Моя душа не подлежит исцелению

ФЕВРАЛЬ ШВЕЙЦАРИЯ       Я вырвалась из кошмарного сна, когда моей руки коснулись холодные, почти липкие пальцы. Светловолосая женщина склонилась надо мной со странной улыбкой. Из моей груди вырвался облегчённый вздох. Пот катился со лба на белоснежную простынь. Ужасная ночь. Я и без того провела полночи, не в силах заснуть и всё думая о надписи в той книге. Этот Маршалл был явно не тем, за кого себя выдавал. Может быть, он и не отбитый вовсе, и неплохо притворяется. А может, он полный псих и ставит на мне свои больные эксперименты, пытаясь напугать. По пути в свою комнату я оглядывалась по сторонам, но не заметила ни одной камеры. А стены и потолок были такие белоснежные и серые, что прятать линзу камеры было просто негде. Женщина, которую, кажется, вчера назвали Линдой, продолжала стоять надо мной. Жуткое зрелище. — Вот дрянь! — крикнула я, тяжело дыша. — Стучаться не учили? Или понятия не имеешь, что такое личное пространство? Женщина отстранилась с намёком на злобу на лице. Но тут же вновь улыбнулась. — Мисс Кэмпбелл, утренний горячий душ обязателен для всех пациентов. — Вот и стучись в следующий раз, иначе все волосы тебе повырываю! Мой отец платит кучу денег не ради того, чтобы я просыпалась, пугаясь твоего страшного лица. По лицу Линды прошлась недобрая тень. Но мне было плевать на её чувства. Будет знать в следующий раз. Папа часто говорил: "Чтобы тебя не обижали, дай знать ещё в первый же день, с кем они имеют дело". — Хорошо, мисс Кэмпбелл. Я вскочила с кровати, и погрузила пальцы в растрепанные волосы. — Ну ладно, веди. Надеюсь, хотя бы там у вас найдётся зеркало. Мы вышли из комнаты и направились по коридору. Я бросила взгляд на соседнюю дверь, но она была закрыта. Меня провели в широкий холл, а оттуда вниз. И, о чудо, стены там были голубые. Я оглянулась по сторонам, и увидела, что две женщины плавают в огромном бассейне, из которого поднимался лёгкий пар. Трое мужчин сидели на шезлонгах и тихо переговаривались между собой. Негусто. Я разглядела молодого симпатичного мужчину в углу зала. Он стоял, оперевшись затылком о кафель. Вот и отлично. Перекинув полотенце через плечо, я направилась прямиком к нему. Он открыл глаза, когда я подошла к нему вплотную и широко улыбнулась. — Привет! Я Беатрис. Его глаза были пусты. Взгляд странный. Не будь я бунтаркой, перепробовавшей все доступные мне виды наркотиков, я бы даже не поняла. Но сейчас всё вставало на свои места. О Господи. Он был под кайфом. Вот только откуда здесь наркотики? И почему ему позволяют их принимать? Так много вопросов, но никаких ответов. — Гарри... — ответил он, косясь на меня тупым взглядом. — Давно вы здесь, Гарри? Он моргнул. — Больше недели. То же самое мне сказал и Маршалл. — Понятно. А почему вы здесь? — Я болен. Очень болен. — Гарри словно закончил этим разговор. Схватив свои шлёпанцы, он побрел к бассейну. Сгорбленная походка, равнодушный вид. Словно призрак в плоти человека. Возможно, всё было ещё хуже, чем я думала. Другая пожилая женщина сидела на полу, глядя на меня. В её глазах сквозила растерянность, словно она не понимала, что же тут потеряла. — Мисс Кэмпбелл? Я громко вскрикнула, когда тихий голос донесся до моего уха, и резко обернулась. Уильям Феликс склонился надо мной с широкой улыбкой. На нём был махровый халат. — Твою мать! Вы чего подкрадываетесь? — возмутилась я. — Извините, юная леди. Мне интересно узнать ваши впечатления о нашей лечебнице. — Заметьте, хреновые. Я ничего не понимаю. Почему здесь люди такие… — Какие? — он с любопытством склонил голову набок. — Бездушные… Его улыбка стала ещё шире. — Возможно, это вы слишком живая? — В этом вопросе нет понятия "слишком". Ты либо жив, либо мёртв. А у