Моя душа не подлежит исцелению

ШВЕЙЦАРИЯ ФЕВРАЛЬ       В ту ночь мне снились кошмары. Один вслед за другим. И все они об одном. О Итане. Мне снилось, что его пытают. Мучают до изнеможения и крови. Его привычное спокойное выражение лица было искажено гримасой боли. И я молча наблюдала за всем этим, словно он был мне совершенно безразличен. Только не он. Все, но не он. Он был моим спасательным кругом, когда всё казалось безнадёжным. Его игра на пианино и та хрустальная мелодия... Они вернули в меня жизнь. Несмотря на лютый утренний холод, я вся обливалась потом, когда судорожно вырвалась из оцепенения. Айзек перевернулся на левый бок и встревоженно взглянул на меня. — Куколка? — Порядок! — выдохнула я и быстро села, натягивая на обнажённое тело свитер и брюки. На улице уже вовсю шёл густой снег, но цвет неба не предвещал ничего хорошего. Краски синего и серого смешались воедино. Хмурые тучи заволокли небеса. Лишь бы погода не подвела. — Сегодня важный день... — я растерянно провела рукой по своим растрёпанным волосам. Айзек вопросительно выгнул бровь. — День, когда ты поняла, что окончательно влюбилась в меня? Из моей груди вырвался смешок. Я оттолкнула его и встала, разминая затёкшие мышцы. Тут же почувствовала предательскую дрожь в теле. Отряд прилетит. Скоро. Мы спасемся. Выберемся отсюда. Почему же тогда я так… Волнуюсь? — Куколка, всё путём! — Айзек сжал мою талию и жадно поцеловал в шею. Горячие губы провели обжигающую дорожку по моей коже. И не было чувства, более сладкого и надёжного, чем его руки, сплетенные на моей талии. Я выгнулась всем телом, наслаждаясь его нежной лаской. — Безумцы всегда выигрывают. — пробормотал Айзек, поцеловав ямку на моих ключицах. — Безумцы? — усмешка тронула мои губы. — Мы с тобой безумцы, куколка. Наши души не подлежат исцелению. — горячий шёпот обжёг моё ухо, и я медленно улыбнулась, глядя на небо. Странные слова. В них даже что-то было. — Не подлежат исцелению..? — Так даже веселее. — он оторвался от меня и подбросил сухие ветки в потухающий костёр. — Ты когда-нибудь видела тех, кто совершенно нормален? У них скучная жизнь, бедная на события. Работа, учёба, дети, дом… Бесконечная рутина, в которой они погрязли по уши. Кредиты и долговые расписки. Деньги, деньги, деньги... Никаких эмоций. Никаких чувств. И вся жизнь словно проходит мимо них. А когда они умрут… Будут жалеть, что не жили ради себя. Ведь они — никто. Я задумчиво кивнула. — В этом есть смысл. Это… Грустно… Так грустно. — А как же! — ухмылка искривила его рот. — Чёрт, как же есть хочется… Я схожу осмотрюсь, следи за огнём. Ночью в твоём желудке тоже звучала весёлая симфония из воя китов и дельфинов. Но я лишь поспешно вскочила вслед за ним, хватаясь за его руку. — Не оставляй меня здесь одну! — Боишься, что всю найденную еду сам слопаю? — он скривил губы. — Не бойся, куколка, самую малость я тебе всё же оставлю. — Айзек! — возмутилась я. — Не смешно! Я иду с тобой! — Боец? — он наклонился и схватил меня за лицо, заставляя смотреть в свои глаза. — Ты меня дождёшься. Здесь, в тепле и безопасности. Договорились? Я тяжело задышала и с силой сжала его пальцы. — Произойдёт что-то страшное. Я чувствую это. Ты можешь смеяться надо мной, но это преследует меня со вчерашнего вечера. Я боюсь… Впервые в жизни я чувствую эту беспомощность. Такое словами не объяснить. Лицо Айзека тут же изменилось. Он нахмурился. — Эй. Я ведь сказал, что с тобой ничего не случится? — я кивнула, нервно кусая губы. — Мне редко удаётся сдерживать свои слова, но за эти я ручаюсь всей своей проклятой душой. Куколка, ты вернёшься домой к своей поганой семье. Будешь чертовски счастлива с ними, даже если они и не заслуживают тебя. Мы вместе надерём задницу Феликсу. Я повешу его яйца на зеркало своей машины, чтобы напоминать об этих паршивых днях. И буду смеяться