Только любовь

Хлоя удивилась, когда не обнаружила Худа в лекционной аудитории. Молодой человек не пропускал занятия без уважительной причины, а если такова была — он предупреждал блондинку. Подождав каких-либо известий около часа, девушка взяла телефон и написала другу сообщение, поинтересовавшись, всё ли в порядке. Далеко не из вежливости, так как нотки беспокойства закрадывались в голову, но и мысль о том, что Худ просто мог проводить время с той шатенкой, почему-то также не отпускала. Кайл прислал в ответ забавное селфи, где держал в руках результаты анализов. Он здоров, — а по-другому и быть не могло, — но всё же сообщил, что пропустит сегодня весь день в университете. Худ решил зайти к маме, так как обещал занести ей кашу, заботливо сваренную Хью, и почитать что-нибудь, а после пойти домой и наконец выспаться, иначе он растеряет всю продуктивность, которая ему необходима на предстоящих выходных. Ночь в доме Моррисов выдалась неудачной: Кайл слушал всхлипы, потом ворочания, говорил с Хью, который страдает бессонницей, на кухне, смотрел в потолок и надеялся, что утром чудесным образом всё будет как прежде. Конечно, за завтраком Шарлотта держалась отлично, но друг видел её разбитость. Моррис не позволила пройтись с ней до школы и попросила немного времени, чтобы прийти в себя. Это разумно, но Худ побаивался, ведь из-за бушующих гормонов, так как она всё-таки подросток, Лотта может надумать разное. Молодой человек пообещал не вторгаться в личное пространство несколько дней, но всё равно закидывал её сообщениями: то спросит о настроении, то отправит фотографии зачем-то или мемы, то не сдержится и напишет, как сильно она нужна ему. Шарлотта — это тот человек, уход которого из своей жизни Худ не переживёт. Пусть она младше его и он не делится с ней какими-то вещами, но он безгранично любит её. Они вместе всю жизнь, Моррис просто поселилась в нём, и её уход лишит его всего, благодаря чему он существует, поэтому не допустит этого. Будет конченым эгоистом, но не позволит ей уйти. *** Сангстер кутался в кожанку, но это никак не спасало ни от дождя, ни от ветра. Оценив приличное расстояние, которое предстояло пройти, прежде чем он окажется дома и примет горячий душ, Томас завернул в узкий переулочек, доставая пачку сигарет. Хотелось покурить и избавиться от назойливого шума в голове, а из-за близкого расположения зданий ветер и дождь не так сильно препятствовали. Пальцы школьника настолько онемели, что не смогли удержать заветную пачку, и она шлепнулась прямо в лужу под ногами. — Да бля-ять, — простонал Сангстер и протер мокрое лицо ладонью, — серьёзно? — риторически спросил он и тут же разлился, пнув несчастные сигареты, но едва не поскользнулся, если бы не оперся о стену. И чего школьник точно не ожидал — это услышать своё имя сейчас. Томас обернулся на источник звука и увидел Шарлотту, которая стояла возле открытой железной двери в какой-то огромной куртке. — Что ты тут делаешь? — спросил одноклассник вполне очевидные вещи, но вместо ответа девушка махнула рукой, приглашая его внутрь. Оценив перспективы, Томас не стал держать Моррис на холоде и послушно направился к зданию, не зная, что происходит. Они прошли через небольшую кухню какого-то общепита и оказались в зале, где Лотта сразу зашла за барную стойку и предложила однокласснику повесить куртку на спинку стула возле батареи, чтобы она немного подсохла. Томас посчитал это разумным, а ситуацию немного странной, но всё же сделал так, а после сел напротив одноклассницы. — Так что ты здесь делаешь? — повторил свой вопрос Сангстер. — Работаю, — девушка пожала плечами, протирая стаканы и убирая их вниз. Она чувствовала на себе пытливый взгляд парня и не поднимала глаз, стараясь как-то повлиять на то, чтобы не покраснеть. — Так поздно? — удивился он. — И где все? — Да. Смена закончилась, осталась только уборка. — Понятно, — подытожил Томас и замолчал. Парень сложил руки на стойку и просто наблюдал за действиями Шарлотты. Ему было сложно сконцентрироваться на одной мысли, но все они так или иначе вертелись вокруг Моррис. В её семье не хватает денег и поэтому девушке приходится работать в шестнадцать? Она попала в неприятную историю? Может быть, из-за Шарлотта такая отстраненная и замкнутая? И почему эта проклятая прядь волос постоянно выпадает из пучка на её лицо и хочется заправить за ухо, чтобы не мешалась? Исходя из последнего вопроса, Сангстер понял, что не злится на неё. Да, она обидела его недавно, но парень смотрел на одноклассницу и не чувствовал злости. Напротив, что-то по-настоящему теплое разливалось внутри. Сегодня Шарлотта казалась ему другой. Во-первых, она поговорила с ним более чем тридцать секунд, а это уже достижение. Во-вторых, её лицо изменилось. Томас не мог понять, что именно, но словно бы добавилось живости: она чуть краснела, едва заметно улыбалась, опускала глаза или слишком часто моргала. Кажется, школьник крупно влип. Неожиданно для всех Моррис нарушила затянувшееся молчание. — Слушай, — шатенка набрала в легкие побольше воздуха и подняла взгляд на Томаса. Она хотела так много ему сказать, целый день собиралась это сделать, но в последний момент не смогла. Ни одно слово не могло