The Meaning of Geranium (Значение Герани)

Прим. Пер-ка: Tea Phantom сказал мне о том, что могут быть кривые предложения. Я вычитала главу и исправила какие нашла. Если вы увидите кривое предложение, то скажите об этом, выделив его и подписав, что оно косячное. Буду вам очень благодарна

***

Пророчество гласило: на следующей неделе будет пыль, кровь и запах кожи. Вечером понедельника семь Пожирателей смерти ворвались в Министерство и Департамент Тайн. У дверей Зала Пророчеств их остановило несколько волшебников, принадлежавших Ордену. Кто-то (Грюм) обрушил на двери часть потолка, чтобы закрыть доступ к пророчествам. Может быть это была пыль. Это определённо сделало вещи грязными. Только тогда они вспомнили, что пророчество может быть прочтено лишь теми, кого оно касается. И, поскольку Гарри Поттер был в весьма неудобном для них положении, то они никак не могли его обмануть и заставить это сделать. Тёмный Лорд должен был прийти сам. В короткое мгновение, пока они сражались с Пожирателями, они почувствовали страх от этого осознания. Он впился зубами в нежную плоть их шей. Ещё мгновение, и сам Волан-де-Морт пришёл туда, а Нимфадора Тонкс лежала на полу и умирала. Она выжила. По какой-то непостижимой причине Он не бросил Авада Кедавра. Однако, первые три дня она жалела, что не умерла. Она провела целую неделю, истекая кровью из каждого отверстия своего тела. Целители беспокоились, что, если она выживет, то не сможет зачать детей, а Тонкс слишком сильно кашляла кровью, чтобы объяснить им, что в данный момент это её не касается. Но это будет в пятницу, когда Эммелин Вэнс ударит медика своей сумкой и скажет им, чтобы они уже вылечили девушку, забыв о детях. Сейчас она лежала на полу и смотрела, как её кровь растекается по чёрному мрамору. О, как смеялась Беллатриса! Возможно, проклятие было послано именно ей, чтобы она могла увидеть, как её кузина-грязнокровка очищается. Она смеялась недолго. Кингсли Шеклболт не дал ей заскучать. Они были в меньшинстве, но Грюм поднял достаточно шума, чтобы другие волшебники пришли. Максиминус Минчелл превратился в бородатую ящерицу, как только ступил в зал. Галантине Кортасар удалось успешно одурманить Родольфа Лестрейнджа, и она была так удивлена этим, что не смогла остановить проклятие, которое обрушилось на неё вскоре после этого. Волан-де-Морт пробирался сквозь толпу сражающихся магов, подол его мантии был мокрым от крови. Когда он приблизился к Залу Пророчеств и его заблокированному входу, обвалившиеся стены и камни начали дрожать. Нет. Он не войдёт. Он не прочтёт пророчество. Его крика, когда он осознал это, было достаточно, чтобы волосы волшебников побелели. Женщина упала в обморок, из её ушей потекла тонкая струйка крови. Пришёл Дамблдор. Многие люди, включая Фаджа, больше не могли отрицать неоспоримое. Но в тот момент никому не было дела ни до Фаджа, ни до Амбридж, ни до Доулиша, хотя Доулиш был спецоператором и, если бы он принял участие в этом инциденте, то это только приветствовалось бы. Но люди заботились только о прибытии Дамблдора. Он был единственным, кого Тёмный Лорд когда-либо боялся. Дамблдор был тем, кто мог прогнать чудовище. Их дуэль была отвратительной и заняла больше времени, чем кто-либо ожидал. Люди эвакуировались из комнаты. Орден, Министерство и Пожиратели смерти — все смешались вместе, пока бежали. Кровь на полу поднялась вверх, превращаясь в реку, которая поглотила их всех. Когда последняя ведьма покинула тот зал, кровь была уже выше пояса. Никто не видел Дамблдора. Затем кровь поднялась выше, образуя гигантскую волну, которая после превратилась в орла, обрушившегося на Волан-де-Морта. Но когда орлиные когти готовы были разорвать его на части, орёл растворился в тысяче жуков, расползшихся по комнате. Волан-де-Морт быстро кинул три проклятия подряд, а затем, когда Дамблдор увернулся от них всех, бросил Аваду. Дамблдор увернулся и от неё и даже сумел послать своё проклятие — отвратительно пурпурное существо, настолько тёмное, что оно было почти чёрным. Сражаясь, они двигались. Мало-помалу, прочь от пророчеств и обратно в Атриум. Борьба за каждый шаг. Дамблдор создал верёвку из золотистого света, которая превратилась в сеть, а затем в клетку, окружившую Волан-де-Морта. Одно прикосновение палочки Тёмного Лорда, страшной костлявой палочки, и прутья сломались, как будто были созданы из карамели. Сотни хрустальных осколков дождём посыпались в коридор. Волан-де-Морт послал ветер — сильный и резкий, который мог сбрить плоть с ваших костей. В это время было много беготни. Несколько Пожирателей сумели покинуть Министерство, остальные же были схвачены. Ветер расступился перед Дамблдором. Всё, что он потерял — это нитку из его рукава и несколько непослушных волосков с бороды. Как только ветер стих, из палочки Дамблдора вырвался огонь. Огонь принял форму льва, крылатого льва, который побежал к Волан-де-Морту. Однако это была уловка, просто отвлекающий манёвр, чтобы Дамблдор смог атаковать место, на котором стоял Волан-де-Морт. Твёрдый камень трансформировался и поднялся, будто бы захотел полакомится тёмным волшебником. Но Волан-де-Морт это заметил. Он выбрал момент, и сделал это очень хорошо. Огненный лев добрался до мага, трижды полоснув когтями, прежде чем исчезнуть, и Волан-де-Морт смог остановить ползущую каменную руку, которая могла раздавить его. Волан-де-Морт никогда не отличался утонченностью. Он превратил движущийся камень в гигантский валун и бросил его в Дамблдора. Дамблдор сделал движение хлыстом и ударил по камню, разрезая его, как будто бы он был мягким, как масло. Камень упал на пол маленькими кусочками, раскалёнными добела. А затем старик подпрыгнул и увернулся от тонкой зелёной линии, посланной Волан-де-Мортом. Дамблдор бросил три белых шара, которые вскоре покраснели, но они ничего не сделали, кроме как поглотили зелёную нитку. Волан-де-Морт выпустил черный дым, который шептал ужасы, Дамблдор только успел рассеять его, прежде чем дым успел поглотить его целиком. Была песчаная буря, и никто не знал, кто её создал и кто превратил бурю в огонь. Там была гигантская змея, кусающаяся и плюющаяся ядом, и три пустельги, сражающиеся с ней. В какой-то момент весь атриум наполнился белым, просто белым, и стало душно. По стенам ползали скорпионы с блестящими панцирями. По какой-то причине женщины, и только женщины, помнили их отчетливее, чем что-либо другое. Наступила тишина, ощущение древнего голодного присутствия. Его развеял звон серебряного колокольчика. Это было проклятие на древнем языке. Слова, которые вызывали безумие и слезы и заставляли людей падать на колени, за исключением действительно невинных и тех, кто родился в ночь с апреля на май. Никто не говорил о том моменте, когда всё было покрыто гнойными фурункулами. А потом… Волан-де-Морт ушел. На развалинах Министерства воцарилась полная ужаса тишина. Возможно, именно это была пыль. Вскоре после этого ушёл и Дамблдор. Люди не узнают, не смогут узнать, что сегодня не было Победы. Только двое мужчин, Волан-де-Морт и Дамблдор, только они двое и их ближайшие помощники, которым они решили довериться, знали, что ни один из них не вернулся невредимым. Что они оба проиграли в тот день. Падение Фаджа было блестящим. Возможно, пыль имела в виду именно это. Его падение было настолько быстрым, что люди могли видеть только трепещущую пыль, оставшуюся позади. Следующим был Руфус Скримджер. Глава Управления Авроров, он организовал эвакуацию и стоял позади, чтобы защитить волшебников Министерства, когда налетел всепожирающий ветер. Он был похож на старого льва. Старого жесткого льва, который вернулся с многих охот, где он был и добычей, и охотником. На нем было кожаное пальто, от него пахло маслом и всем мужским. Он сражался на дуэли и убил Огастеса Роквуда и спас много жизней. Без сомнения, пророчество относилось именно к нему.

