Моя душа не подлежит исцелению

ОКТЯБРЬ БЕРЛИН ЗА 4 МЕСЯЦА ДО… — Беатрис, божье ты проклятие! — прокричала мама, резко врываясь в мою комнату. Её презрительный взгляд оглядел каждую мелочь, валяющуюся на полу моей комнаты. Вместе с ней в комнату ворвался сквозняк и занавески начали бешено колыхаться. Я зажмурилась, толком не понимая, что же произошло. Язык прилип к нёбу, в горле пересохло. Тысяча чертей. Как голова раскалывается... Рядом со мной, на кровати, мирно посапывал обнажённый смуглый шатен. Я схватилась за виски, и обрывки воспоминаний наконец-то заставили меня понять в чём дело. Клуб. Громкая музыка. Дым. Поцелуй. Стоны. Вновь и вновь. О… Это был первоклассный секс. Парень был не просто наркодилером, который сумел раздобыть мне кокаин за полчаса, но и прекрасно владел всеми навыками ублажения. Я облизнула опухшие губы и встала, разминая мышцы. Мама с омерзением пнула носком туфельки использованный презерватив. — Твой отец ещё месяц назад говорил, чтобы ты не водила сюда своих парней! — Он не мой парень. — ухмыльнулась я и широко зевнула. — Я даже имени его не знаю. Но в постели он хорош. Мама покачала головой. В её глазах горела ненависть. — Ты исчадие ада. — Повторяешься, мам. Это любимые слова Тео. — Твой брат прав. Если коллеги твоего отца узнают, какая ты на самом деле, то его статус пошатнется. Ты позоришь нашу семью. Позоришь! — Брось. — я скатилась с кровати, и прямо в обнажённом виде прошагала к куче мусора, отыскивая коробку. Наконец-то я подняла с пола мятую сигарету. — Огоньку не найдётся? В её глазах метали молнии. Она с силой захлопнула дверь, и картина Сальвадора Дали, висевшая над камином, со стуком упала на паркет. Рамка треснула. Я ухмыльнулась и глубоко затянулась сигаретой, проводя пальчиками по мускулистому торсу парня. Он едва раздвинул веки и растерянно взглянул на меня. Затем улыбнулся, вспомнив нашу вчерашнюю ночь. — Чёрт… — Иди сюда. — я одним щелчком отбросила сигарету в камин и оседлала шатена, гладя его мускулистые плечи. ФЕВРАЛЬ ШВЕЙЦАРИЯ       Мы вновь собрались в моей комнате этой ночью. Айзек жевал яблоко, сидя у окна и глядя на падающий снег. Итан опустился на пол, задумчиво хмуря брови. Они внимательно выслушали меня и долго хранили молчание. — То есть... Хочешь сказать, эмоции не исчезают, а только запираются внутри? Я энергично закивала и начала размахивать руками. — Когда лекарство начало действовать, я кричала и разрывалась на куски изнутри, но снаружи оставалась совершенно спокойной. И было так больно… Но совсем не видно со стороны. — Получается, это равнодушие лишь маска.... — Эта херня мне совсем не нравится. — Айзек бросил огрызок в окно и резко повернулся ко мне. — Воздействие было, значит ли это, что какой-то процент лекарства повлиял на тебя? — Вполне возможно. — ответил Итан. — Время покажет. Часть мозга могла пострадать. Я не показала страха, но от его слов начало мутить. Не хватало только лишиться эмоций или стать такой же пустой. — Этот урод до сих пор уговаривает меня проглотить таблетку. Хочу надрать ему задницу. — Айзек лёг рядом со мной на кровать, глядя в потолок. — Скоро у тебя появится возможность это сделать. — лишь ответил Итан. Я вздохнула и погрузила пальцы в свои волосы. — Каков план? — По всему кампусу расставлены камеры. Некоторые из них не работают. Охрана состоит из пятнадцати человек. А персонал больше двадцати. Ну и сам Феликс. — мрачно изложил Итан, и Айзек простонал. — Пиздец... И как нам кучу этих психов уложить, а? Я, знаешь ли, не чёртов Арчер. — Арчер? Кто это? — я с любопытством склонила голову набок. Итан и Айзек переглянулись и расплылись в улыбке. — Это боец из Калифорнии. Славится своей жестокостью и легко может уделать группу таких сопляков. Кровавые бои это дело святое. — Спуститесь на землю, ребята. Будем использовать то, что под рукой. — Например? — Айзек с усмешкой обвёл взглядом мою комнату. — Драка подушками или будем швырять книжки в этих уродов? Могу кидаться своими тапочками или душить ванным полотенцем. Итан закатил глаза и напряжённым голосом поведал: — Это вовсе не обязательно. Нужно лишь отвлечь внимание персонала, а с Феликсом я разберусь. — Ну, знаешь ли... — шумно возмутился Айзек. — Второй раз вены я себе резать не собираюсь. И почему ты сам должен разбираться с этим психом? — Согласна. Я хочу пнуть его по яйцам. — злобно прошипела я. — А затем влью эту гадость ему в горло. Подохнет в муках. — Наша девчонка — боец. — с гордостью сказал Айзек и ласково коснулся моей талии пальцами. Я хмыкнула и отстранилась. Итан недобро прищурился. — Давайте уже по комнатам. Парни поднялись и суетливо поправили свои пижамы, глядя на меня. Я недоуменно покосилась на них, а затем осознала, что они предоставляют мне выбор. Но сегодня у меня не было настроения ни на душевные разговоры, ни на секс, поэтому я легла на кровать и прикрылась простыней до подбородка. — Моё уважение. — хихикнул Айзек. Итан толкнул его локтем в бок. — Спокойной ночи, Беа. — Что ещё за Беа? Разве не Трис? — Тебе какое дело? — Для меня она останется куколкой. Боевой куколкой на мощных батарейках. Они долгое время препирались, прежде чем выйти из моей комнаты. Всё вокруг окутала леденящая тишина. Хруст снега и тиканье часов быстро убаюкали меня в глубокий сон. Но сегодня мне вновь снились кошмары. Все домашние плакали кровавыми слезами. Особенно отец. Я плакала вместе с ними, но так и не поняла причину этой боли. Возможно, усталое сознание даже не желает придумывать хороший сценарий к снам. А может, это плохое предзнаменование. Но я в это не верила.

