Только любовь

Сложно было выбросить ворох ненужных мыслей из головы, но Худ никак не мог сконцентрироваться. Держать лицо выходило прекрасно, что спасало парня от всевозможных вопросов Хлои, которая сидела рядышком, положив голову ему на плечо, прикрыв глаза и, кажется, задремав. К счастью или сожалению, философу было сегодня не до них, поэтому он включил студентам фильм о Канте и уткнулся в бумажки, то и дело отправляя парнишку с первой парты за кофе и пончиками. Какое-то время спустя Кайл убрал телефон в карман, так как мигающая точка, оповещавшая о приходящих сообщениях, начала раздражать. Парень переводил взгляд с одного угла аудитории в другой и размышлял, с кем бы поговорить о произошедшем. А стоит ли вообще такое с кем-то обсуждать? Воскресная тренировка периодически всплывала в памяти, и Худ с каждым разом пытался проработать идеальный вариант исхода событий, но всё казалось ему отстойным. Чёткий план разминки, отработки недочётов и закрепления финтов, показанных в субботу, полетел к черту, когда Питер, уже неплохо обходя и ведя мяч, вместо броска в кольцо поцеловал оцепеневшего от шока тренера. Такому финту Кайл его не учил, да и не собирался… Худ не успел ничего понять, потому что Лазовски по-детски, но с напором, прижался к его губам, и единственная мысль, которая успела промелькнуть в голове брюнета — Питер является подростком и любое неосторожное действие может негативно сказаться на мальчике. Именно по этой причине, как оправдывался Кайл, он не оттолкнул школьника и, как бы по-уебански что ли это ни звучало, позволил себя поцеловать. Лазовски отстранился быстро, и тренер увидел в его глазах столько страха и растерянности, что невольно опешил сам, хотя и понимал, что мальчик ждёт его реакции. А что ему было делать? Такая ситуация произошла с ним впервые, и Худ мог только зло и грязно материться, а может и треснуть хорошенько от испуга, но детское невинное лицо не позволяло прибегнуть ни к одному из данных вариантов, а после Пит, совсем шокируя своим поведением, беззаботно улыбнулся, словно произошло что-то забавное, прошёлся рукой по волосам, приглаживая, и потянул её к Худу, но последний опередил его, наконец вернув дар речи: — Думаю, на сегодня мы закончили. Всё, что сказал Кайл прежде чем развернуться и стремительно удалиться. *** — Увидимся в четверг? — кокетливо поинтересовалась Хлоя, когда они выходили из университета и никому не было дела до их разговора. А ещё она ужасно соскучилась, но озвучивать этого не стала, в надежде услышать это вначале от него. — Извини, не получится, — бросил одногруппник слишком отстраненно, что не укрылось от внимания девушки. Парень был увлечен разгребанием почты, так как писали заказчики рефератов и курсовых, и, случайно открыв одно из писем от Пита, не мог перестать читать того, что успел отправить школьник за пару дней молчания Кайла. Это следовало оставить до дома, чтобы в спокойной обстановке обдумать ответ, но Худ продолжал судорожно бегать глазами по строчкам, на ходу подбирая тон, с которым писал Лазовски, и не замечая, как Нэйрил изменилась в лице. — Может быть, в пятницу? Будь перед Хлоей другой парень, она ни за что в жизни не стала бы так унижаться и упрашивать. Она всё ещё пыталась оправдать брюнета, представляя, что он действительно читал что-то важное и срочное. Она поджала губы, ощущая, как слой помады уже истерся за день. С каждой секундой молчания блондинка чувствовала себя глупо и растерянно, впервые оказываясь в таком положении. — Вряд ли я смогу на этой неделе, — он оторвался от телефона и с сочувствием посмотрел на неё. Образ здравомыслящей и взрослой девушки уступил место разъяренной фурии, которая вспыхнула в момент. Да кем он себя возомнил вообще? Она буквально уязвила свою гордость и закрыла глаза на то, что он отвлекся на телефон во время разговора, хотя, это, как минимум, невежливо. Хлоя была готова подстроиться под его график, чтобы провести с ним этот жалкий час. Один час в неделю — это что, так много? — Семейные дела, наверное, да? — со злостью плюнула Нэйрил и, развернувшись на каблуках, оставила Кайла одного, хотя желание наговорить ему всякого разного плавило мозг. — Хло, — окликнул Худ, понимая, что бежать за ней не имело смысла. В доказательство блондинка не оборачиваясь показала средний палец и быстро скрылась за поворотом, напоследок не изменив себе и соблазнительно покачав бедрами. Удалившись на приличное расстояние от учебного заведения, девушка порылась в сумке и выудила пачку сигарет, которая всегда была припрятана на случай пьянки или чтобы успокоить нервы. Сейчас Нэйрил была не прочь и напиться, так как Худ изрядно её выбесил. Дело даже не в сегодняшней ситуации, а вообще в его странном поведении последнюю неделю или около того. Затянувшись, она почувствовала себя наивной дурой, которая смотрела ему в рот и верила каждому слову. Устал на тренировке? Хорошо, поняла. Проблемы в семье? Не переживай, увидимся позже. Нужно помочь знакомым? Да, подожду. С каждым воспроизведенным оправданием гнев только сильнее бурлил внутри. Она никогда не лезла в его дела, слепо веря в их важность и достоверность. Хлоя ведь ничего не просила, ничего не требовала кроме одного — быть с ней честным. А на деле оказалось, что её одурачивали. Зачем? Сказал бы, что надоела и спокойно бы разошлись. Нет, Худа это не устраивало. Ему нравилось чувствовать себя нужным, знать, что какая-то там глупая блондинка