***

Это была поистине сложная неделя. Гарри и Драко проводили большую часть времени в библиотеке, потому что именно туда Кричер приносил почту. Они пытались проводить время у выхода из дома, но там был холодный сквозняк, уродливый декор и портрет Вальбурги Блэк. Кроме того, Кричер был непреклонен в следовании традициям дома, и поэтому, как только он получал почту, то сразу же аппарировал в библиотеку, потому что не мог вынести мысли оставить её в прихожей. Мальчики вместе читали о побеге Сириуса и Ремуса, вместе читали о битве в Департаменте Тайн и об ужасном подтверждении того, что Сам-Знаешь-Кто вернулся. Они читали и о том, что Фадж подал в отставку еще до его официального низложения, а его место занял Скримджер. Первые несколько дней они почти ничего не делали. Этот дом казался более призрачным, чем другой. И хотя он принял их, мальчики не были желанными гостями, и дом отказывался меняться, чтобы приютить их. И всё же, они вырезали пузырь жизни во враждебном, плотном теле дома. Библиотека стала их собственностью. Это было место, где они получали новости, где они узнали, что самое близкое, что у них когда-то было, что их родители сбежали и выжили. Эта комната принадлежала им. (В то время они были заняты тем, что плакали и смеялись в объятиях друг друга, и поэтому пропустили очень редкое видение домового в его естественном состоянии, выползшего из-под кресла и поспешно покинувшего комнату, чтобы спрятаться в хозяйской спальне). Они провели в библиотеке свою первую ночь в доме, лёжа вместе на ковре и деля между собой подушки и одеяла с кресел. Они прижались друг к другу так же, как на кухне. Иногда археологи находили соединённые таким же образом скульптуры или скелеты. Это была поза, которую они могли сохранять веками, пока внешний мир сходил с ума, а их кости превращались в камень. В том маленьком круге, который они образовывали своими телами, было что-то вроде комфорта и защиты. Им понадобились дни, чтобы найти и очистить спальни на третьем этаже, принадлежавшие Сириусу и Регулусу. Гарри обосновался в последней. Он интуитивно понимал, что Драко предпочтёт спальню Сириуса, даже если там был гриффиндорский декор. И Гарри действительно не возражал против этого. Регулус, казалось, был очень интроспективным и интеллектуальным молодым человеком. Его комната была полна интересных книг о чужой магии. Несмотря на то, что у них было две спальни, они все еще спали вместе много раз, как и в ту первую ночь. Может быть, всю ночь, а может быть и измученным дневным сном. Ничего большего, просто спали, прижав головы и обняв друг друга. Только комфорт ещё одного теплого тела, ещё одного дыхания, ещё одного сердцебиения помимо вашего собственного в большом пустом доме. Гарри снились кошмары, но гораздо реже, когда он мог прижаться лицом к груди Драко. Пульс Драко был быстрым, живым и совсем не похожим на расслабляющий повторяющийся ритм, который предположительно заставит вас уснуть. Но дело было не в том, что этот пульс мешал заснуть, Гарри мог это сделать. Речь шла о том, чтобы иметь доказательство жизни рядом и не просыпаться в поту от ужаса от кошмара о боли и смерти, распространяющейся, как чума, и покрывающей всё, пока не оставался только Гарри, совсем один в пустынном и почерневшем мире. Гарри обнаружил, что ищет убежища в постели Драко после пробуждения от этих кошмаров. Драко, с другой стороны, никогда не видел кошмаров, но он так же не мог уснуть. Когда он чувствовал себя настолько измученным, что мог плакать и все ещё не мог заснуть, он шел к Гарри, потому что что-то в ритме его дыхания, в тепле его тела и, возможно, даже в запахе его кожи и волос могло заставить Драко заснуть сразу. Что-то в присутствии Гарри заставило его замедлить шаг и расслабиться. У них никогда не было таких проблем со сном в доме с привидением, даже когда полтергейст пугал их. Но не было никакого смысла думать об этом. Дело было не в том, что случилось тогда, а в том, что случилось сейчас, и в проблемах, с которыми они столкнулись.