от одной лишь мысли, что этот урод возомнил, что сможет нас сломить. Я глухо засмеялась, хотя сердце застучало быстрее. — А мы? Когда будем свободны… Он криво ухмыльнулся. — Если тебе будет нужен хороший секс, то я всегда буду на связи. — Хотя бы сейчас ты можешь быть серьёзным?! — Могу. — его лицо и впрямь посерьёзнело. — Когда мы выберемся отсюда, то всё изменится, куколка. И если ты не начнёшь игнорировать меня, вновь оказавшись среди этих богатых петухов, то я тем более не отстану от тебя. А ведь досаждать я умею. Уж поверь. Я широко улыбнулась и прижалась своим лбом к его носу. Наши дыхания словно слились в унисон. — Дурак. — Какой есть. — Айзек быстро поцеловал меня в губы и вышел из пещеры. Его фигура растворилась в молочно-белом тумане. Я приблизилась к костру, чтобы согреться. Всё моё существо устремилось ввысь. Боже, если ты действительно там и слышишь меня... Прошу, не отбирай у меня никого. Я знаю, как всё бывает ближе к финалу. Но можно обойтись без жертв? Хотя бы в этот раз. Прошу тебя. Я стану лучше, когда выберусь отсюда. Стану умнее и благоразумнее, как любит повторять моя докучливая мама. Кривое дерево, часто говорила она, когда видела меня. Какое дерьмо. Она была чертовски права. Возможно, она всегда была права. Возможно, такие, как я, приносят всем лишь боль и неудобство. Моя душа действительно не подлежала исцелению. СЕНТЯБРЬ ВЕНА       Моника что силы хлестнула меня журналом по руке. Я тут же оторвала взгляд от экрана телефона и недовольно спросила: — Ты чего?! — Лила написала, что на прошлой неделе ты купила то самое кровавое платье от Армани. Коллекционное! Я задумчиво прищурилась, напрягая память. — Ну и что? — Какого хрена, Трис?! Ты обещала мне, что не станешь покупать то, что уже понравилось мне! — Если у тебя не хватило денег на простое платье, почему я должна ждать, когда ты накопишь? — Ну ты и стерва! У моего отца сейчас завал на работе! — Он купил новую машину два дня назад. — я сделала глоток розового шампанского. Две девушки склонились над нашими ногами, делая педикюр. — Полагаю, твой отец просто не хочет больше тратить на тебя все свои доходы. Моника искривилась в натянутой улыбке. — Ты ничего не знаешь о моей семье. — На коррупции много не заработаешь, милашка. — я бросила взгляд на наручные часы. — Быстрее, у меня фитнес через десять минут. Девушка, пилившая мне ноготь, резко покраснела и едва не выронила пилку из дрожащих пальцев. Её голос звенел от паники. — Я не успею… — Успеешь, — спокойно ответила я, глубже затягиваясь сигаретой. — Просто работай быстрее. Хватит моргать. Тик. Так. Быстрее. — Сучка! — прошипела Моника, и с силой запустила журнал в лицо другой девушки. — Мне же больно! — Простите, пожалуйста! — Ещё раз такое повторится, и ты пулей вылетишь из этого салона! Поняла?! — Малышки! — вскричала Лила, которая ворвалась в комнату и начала вопить, лихорадочно кружась вокруг нас. Её золотистые кудри летали по воздуху. — Я на обложке! На обложке! И тут же торопливо сунула мне в руки каталог. Я вгляделась в глянцевую обложку и увидела её смазливое улыбчивое личико, покрытое многочисленными слоями косметики. — Ну?! Как вам?! — Так себе. — я бросила каталог на колени Моники. Она тут же скривилась в широкой саркастичной улыбке. — О Боже! Да ты самая милая девочка на планете! — Хватит язвить! — Лила упала на пуфик. — Уилл сказал, что повесит эту фотографию на стену. Можете себе представить?! — Уилл? — я вопросительно выгнула бровь. Лила смущённо покраснела и сжала подол своей юбки до белизны костяшек пальцев. — Мы встретились с ним вчера... Моника весело расхохоталась. — Я же говорила, что он на неё клюнет! Трис, да ты проиграла! — Вы спорили на Уилла?! Как вы додумались? Снова завидуете? Трис, и на сколько ты проиграла? Но я лишь закусила губу, глядя на люстру и выпуская изо рта кольца