меня создаётся впечатление, что все эти ваши пациенты лишены эмоций. — Это всего лишь ваши фантазии, юная леди. После душа у вас приём к психотерапевту. А в основном, вы будете отдыхать вместе с остальными. И да… Принимайте таблетки. Они помогут вам привыкнуть к местному климату. — Спасибо за совет! — отрезала я, отстраняясь от этого мутного типа, но Феликс схватил меня за плечо и кивнул на бассейн. — Вы знали, что вода в нашем бассейне это местный растопленный снег? Охренеть, очень полезная информация. Жаль, что он не понимает, как же мне плевать. — Теперь знаю. — буркнула я и отошла от него на метр. Вскоре, зал начал потихоньку заполняться пациентами. Я нырнула в тёплый бассейн и сделала пять кругов, что было непросто, учитывая масштабные размеры бассейна. Когда я уже выходила из воды, то увидела Маршалла у душевых кабинок. Он был в одних белых плавках с тем же пустым взглядом. — Эй! — я подбежала к нему, хватая за руку. Его кожа была удивительно холодной. Он вздрогнул и обернулся. — Маршалл… Как ты? — Всё нормально. — Позавтракаем вместе? Хочу с тобой поговорить. — улыбнулась я. Маршалл слегка опустил голову и неуверенно кивнул. О Господи, да я так с ума сойду! Мы вошли в столовую, и в этот раз мужчина в переднике оказался не столь вежлив, как вчера. Он растворил жидкость в пилюле прямо в стакане воды. А затем протянул мне его. — Вы должны это выпить, мисс Кэмпбелл. — Я не буду этого делать! — отрезала я, хватая свой поднос, но тут же врезалась в грудь Феликса. Он появлялся словно чёрт из табакерки, столь внезапно и незвано. Его рука схватила меня за плечо, и я невольно содрогнулась от его неприятного взгляда. — Вы расстраиваете меня, юная леди. Вам необходимо принимать пилюли три раза в день. Всего лишь первую неделю. А затем можете поступать, как хотите. Не хочу расстраивать вашего отца, сообщая ему, что вы совершенно не слушаетесь нас. — Что в составе этого лекарства? — мой голос невольно дрогнул. — Ничего плохого, уверяю вас. Вы можете довериться нам. "НИКОМУ НЕ ДОВЕРЯЙ!". "Не глотай таблетку". Никому не доверять? А стоит ли доверять Маршаллу? Всё было очень запутанно и странно. — Ну же... — Феликс протянул мне бокал. — Мы быстро поставим вас на ноги. Месяц, юная леди. А затем вы будете дома. Эти лекарства часть вашей терапии. Папа заберёт меня через тридцать дней. Всё будет хорошо. Четыре недели. Один месяц. Ни днём позже. — Мисс Кэмпбелл... Я неуверенно кивнула и приняла бокал. Быстро проглотила жидкость, закрыв глаза, но вкуса практически не почувствовала. Феликс широко улыбнулся. — Отлично. Можете завтракать, не смею вас задерживать. Маршалл сидел на прежнем месте, с головой погруженный в книгу, но как только я опустилась рядом, он быстро поднял на меня настороженный взгляд. — Ты выпила лекарство? — Пришлось. Этот петух умеет манипулировать. Не хочу, чтобы отец оставил меня здесь до самого лета и… Я не закончила предложение. Маршалл резко схватил меня за запястье и со всей силы сжал кожу. Я ахнула от боли. — Тише, дурочка! Быстро иди в уборную и сблюй всё. — Что? Он наклонился ближе. Его дыхание коснулось моей щеки. — Беатрис, быстро! Послушайся меня, объясню чуть позже. — Какого… — Мисс Кэмпбелл, вас ждёт психотерапевт! — перебил меня голос Линды, который раздался совсем рядом. Я всё ещё потрясённо смотрела на Маршалла, но он спокойно откинулся на спинку стула и углубился в чтение. О Господи. Он псих. Хотя… Так быстро измениться на глазах требует большего актёрского мастерства. Весь в Тео. Мой брат умел подстраиваться под каждого человека. Я вспомнила, как меняется его лицо, когда он видит меня. Из улыбчивого парня в монстра с огненными глазами. Поверить не могу, что начинаю по нему скучать. — Я даже не начала