***

В то время, как остальная часть волшебного мира застыла в ужасном оцепенении, это были долгие дни полной или тяжелой работы для Гарри и Драко. Никто, даже они сами, не осознавал того потенциала, который таился в пространстве между ними. Никто по-настоящему не видел, как хорошо они подходят друг другу. Внутри Гарри был тот стержень решимости и силы, то алмазное сердце, которое помогло ему выжить, не сломленное и не разбитое. В то время как Драко… Драко был захвачен огнем своего тёзки — дракона. Драко подошел к той стадии, когда его нельзя было ранить, только убить, потому что в противном случае всё отскочило бы от него с удвоенной энергией и яростью. Как чудесно, что они оба познали доброту, что в последние месяцы у них был кто-то, кто проявлял к ним любовь. Было бы ужасно, если бы у них вдруг похолодели сердца. Просто ужасно. Ужасно не только для них, но и для целого мира. Дом не хотел их видеть и не хотел меняться, но он ничего не имел против них. Сопротивление стало бесполезным. Гарри и Драко работали усердно, подпитываемые пищей Кричера, алмазами и огнём. Они убирали пыль, пауков и докси. Они открыли заднюю дверь, эту маленькую, скромную дверь, и держали её открытой, подпёртой ведром с водой, чтобы проветрить дом. В течение этого часа Гарри обошёл каждую комнату, говоря, что дверь открыта и существам предлагается уйти. Большинство из них не ушли, но домовой, который жил в библиотеке, ушёл, а за ним ушёл и упырь, живущий под лестницей. Он видел их души и знал, что лучше уйти, если он хочет выжить. Они истребили оставшихся докси. Пустота пыталась съесть Драко, и Гарри ударил её железной сковородой (если вы не можете или не хотите бросать какое-то заклинание, то железо прекрасно подойдёт). Он ударил её так сильно, что звон разнёсся по всему дому, а пустота превратилась в липкое пятно на ковре, которое потом пришлось соскребать. Это пришлось делать деликатно, но после этого Кричер стал немного более сговорчивым. Они были осторожны и решили не колдовать. Не важно, был этот дом волшебным или нет, но магический след всё ещё мог быть активирован. Гарри был уверен, что ему удастся одурачить любого волшебника из Министерства теперь, когда он не был поглощен горем, но, вероятно, не более одного раза. Кому-то может быть смешно, если они продолжат получать следы несовершеннолетней магии с одного и того же адреса. Пока Гарри убирал всё, что мог, Драко было поручено идентифицировать каждый проклятый или опасный предмет в доме, главным образом потому, что он видел много подобных предметов в поместье Малфоев. Кричер снабдил его парой перчаток из драконьей кожи, и Драко очень осторожно брал каждый предмет и складывал его в сундук, чтобы хранить на чердаке. Поскольку он так тщательно упаковывал их и даже написал список с описанием, Кричер не пытался украсть их обратно. Это было неправильно, заставлять Кричера помогать им в этом. Достаточно было того, что он готовил для них. Бедный эльф был так напряжен, и они не собирались больше давить на него. Запрет говорить о них сказывался на его хрупком душевном состоянии, особенно потому, что некоторые портреты постоянно спрашивали, что происходит, в темноте, когда они слышали звуки движения. Поэтому они приберегали магию, будь то человеческую или эльфийскую, на всякий случай, и делали все вручную. Уборка, вытирание пыли и удаление докси (они были повсюду, вы никогда не сможете избавиться от докси), проветривание дома. Годы спустя Драко вспомнит, как он в старой футболке, слегка потный и взъерошенный, тащил вниз по лестнице труп акромантула размером с собаку. Много лет спустя Драко пришлось бы сесть и немного понервничать из-за той беспечности, с которой он охотился, убивал и избавлялся от монстра, запихивая его в мусорный контейнер в конце улицы, потому что их собственный был полон.

***

Это была не агорафобия, ясно? Это была не она. Это был просто внезапный страх выйти из дома. Путь до мусорного контейнера был лёгким делом, если это происходило рано утром или поздно вечером, но они никак не могли сделать ни шагу дальше. Дом был безопасен. Он был ужасен, но безопасен. Кроме того, снаружи был Волан-де-Морт. Волан-де-Морт, который теперь осмеливался показываться на публике; там было и Министерство магии, и даже если его возглавлял новый министр — это учреждение всё ещё было ужасным; Там был и Дамблдор, и люди из Хогвартса, которые не были плохими, но были ужасно вредными, даже если это не входило в их намерения. А над всеми ними возвышался сам Лондон. Как это часто бывает с большими городами, старыми городами, у них есть своя жизнь и свой характер. Не обязательно злой, но жесткий и подавляющий. Ходить по таким городам, когда вы не готовы — все равно что плыть по темному морю без компаса и звезд. В их библиотеке было спрятано письмо. Хорошо закодированное письмо. Они были совершенно уверены, что если кто-то перехватит его, то они не смогут понять его значение. Но они всё ещё не решались послать его. Не Северусу, конечно, сам факт того, что зельевар получит письмо от Гарри, был компрометирующим. Оставались только Ремус и Сириус. Только это означало выйти из дома на знакомую улицу, войти в Лондон с его лабиринтом улиц и людей, найти волшебный паб, войти туда в маскировке и попросить сову, а потом ждать, ждать ответа. Гарри читал «Одиссею», когда был ребенком, и позже он попросил Северуса достать ему другую копию, не одну из тех версий, адаптированных для детей, а перевод оригинального стихотворения. Это нелегкий текст для чтения, поток имен, призывов и идей кажется неуклюжим, когда он не написан на греческом языке, но, несмотря на эту трудность, Гарри он понравился больше. Видите ли, в версии, которую читают дети, Улисс прыгает от приключения к приключению, прежде чем прибыть в Итаку. Это приключенческая книга, но она не очень хорошая, учитывая то, сколько моряков продолжают тонуть и съедаться. На самом деле, это ужасная приключенческая книга для детей, и Гарри был немного обеспокоен тем, что Улисс не проявлял больше уважения к морякам. Однако подлинное стихотворение начинается с Итаки и ожидающей семьи, а затем переходит к усталому Улиссу, который уже десять лет пытается вернуться домой. Это не приключенческая история. Это история о ком-то, кто почти сломлен, кто томится на острове в сопровождении кого-то, кого ненавидит, но этот кто-то слишком устал, чтобы начать путешествие снова. Слишком устал, чтобы противостоять монстрам и плыть по морю, ориентируясь только по звездам. Они ненавидели этот дом. Они могли поклясться, что дом был сделан из черного экзоскелета скарабея и панциря скорпиона. Но прямо сейчас, даже если Гарри был выведен из оцепенения и они растоптали свое горе, они оба слишком устали, слишком устали, чтобы плыть по Лондону и держаться подальше от Волан-де-Морта, Министерства и сиренских песен Ордена. Они не послали письмо. Они повторили про себя, что Ремус заставил их пообещать, что они будут заботиться друг о друге, оставаться в безопасности и не рисковать. Выходить и посылать письмо было большим риском. Возможно, они все еще попытались бы сделать это, если бы это был просто риск для них самих. Но это также может означать риск для Сириуса и Ремуса, если случайно обнаружат, где они прячутся, а они не смогут рисковать вновь обрётенной свободой. Им это не нравилось, но они оба очень хорошо привыкли принимать то, что им не нравилось. Если возникнет какое-то разочарование по этому поводу, они могут обратить его против дома, который был одновременно ненавистным местом и крепостью против внешнего мира.

