переоделись в обычную военную форму. Внимательно оглядев девушку, Семен поправил ей петлицы, застегнул верхнюю пуговицу. Что еще? Встал на одно колено и заправил длиннющие шнурки в берцы. — Так удобнее, — объяснил он. Форма показалась ему странной. Обычная с виду ВКПО, но ткань гораздо приятнее наощупь, более дорогая. Петлицы и шевроны почему-то артиллерийские. Наверно, для конспирации. Хотя женскую форму можно было сделать с медицинскими знаками различия. У знающих людей возникло бы меньше вопросов. Не обнаружив других недостатков, он сообщил: — Вы сногсшибательны, товарищ лейтенант. Идемте? В зале совещаний за столом сидело семь человек: Генда и три парочки. С удивлением Семен узнал Славю и Лену. Азиаточка тоже показалась знакомой. Мику? — Вы как раз вовремя, — Генда отвернулся от экрана проектора. — Девушек вы знаете, а вот с мужчинами, ты, Семен, думаю, не знаком. Собственно, вы тут все Семены, так что обращаться удобнее по псевдонимам. Знакомьтесь. Мажор, Док, Паганини. И ты можешь выбрать — Мент или Суворовец. — Буду Ментом. Оно привычнее как-то. — Ну вот и познакомились. Обменяться новостями и пригласить друг друга на свадьбы сможете после совещания. До операции у нас будет несколько часов отдыха. Скоро придет Женя — она отказалась служить у нас, но согласилась принять участие в обороне «Совенка». Возвращаемся к теме. Нам необходимо защитить лагерь от превосходящих сил противника…