Моя душа не подлежит исцелению

ФЕВРАЛЬ ШВЕЙЦАРИЯ       Прошло уже полчаса, но, казалось, что целая вечность. Я сидела в кабинете Феликса, обнимая себя за плечи и вздрагивая от всхлипов. Когда за своей спиной я увидела именно его, да ещё и ухмыляющего, мысленно осознала, что мы уже проиграли. Айзека увезли на носилках, когда он ещё извивался всем телом от странных судорог. А меня Феликс ласково обнял за плечи и повёл в свой кабинет. По дороге я заметила Итана, но он опустил голову и прошёл мимо. Я отлично понимала его. Наши планы могли рухнуть. Нельзя было этого допустить. Итан был нашей последней надеждой. Если мы с Айзеком уже обречены, то помощи ждать больше неоткуда. Феликс подал мне чашку горячего травяного чая и опустился в своё кресло, не отрывая от меня пристального взгляда. — Как вы, мисс Кэмпбелл? — Паршиво. — тихо ответила я, опуская глаза. Меня до сих пор трясло. Он подался вперёд. — И выглядите болезненно. — Почему Айзек… Почему у него были такие приступы? Я… — Бедный парень. — Феликс удручённо вздохнул. — Он один из самых проблемных пациентов нашей лечебницы. Первый, кто решил покончить с жизнью. А как же. Далеко не первый. Сукин сын нагло врал мне в лицо. Могу поспорить, что попыток самоубийства здесь было больше, чем в городской тюрьме. Но я боялась не только этого. Феликс заметил, что эмоции меня не покинули. Заставит ли снова принять ту смесь? В этот раз помощи мне ждать неоткуда. Бежать некуда. Все выходы перекрыты. — Страх – опасный враг, моя прелесть. Не позволяйте эмоциям взять вверх над собой. Будьте сильной и боритесь за себя. Я удивлённо вскинула голову. — Вы… Феликс спокойно улыбнулся и захлопнул книгу, лежащую на столе. — Выпейте чаю и идите к себе отдыхать. С завтрашнего дня вы снова будете ходить на сеанс к Монтгомери. Ваша нервная система значительно пострадала, моя дорогая. С Айзеком вы ещё увидитесь, когда ему станет легче. С тупой болью в голове и непониманием я поднялась с места. Чашка чая осталась нетронутой, но Феликс сделал вид, что не заметил этого. Махнув мне рукой, он невозмутимо уткнулся в свои папки. Я направилась к выходу, бросая на него вопросительные взгляды. В чём подвох? Всё было слишком нелепо. Почему он меня отпустил? Почему так спокойно всё воспринял? По пути в комнату, я жевала нижнюю губу, пытаясь ответить на свои же вопросы. Легла на кровать, борясь с эмоциями. И всё время в голове крутилось только одно слово. Почему? И хотя я должна была радоваться, но от жуткого страха волосы на затылке встали дыбом. Не к добру всё это. Феликс начал игру. И я не знала, смогу ли выбраться из неё, не слетев при этом с катушек. Всё было более чем запутанно. Во время ужина в столовой мелькнуло бледное лицо Айзека. Он вошёл и начал накладывать себе еду. Мои ногти до крови вонзились в ладонь. Я сжала в руках вилку и тревожно глядела, как он ест мясо и не смотрит по сторонам. Так странно. Итан бросил на меня предостерегающий взгляд, но по нему было видно, что он обеспокоен и ошарашен не меньше меня. Наши мысли пересекались. Айзеку насильно дали лекарство. Другого объяснения не было. Я никогда не видела на его лице такое безразличие. Он либо плотоядно ухмылялся, либо притворно сдвигал брови. Только не это. Прошу, Боже. Айзек без эмоций – это был уже не Айзек. От ожидания и нетерпения у меня тряслись руки. Отодвинув поднос, я продолжала пристально