***

Молли Уизли не одобряла деловых приключений своих сыновей-близнецов, но ничего не могла с этим поделать. Но что она могла сделать, так это попросить своих сыновей каждое воскресенье обедать в Норе вместе с остальными членами семьи. … И с членами Ордена, которые всё ещё использовали этот дом в качестве оперативной базы. Мир не сломается, если ты сядешь за стол Молли. И ты, Шеклболт. Садись. Вымыл руки? Да, Грюм, я знаю, что была битва, но это был понедельник, так что садись и ешь, как все нормальные люди. Благодаря этим трапезам Близнецы смогли доложить, что не только Министерство понятия не имело о том, что Гарри Поттер был в пяти минутах от них, но и Орден тоже. Хотя, конечно, Орден всегда подозревал, что Люпин и Блэк не могли быть очень далеко от Гарри, и они тщательно исследовали местность. — И что же они нашли? — с тревогой спросил Сириус. Ремус воспринимал всё более сдержанно. Он никогда не сомневался в Гарри. — Что у кого-то в Ордене есть татуировка на заднице, — ухмыльнулся Джордж, — к сожалению, Тонкс отказалась рассказывать нам, у кого именно. Мы думаем, что это Грюм. — А ещё, что там живёт дух, который плохо относится к гостям. Так что они ничего не знали, кроме всеобщего подозрения о том, что Гарри не погиб в том несчастном случае с метлой. Северус, в тех редких случаях, когда приходил в Нору с докладом, мог подтвердить, что та сторона тоже так думала. Волан-де-Морт, Дамблдор и Министерство думали, что Гарри ушёл в подполье, но не было никакой догадки о том, кто может его прятать. Поскольку двое наиболее очевидных подозреваемых были схвачены, а затем отпущены без Гарри, люди были в недоумении, где искать дальше. Была и другая новость. Они все были довольно изолированы в доме с привидениями. Они получали новости от Северуса и слышали то немногое, что обсуждалось в пабе, так что в общих чертах знали, что происходит. Но они были не в том положении, чтобы замечать явное отсутствие новостей, касающихся Драко Малфоя. Каждую неделю поступали сообщения о появлении Гарри Поттера, потому что большинство людей думали или надеялись, что Гарри Поттер жив. Однако о Драко Малфое не было никаких известий, потому что все считали, что он был убит. На самом деле это был единственный спорный момент для Близнецов, которые были очень любезны и старались держать всё остальное в секрете. Это была единственная вещь, которую мужчины хотели бы рассказать всем. Мельница слухов в Хогвартсе уже сказала, что они не должны беспокоиться о Гарри, так что можно было молчать (Очевидно, магглорожденные видели что-то, чего не видели остальные в газете, что-то, чего не могли видеть Орден, Волан-де-Морт и Министерство), и держать присутствие Ремуса и Сириуса в секрете не составляло никакого труда. Но Драко… Драко просто исчез после того, как встретился лицом к лицу с отцом и показал ему, как далеко он готов уйти от этого дерьма с магическим превосходством. Драко, чистокровный сын Пожирателя Смерти, сломал свою палочку. Они собрали осколки его волшебной палочки. Это сделали дети. Люциус Малфой просто перешагнул через них, когда бежал за сыном с поднятой палочкой. На следующие выходные у Ханидьюков были пакетики со сломанными палочками в шоколаде (те, которые раньше они продавали со скидкой, потому что были поломанными. По большей части это были просто осколки твёрдого шоколада и печенья), которые были прорекламированы, как кусочки Дракона. Люди не знали, было ли это данью или безвкусицей. Это не имело большого значения, потому что магазин внезапно закрылся на три дня, а после этого, снова открылся, палочки исчезли, а владелец имел затравленный вид и синяки, которые он безуспешно пытался скрыть. И Пророк никак не упоминал Драко. Вообще. Даже когда сообщал о беспорядках в Хогвартсе. До сих пор близнецы общались с Блейзом Забини, потому что хотели сделать что-то свое, но понятия не имели, что Драко любит и как он себя чувствует. У них были фальшивые палочки, которые превращались в резиновую курицу или рыбу, и они могли сделать так, что они ломались и чинились сами, но это казалось пустым. Поступок Драко не был шуткой. Поступок Драко был причиной того, что значительное число студентов Слизерина в данный момент не жили в домах своих семей. (Не волнуйтесь, Межпартийная Партия Солидарности работала по праздникам и летом. Все студенты были перемещены. В основном в дом мисс Забини, которая считала все это забавным. Её маленький мальчик, которому ещё не исполнилось шестнадцати, но который уже привез домой свой собственный Сераль).

***

Ремус с юных лет научился всегда считать время, и все же он никогда не был очень хорош в этом. Лили как-то сказала ему, когда они еще учились в Хогвартсе, что такое случается и с девочками. Каждый месяц одна и та же история, и все равно она каждый раз застает вас врасплох. Ремус воздержался от того, чтобы указать на очевидную разницу между тем, чтобы испортить пару симпатичных трусиков и стать убийственным монстром, потому что он не хотел ссориться. (Ремус знал, что кто-то скажет, что девушки тоже становятся монстрами. Лили не разбрасывалась проклятиями, но она бы отравила вас и стала бы смотреть на ваши мучения. Спросите Уолдена). Теперь он считал дни и знал, что до следующего обращения осталось три недели и два дня. Двадцать два дня, чтобы найти место и сделать его безопасным. Или пятнадцать дней, чтобы приготовить волчье противоядие. Зелье все упростит. Им не придется искать надежное и безопасное место или уходить из дома. Он мог просто преобразиться наверху. Он даже не будет нуждаться в компании Бродяги, хотя это было бы очень кстати. Близнецы посмотрели на рецепт. На три длинные страницы текста, полные шагов. У них было одинаковое выражение боли на лицах, одна рука вцепилась в волосы, а другая лежала на столе. — Начнём с того, что мы никогда не были так хороши в зельях. — Забастовочные завтраки — это успешный проект, но в основном потому, что мы всегда тщательно записываем все свои неудачи. А зелье, которое меняет цвет волос — мы закупаем. Забастовочные завтраки были конфетами, от которых вы могли заболеть настолько, чтобы пропустить урок. Вас будет тошнить, пойдет кровь из носа и вылезет сыпь, но ваши волосы, безусловно, останутся неизменными. Тем не менее, по какой-то причине они готовы были рискнуть и сварить зелье сами с угрозой, исходящей от разумного дикого оборотня в их квартире, если что-то пойдет не так, вместо того, чтобы воспользоваться совершенно разумным предложением Ремуса об альтернативном решении. Сириус встал на их сторону, потому что он потерял всякое ощущение инстинкта самосохранения где-то на третьем курсе Хогвартса. Поскольку Ремус был здесь единственным зрелым и разумным человеком (как в школе), он взял дело в свои руки. Он оторвал несколько официальных бланков и подделал письмо с именами близнецов. Зрелый и разумный, да. Придерживающийся правил? Нет. Только не путайте эти понятия. Требуется большая смелость, чтобы понять, что правило глупо и что вы не должны чувствовать себя плохо, нарушая его.

***

Что. Это была главная мысль в сильно загруженном мозгу Северуса, когда сова доставила ярко-фиолетовый конверт. Слава Мерлину, это были последние дни августа, а он был в Паучьем Тупике. Дорогой Профессор Снейп, Северус тут же бросил письмо и пошел искать какое-нибудь общее противоядие, чтобы промыть свои пальцы. Он прочел остальное, не прикасаясь к бумаге, наклонившись в своей гостиной и прижимая к лицу носовой платок, пропитанный противоядием. Мы пишем, чтобы смиренно попросить вашего совета в проблеме с зельем, с которой мы столкнулись здесь, в лавке «Всевозможные волшебные вредилки». Мы должны признать, что наши знания о зельях недостаточны, несмотря на то, что мы наслаждались вашим предметом в Хогвартсе. Хоть мы самостоятельно и тщательно изучили этот вопрос, мы пришли к выводу, что никто не может направить и дать нам совет лучше, чем вы. Поэтому мы с уважением просим вашего содействия в этом начинании. И снова, единственной мыслью в голове Северуса было очень встревоженное «Что». Мы не уверены, что способны точно изложить в письменной форме обнаруженную проблему, но, тем не менее, мы постараемся это сделать. Похоже, дело в недостатке качества свежезаваренных зелий при аппарировании с ними. Наше предприятие, как мы полагаем, требует длительного обсуждения. Поэтому мы были бы очень благодарны, если бы вы смогли организовать встречу лично. Надеемся вскоре услышать вас, мы остаемся у вас в долгу. Мистер Ф. Уизли Мистер Дж. Уизли Северус несколько раз быстро моргнул. Это было не что, а кто. Ох уж этот умный, умный человек.