сорваться с языка, словно бы Моррис снова полгода и она ещё не умеет разговаривать. Сегодня ночью Шарлотта подумала, что она лжет самой себе. Убеждает, что она невероятно сильная, но на деле это не так. Чтобы стать сильной, ей нужно хотя бы научиться брать ответственность за свои поступки и уметь признавать ошибки. И она решила извиниться перед тем, перед кем действительно давно пора это сделать, но миссия сразу же провалилась, когда одноклассники столкнулись взглядами, и Лотта растерялась. Сангстер продолжал смотреть ей в глаза, ожидая чего-то и не понимая, что значит молчание Шарлотты. Может быть, хотела сказать гадость, но не выбрала, какую именно? Лотта облизала губы, выдохнула и прошептала: — Ты кофе любишь? — Да?.. — неуверенно протянул Томас, напрягаясь. — Отлично. Моррис пискнула последнюю реплику и тут же отвернулась к кофемашине. Хотелось треснуть себе по лбу за такую тупость, но она сдержалась, так как понимала, что парень всё ещё наблюдает за ней. Лотта поставила большой стакан и нажала несколько кнопок на экране. Школьница слушала тихое гудение аппарата, смотрела, как набирается напиток, и репетировала те несколько предложений, что хотела сказать ещё утром, но Сангстер не пришел в школу. Спрашивать о причине его отсутствия одноклассников шатенка не стала, так как для это необходимо было с ними контактировать, а это фе. А уточнять это у самого парня она не собиралась — подумает ещё, что следит за ним. Когда ароматный кофе приготовился, Шарлотта закрыла его крышкой и, выложив на салфетку трубочку, ложку и сахар, поставила всё перед сверстником. — А если я не смогу за него заплатить? — с улыбкой на губах спросил он. — Это за счет заведения, — на автомате ответила Лотта и добавила с едва заметной улыбкой, — и кафе не обеднеет от ста двадцати центов. На самом деле, школьник хотел заплатить, но совсем растерялся, когда Шарлотта улыбнулась. Улыбнулась, мать твою, ему. Теперь уже он не мог смотреть на девушку из-за смущения и сделал вид, что увлекся напитком. Сангстер не мог себе этого объяснить: он практически не знал Лотту, но всё переворачивалось внутри, когда она находилась рядом. Одно из его убеждений — влюбиться можно только в душевную красоту. Именно не в «сосуд, в котором пустота», а в «огонь, мерцающий в сосуде». Тогда о каких чувствах может идти речь, если Томас ничего не знал о её внутреннем мире, о её жизни? Ответа на этот вопрос у парня не было. — Томас, прости меня, — на одном дыхании выпалила шатенка. Почему-то она сразу вспомнила о Кайле, который целый день отправлял ей что-то на почту, заставляя улыбаться. Наверное, потому, что даже ему признаваться в чувствах было не так страшно, как сейчас просить прощения у Томаса. Девушка продолжила, пока парень не перебил её: — Я поступила отвратительно с тобой. И мне стыдно. Очень. — Моррис сделала акцент на последнем слове. — И спасибо, что вступился за меня. Не представляю, чтобы со мной сделал Йен, если бы ты не оказался рядом. Наверное, выпадет снег. Томас незаметно ущипнул себя за палец, чтобы убедиться, что не спит. Ему хотелось танцевать от переполнявших эмоций, а такого не случалось, даже когда школьник забрасывал трехочковые. Он быстро вернул самообладание и выбрал для ответа самый оптимальный вариант, дабы Шарлотта не зазналась и не подумала, что ей всё будет сходить с рук (хотя Сангстер уже близок к той стадии, когда сможет ей всё-всё прощать без объяснений): — Ну, совру, если скажу, что твои слова меня совсем не задели, но извинения приняты, — он старался сохранить спокойное выражение лица, иначе лицо может треснуть от улыбки. — И вкусный кофе кстати. *** Дождь закончился минут пятнадцать назад, и, как бы ни отказывалась Шарлотта, Томас остался и помог ей поднять стулья в кафе и поменять воду, чтобы вымыть пол. Выключив свет и включив сигнализацию, они вышли через черный вход, так как парадная дверь давно заперта, и Лотта закрыла всё на ключ, напоследок дернув за ручку, чтобы удостовериться. На улице было прохладно и уже довольно темно. — Доберешься сама? — спросил Томас, засовывая руки в карманы куртки, которая за это время просохла и нагрелась. — Вполне. Сангстер, конечно, хотел бы её проводить. Это идеальная возможность поговорить с ней без лишних глаз, начать узнавать её, но в их ситуации спешить даже опасно, поэтому настаивать Томас не стал. Но и отпускать шатенку ему не хотелось. — Какова вероятность, что завтра ты не огрызнешься на моем приветствие? — произнес школьник с улыбкой на лице, мимолетно посмотрев на неё. — Постараюсь впредь вести себя хорошо, — с ноткой установившегося сегодня дружелюбия ответила Моррис, когда они вышли на тротуар и повернулись друг к другу лицом. — Ну, пока? — Да, давай, — кивнул парень и порывисто обнял одноклассницу одной рукой. Самое неуклюжее объятие в его жизни, но Шарлотта всё же обняла в ответ и также быстро отстранилась, помахала рукой и направилась в сторону своего дома. Томас вздохнул, поджав губы, и тоже развернулся. Почему-то вспомнился момент, когда парень пару лет назад пришел домой и заявил маме: — Я в беде. — Почему? — нахмурилась мама. — Кажется, я влюбился. Воспоминания вызвали горькую улыбку с оттенками радости на лице Сангстера.