следить за ним. Айзек опустошил тарелку и молча допил апельсиновый сок. Затем поднялся с места и быстро вышел из столовой. Итан задумчиво листал книгу, скрывая все эмоции за безразличной маской. Я больше так не могла... Но терпеливо дождалась конца ужина и встала с места, нарочито зевая. Феликс, проходящий мимо, даже не взглянул на меня. Ещё одна загадка. За окном уже наступили сумерки. Выл безжалостный холодный ветер. Снег скрипел под ногами охраны, которые обошли в последний раз лечебницу и скрылись за углом. Я шла медленно, спокойно, высоко задрав голову. А в душе плясали черти. Так как в коридоре, словно зомби, блуждали другие пациенты, я тихо скрылась в своей комнате, чтобы дождаться полуночи. От бездействия меня жутко трясло. Я расхаживала по комнате и глядела в окно. Отчаялась до того, что вырвала все страницы из бессмысленных книг и делали из них самолётики и лодочки. НЬЮ-ЙОРК ЯНВАРЬ 9 ЛЕТ НАЗАД — Беа, смотри. Свернешь этот угол и вот… Ну ка, что это? Девятилетняя я широко и беззубо улыбнулась. Два передних зуба у меня выпали совсем недавно, когда я на скейте врезалась челюстью в фонтан. Из-за их отсутствия я слегка шепелявила. — Лягуска. — Правильно, лягушка. — папа засмеялся и потрепал меня по волосам. — А сейчас научу делать розу. Неожиданно вломившаяся в гостиную мама громко ахнула: — Вы что творите?! — Папа учит меня делать лягуску… — Из купюр?! — мама с визгом собрала разбросанные деньги с журнального столика. Затем уставилась на лодочку из стодолларовой купюры. И быстро расправила бумагу, уничтожая наш труд. А затем разобрала и лягушку. Сука, сказала бы взрослая Беатрис. Но маленькая девочка ещё не знала таких слов. — Нет! — бешено прокричала я. Слёзы от злобы сами собой выступили на глазах. Папа вздохнул и с улыбкой покачал головой. — Ничего, Беа. Сделаем новые. И он вытащил из кармана новую пачку денег, протягивая их мне. Поглядев на новые хрустящие бумаги, я со злобой вырвала их из папиных рук и швырнула в камин. Мама истерично завизжала. А я только с упоением смотрела, как стремительно пламя пожирает деньги. — Беатрис, мерзавка ты такая! —Успокойся, это всего лишь деньги. — осадил её отец. — Всего лишь деньги?! Ты даже не отругаешь свою дочь за этот поступок?! Она вырастет избалованной и злой! — И пусть. — отрезал папа и чмокнул меня в лоб. — Моя дочь будет такой, какой захочет. ФЕВРАЛЬ ШВЕЙЦАРИЯ       Эх, папа… Ты должен был отвечать за свои слова. А не запирать меня в чёртовой лечебнице с психами. Я медленно схожу с ума. И боюсь, долго мне не продержаться. Дверь тихо проскрипела и я машинально обернулась. На пороге возник Итан. Его глаза горели тревогой. — Беа? Ты в порядке? — Итан! — отбрасывая бумаги, я тут же метнулась у нему. Он подхватил меня под бёдра и прижал к своей груди, целуя в лоб. Я крепче прижалась к нему, чувствуя себя беспомощным ребёнком. Он покрыл горячими поцелуями мои плечи и зарылся лицом в мои волосы. Его тихий шёпот в ухо заставил меня мурлыкнуть от удовольствия. — Беа… Я так боялся тебя потерять... Хуже всего было то, что у меня даже не было плана. Думал, что с ума сойду от беспокойства. — Итан, там Айзек… Я невольно отстранилась и он неохотно кивнул, заправляя прядь моих волос за ухо. — Идём. Коридор был совершенно пуст, и лишь звенящая тишина окружала тьму. Мы быстро вошли в комнату Айзека и тихо закрыли за собой дверь. Айзек