***

Сириус поднял голову и неподвижно встал, как охотничья собака, уставившись на дверь. Близнецы тоже подняли головы. Что-то неправильное, что-то злое было в магазине. Страх, это был звук страха, который их насторожил. Горло сжалось, бормотались невнятные извинения, был слышен звук шаркающих ног. Люди надеялись что их не заметят. В считанные секунды магазин превратился из забитого до отказа здания всего лишь в нескольких бродяг, прячущихся в маггловском магическом отделе. Джордж вышел из мастерской и обнаружил, что Верити ныряет под кассу. Она прошептала, что проблема исходит из секции «Чудо-ведьма», но не предложила никакой другой помощи, кроме этой. Северус Снейп был там. Его черная фигура резко выделяется на фоне ярко-розового декора. Он бесстрастно смотрел на пузырящееся тающее месиво того, что раньше было довольно хорошей стойкой с любовными зельями. — Эй! То что вы уничтожаете является нашим товаром, — сказал Джордж, который был гриффиндорцем и больше не учился в школе. Вы закончили школу. Всё. Он не сможет дать вам задержание, даже не смейте слушать его, если он будет говорить, что это не так. Палочка Снейпа все еще указывала на остатки подставки. Розовые обертки горели синим пламенем. — Так вы признаете, что несете ответственность за это? Те маленькие храбрецы, что остались в лавке после его появления, побросали свои товары и поспешно ушли, когда Снейп начал декламировать свою знаменитую речь о согласии и ответственности Зельевара. Это, хоть и странно, но вполне соответствовало его характеру, что мог подтвердить любой слизеринец. Все были знакомы с речью, которую он произносил в конце каждого учебного года. Официально она была предназначена для первых лет, которые должны были вступить в половую зрелость, но все остальные должны были остаться и послушать, чтобы освежить всё в памяти. После этого проводилась викторина, чтобы убедиться в правильности понимания. Когда Макнейр был на пятом году обучения, Северус заставил его написать десятифутовый свиток на эту тему, а затем прочитать его посреди гостинной Слизерина. Ни один слизеринец не удивится, что он решил терроризировать магазин Уизли. Речь закончилось. Зелья превратились в стеклянную массу, которую даже с помощью очищающих заклинаний можно было удалить только через вечность. — А теперь покажи мне остальное, Уизли. — Но… — Ни один из моих учеников не станет варить или продавать такие зелья. Покажи. Мне. Остальное.

***

— Черт возьми, Джордж! Ты трус. — Снивеллус, — сказал Сириус, который честно пытался избавиться от привычки называть его так, но не мог ничего обещать, если был не подготовлен. Кроме того, у этого ублюдка было очень аллитерационное имя. Снейп протянул руку с палочкой, и его глаза двигались по комнате и по припасам, как у ястреба, ищущего с облаков змею, которую он скоро поглотит. — Ах, Северус, ты здесь! Мне показалось, что я услышал, как ты вошёл, — сказал Ремус, медленно спускаясь по лестнице в рабочую комнату, — Так приятно тебя видеть. Не мог бы ты перестать терроризировать близнецов? Они очень галантно согласились принять нас. Северус указал на сверток своей палочкой, и он начал дымиться. Он выглядел очень довольным. Однако по прибытии Ремуса он согласился на время оставить этот вопрос, чтобы поговорить о делах. Ну, они с Ремусом поговорили о делах. Близнецы просто стояли сбоку, с переменным успехом пытаясь справиться с потрясением. Они знали, что Северус работал на Орден, но это? Они не ожидали такого сюрприза. Что это значило? Конечным результатом было то, что они останутся там, а Ремус получит своё волчье противоядие. Даже если Северус не рискнул приходить в магазин каждый месяц, они быстро изобрели систему, чтобы он мог где-нибудь оставить зелье, а один из близнецов мог его достать. И да, гоблины сделали стекло, необходимое для поддержания свойств зелья при аппарировании. Однако было ощущение чего-то незаконченного. У Сириуса создалось впечатление, что что-то не было сделано или сказано. Что-то большое и невысказанное сидело между Ремусом и Снейпом.

***

Есть вещи, которые вы можете сделать в двадцать лет, но уже не сделаете в тридцать шесть лет. Выходите на улицу без куртки, пьёте всю ночь, рискуете своим прикрытием и жизнью, чтобы провести пять хороших минут со своим парнем. Так что, конечно же, ни один из них не вышел на улицу в переулок. Конечно, они сосредоточились на текущей задаче и войне, которая уже стояла на пороге. Конечно, они не стали рисковать всем ради пяти минут поцелуев. Но это не значит, что они не хотели этого. Трагедия, однако, заключалась не в том, что у них не было пяти минут наедине друг с другом. Трагедия заключалась в том, что у них даже не было возможности поговорить, узнать, есть ли кто-то другой… все это было расплывчато и неопределенно. Может быть, они слишком много думают о том, что у них есть? Неужели арест, Азкабан и время развеяли всё, как открытое окно — дым? (Это было не так, конечно, но они не знали. Ремус подозревал, потому что Северус был безнадежно романтичным, заботливым и глупо самоотверженным, и он бросил все, чтобы прийти и дать ему зелье. Но все же несколько минут ясного, открытого разговора были бы очень кстати, потому что ни один из них не знал, винит ли другой другого за то, что произошло.)