сигаретного дыма. В тот момент я думала лишь о том, чужды ли мне подобные человеческие чувства. Когда смотришь на парня и думаешь о том, какие же эмоции он в тебе вызывает. Я всегда горела лишь плотским желанием и никогда не чувствовала ту симпатию, о которой так часто шептались девочки в школе. Может быть, я всегда была частью того мира, о которой и говорил Айзек. Всё лучшее всегда проходило мимо меня. И я была... Кем? Никем. ШВЕЙЦАРИЯ ФЕВРАЛЬ       Время текло неспешно, подобно песку, медленно и лениво скатывающемуся по горе. И каждая минута казалась мучительнее следующей. Я сидела, глядя в огонь и думая лишь о том, где же сейчас Айзек. Пару раз я бешено рвалась выйти на его поиски, но если бы он пришёл сюда после меня... Мне оставалось только смиренно ждать. В животе начинало урчать от голода, но чувство тревоги на сердце пересилило все физические потребности. Я крепче обняла себя за плечи. Ненавижу ждать. Так ненавижу. Воспоминания вспышкой ослепляли мой взор, но я не могла найти ни одно конкретное из этой плёнки, которое согрело бы меня изнутри. Неужели я никогда не была по-настоящему счастлива? Я с унылой улыбкой вспомнила своего Чарльза. Своё детство, полное радости. Неужели всё оборвалось также внезапно, как и начиналось? Папа всегда дарил подарки. Каждый день новую диковинную игрушку, что смогла бы удивить меня. А к чёрту мне это было нужно, когда я так нуждалась лишь в его обществе? Словах. Может быть, даже в его медвежьих объятиях. Единственный человек, который любил меня. Который по-настоящему заботился обо мне. Неужели я так тебе надоела, что ты захотел от меня избавиться? — Как же всё это скверно — прошептала я и зарылась лицом в колени. Где-то вдалеке прогремел оглушающий гром, и моё сердце дрогнуло от страха. Словно сами небеса упали на землю. Я уже начинала всерьёз бояться, не случилось ли что-то с Айзеком. Не схватили ли его охранники. Или он наткнулся на лесных зверей... Упал со снежного склона? Душа и разум разрывались от разных ужасных мыслей. А если... Резкая фиолетовая вспышка молнии мелькнула на тёмном небе, и я испуганно дёрнулась. О Господи, что же там происходит? В следующую минуту я громко заорала от ужаса, вжавшись спиной в каменную шершавую стену. В пещеру влетел запыхающийся Айзек. Его волосы были всклочены. — Куколка! Иди сюда! Скорее! Он что силы дёрнул меня за руку, и я вскочила, стараясь поспевать за возбуждённым парнем. — Что?! Что происходит?! — Смотри! — лишь пробормотал Айзек, и я подняла голову. На хмуром небе виднелись два вертолёта, летящие в сторону лечебницы. Моё сердце истерично забилось. — О Боже! Полиция! — вскричала я, и Айзек тут же поспешно кивнул. — Бежим, куколка! Быстрее! Мы тут же рванулись за вертолётами, едва бежа по густому снегу. Я беспрестанно падала, спотыкаясь на каждом шагу, но Айзек каждый раз подхватывал меня за предплечья и неустанно тащил за собой. — Как думаешь, они ворвутся внутрь?! — хрипло спросила я, задыхаясь. В боку начало колоть. — Скорее всего. Мы остановились у заснеженных елей и вышли на голую каменистую тропинку лечебницы. Огромное белоснежное здание возвышалось между величественных склонов гор. Словно сама преисподняя. Тротуар весь обледенел. Множество окон со сверкающими решётками заставили меня с ненавистью передёрнуться. Вертолёты приземлились у самого входа. Стоял такой шум, что я не расслышала слова Айзека. Дверь вертолёта открылась, и из него высыпался самый настоящий полицейский отряд. Больше двадцати человек в форме и с автоматами в руках. Я невольно улыбнулась. Вот и кранты тебе, Феликс. Твоему правлению пришёл конец. Больной ублюдок. По тебе электрический стул плачет. — Куколка, слушай меня! — Айзек сжал мои плечи и повернул меня к себе. Его глаза лихорадочно горели. — Ты останешься здесь и… — Нет! — я взбешённо вырвалась. — Надо помочь! Я