завтракать. — сказала я Линде, но она улыбнулась и покачала головой. — Наш психотерапевт очень занятой человек. После сеанса вы можете спокойно позавтракать. Это займёт не больше часа вашего времени. — Что ж… Ладно. — я оттолкнула от себя поднос и поднялась с места. Взгляд, который на меня бросил Маршалл был предостерегающим. Надо бы с ним поговорить в укромном местечке. Мы поднялись на четвертый этаж. Двери лифта раздвинулись прямо у входа в кабинет психотерапевта. Не слушая нотации Линды, я без стука ввалилась внутрь. Почти умирающий лысый старик в очках восседал на кресле у окна. Я заметила, что кабинет пуст, не считая двух кожаных кресел. — Проходите... — раздался хрип. Вот это да. Еле подавив смешок, я захлопнула дверь. Сеанс ничем не отличался от приёмов нашего семейного психолога. Каверзные вопросы с подвохом, безуспешные попытки добраться до моих воспоминаний, чтобы понять, когда же всё в моей жизни пошло не так. Ничего удивительного и нового. — Почему вы начали принимать наркотики? — седые кустистые брови приподнялись. — Скучно стало. — невозмутимо ответила я. — Что-нибудь ещё? — Не чувствуете ли вы себя по-другому в последнее время? Словно вы в другом мире? — Иначе говоря, не случается ли у меня ломка? Нет, но адски хочу глотнуть текилы. Ещё лучше папин шотландский виски. От него потом такая приятная дрожь по телу… Хотя, кому я говорю. Говорят, каждому психологу необходим свой психолог. Ставлю тысячу долларов на то, что вы частенько выпиваете перед сном. Старик выпучил на меня свои глаза, которые и без того казались огромными из-за толстых линз очков. — На этом всё, мистер... — я бросила взгляд на табличку на двери. — Мистер Монтгомери? Если да, то я жутко голодна. Голова кружится. Могу идти? — Да, конечно. — он суетливо поправил белую рубашку, тяжело поднимаясь с кресла. — Завтрашний сеанс состоится в десять утра. — Славно. Подготовьте новые вопросы, ладно? — Что… Я вышла из кабинета, весело присвистывая. Лифт стоял на первом этаже, так что я решила спуститься на лестнице. Уже спускаясь на второй этаж и заходя в коридор, я услышала странный звук. Он всё приближался. Громче. Громче. Громче. — Что за… О Боже! — я пронзительно закричала, когда огромная синяя бабочка пролетела мимо, задев моё ухо. Она была размером с арбуз, если не больше. Разве такие существуют? Громкий шелест её крыльев чуть не оглушил меня. Я подняла голову, лихорадочно ища взглядом бабочку. Лучше бы я этого не делала. На потолке висело бесчисленное количество бабочек. Не сотня и не тысяча. Из-за них не было видно ламп. Бабочки… Огромные и разноцветные. Крылья с крапинками беспорядочно колыхались. Я затаила дыхание, прижимаясь всем телом к стене. Сердце колотилось где-то в горле. В конце коридора показалась девушка с короткими волосами. Её взгляд остановился на моём испуганном лице, и она замерла на месте. — Что с вами? — спросила она, не отважившись подойти ко мне ближе. Она не видела бабочек? Как она могла их не видеть?! — Позовите на помощь! Тут полно бабочек! И они все огромные! Вы не видите? Чего стоите?! Бегите! — заорала я, не выдержав. Девушка вырвалась из оцепенения и понеслась по коридору. Раз. Два. Три. Вдох. Выдох. Спокойно, Беа. Бабочки не причинят вреда. Я крепко зажмурилась, считая своё дыхание. Сползла по стене, обнимая колени. Но затем вновь услышала тот противный звук. Крылья бились друг о друга и коснулись моей спины. Со всех сторон. И волосы, и руки. Накинулись на меня, словно голодные звери. Я вновь громко заорала, отбиваясь от атаки мерзких чудовищ. — Помогите! Помогите! А-а-а! — Мисс Кэмпбелл! Мисс Кэмпбелл! — раздался приглушённый крик Линды. Но когда я открыла глаза, увидела перед собой расплывающиеся лица. И все они с крапинками на