***

Волан-де-Морт хотел двух вещей: смерти Гарри Поттера (и Северус не мог не удивляться этой формулировке, он хотел, чтобы его смерть не убила его самого) и смерти Альбуса Дамблдора. Северус был в идеальном положении, чтобы сделать второе. К его удивлению, Дамблдор позвал его на личную встречу. Только они вдвоём, и никого из других членов Ордена, чтобы показать, что он хочет того же самого. Те же самые вещи. Альбус Персиваль Вулфрик Чертов Ублюдок Дамблдор хотел смерти Гарри и своей собственной. — Вы случайно не повредили разум? — спросил Северус, вполне разумно, как он думал. Дамблдор был совершенно уверен, что это не так. Дамблдор был очень умен. У Дамблдора был блестящий план, которым он теперь решил поделиться с Северусом, и он никогда не узнает, насколько близко он подошел к тому, чтобы быть убитым прямо сейчас. (У Северуса было это место, чтобы спрятать тело со времен Квиррелла, жаль, что оно все еще не использовалось). А дело было в том, что Гарри был настолько очевидным случайным крестражем, и да, это было очень печально, но он должен был умереть, чтобы Волан-де-Морт был побеждён. Желательно по доброй воле. О, не волнуйтесь, Дамблдор постарался завоевать любовь и доверие мальчика. Он сделает это. Гарри пожертвует собой ради волшебного мира. Северус вытаращил глаза. Его ум охватили образы сожженной и почерневшей земли, в которой Гарри не жил, а затем девять лет солнечного света, которые они провели в коттедже. У них было хорошее десятилетие без Волан-де-Морта. Неужели они не смогут вернуть его к тому состоянию полураспада? Разве они не могут сделать это наказанием за его преступления, пока Гарри будет жить счастливо? Он не мог произнести ни слова из-за страха перед тем, что он скажет. Все, о чем Северус мог думать, это о том, что Ремус разорвет Дамблдору и кому-либо еще глотку, и ему даже не придется трансформироваться. Затем последовало следующее большое открытие. Дамблдора не будет рядом, чтобы сказать Гарри, что он должен умереть, нет, это задача будет переложена на других. Он готовит его друзей, чтобы они могли передать эту информацию (Гарри, конечно, не стал бы расспрашивать своих друзей), и в нужное время, и ни на минуту раньше, Гарри узнал бы свой долг, и он выполнит свое предназначение. Но Дамблдор это не увидит. — Я старею, друг мой, — сказал он. — Я заплатил высокую цену за эту дуэль, от которой не оправлюсь. Мой конец приближается, и я его принял. Остается только одно — определенным образом привести меня к смерти. Дамблдор понимал, что если он умрет в одиночестве или на другой дуэли, то удар по моральному духу волшебного мира будет огромным. Если бы он снова сразился с Волан-де-Мортом и потерпел поражение, как он был уверен, люди потеряли бы всякую надежду. У них не могло быть этого. — В конце концов, ты мог учиться на Слизерине, — сказал наконец Северус, потому что ему нужно было что-то сказать, прежде чем его молчание стало слишком долгим. Это был блестяще продуманный план. Пусть Северус убьет его драматичным и безболезненным способом. Дамблдор будет избавлен от агонии, а Северус получит окончательное доказательство верности Волан-де-Морту, идеальную позицию, с которой он сможет помочь делу. Все, что слышал Северус, было — я получу смерть героя, и тебя будут оскорблять, и в конце концов это не имеет значения, потому что Гарри будет мертв. Я достаточно отравил его разум, чтобы он поверил, что должен отказаться от своей жизни. Гарри. Замечательный Гарри с его забавным мышлением и слизеринскими манерами, с даром Лили к зельям и, самое главное, смехом Лили и ее светом. Гарри, который по неосторожности спас душу и сердце Северуса, а теперь снова спасал его от потери рассудка и преждевременного превращения в убийцу. Забавная вещь. Северус был худшим Пожирателем Смерти. Он никогда никого не убивал и не пытал. Он позволял делать это другим, что, по его мнению, было ничуть не лучше. Он не выступал против зверств своих друзей. Но он никогда не убивал. И сейчас он этого не сделает, как бы ему ни хотелось. Наихудшая угроза, которую может принести слизеринец, заключается в том, что они дали клятву не убивать вас.

***

Волан-де-Морту он сказал: «Если и когда Гарри снова появится, Дамблдор и Орден узнают первыми». Было жизненно важно, чтобы Северус сохранил свое положение в Ордене. А также, чтобы они сохранили свою форму. Смерть Дамблдора будет означать их роспуск, и тогда никто не сможет получать новости о Гарри. И Волан-де-Морту понравились мысли Северуса. Тогда он может подождать и снова попытаться добиться исполнения пророчества. Он не мог сказать, насколько важно было услышать это полностью. Нет, не мог. Северус был удивлен, заметив что-то в голосе Темного Лорда, осторожное усиление модуляции. Что-то похожее на то, что было у Северуса. Он знал, что это осторожное сокрытие тайны. Волан-де-Морт что-то скрывал. Что-то, что имело отношение к ночи его возвращения, о которой никто не вспомнил. Дамблдору он сказал: «Гарри здесь не было, чтобы им руководили и манипулировали. Не было никакой гарантии, что сообщение до него дойдет». Тогда лучше подождать как можно дольше. Что, если смерть Дамблдора заставит его спрятаться еще глубже? (Пожалуйста, отправьте его в более глубокое укрытие. Пожалуйста, пусть он исчезнет навсегда, даже если Северус больше никогда его не увидит. Пока он был вне и вдали от этого безумия, Северус был близок к счастью.) Дамблдор был менее удовлетворен, но он согласился. Северус был очень убедительным. Тем не менее, Дамблдор дал Ордену приказ отыскать Сириуса и Ремуса. Сириус был невиновен и нуждался в их помощи. И Ремус тоже. Бедный Ремус, такой потерянный, такой растерянный. Если они их найдут, то смогут найти и Гарри. *** В комнатах Северуса в Хогвартсе стояла корзина с яблоками, привезенными из Турции, из очень старого сада в центре страны. *** Нет слов, чтобы выразить тот ужас учеников, когда они узнали, кто будет преподавателем ЗОТИ в этом году. — По крайней мере, мы чему-то научимся, — предположил