сидел на подоконнике, уставившись на горные снежные вершины. Я застыла, когда он медленно повернулся к нам. Рука Итана опустилась на моё плечо, но я заметила, как он тоже напрягся. — Айзек? — тихо произнесла я и он соскользнул с подоконника. Подошёл ко мне и нахмурился, вглядываясь в черты моего лица. — Откуда вы знаете моё имя? Итан издал странный стон. Я и вовсе оцепенела от ужаса. Амнезия? Почему… — Уходите из моей палаты или я позову на помощь! — угрожающе произнёс Айзек. Меня словно ударили в лицо. Я отшатнулась, волна мурашек пронеслась по телу. — Айзек… Ты меня не помнишь?! — Нет, кто вы? — Я... — горло пересохло. От ужаса у меня звенел голос. Айзек хмуро глядел на меня с минуту, а затем дико расхохотался. Мы с Итаном испуганно переглянулись. Сердце болезненно сжалось. А затем Итан поморщился и покачал головой: — Больной ублюдок. Айзек схватился за моё плечо, продолжая хохотать. Осенённая пониманием, я с презрением оттолкнула его подальше. Гнев кипел в жилах. — Ты с ума сошёл?! — Видели бы вы свои лица! — он начал задыхаться от смеха и опустился на пол. — Ну смешно ведь, мои союзники? — Не смешно! — выругалась я. — Ты кретин! Полный придурок! Я от страха чуть не умерла! Итан покачал головой вновь, но я видела облегчение, озарившее его лицо. — Шалость удалась, болван. — А то как же! — ответил Айзек, сияя глазами. — Чего стоите?! Садитесь. Сейчас всё расскажу. Мы тут же опустились рядом с ним на пол, но я всё ещё сердилась и прищуренно глядела на недоделанного шутника. Он расплылся в ухмылке и сжал моё колено. — Прости, куколка. Ты охуенно красивая, когда такая растерянная. Я резко шлепнула его по ладони, и он вновь улыбнулся. — Рассказывай. — резко пробормотал Итан, встревая между нами. Айзек весело подмигнул мне, прежде чем начать. — Меня увезли в какую-то палату. Влили в рот жидкость и через минуту судороги прекратились. Даже боль исчезла. Всё произошло так быстро… — Но эти таблетки не вызывают… — яростно начала было я, но Итан меня перебил. — Это были не те таблетки. Не таблетки для галлюцинации. — О чём это ты? — Айзек взглянул на меня, затем на Итана. — Откуда ты это знаешь, детектив ты хренов? — Айзек! — возмутилась я, но он недоверчиво прищурился. Итан перевёл стеклянный взгляд в окно и вздохнул. — Отчего же? Всё очевидно. Феликс дал тебе другие таблетки, которые вызывают судороги или похожую реакцию. — Но зачем?! — не выдержала я. — Затем, чтобы вывести тебя из игры. — Итан помрачнел. — И у него это прекрасно получилось. Ты идёшь в свою комнату и по дороге должна была услышать стоны или хрипы Айзека. Ваши комнаты ближе, стены тонкие. Ты бы запаниковала и перестала быть равнодушной. Эмоции проявились бы. Доказывая, что никакое лекарство на тебя не подействовало. Что он и хотел узнать. И узнал. — Чёрт. — прошептала я. — Таким образом, я выдала себя... — Это нелогично! Она могла бы пойти отдыхать на нижний этаж и вообще не услышать меня. Могла и вовсе проигнорировать мои вопли. — покачал головой Айзек. — Всё так. Я знаю, что говорю. — Твои теории безумны. Теперь Феликс знает про куколку. И он обязательно что-то предпримет. — Да, это была всего лишь отсрочка. — согласилась я. Итан ободряюще сжал моё плечо. — Мы не позволим ему этого. Защитим Беатрис. — И каким же образом? Снова станешь отвлекать персонал?! С меня хватит! Надо решить этот вопрос. Мы не можем ждать