***

      Как и обычно, меня разбудила Линда. Её холодная ладонь коснулась моей руки и я вскочила, вытирая пот со лба. Мне едва удалось удалить все эмоции на лице и безразлично посмотреть на Линду. — Водные процедуры, мисс Кэмпбелл. Вот дрянь, я же просила её стучаться. Знает ведь, что на эмоции меня больше не вывести. — Иду. — прохрипела я, поднимаясь. Совсем не выспалась. В коридоре я едва не столкнулась с заспанным Айзеком. Он подмигнул мне и ущипнул за руку. — Доброе утро, куколка. — Доброе. Как рука? Он с улыбкой вытянул вперёд свою руку. Длинный розовый шрам остался на его запястье. — Бо бо. Поцелуешь? Заживёт за секунду. Я шикнула на него, а он только весело засмеялся. — Где наш дорогой детектив? — Осторожнее. — предупредила я, когда мы спускались по лестнице. — Услышат. — Брось, я осторожен. Вы трахаетесь? Я возмущённо покачала головой, глядя на бассейн. Из воды поднимался едва заметный пар. Айзек показал мне язык, прежде чем бомбочкой прыгнуть в воду прямо в одежде. Душевые кабины были заняты все до одной. Потихоньку зал наполнялся пациентами. Снова эти взгляды и лица. Театр бесчувственных кукол. Итан прошёл мимо меня, отсутствующим взглядом продырявливая пол. Он прекрасно вживался в роль. Мне только учиться у такого актёра. Я опустилась на край бассейна, покачивая ногами в воде. Необходимо было войти в роль без эмоциональной пустышки. Рядом со мной сидела женщина, стеклянным взглядом уставившись на меня. Жуть. Это не так просто, как мне казалось... Из состояния задумчивости меня вывел Айзек. Он пощекотал мои ступни, вынырнув из воды. — У тебя нет щекотки?! — Нет. — оттопырив пальцы ног, ответила я. — Никогда не было. — Странно. Я привык к хихикающим девушкам, когда едва касаешься их кожи. —Отвыкай. — Ну ты и язва, куколка. — он улыбнулся. — Мне нравится. Люблю, когда всё сложно. Так веселее. Айзек раздвинул мои колени своей головой. Я зашипела, оглядываясь по сторонам. Сидящая напротив женщина глядела на нас. — Ты что делаешь?! Ты нас выдашь, идиот! — Пользуюсь твоей беспомощностью. — он прижался тёплой щекой к моим бёдрам. — Ударить ведь не сможешь, да? Брось, куколка, не бойся, Феликса тут нет. Сзади раздался глухой кашель, а затем и громкий всплеск воды. Я зажмурилась, когда капли воды окатили моё лицо. Итан вынырнул из воды и плечом резко отстранил от меня Айзека. Его взгляд оставлял желать лучшего. Он глядел на Айзека как на потенциального преступника. Тот нагло ухмыльнулся, но тут же отплыл подальше, поднимая в воздух тучу брызг. — Дурак. — прошептала я и быстро направилась в душ. После горячей воды стало намного лучше, а после завтрака так и вовсе: появилось неуместное желание жить. И что же с этим делать? Глядя в белоснежный потолок, я старалась вспоминать прошлое. Но сколько бы я ни рылась в воспоминаниях, все они были болезненные и неприятные. Крики мамы, разочарованные вздохи папы, вопль Тео. Единственный, кто не был во мне разочарован — мой мастиф Чарльз. "— Избалованная сволочь". "— Лучше бы я тебя не рожала, Беатрис, от тебя никакой пользы". Из моей груди вырвался сухой смешок, и я поспешно огляделась по сторонам. Зал отдыха был почти пуст, но я не привлекла внимание тех, кто играл в шахматы. Слава Богу. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. И вышел заяц погулять. Глупые песенки приходили на ум. Одна вслед за другой. Как же продержаться ещё несколько дней? Никаких звуков. Взрыва смеха. Криков. Никаких чувств. Сейчас бы кокаин… Да хоть экстази. Я потерла веки, пытаясь забыть о таблетках. Знакомая приятная дрожь пронзила тело. Мне очень хотелось что-то чувствовать. Да хоть мама начнёт кричать и обзывать последними словами. Хоть Моника и Лила будут осуждать меня за выбор юбки от Прада, когда она уже не в моде. Что угодно! Прошу! Стены давили на