Дин Томас, который всегда оптимистично смотрел на происходящее вокруг. — После пяти лет, когда мы ничего не изучали, — верно указал Рон Уизли. — Он собирается убить нас и съесть целиком. Он не ошибся. Снейп прекрасно понимал, что они получили недостаточное образование, и еще больше осознавал приближающуюся угрозу. Лето, казалось, убрало все и вернуло вещи на свои обычные места, как будто ничего важного не произошло. Словно новая краска, наложенная на трещины. Дамблдор вернулся, как и балльная система. Запрошенные ими изменения были реализованы менее ожидаемым образом. Теперь у них был достаточно осведомленный преподаватель ЗОТИ, и все же он был последним человеком, которого можно было ожидать. (Даже слизеринцы были недовольны. Он был их главой дома, они научились его бояться). Учебная программа по Маггловедению также была успешно обновлена. Казалось, никого это не удовлетворило, но они признали, что это был шаг вперед, пусть даже небольшой и неуклюжий. По крайней мере, это было менее снисходительно. К сожалению, профессор Биннс все еще преподавал историю, как он делал это на протяжении десятилетий. Совет управляющих остался доволен, и повсюду родители вздохнули с облегчением, зная, что всей этой Министерской чепухе положен конец. Оставалось надеяться, что теперь дети получат нормальное образование и все будет хорошо. Так и будет. У власти был Скримджер, и Дамблдор вернулся. Все было хорошо. Но Хогвартс изменился в корне, и все это было ничем иным, как прикрытием правды. Трещины были, и они были глубже, чем кто-либо мог подумать. Система баллов вернулась, и первокурсники все еще немного переживали об этом, но больше никто не беспокоился, и если они это делали (потому что некоторые люди перфекционисты и паникеры), их отправили поболтать с Забини, и они прекращали беспокоиться. Также существовала политика открытых дверей. Ну, политикой это назвать было сложно, потому что пароли хранились, а Совет управляющих постоянно твердил о том, насколько важно уважать традиции. Так что да, не совсем политика. Но в большинстве случаев профессора просто выглядели очень уставшими, когда находили студентов из другого дома в гостиной одного из факультетов, и они не сопротивлялись этому, поэтому каждый мог свободно посещать любой из четырех домов, послав к черту официальные правила. У Хаффлпаффа была, безусловно, самая уютная гостиная. Кто бы мог подумать? Никто. Никто раньше не догадался бы об этом. Неудивительно, что они были такими вежливыми и непринужденными, вы были бы тоже, если бы у вас была такая красивая теплая комната с идеальным освещением для чтения, но без яркого света, который режет глаза. У них были подушки. У них были мягкие кресла в форме тыквы, где можно было вздремнуть. В отличие от других домов-башен, у них были хорошо изолированные окна. Возможно, что-то можно было бы вернуть к подобию нормальности, но однажды попробовав, студенты не могли отказаться от этой замечательной комнаты. Они ни за что не вернутся в свои дома. Если кто-то спросит, где женщины, вы не сможете так же выглядеть в учебнике истории. Гриффиндор был немного удивлен и немного расстроен, обнаружив, что никого не заботит их общая комната, которая была высокой и ветреной. Так было и с Когтевраном, но, по крайней мере, когда вы приходили туда, вы могли найти кого-нибудь, кто помог бы вам с домашним заданием. Все согласились с тем, что Слизерин был немного мрачным и немного меланхоличным, и все же он привлекал Равенкло, как свеча очкастых мух. В гостиной Слизерина вы могли заглянуть в озеро. У них было большое подводное окно, и Рейвенкло это очень расслабляло. Снейп привык к образу девушек из Когтеврана, обнимающих оконное стекло озера и плачущих от радости, когда русалки подплывали поздороваться. *** В приключенческих книгах и фильмах очень редко есть ванные комнаты, за исключением того, если в них нет драки. Это вполне понятно. Герой заслуживает определенной степени конфиденциальности, и ничто так не отвлекает от драмы, как намек на туалетный юмор. Драко не чувствовал юмора в их ситуации. Он хотел бы принять душ, чтобы смыть пот (и волоски акромантула). Он обнаружил, что не может, потому что во всех ванных комнатах дома были проблемы. У той, что находится на первом этаже, на полу росло что-то волосатое, и зеркало было проклято, а держатель туалетной бумаги пытался укусить Гарри за руку. Но в основном это были волосы. Они не хотели наступать на это. В главной ванной на втором этаже находился долбаный вампир, от которого Драко чуть не умер от сердечного приступа, прежде чем любой из них успел сделать что-нибудь еще. Он также был довольно груб, поскольку он настаивал на попытке съесть и Драко, и Гарри вместо того, чтобы пройти к выходу, который они предлагали ему. Ничего похожего на предыдущих вампиров, с которыми встречался Драко. Ни один из них не мог вспомнить, когда они должны были изучать вампиров, но они были совершенно уверены, что это не так. Тем не менее, они справились с этим успешно (квиддичные рефлексы!), но после этого ванную пришлось закрыть на неопределенный срок. На двери повесили предупреждающий знак и всё такое. Они не были уверены, убили ли его на самом деле или нет (как вы могли сказать по вампиру? Это был особенно старый и морщинистый, будет ли это иметь значение?), и они не осмелились открыть дверь, чтобы проверить. В ванной на третьем этаже, в той, которую Сириус и Регулус делили бы целую жизнь назад, были пауки и ползучие твари, и, что еще хуже, вода не имела давления и, возможно, даже не была водой. Было неясно, была ли это ржавчина или кровь, но она определенно не была пригодной для душа. На первом этаже не было ванной комнаты, потому что в то время, когда дом строили, ванные комнаты считались постыдными, и поэтому на том этаже, где вы принимали посетителей, их не было. Они обошлись ванной на третьем этаже (из труб которой, возможно, шла кровь). Самое загадочное, что проблема была только в душе, а руки можно было мыть прямо в раковине.

