Колесо Фортуны

Четыре пролета вниз, и ступеньки наконец закончились. Несчастная горничная Амелия не поспевала за мной. Ей не легко догнать шустрого ребенка. — Феликс! — Доброе утро, принцесса Гвендолин, — как всегда, он приветствовал меня доброй улыбкой. Рыцарь повернулся и уже приготовился к тому, что я с размаху брошусь его обнимать. В течение месяца стабильно он приходит, чтобы отвести меня на чаепитие с Атанасией и Его Величеством. Я потянулась к Феликсу, чтобы взяться за руки. Попрощавшись с Амелией, мы выдвинулись на встречу. Теплый воздух уже пропах солнцем, созревшим виноградом и чем-то ещё. Сладкий запах, напоминающий цветущее фруктовое дерево. Так пахнут сады. Задержав дыхание, я стала прыгать по плитке определенного цвета, играя в лава-пол. Рыцарь с интересом уставился на меня. — Что это за игра? — не выдержав, ласково спросил он. Я вкратце пояснила ему суть. — Но вы же не погибните, даже если наступите на «лаву», — весело рассмеялся рыцарь. — Я же рядом с вами. — Не воспринимай это так легкомысленно, — предупредила я. — Феликс, осторожно! Сейчас наступишь на лаву! Я легонько толкнула его, и он резко встал на одну ногу, следуя правилам. На подходе ко дворцу Клода у большой ротонды толпились слуги. Повсюду были раскиданы лопаты, виллы и горшки. Чуть поодаль в вазонах громоздились роскошные розовые кусты. Видимо, дачный сезон скоро объявят открытым. — А что там? — я ткнула в ту сторону. — Привезли саженцы для аллеи Его Величества. Красивые, правда? — рыцарь ненавязчиво уводил нас оттуда. — Это нектариновое дерево? — не унималась я. — Принцесса Гвендолин разбирается в этом? — искренне поразился Феликс. — Немного, — уклончиво ответила я, вспоминая толстенный фолиант с изображением этих кустов, который я использовала в качестве подставки. На поляне, в тени деревьев расположился изящный столик, три стула и Атанасия в милейшем розовом платьице. Возле них стоял, сложив руки, самый крутой экспонат — Клод. Глядя на него, у меня по спине забегали мурашки. Феликс быстро смылся, как только я оказалась напротив «папы». Император буравил меня равнодушным взглядом и явно чего-то ждал. Только вот я недогадливая, все никак не могла понять, чего же. Простояв так некоторое время, я набралась духу и спросила: — Мы ждём кого-то ещё? — Гвен, — тихо позвала меня Атанасия и сделала лёгкий реверанс. Зачем она здоровается со мной таким образом, если мы сегодня уже виделись? — Ты не всех поприветствовала, — Клод оперся на стол. — Чего? — Кого, — поправил меня Клод. — Ты не пожелала мне доброго утра. — Доброе утро, — у меня буквально отпала челюсть. А что, это теперь входит в мои обязанности? — У тебя просто отвратительные манеры, — бросил император, усевшись на стул. После этого ритуала нас наконец допустили к столу. Появились горничные, которые накрыли на стол и подали десерты. Надо же, тут есть вишневый пирог! Рука у меня непроизвольно потянулась к угощению. — Ати сегодня снился сон, — Атанасия внезапно заговорила, разбавляя тишину и мрачную ауру, одновременно перехватывая мою руку. — Гвен, Лили, Феликс, я и папа рвали цветы. Ати была очень рада, что папа поиграл с ней. — Какой глупый сон, — как всегда, лишь бы сказать какую-нибудь гадость. — А мне ничего не снилось, — резко выпалила я, предвидя надвигающийся вопрос от Ати в мою сторону. — Но утром Гвендолин хвасталась, что ей привиделся океан! — Атанасия хитро прищурилась. — Расскажи, папе тоже интересно послушать. Я взглянула на отца, отстраненно ковыряющего вилкой пирожное. Да ему только он сам и интересен. — Что именно ты видела? — настаивала Атанасия, и я заметила, как Клод насторожился после этих слов. — Это был пляж с солнцем и красивой водичкой? — Нет, это был корабль, попавший в торнадо. Люди умирали, а я ничего не могла сделать. Они тонули, — ехидно сказала я, ожидая реакции от Клода. — Тебе стоит прекратить читать взрослые книги. Они не для детей, — вдруг выдал он. Не понял намек что-ли? — Какую последнюю книгу ты прочитала? Этот вопрос вогнал меня в ступор. Он не имеет никакого отношения к предмету нашего разговора. Клод изучающе скользнул взглядом по моему лицу. Я не хотела рассказывать про свой сон до конца, потому что помимо того, что люди тонули, погибала и я. — Феликс, передай Лилиане Йорк, чтобы она тщательнее следила за тем, что читает Гвендолин, — Клод понял, что я скрываю от него нечто плохое. — Ты очень впечатлительная или у тебя слишком бурная фантазия. В любом случае, в