меня, заставляя задыхаться. Я встала с кресла и направилась наверх. До обеда оставалось ещё два часа. Добравшись до нужного этажа, я приоткрыла голубые двери и быстро скользнула внутрь. Здесь было гораздо лучше, чем во всём здании. Блестящее пианино в центре комнаты манило не хуже любого магнита. Я села на банкетку и обречённо приоткрыла крышку. Первая нота. Такая хрустальная, что даже больно. Я опешила от этого звука. Другие мои пальцы быстро нажали на оставшиеся клавиши. Беспорядочная и искаженная мелодия оглушила меня на минутку. А затем пальцы быстро задвигались, наугад, но уже не так плохо. Хотя... Мой слух уловил скрип двери. Я затаила дыхание, когда мою правую ладонь накрыла бледная рука. Даже не оборачиваясь, по мятному запаху я узнала, кто же это. — Итан. Он ничего не сказал, но его нос прижался к моему затылку. Итан начал медленно играть, накрыв мои пальцы своими. Из-за дрожи в моих руках, некоторые клавиши неуместно вмешивались в удивительную мелодию. Это была та самая известная музыка японского композитора. Отец любил, когда мама играла именно его. "— Так успокаивает". Он был прав. Мелодия была расслабляющей, почти невесомой. И волнительно трогала каждую струнку моей души. Я выдохнула и резко повернулась, когда последние аккорды затихли. Итан тяжело задышал мне в лицо и его горячее дыхание заставило меня поспешно прильнуть к нему. Мои губы накрыли его губы, тёплые и сухие. Такие мягкие и податливые. Итан опёрся на пианино с обеих сторон, заключая меня в своеобразную тюрьму. Я схватилась за его затылок, и с каждой секундой только сильнее прижималась к нему. Это была потребность тела, но сердце жалко откликнулось, когда Итан углубил поцелуй, становясь страстным и безудержным. Я чувствовала, как жизнь вновь входит в мою душу. А вместе с ним и трепетное желание. Я откинулась назад, едва успевая отвечать на его ласку. Жадный язык Итана творил в моём рту пожар, который разрушал всё на своём пути. Моя спина коснулась клавиш, и раздался их жалостный стон, разорвав благословенную тишину. Мы быстро оторвались друг от друга. Итан покачал головой, выпрямляясь. — Мы не должны так рисковать. Увидят и… — Знаю. — раздражённо выдохнула я. — Прости. — Беа… Что ты со мной делаешь? — он глубоко вздохнул, и мой взгляд упал на внушительный бугор на его белых штанах. Я широко улыбнулась. — Бунтарка. — Итан быстро одернул ширинку и кивнул на выход. Мы вышли вместе, но Итан спустился на лифте, а я по витой лестнице. Коридоры были пусты. Лампа всё мигала. Не сомневаюсь, это должно было пугать. Но я весело присвистывала, направляясь в свою комнату. Безэмоциональной я точно не выглядела. Дура. Тупая дура. Уже открывая дверь, я услышала из комнаты Айзека протяжный хрип. Сердце сжалось в тиски. Не колеблясь, я ворвалась внутрь. Дверь в уборную была распахнута. Айзек сидел на коленях перед унитазом, засовывая пальцы в рот. Из его горла доносился отчаянный хрип и вой. Я упала рядом с ним на колени, вглядываясь в бледное лицо. — Беатрис… — его глаза закатились. — Что? Что?! — испуганно крикнула я, обхватывая его за скулы. Он захрипел и тут же повалился на грязный пол. Я едва успела поймать его голову. — Лекарство… — Ты выпил таблетку? — ужас сковал моё горло. Айзек быстро кивнул, извиваясь всем телом. — Этот сучонок заставил… Никак не выблевать... Сука… Он кашлял не переставая. Судорога проносилась по его телу ударной волной. Почему?! Это лекарство вызывает галлюцинации, а не такую реакцию! Как так могло произойти?! — Айзек! Айзек! — кричала я, уже до смерти напуганная. — Айзек! Его лицо вдруг резко исказилось. Он смотрел куда-то за моё плечо. Челюсть парня отвисла, слюна капнула на мои пальцы. Я медленно обернулась и чуть не умерла от боли в сердце. Всё было потеряно. Безумно ухмыляясь, надо мной стоял Феликс.