ни за что не останусь здесь! — Это охренеть как опасно, ты понимаешь?! Я дам тебе сигнал, дождись меня здесь. — Айзек, если ты оставишь меня здесь, то я всё равно пойду вслед за тобой. Лучше ведь держаться вместе? Он глубоко выдохнул. Затем кивнул. — Чёрт с тобой. Идём. И быстро схватив меня за руку, переплёл наши пальцы. — Не отдаляйся от меня и держись рядом. Поняла?! — Поняла! — Неважно какой ценой, сначала спасайся сама. Помни, твоя жизнь важнее всего. Даже если на кону и стоит судьба всех пациентов. — Айзек! Его лицо исказилось в мучительной гримасе. Он резко встряхнул меня за плечи и горячо впился в мои губы. Его язык проник в мой рот, с силой раздвигая губы. Я вздрогнула от неожиданности, но тут же ответила на страстный поцелуй. Неуместно затвердели соски. Это был один из самых чувственных поцелуев в моей жизни. Айзек тяжело задышал и неохотно оторвался от моих губ. — Постарайся выжить, чёрт бы тебя побрал. — тихо прошептал он и рванулся к лечебнице. Я тут же понеслась за ним, молясь, чтобы всё хорошо закончилось. ОТ ЛИЦА ИТАНА — ААААА! Мой вопль разорвал тишину. Уши заложило. — Тише, тише… Холодная бледная рука легла на моё плечо. Я изо всех сил пытался вырваться из состояния оцепенения. Боролся с собственным телом, которое становилось словно тряпичным. Мучительная боль сильнее пронзала мозг с каждой секундой. Если в первые минуты после введения лекарства я ещё держался изо всех сил, то сейчас лишь молился, чтобы всё это закончилось. На гребаное мгновение боль утихла, и я выдохнул, обмякнув всем телом на стуле, пытаясь ослабить крепкие узлы на запястьях. Феликс склонился надо мной. Его хищный взгляд проник глубоко под кожу. — Притворялся целый месяц, — он щёлкнул языком. — Похвально. Надул целый персонал. Какую цель преследуешь?! Отвечай! — Пошёл ты в жопу! — сквозь стиснутые зубы прошипел я. Горячий пот струился со лба, капая на веки. Новая нахлынувшая волна боли, и я крепко зажмурился. Длинные острые иглы словно вонзились мне в лоб. — НЕЕЕЕТ! — заорал я, бешено извиваясь. — СУКА!!! — Ты можешь это остановить. Противоядие, — Феликс помахал перед моими глазами бутылочкой. — Ответишь на вопрос и получишь лекарство. — Ты п… Новый приступ боли вновь заставил меня закричать. Они застали меня врасплох. Иначе я бы не позволил себя схватить. Сукин сын, Айзек, я тебя убью нахрен. Предатель чёртов. Стукач. А с ним ещё и Беатрис в лесу. Наверняка он давно оставил её одну и убежал. Сукин сын. Где же мой отряд… Девушку надо найти, пока она окончательно не замёрзла. Она сильная девушка, но всё же человек. — Отвечай! С какой целью ты сюда пришёл?! — Феликс склонился надо мной и потряс меня за плечи. Изо рта у меня потекла слюна. Слёзы и вовсе струились из глаз от животной боли. Я и раньше попадал в подобные передряги. Моя работа всегда была рискованной, и постепенно я учился принимать боль. Но эти муки не сравнятся ни с шокером, ни с ножом, ни с пытками ледяной водой. Мозг дико пульсировал. Перед глазами резко поплыло. Лучше бы он до крови меня избил. Физическая боль куда лучше этой. — ЧЁЁЁЁРТ! — громко заорал я, вновь дёрнувшись от спазма боли. Лекарство в руках гребаного Феликса словно издевалось надо мной. Жидкость переливалась перед взором в стеклянной ампуле. Спокойно, Итан. Спокойно. Ты не здесь. Ты в другом месте. Холодном и спокойном. Ты дома. И рядом лежит девушка. Тёплая и мягкая кожа касается твоего тела. Терпи. Терпи. Терпи. Пальцы Феликса впились в мои предплечья. Длинные ногти вонзились в кожу. Его громкий вопль едва не оглушил меня. Искры сверкнули перед глазами. Чёрт, так громко... — Говори! ГО-ВО-РИ! Только верёвки и удерживали меня от падения. Тело стало ватным и желало скатиться на пол. Я стиснул зубы, отсчитывая про себя. Три. Девять. Пять. Сорок три... Разум отключился. Разум… Раздался пронзительный вой и