коже. Все… Повсюду. Холодные руки этих безобразных людей потянулись ко мне. Я закричала ещё громче, вырываясь изо всех сил. Резкий неприятный укол пронзил предплечье. Горячая жидкость потекла по венам. Я ощутила, как тело становится ватным, руки и ноги словно невесомыми. А затем я скатилась на холодный пол. Последнее, что помню перед тем, как веки налились свинцом, это как красная бабочка лопнула в воздухе, словно мыльный пузырь. — …ряд объяснений. Разумеется. Я застонала и приподнялась на постели, оглядываясь по сторонам. На краю моей кровати сидел Феликс. Он отвернулся от Линды и склонился надо мной. Луч яркого света из крошечного фонарика в его руках на миг ослепил меня. А затем холодные руки коснулись моего лица, оттягивая мне веки. Луч ударил прямо в зрачок, и я заморгала. — Мисс Кэмпбелл, как вы себя чувствуете? Я сглотнула ком в горле, и откинулась на спинку кровати. — Откуда… бабочки? — Бабочки? — Феликс склонил голову. — О каких бабочках речь? — Огромные и разноцветные. Их было так много, что потолок не стало видно. И все они с крапинками. С такими маленькими пятнышками. Он отстранился с лёгкой улыбкой на губах. — Бабочки… — Вы сумасшедший? Какого хрена улыбаетесь? Они напали на меня! И лица людей стали... — я содрогнулась. — Такими страшными. Словно это... гибрид человека и бабочки. Феликс бросил фонарик в карман халата и приподнялся. Его взгляд стал серьёзным. — Возможно, всё намного хуже, чем я думал. Не было никаких бабочек, мисс Кэмпбелл. На ваш крик прибежала почти половина нашего обслуживающего персонала. И никто из них не заметил ничего странного. Вы кричали посередине пустого коридора. От злости у меня запульсировал мозг. Я подалась всем телом вперёд. — Вы меня за дуру принимаете? Я отчётливо видела этих существ! Вот какие у вас махинации! Ложь! Хотите сделать из меня сумасшедшую?! Дайте мне чёртов телефон, я звоню своему отцу! Феликс улыбнулся. — Понимаю. Такое непросто принять. — О чём вы, чёрт возьми?! — Галлюцинации. Потрясение. Шок. Вы боитесь бабочек? Я опустила взгляд на свои руки, улавливая их невыносимую дрожь. — С самого детства. — Всё понятно. Я быстро подняла голову, ощущая, как слёзы катятся по моему лицу. Это было ужасно. Никогда в жизни я не чувствовала подобной беспомощности и шока. Он говорил со мной как с глупым ребёнком. — Что понятно, мистер Феликс?! Я ничего не понимаю! — Вы больны, моя дорогая! — его ладонь успокаивающе сжала моё плечо. — Вы очень больны. Последствия принятых вами наркотиков, стресс и переживания. Вы ходили по тонкому льду, моя прелесть. Это не первый случай у подобных вам пациентов. Я видал и похуже. Если не приступить к терапии, вы можете потерять себя. — Я не понимаю… Я никогда не видела галлюцинации… Он сочувственно нахмурил брови, и кивнул Линде, стоящей у книжной полки. — Оставим юную леди одну. Вам необходимо разобраться в себе. И отдохнуть. Увидимся через пятнадцать минут за ужином, мисс Кэмпбелл. Они вышли из комнаты, тихо закрыв за собой дверь. Моя грудь тяжело вздымалась. Я встала, и на негнущихся ногах остановилась у окна. Кроме снега и елей ничего не было видно. Это было невыносимо. Меня словно оторвали от общества не два дня, а год назад. Снежная тюрьма. И некуда бежать. Я крепче запахнула полы белоснежной шерстяной кофты и вышла из комнаты. "ВОЛЯ" Остановившись у соседней двери, ведущей в комнату Маршалла, я тихо постучала. Она распахнулась после первого стука, словно он стоял за дверью и ждал меня. Маршалл схватил меня за руку и быстро втащил внутрь. Я едва не упала, когда он прижал меня к стене, крепко зажимая мне рот своей ладонью. Голубые глаза Маршалла буквально горели пламенем. — Молчи и слушай меня. У нас мало времени. Я уберу руку, но не смей кричать. Я