твой отряд. До этого времени у нас уже сорвет крышу и помутнеет разум. — Он давно у тебя помутнел. — Сукин сын, раз расследуешь это дело, так делай всё правильно! Парни резко сцепились, и я раздражённо встала между ними. — С ума сошли?! — Спроси у этого психа! — прошипел Итан. — Я пытаюсь быть разумным. Не время действовать вслепую! Ты вспыльчив, а маленькая оплошность может всё разрушить! — Пошёл нахуй! Маленькая оплошность?! Феликс хотел, чтобы я сдох! Но куколка так не вовремя зашла ко мне, и только благодаря ей я ещё здесь! — Феликс не хочет твоей смерти. Он хочет, чтобы у тебя исчезли эмоции. — Почти одно и то же! Какая жизнь без эмоций?! Итан раздражённо выдохнул и направился на выход. У двери он обернулся ко мне. — Беа, идём. Айзек встал. Его ноздри раздулись. — Какого хрена она должна идти с тобой? Это не тебе решать! — Хватит! — прошипела я. — Не время для ссор. Сейчас нам нужно держаться вместе. — Куколка, я хочу с тобой поговорить. Останься у меня. Итан замер, сжимая дверную ручку. Его взгляд изменился. — Беа? — Куколка. — глаза Айзека умоляюще глядели на меня. Я выдохнула и кивнула. — Хочу поговорить с Айзеком. Итан сжал челюсти. — Нечего говорить. Идём со мной. Я нахмурилась. — Итан, ты меня не услышал? Парень тут же сник. Покачав головой, он скрылся за дверью. Меня затопило странное чувство, но я его проигнорировала. Айзек схватил меня за плечи и усадил на кровать. — Это важно, куколка. Слушай. Мне кажется, Итан заодно с Феликсом. От потрясения у меня отвисла челюсть. — Что?! — Ты не заметила, что он странный? Очень странный. Кажется умным. Почему он не мог позвать свой отряд пораньше? — Они договорились… — И Итан постоянно читает эти книги. Я листал их. — Айзек кивнул на книжную полку. — Там сплошная бессмыслица. Чистый бред какого-то наркомана под градусом. — Слушай, это не причина… Он разгорячённо схватил меня за лицо. — Не забывай, куколка, что он здесь по странной причине. Мы с тобой здесь из-за нашей буйности. А Итан ради миссии. Которая длится почти месяц. Он великолепный актёр. Кто знает, может он заодно с Феликсом? Ты говорила, что Итан ещё и играет на пианино. — А это запрещено? — нахмурилась я. — Вчера мне сказали, что на тот этаж подниматься нельзя. Что бы это значило? — У тебя паранойя. — возразила я. — Когда ты ворвалась в мою комнату... Откуда ты шла? Была с Итаном? — Да. Я верю ему. Айзек помолчал некоторое время. — Когда вы спали… Он не проявлял признаков насилия? Я видел в тот день, что он тебя связал. По твоей воле? — Не совсем... — я задумалась. — Но в этом не было ничего странного. Мне это нравилось. — А позже... — С каких пор я обязана говорить тебе о своей половой жизни? Я упрямо упала на кровать и уставилась в потолок. Айзек вздохнул и прилег рядом, не касаясь меня. — Прости. Ты права. — Айзек, я ценю твоё мнение, правда. — я провела ладонью по его запястью, задев шрам. — Но мне хочется выбраться отсюда. Больше ничего. Итан – наша надежда. — А если нет? На этот вопрос у меня не было ответа. Была лишь надежда. Мы молча дышали, стараясь не допускать тревожных мыслей. Айзек вновь тяжело вздохнул и я поняла, что он впервые отбросил весь сарказм. Посерьёзнел и помрачнел. — Эй? — я приподнялась на локте и взглянула в его тёмные глаза. — Давай не будем думать о плохом? И без того тошно. Я была так… так чертовски напугана, когда увидела тебя