красная лампочка замигала над дверью. Я поднял на неё затуманенный взгляд. — Мистер Феликс! Сэр, полиция! — раздался резкий женский голос. — Они повсюду! Человек двадцать, если не больше! Они прилетели на вертолётах! Ищут вас! Чёрт! Да! Да! Я знал, верил! Свершилось! — Что?! — Феликс быстро разжал мою руку. На коже остались кровавые следы его ногтей в виде полумесяца. — Что они здесь делают?! Я не выдержал и громко расхохотался. Новая волна боли заставила меня задрожать, но я не остановился. Истеричный хохот разрывал мне грудную клетку. — Вот ты, сука, и доигрался! — с эйфорией прошептал я. Феликс побледнел. О, это лицо! Оно было лучше любого лекарства. Мой триумф. Победа. Все эти тридцать дней и семьсот двадцать часов… И всё не зря. — Ты коп?! — он сжал мой подбородок. Я бы харкнул на его уродливую рожу, но челюсти чертовски онемели. — Итан Грант, агент сыскной полиции к вашим услугам. — расплылся я в кривой улыбке. Кулак тут же врезался мне в левый глаз. Такая боль ещё терпима. Я откинулся на спинку стула, облизывая опухшие губы, но всё ещё улыбаясь. Горящие глаза Феликса в панике метались по сторонам. Он стоял пару секунд, словно размышляя о своих дальнейших планах. Поздно. Всё кончено. Пути назад нет. Он это понимал. Понимал, поэтому и паниковал. А затем Феликс резко выбежал из палаты. Ну и правильно. Женщина метнулась вслед за ним. Лекарство осталось на полке справа. Я резко дёрнул руки назад, к спине, как нас и учили, но узлы были связаны крепко и туго. Чёрт! Остаётся только ждать помощи. Новая горячая волна боли пронзила мозг, и я заорал, пытаясь выпутаться из паутины мучительной агонии. Клянусь, если в аду действительно пытают грешников, так эта боль ничем ей не уступала. БЕАТРИС       Мы ворвались внутрь, когда в холле происходил самый настоящий хаос. Три охранника валялись на полу без сознания. Двое полицейских скрутили руки другого мужчины, который бешено сопротивлялся. Со второго этажа послышались короткие выстрелы. — Итан! — я рванулась к лестнице, и Айзек молча побежал за мной, перепрыгивая через две ступеньки. Мы поднимались так быстро, как только могли. В сером коридоре было пусто, но я услышала сдавленный крик Итана даже отсюда. Сердце дрогнуло. — Итан?! — громко закричала я, быстро оглядываясь по сторонам. — Итан?! Где ты?! — Я здесь! — заорал голос в ответ, и Айзек молниеносно поволок меня туда, откуда послышался жуткий крик. Это была пустая палата, рядом с прежней комнатой Айзека. Дверь резко распахнулась, и я испуганно прижала ладонь ко рту. Итан сидел на стуле, связанный по рукам и ногам. Его лицо покраснело, вены на лбу вздулись. И это выражение его голубых глаз... — О мой Бог! — я подбежала к нему и принялась старательно быстро распутывать тугие узлы на его руках. Не получалось. — Что они с тобой сделали?! — Беа, лекарство! — прохрипел Итан. — Лекарство… Там, на полке. Нет! Быстрее! Я быстро развернулась и схватила блестящую стеклянную ампулу с полки. Раскрутив крышку, я влила густую жидкость в рот детектива. Что за чертовщина... Чтобы его голова не повисла вниз, мне пришлось резко схватить его за подбородок. Он был весь мокрый. От пота? Слёз? Душа разрывалась на части от этого ужасного зрелища. Айзек быстро развязал все тугие узлы, пока Итан восстанавливал дыхание. Я с ужасом глядела на него. Черты его лица наконец-то смягчились. — Как ты? — Уже не так паршиво... — устало пробормотал он и поднялся со стула, слегка шатаясь. — Где отряд? Они схватили Феликса? — Мы не знаем... — прошептала я. — Сюда сразу же и прибежали. — А ты как? — дрожащие пальцы Итана коснулись моей щеки. — С тобой всё хорошо? — Я в порядке. Надо только найти Феликса. — Выходы перекрыты. Он не убежит. — уверенно сказал Айзек. Итан перевёл на него свой мутный взгляд. Всё произошло буквально за считанные секунды. Он яростно налетел на