Обелии такого произойти не может. Я застыла от удивления. Это была слабая попытка меня утешить? В животе у меня возникло странное жжение. И это был не страх. Это было приятное чувство, что обо мне заботились. Император отвернулся и начал думать о своем, а я не могла перестать смотреть на него, выискивая подвох. В чувство меня привела Атанасия, которая с сожалением погладила мое плечо. В мыслях словно вспыхнул лучик света. — А можно взять одно нектариновое дерево, чтобы посадить его в нашем саду? — воспользовавшись моментом, спросила я. — Я видела, их там очень много. — Нельзя, — отрезал Клод. — Но почему? — Ты задаешь много вопросов. — Папа, а твой чай вкусный? — вдруг выдала Атанасия с озорным выражением лица. Она пытается помочь мне довести Клода до белого каления? Но Клод не спешил злиться. Он лениво взглянул на свою чашку. — Мне он не за вкус нравится. — Хочу тоже попробовать! — лучезарно улыбнулась Атанасия, выклянчивая то, что ей нужно. А ведь я тоже велась на эту улыбку. — Но этот чай слишком крепкий для принцессы! — вклинился в разговор Феликс. — Пусть попробует, — махнул рукой император. — Если хочет, не буду ее останавливать. На этой пафосной ноте он действительно приказал налить Атанасии чай. Горничные выполнили его приказ, и Атанасия с самой серьезной миной на свете сделала глоток. Все замерли в ожидании. — Ати нравится! — ее лицо засияло, как медный таз. — Как будто цветы во рту распускаются, да? — опередила я ее и первая произнесла эту легендарную фразу. — И правда, — Атанасия смешно выдала недоумение. Я не читаю мысли, лишь говорю то, что было написано задолго до меня. — Попробуй, — она с радостью предложила мне свою чашку. — Откуда Гвен знает о его вкусе? — Действительно, откуда? — Клод вдруг состроил пугающую гримасу. — Запах у чая цветочный, — беззаботно пожала я плечами. Хотя на самом деле чай пах как старое болото, в которое насыпали розы, чтобы заглушить вонь. Но на вкус и цвет товарища нет, оттого ещё одно доказательство, что я не дочь Клода. Феликс вдруг выдал на лице нечто, отдаленно напоминающее скорбь и удивление. Он с трудом подбирал слова: — Вот как значит… обе принцессы почувствовали это. Ваше Величество, разве это не чудо? Но Клод погряз в пучине раздумий. О каком чуде идёт речь? О том, что мои слова совпали с теми, что говорил когда-то уже мертвый человек? Я понимаю, что Диана для вас — это память, как для меня моя семья, но таким образом можно подогнать любую случайную фразу под то, что когда-то говорила Диана. — Этот чай называется «липп». Его Величеству он тоже нравится. — Мы знаем, — отмахнулась я. — Лили много рассказывала о том, что любила леди Диана. И говорила она о чае так: будто у нее цветы во рту распускаются. Его ведь привозят из Сиодонна? Вот и весь секрет того, как Атанасия волшебным образом повторила фразу матери на чаепитии с Клодом. Я поступила подло? Да, очень. Однако также подло постоянно вспоминать маму одной девочки, а мать другой словно вычеркнуть из истории. — Я так много знаю про твою маму, Ати, — отозвалась я. — Принцесса Гвендолин… — голос Феликса звучал грустно. Больше не зовите меня на такие мероприятия, если собираетесь обсуждать Диану. Этого мне и в Рубиновом дворце хватает. Но взглянув на лицо Атанасии, я вдруг почувствовала острый укол вины. — Мамочка правда так говорила? — солнечные волосы Атанасии красиво блестели на свету, что слезились глаза. — Да, и однажды на этом самом месте Его Величество и леди Диана пили вместе чай, — Феликс нарывался на неприятности. — Не припомню такого… Ты сегодня поразительно разговорчивый, — Клод бросил опасный взгляд на рыцаря. — От тебя слишком много шума. Оставь нас. — Долгих лет жизни и процветания Обелии, Солнце империи, — Робейн откланялся и ушел в сторону. По правде говоря, чаепитие было испорчено и для меня. Клод мрачно смотрел на нас. Апатия в одно мгновение захлестнула меня. Я не знала, что чувствовать. Негодование? Злость? Может, мне стоит рассердиться? — Детям лучше пить молоко, — наконец изрёк он. — Ати и молоко любит, — Атанасия с непонимающим видом опустила голову. — Ваше Величество, — позвала я Клода. — Феликс сказал, что я могу попросить у вас кое-что. — Попробуй. — Мне бы хотелось повесить качели вон на том дереве, — я указала на крону громадины, видной даже отсюда. — В последнее время ты слишком много хочешь, — объявил он. Так и знала, что откажет. Это ведь его территория. — Но я подумаю, — вдруг вяло добавил он.