на полу… Чуть сердце не разорвалось. Он медленно улыбнулся. — Уже так действую на тебя? А что творилось в животе? Рой бабочек? Я ударила его в плечо и засмеялась. — Такой Айзек мне больше по душе. Наши взгляды встретились, и он резко повалил меня на спину, тяжело дыша мне в лицо. — А такой? — кончик его языка коснулся моих губ, влажно обводя их контур. — Такой Айзек тебе нравится, куколка? И хотя выражение его лица было насмешливым, слова заставили забиться моё сердце быстрее. Его пальцы перебирали мои запутавшиеся волосы, а затем заскользили по моей шее на плечо, ласково и неспешно поглаживая кожу. — Единственная причина, почему здесь не так уж паршиво, так это твоё присутствие, куколка. — Айзек тихо засмеялся. — Ты бы точно не обратила на меня внимания за стенами этой гребаной лечебницы. Чёртов петух с яркими волосами, подумала бы ты. — И ты тоже. — я широко улыбнулась. — Подумал бы, что я очередная избалованная дурочка. И презирал бы раньше, чем хорошенько узнал. — О нет. Нет... Я бы так не подумал. — тихо добавил он. — Мне бы хотелось узнать, что скрывается за маской сладкой куколки. — Я тебе не верю. Айзек ничего не сказал, лишь обжёг меня жарким взглядом. Его левая рука обхватила меня за затылок, и он медленно привлёк меня к себе. Наши носы соприкоснулись и я почувствовала, как желание поцеловать его растет с каждой секундой. — Куколка, не хочу нагло пользоваться сложившейся ситуацией... Но смертельно хочу тебя поцеловать. Айзек обхватил ладонью моё лицо. Его губы мягко коснулись моих губ, и дрожь охватила моё разгоряченное тело. Я обвила его шею руками и прижала к себе крепче, желая, чтобы он углубил поцелуй. И он это сделал. Страсть сводила меня с ума. Я жадно глотала каждое его дыхание. Кольцо на его губе холодило мои губы. Это было непривычно, но ощущение скользкого металла даже заводило меня. Айзек словно сорвался со всех цепей. Он хрипло дышал, обжигая мой рот своим ненасытным языком. Каждое движение, наклон головы и умелость его мягких губ... Его возбуждение коснулось моих бёдер и я погрузила пальцы в густые яркие волосы. Айзек с тихим стоном оторвался от меня, но я прикусила зубами край кольца на пухлой нижней губе, не отпуская его. Он замер. Его фиолетовые волосы сияли при свете луны. — Куколка, остановись. — выдохнул он. — Я не самый сдержанный... Но я забыла обо всём на свете, глядя в его страстные глаза. Айзек сжал мою грудь. Его большой палец скользнул по моему соску через пижаму. Я содрогнулась от желания и выгнулась. Он прищурился, с трепетом разглядывая моё тело в бесформенной пижаме. Вспомнив Итана, я вздохнула. Нас ничего не связывало, но моё тело напряглось и он это почувствовал. — Давай сыграем в игру. — с ухмылкой прошептал Айзек. — Что? — Карт у нас нет. В покер не сыграешь. Бильярд и боулинг отпадают. Из того, что имеем… Умеешь играть в "камень-ножницы-бумага"? — Естественно. — ответила я, приподнимаясь. Он хитро улыбнулся в ответ. — Пять раз. Проигрыш – снимаем с себя одну вещь. — И в чём соль игры? — Выиграешь – увидишь мою татуировку, которую я сам себе набил год назад. — Интересно... — я закусила губу. — И где же эта татуировка? Он красноречиво взглянул на свои бёдра, и я засмеялась. — Идёт. В первой партии выиграл Айзек. Камень и бумага. Я сняла с себя носки и скомкав их в клубок, бросила в угол. Он тут же задохнулся от возмущения. — Носки?! — Снимаешь