Айзека и впечатал его в стену, колотя кулаком его лицо. — Сукин сын! Предатель! Я знал! Знал ведь, что ты всё ему расскажешь! Урод! — Что ты творишь?! — в панике попыталась я разнять их, но лицо Итана перекосилось в неуправляемой злобе. Айзек еле вырвался, с силой пнув его между ног. Раздался глухой стон. Выскользнув из хватки, Айзек схватил с полки толстую книгу и швырнул его в лоб Итана. Острый край обложки врезался в его кожу и Итан гневно зарычал, вновь на него набрасываясь. — Хватит! Прошу вас, хватит! — закричала я, вставая между ними. — Оставьте это всё! Сейчас есть дела поважнее! — Позже я тебе все кости переломаю! — Итан вытер со лба кровь и быстро выбежал из палаты. Что это с ним произошло? Эффект от лекарства? Айзек резко выдохнул. Из его носа ручьём струилась кровь. Бровь была разбита. Я схватила его за лицо, осторожно касаясь опухшей скулы. — Айзек, у тебя кровь… — Пустяки, куколка. Идём. Мы вышли из палаты и быстро направились направо, сворачивая в коридор. Итан стоял у самой лестницы, разговаривая с седым мужчиной. — …быть, вы должны осмотреть всё здание. Он не мог просто так исчезнуть! — его голос вибрировал от гнева. — Старик, успокойся! Он не убежит. Мы осмотрим каждую комнату. Итан повернулся к нам, помедлил минуту, а затем схватил меня за руку и рванулся вниз по лестнице. — Что с тобой?! — испуганно вырвалось у меня. Итан словно и не слышал никого, продолжая меня волочить. — Стой! — яростно прокричал Айзек, догоняя нас. — Ублюдок, отпусти её! На первом этаже стоял запах гари. Занавески были сожжены. Почему? Я не могла понять. Всё казалось таким разрушительным. Пациенты столпились в зале отдыха. На их лицах была пустая растерянность. Мне стало жаль этих людей. Итан буквально летел, перепрыгивая через тела, лежащие на полу. Правое крыло лечебницы было совершенно пустым. В воздухе витал странный запах. Бензин? Мы ворвались в кабинет Феликса, и подошли к высокой стеклянной полке. Айзек злобно влетел в помещение за нами, почти готовый уничтожить этот мир. Схлопнуть всё сущее в мрак. Итан быстро схватил со стеклянной полки ампулу с жидкостью янтарного цвета. — Что это? — спросила я, чувствуя странный разливающийся трепет в груди при виде смеси, переливающейся в тусклых солнечных лучах. — Лекарство. — произнёс он так тихо, словно не хотел, чтобы даже стены услышали его. — То, что нас спасёт. — Лекарство... — прошептала я. — То самое лекарство… — Сейчас не время для этого! Нахрена ты притащил сюда Беатрис?! — рыкнул Айзек. Я согласна кивнула. — Мы чуть позже разберёмся с этим. — А она знает, что это ты всё рассказал Феликсу?! — прошипел Итан, отодвигая меня за свою спину. — Что... — Давай! Расскажи ей, что ты выдал весь наш план, чтобы спасти свою гребаную задницу! Расскажи, что ты выдал меня перед тем, как тебя выгнали, а вместе с тобой и Беатрис. Сукин сын! Я повернулась к Айзеку. Потрясение пронзило меня. Неужели... Он тут же быстро покачал головой. — Не верь этому паршивому уроду! Я только хотел спасти тебя. Уберечь от... — он резко осёкся, когда вдруг прогремел угрожающий выстрел. Кровавое пятно начало расплываться на белоснежной рубашке Айзека. Прямо на животе. Я пронзительно вскричала, когда Айзек упал на колени. Его глаза расширились, кровь потекла из уголка рта. Все звуки словно отключили. Все цвета исчезли. Я подбежала к нему, рухнула на колени, пытаясь дышать. Пытаясь выбраться из пучины страха, в которую меня засасывало от одного лишь его вида. Айзек глухо кашлянул. Брызги крови полетели на моё лицо. Я крепко прижимала ладонь к его ране, пытаясь остановить беспрестанно льющуюся алую кровь. Мои пальцы дрожали, я всё повторяла и повторяла одну фразу. Громче и громче. Умоляя его. Слёзы хлынули из глаз мощным потоком. — Не умирай, не умирай, не умирай! Резко запахло дымом. А затем прогремел ещё один выстрел.