***

*** Забавно, что все четверо были обречены на вечную недооценку. Это соответствовало их интересам, но все же. Ремусу было хуже, потому что в случае с ним всё было вдвойне. Люди слышали «оборотень» и сразу представляли себе дикого зверя, неспособного к человеческому интеллекту и чувствительности, и люди продолжали думать так даже после встречи с ним, как будто в любой момент Ремус мог сорваться и попытаться съесть вашу левую руку сырой. Они видели Ремуса, мягкого, вежливого, сознательного мужчину, и думали, что он кроткий, думали, что он похож на собаку, нуждающуюся в хозяине. Либо монстр, либо зверь, которого нужно сломить и приручить. Люди забывали насколько он силён и умён. Ремус обладал пугающе хорошей памятью и хранил знания так же, как другие люди собирают плохие решения. Сириуса тоже часто недооценивали. В его случае это было странно, потому что он был красив и бросался в глаза. Его талант должен быть очевиден! И все же люди были склонны думать, что это было фасадом абсурдно высокой самоуверенности, вызванной его богатством и чистокровным статусом. К тому же, он учился в то же время, что и Джеймс Без-Второго-Имени Поттер, мальчик, который хорошо разбирался в квиддиче и Трансфигурации и был любимым учеником МакГонагалл, несмотря ни на что. Так что, возможно, кого-то можно простить за то, что он не видел красоты чар Сириуса, силы каждого из них. То, как он взял правила магии и подчинил их своей воле, и как он был так оправдан в своей самоуверенности. Сириус использовал палочку, как хирург — скальпель, а художник — кисть. Точно и эффективно. Он также делал это в основном для хаоса, но не отрицайте, что это был красивый, профессионально созданный хаос. А близнецы… проказники. Джокеры. Единственные Уизли, которые не стали старостами, и те, кто меньше всего получили баллов СОВ и не заботились о ТРИТОНах. Всегда со своими глупыми шутками. Всегда смеющиеся. Они казались такими безответственными, такими незрелыми, такими беспечными. Вместе они разработали более тридцати новых продуктов, которые потребовали изобретательности или принципиально нового применения более двадцати заклинаний. Чтобы контекстуализировать, заклинания были изобретены по одному за раз одним волшебником. Если волшебник был очень могущественен, он мог создать три заклинания за свою жизнь, но редко когда больше. Но этим двум чудесным идиотам было все равно. Они играли, экспериментировали и придумывали новые вещи, и они несли Магию в 20-й век независимо от того, что кто-то мог бы про них сказать. И все же их всех недооценивали, потому что то, что они делали и чем они занимались, не считалось важным. Эксцентричный чистокровка, оборотень и близнецы, которые предпочитали смех серьезным занятиям. Они не могли сделать ничего по-настоящему ценного. Что ж, они только что разработали плащ с сильным заклинанием Протего, который спасет более двух десятков жизней в приближающейся войне. Ну знаете, для развлечения. Плюс шляпы Протего. И перчатки, защищающие от ядов и проклятых предметов. И о, взрывающиеся палочки (все еще в разработке). Маленькая деревянная палочка размером с руку, которая легко помещается во все карманы. Сломайте её, и она издаст сигнал тревоги и призовет на помощь до трех волшебников или ведьм, которых вы ранее назначили. (Это была дань уважения основателю Партии Солидарности, Мальчику-Который-Сломал-Свою-Палочку.) На этой неделе они выпустили плащи. Доступные в различных цветах (черный, небесно-голубой и розовый, как жевательная резинка) и узорах (танцующие домашние эльфы или метлы), они гарантированно останавливали до двенадцати проклятий за минимальную цену в тридцать сиклей. Это не будет работать вечно, и это не остановит все, что происходит. Это определенно не могло остановить смертельное проклятие. Но плащ поможет со внезапными атаками, это было точно, и даст вам шанс сразиться. В этом вся разница. Шеклболт уже приобрел один. Грюм тоже. Сириус считал плащи довольно уродливыми, кроме чёрных, потому что черный никогда не подведёт вас в моде («Кстати, я должен сделать это своим личным девизом»). Плащи были плохо скроены, и вместо того, чтобы выглядеть драматично и задиристо, вы выглядели как напуганная ворона, запутавшаяся в мусорном мешке. — Да, но ткань была со скидкой, — сказал Фред, который, в отличие от Джорджа, очень хорошо разбирался в финансах. На разработку защитных шляп ушло больше времени, потому что с прототипами возникли проблемы. Это означало, что на этапе тестирования они чуть не отрезали Джорджу ухо, потому что еще не смогли определить диапазон. *** Как будто по тайному сговору, Дамблдор, и Волан-де-морт избежали новой конфронтации друг с другом. Вместо этого в следующие недели они работали над наращиванием силы и ресурсов. Дамблдор отыскал кольцо Марволо. Он не стал его надевать, слава Мерлину, но все равно получил травму из-за защиты этого места. Волан-де-Морт заключил союз с великанами. Оборотни пришли на его зов. Дамблдор думал, что узнал местонахождение медальона Слизерина, но после кольца он стал более осторожным и не пытался вернуть его самостоятельно. Он также не взял блестящую, храбрую Гермиону Грейнджер, чтобы найти медальон. Возможно, потому, что он правильно догадался, что МакГонагалл снесёт ему за это голову. Но девушка всё же узнала о крестражах, зная, что в какой-то момент ей придется сообщить об этом Гарри. Потому что Волан-де-Морт никогда не перестанет охотиться за ее дорогим другом, а Гарри нужна помощь, если он хочет победить Волдеморта. Постепенно Волан-де-Морт увеличивал свою власть в Министерстве, все больше и больше волшебников и ведьм приходили на его зов. Это было самым страшным из всего, что люди будут следовать за его безумием. Дамблдор делал все, что мог, чтобы защитить школу и детей в ней. И ни одному из них не удалось найти неуловимого Гарри Поттера. Все, что они знали, это то, что он жив. *** Северус рисковал жизнью, делая это. Нет, не только своей жизнью, потому что он был бы первым, кто признал бы, что жизнь ожесточенного бывшего Пожирателя Смерти не стоит многого (другие с этим были бы не согласны), но и жизни многих других, которые зависели от него. Он рисковал своей жизнью, снова вернувшись в магазинчик Уизли так скоро после своего последнего визита, когда не прошло и шести месяцев, что было бы минимумом. Все для того, чтобы он мог сообщить некоторые новости и передать некоторые ингредиенты лично и получить, может быть, три минуты уединения со своим возлюбленным (бывшим любовником? Он не знал, отсюда и потребность в этом времени). Всего три минуты, потому что он действительно не мог позволить себе больше времени. Он по-прежнему был тройным шпионом с очень тяжелой дневной работой. Он должен был знать. У Северуса никогда не было хороших вещей, особенно когда это касалось сердца. Он тоже так тщательно все устроил. У каждого будет что подержать в руках и спрятать в безопасности, а у него будет три, может, четыре минуты с Ремусом. Если бы не пятно на Земле в виде Сириуса Блэка. — Превосходно! — воскликнул этот болван, — Лунатик, ты подержишь это? Спасибо. Мне нужно кое-что обсудить со Снейпом. И он, он, взял Северуса за руку и толкнул его в мастерскую рядом с кладовой. Сириус должен был умереть из-за напряженности между Ремусом и Северусом, он должен был упасть замертво из-за напряженного взгляда Северуса. Но нет, он этого не сделал, ублюдок. Ремус выглядел одновременно расстроенным и удивленным. Он не выглядел облегченным из-за того, что не оказался наедине с Северусом. Наверное, это было хорошо. Но это всё равно расстраивало. — Снейп, — произнес Сириус это слово, как будто он читал заклинание. Он глубоко и драматично вздохнул. — Мне очень жаль. На языке Северуса было так много колкостей. И все же ты здесь. Я тоже сожалею о твоем существовании. И что же, во имя семи кругов ада, ты делаешь, разрушая мое тщательно организованное личное время? Не так уж и жаль. Позволь мне показать тебе истинное значение этих слов. Но он ничего не сказал. Этот идиот был связан с Ремусом. Друг Ремуса или, возможно, бывший любовник Ремуса (у Северуса были глаза, Сириус был теперь таким же великолепным, как и тогда). Может быть, даже нынешний любовник Ремуса, и эта мысль ранила больше всего, но это была знакомая боль. Он никогда не был чьим-либо первым выбором. И, возможно, он будет заменён не только в жизни Ремуса, но и в жизни Гарри. Это была ужасная мысль, от которой он чувствовал себя так, словно в легких раскрошился камень, и он стал задыхаться. Но это не имело значения. Это не изменило ничего, кроме пульса Северуса. Он по-прежнему будет сражаться с Волан-де-Мортом, он все равно будет помогать Дамблдору (до определенного момента), и он все равно, прежде всего, позаботится о том, чтобы Гарри пережил войну и получил счастливый дом в конце. Это была первоначальная цель, и она будет последней. Будет ли Северус счастлив или останется в живых — не имело значения. Сейчас это всё было не о нём. Сириус продолжал говорить. — Я ужасно поступал с тобой в школе и мне не следовало издеваться над тобой. И разыгрывать тебя, ну, ты знаешь, о чем я говорю. Как вообще можно было на это ответить? — Я не знаю, что из того, что я сделаю или скажу, будет иметь значение, но, тем не менее, прошу прощения, — продолжил Сириус. Он кивнул Северусу с воинственным видом, — Теперь можешь ударить меня по лицу, если хочешь. Что. У Северуса действительно оставалось всего три минуты. Он ушел, не поговорив с Ремусом и не ударив Сириуса, и почувствовал легкое головокружение от шока. Сириус был прав, извинения не изменили годы издевательств, одиночества и отчаяния, которые Северус испытывал. Самозабвение, с которым он бросился в объятия первого человека, проявившего к нему неподдельный интерес (еще одна ложь), и ошибки, которые он совершил из-за этого. Но поскольку Северус не был легкомысленным и действительно сумел создать несколько собственных проклятий, он мог оглянуться назад и увидеть, что он был не столько жертвой, сколько врагом в глупой и бессмысленной школьной войне. Дети были правы, система домов была извращенной. Извинения Сириуса не изменили прошлого, но могут изменить настоящее и будущее. Северус не стал его бить, а вместо этого пожал ему руку.