с себя одну вещь. Таковы были условия. Айзек засмеялся и кивнул, признавая своё поражение. — Хитрая куколка. Он поспешно оглядел меня, чтобы удостовериться в том, что на мне нет больше ничего, кроме пижамных брюк и рубашки. Я вновь засмеялась. Во второй партии выиграла я. Ножницы и камень. Айзек быстро стянул с себя футболку. В отличие от Итана, он был более мускулистый, и были заметны очертания пресса. Он довольно ухмыльнулся, заметив, что я его разглядываю. Третья партия. Я вновь выиграла. Он с дьявольским огоньком в глазах стянул с себя штаны, оставшись в чёрных боксерах. Какая же у него татуировка? Я умирала от любопытства. Четвёртая партия. Айзек выиграл. Я со вздохом сняла рубашку, и он громко и возмущённо застонал. — У тебя майка?! Какого чёрта... — Холодно. — невозмутимо ответила я. Айзек вздохнул. Со смешком я подалась вперёд, опираясь на локти. Его взгляд остановился на ложбинке моих грудей. В глазах вспыхнул огонь. — Не дразни меня. Сейчас точно выиграю. Мы оба улыбнулись. Его присутствие всегда чувствовалось таким. С Айзеком было весело и легко. Пятая партия. Я вновь выиграла. С победной улыбкой я откинулась на изголовье кровати. Он разочарованно засопел и медленно потянулся к резинке трусов. Затем замер. — Стой, так же совсем не интересно! Сейчас станцую тебе стриптиз. — Айзек спрыгнул с кровати и встал перед окном, чтобы я хорошо разглядела его тело при свете луны. — Музыки нет, но я спою тебе Бруно Марса. Он начал весело танцевать, смеша меня до слёз. "Oh, her eyes, her eyes make the stars look like they're not shining'" О, ее глаза, ее глаза заставляют звезды выглядеть так, будто они не сияют "Her hair, her hair falls perfectly without her trying" Ее волосы, ее волосы идеально падают без ее усилий "But every time she asks me "Do I look okay?" Но каждый раз она спрашивает меня: «Я хорошо выгляжу?» "I say when I see your face there's not a thing that I would change 'cause you're amazing". И я говорю каждый раз, когда вижу её, что нет ничего, что я бы в ней изменил, потому что ты потрясающая. "Cause girl you're amazing" Потому что, девочка, ты потрясающая. "Just the way you are" Именно такая, какая есть. Следующие строчки он добавил от себя: Battle doll... Боевая куколка... Я взорвалась от хохота, когда он начал качать бёдрами, заигрывая с резинкой боксеров. Сжав в руках подушку, я от души смеялась. Кровь прилила к щекам. Дверь резко скрипнула, прервав это прекрасное шоу. Итан ворвался в комнату и выпучил глаза. Его скулы резко очертились. — Какого… — Проваливай, детектив. — недовольно пробурчал Айзек, останавливаясь. Итан оглядел меня, затем бросил взгляд на валяющуюся на полу мою рубашку. Я разглядела облегчение в голубых глазах. — Не удивлюсь, если весь этаж вас слышал. Хватит шуметь. Беатрис, тебе лучше идти в комнату, пока не прибежал весь персонал. Вам своих проблем мало? Айзек тут же гневно метнулся к Итану, но я неохотно кивнула и поднялась. Риск оставался. Итан был голосом рассудка, тогда как Айзек казался ходячим безумием — Куколка, нет. Он этого и добивается! — вырвался взрыв негодования у Айзека. Я широко улыбнулась и подняла с пола рубашку. — Позже. Обещаю. Присвистывая, я вышла из комнаты. Оба парня глядели мне в спину. Но мне только хотелось смеяться от нелепости того, что даже в этой проклятой лечебнице мы умудрялись творить подобное.