пускает по нему слюни и всегда ждет. А теперь ещё и какая-то шатенка. Предчувствие, сопровождавшееся липким страхом, шептало, что именно с ней Кайл переписывался на выходе. Хорошо устроился, ничего не сказать. — Мудак, — вырвалось у Нэйрил, когда она докурила и потушила окурок о стену дома, за которым стояла. — Да и пошёл ты, Худ, — заключила блондинка в гневе, но с неожиданной усмешкой на губах продолжила: — И чего я вцепилась в него? Не единственный же такой охуительный парень на планете. С этими мыслями Хлоя направилась в нужную сторону, считая, что больно и громко колотившееся сердце всего лишь следствие её обычной злости. *** — Томас, закрой, пожалуйста, и отдай на пост охраны, убегаю на педсовет, — не дожидаясь ответа, миссис Пафкинс настойчиво вручила Сангстеру ключ от кабинета и вихрем унеслась прочь. В любой другой день он бы возразил, так как на большой перемене лучше быстрее добраться до столовой, чтобы занять нормальное место, но сегодня посчитал это знаком судьбы. Когда Томас предлагал Шарлотте дружить, он и не рассчитывал, что это будет просто организовать в школьных стенах, но, как назло, уже несколько дней с ним постоянно тусовались то спортсмены, то девчонки, то Андрэ, с которым он, конечно, общался чуть ближе, но всё-таки доверял не до конца. И из-за этого Сангстеру никак не удавалось остаться с Моррис наедине хотя бы на секундочку, а физику отменили, так как учитель заболел, что и вовсе отняло целых три совместных часа в неделю с одноклассницей. Тренировки перед соревнования и мамины просьбы помочь по дому исключали возможность встретить Лотту с работы. Вчера он, конечно, попытался вырваться, но в кафе ему сообщили, что её смена закончилась двадцать минут назад. Идти к ней домой в поздний час — верх наглости. Парень направился в конец класса, решив поднять стулья, и незаметно для всех шепнул Шарлотте, чтобы она осталась ненадолго. Девушка стала собирать рюкзак медленнее, хотя в её правилах покидать общество одноклассников в числе первых. Просьба Томаса её насторожила, но она была бы не Моррис, если бы не уступила любопытству. Пару человек предложили помощь, но Томас дружелюбно отказался, оправдываясь, что тут дел на две минуты. Когда все лишние ушли, Сангстер быстро добрался до двери и закрыл её изнутри. — Это пугающе, ты в курсе? — заметила Шарлотта с ухмылкой, продолжая поднимать стулья на втором ряду. — Да, немного, наверное, — он неловко потер затылок, а после присоединился к девушке. — Слушай, ты ведь не злишься на меня? — За что? — Мы как-то совсем не общаемся, а стоит мне повернуться в твою сторону — у тебя такое лицо, словно ты сама лично желаешь засунуть мою голову в петлю. — Ну, спасибо, — Шарлотта без обиды захохотала от услышанного сравнения, — вообще-то у меня всегда такое выражение лица. А по поводу общения — ты проводишь время с другими, а я тут при чем? Я выбирала дружить с тобой, а не всей школой, так что это мне не интересно. Сдержать ликующую улыбку было невозможно. Всё складывалось лучше, чем предполагал Томас: он не хотел, чтобы кто-то из школы заметил их излишне близкое — в будущем, конечно, — общение с Шарлоттой, а девушка и сама не стремилась обозначить, что они стали друзьями. В связи с таким мнением шатенки Сангстеру и не нужно объяснять причины, почему данное расположение дела — необходимо. Идеально. Впервые за долгое время Томас не чувствовал ни тревожности в груди, ни потребности изворачиваться и врать. — О чём задумался? — Просто рад, что у нас, — он намеренно выделил последнее слово интонацией, — всё хорошо. Слушай, Шэрли, может быть, я могу найти тебя в фейсбуке или обменяемся почтами, например? Видеться с девушкой вне школы пока не получалось, значит, нужен другой способ коммуникации. — Хм, окей, — без тени сомнений согласилась Моррис, доставая из рюкзака блокнот и вырывая листочек из него. — Только на фейсбуке я появляюсь довольно редко и, в основном, публикую свои работы, а вот на почту можешь писать, если что-то нужно, — она быстро начеркала адреса и протянула Сангстеру, который в ответ протянул свои контакты. — А почему имя не настоящее? — Не хотела, чтобы кто-то знакомый нашёл, — шатенка убрала блокнот и закинула рюкзак на плечи. — Никто, конечно, искать и не собирался, но на всякий случай обезопасилась, — и правильно сделала. Томас сдержал улыбку. Но сейчас он хотя понял, почему «Шарлотта Моррис» и подобные вариации высвечивались как «результаты не найдены». Хитро. — Супер, — в знак благодарности парень кивнул и убрал листок в карман. Сангстер не знал, что спросить, поэтому стоял молча и смотрел на Шарлотту, которая начала чувствовать себя неловко и уставилась в пол. С одной стороны, парню так много хотелось узнать о ней, но, с другой, сейчас, наверное, не лучшее время и место для душевных бесед. И несмотря на это, отпускать Моррис не представлялось ему правильным — он так долго ждал, чтобы побыть наедине с ней, и разбрасывание этими драгоценными мгновениями можно приравнять к кощунству. Томас был не прочь провести время и в полном молчании, но Лотту это уже немного напрягло, и она подняла голову: — Дверь откроешь? — с неловкостью и кивая в сторону выхода. — Да, действительно, извини, — Томас засмеялся и взял ключ с учительского стола, отпирая дверь. Одноклассница прошмыгнула в коридор и подумала, что иногда Сангстер ведет себя слишком странно, но было в этом что-то особенное, что пока не поддавалось пониманию.