молча кивнула, потрясённая его тоном. — Слушай, Беатрис. У тебя были галлюцинации, верно? На основе твоих потаенных страхов? Я вновь кивнула. — Пока ты будешь выпивать те таблетки, у тебя каждый день будут такие видения. Так это из-за таблеток?! Сукины дети! Да я их убью! Маршалл снова зажал мой рот рукой. — Нет! Просил же молчать! Ты будешь принимать эти таблетки каждый день. Если они сухие, то прячешь их под язык. А если в жидком виде, то бежишь к себе в комнату и блюешь всё до последней капли. Но ты будешь продолжать притворяться, что у тебя галлюцинации. Каждый день. Ровно неделю. Из моей груди вырвалось возмутительное восклицание, но из-за ладони Маршалла, раздалось лишь глухое мычание. — Тсс, тихо! Когда они убедят тебя в том, что ты больна, они перестанут вынуждать тебя глотать это дерьмо. Тогда мы и сможем нанести ответный удар. Неси чушь, Беатрис. Убеди их в том, что ты не здорова. Убеди Феликса, что хочешь здесь остаться. Маршалл разжал руку и взглянул мне в глаза. Я растерянно заморгала, пытаясь соединить всё в логическую цепочку. — Так значит… Ты не болен? — Нет. — он улыбнулся. Меня пробила странная дрожь от этой светлой неуместной улыбки. — Но я медленно схожу с ума каждую минуту. Мне нужна твоя помощь. — Чтобы убить его? — Верно. И ещё... — он вздрогнул и прислушался. В коридоре послышался стук каблучков. Вот чёрт, снова эта Линда! Мои глаза стали размером с блюдце. — Прячься! — прошептал Маршалл, и я в панике полезла под кровать. Он сдернул одеяло на край кровати так, чтобы меня не было видно. В дверь тихо постучали. Маршалл открыл. — Да? — его голос вновь стал тихим и равнодушным. — Мистер Грант, я принесла ваше выстиранное бельё. — Спасибо. — Как вы себя чувствуете? — Нормально. У меня слегка болит голова. — Спускайтесь на ужин через пять минут. — Хорошо. Дверь закрылась, но я продолжала лежать, глядя на пыльные пружины под кроватью. Моё сердце испуганно стучало в груди. Бледная рука Маршалла осторожно вытащила меня. Его лицо склонилось над моим и светлые пряди упали на мой лоб. — Ну ты и актёр без Оскара! — прошептала я. Он тихо засмеялся. Было странно видеть его с эмоциями. Маршалл поднял меня за руки и схватил за голову, но я не отпрянула. — Ты послушаешься меня? — Никому нельзя доверять. — ответила я. — Тут творится что-то неладное. Но… — Я разберусь с этим. Больше недели я расследую это дело. И да… Не садись ко мне за ужином. Вызовешь подозрение. Садись одна в углу столовой и ничего не ешь. Сделай вид, что ты разбита и растеряна. Если заплачешь, то ещё лучше. Страх и отчаяние, поняла? — Я умираю с голоду! — возмутилась я. — С самого утра во рту маковой росинки не было. — Принесу тебе еду ночью. Беатрис, доверься мне! — С какой стати? Маршалл слабо улыбнулся. — Хочу спасти тебя. — Почему? И от чего? Я до сих пор ничего не понимаю! Почему Феликсу понадобилось… — Ночью. Мы поговорим с тобой ночью. — он открыл дверь и осторожно выглянул за неё. — Чисто. Иди в комнату. Я вышла в коридор и остановилась у своей двери, тупо глядя в стену. Слёз больше не было, но раздражение оставалось. Хуже страха только непонимание. — Маршалл… — Беатрис? — он уже закрывал дверь, но замер. — Мне страшно... — это признание было ошеломляющим. Я всегда была смелой бунтаркой. — Мы убежим отсюда. Обещаю. — успокаивающе ответил он. Я растерянно кивнула. Эти слова часто говорил мне папа по ночам в детстве. " — Под кроватью монстр, папа! Монстр! — я визжала и вешалась к нему на шею, дрожа от испуга. Он заглядывал под кровать и колотил кулаком воздух. — Он умер, Беа. Больше сюда не вернётся. — Честно честно? — Я обещаю". Раньше я сама выдумывала несуществующих монстров. Вот только сейчас монстрами являлись люди. И папа мне не поможет.