The Meaning of Geranium (Значение Герани)

Предупреждение: Пытки и угрозы сексуального насилия (без изнасилования). Домашнее насилие.

***

Когда они услышали это... Когда они узнали новость, что она... Рон побледнел, упал на пол и остался там, борясь с обмороком. Он даже не мог плакать, потому что не мог дышать. Мир стал расплывчатым и бесцветным, и он никогда не узнает, потерял ли в тот момент сознание или нет, он просто не будет помнить те часы. В тот день Невилл проявил поразительное мужество. Он был единственным, кто стоял, единственным, кто был достаточно спокоен, чтобы оказать помощь самым обезумевшим ученикам, обнять их, принести стакан воды и произнести успокаивающее заклинание (не ободряющее очарование, потому что он знал, что оно не сработает достаточно хорошо). Вечером, когда он переодевался в пижаму, его одежда была измята и пропитана слезами и соплями. В тот день он стал взрослым мужчиной. Испуганный неуклюжий мальчик превратился в того, кто мог предложить утешение. Новость быстро покинула Хогвартс. Минерва Макгонагалл была так потрясена, когда в тот же вечер ей вернули письмо, отправленное родителям Гермионы. Тогда она поняла, что Гермиона знала и подготовилась. В ту ночь Минерва плакала так, как не плакала с тех пор, как умерла её другая любимая ученица - Лили Эванс.

***

Эрни Макмиллан был осторожен и предусмотрителен, но всё же ему не удалось скрыть свой поступок от остальных. У Джинни были плохие предчувствия, поэтому Джинни спросила Пэнси Паркинсон, которая, будучи Слизеринкой, знала, как заставить кого-то признаться в своём сокровенном позоре. Они устроили ловушку для Эрни, и через три дня он попал прямо в неё. Он сказал, что они угрожали ему и его семье, и это не значит, что он отказался от Гарри Поттера. Конечно, они должны всё понять, не так ли? Джинни и Пэнси, обе из священных двадцати восьми семей, должны понимать, что семья всегда стоит на первом месте. (Родители Пэнси порвали с ней все связи. Пэнси пришлось провести лето с тетей, пышной старой девой. С единственным родственником, который не отрёкся от неё.) В тот день Джинни Уизли была на грани того, чтобы стать убийцей. Она трижды сглазила Эрни, а потом попыталась убить его собственными руками. Этого не случилось, но это не отменило того факта, что Гермиону похитили.

***

Новости быстро покинули Хогвартс и направились в Лондон. Весь Косой переулок был потрясён. Большинству из них было жаль Гермиону. Некоторые думали, что она сама виновата в том, что с ней случилось, потому что была магглорождённой, шумной и немного наглой, с её стремлением к равенству видов и участием в беспорядках Хогвартса. Когда Фред услышал об этом, он, конечно же, опечалился и забеспокоился, и сразу же подумал, что они должны сделать что-то замечательное и назвать это в её честь. Но Джордж, он пошёл в ванную где его вырвало, и остался там, плача стоя на коленях, а потом он не мог ничего есть еще несколько дней. (Они учились на разных курсах. Да и он был старше её на год, и он никогда ничего не делал и не говорил, потому что знал, что она принадлежит Рону настолько, насколько это вообще возможно, но это никак не отменяло его чувства.) Молли Уизли плакала на кухне и проклинала себя за то, что в этом году она поверила россказням Риты Скитер и подарила Гермионе жалкий подарок. Она была... она была так хороша этим летом, не так ли? Да и во время Рождества тоже. Но сейчас всё это казалось таким слабым и пустым. В конце концов новости медленно докатились до континента, а затем на восточную часть континента, и Виктор Крам дал интервью Глашатаю, в котором он осуждал Волан-де-Морта, и он стал первой Европейской знаменитостью, кто сделал это. Поскольку заговорил Крам, то сразу же появилась новость и в Пророке. В ту ночь на площади Гриммо было так же тихо, как и в ту ночь, когда тот дом перестал быть пустым.

***

Тем временем Гермиона всё ещё была жива. Она была права. Так ужасно права. Ах, как ей хотелось бы чаще ошибаться. Она была первой, за кем они пришли (магглорожденная, грязнокровка, и всё же одна из тех, кто очень хорошо владеет магией). Они пришли, и слава всем богам в том, что она отгородила своих родителей от этого. Она была так благодарна тому, что они никогда не узнают об этом, что никому не придётся идти и говорить, что они даже не смогут увидеть её тело. Они не будут видеть её мёртвое тело в синяках и увечьях. Это была такая незначительная вещь, но она освободила большую часть сердца Гермионы. Она забрала печаль о судьбе её родителей, оставив лишь боль. Вот в чём дело, Круциатус, является непростительным заклинанием, потому что задерживается в теле жертвы после использования. Есть много других проклятий и заклинаний, которые причиняют боль. Амбридж использовала некоторые из них. Но Круциатус... Круциатус останется с вами даже тогда, когда палочка врага будет опущена. Это будет боль, которая выйдет за пределы вашей крови и плоти и вцепится в кости и сухожилия. Эта боль будет заставлять вас зарываться ногтями в землю, да так, что вы всегда будете это помнить. Гермиона понимала, как кто-то может сойти с ума даже после того, как проклятие прекратило действовать. Она понимала страх, который это вызывало, чувство, что ты сделаешь все, что угодно, предашь кого угодно, только ради обещания, что это прекратится, и более того, ради обещания, что это больше не повторится. Она понимала Эрни, хотя и не могла простить его. Беллатриса научилась сдержанности, что было не очень хорошо для жертвы, потому что это означало, что Белла была медленной и осторожной, пока вытягивала информацию. После первого непростительного Гермиона стала оскорблять и дразнить женщину, надеясь на то, что та убьёт её в тот же миг. Но Беллатриса видела все уловки девушки насквозь и обещала, что они проведут довольно много времени вместе. Она улыбнулась и поцеловала Гермиону в щеку, вырезая при этом "грязнокровка" на левой руке девушки. Гермиона потеряла чувство времени. В конце концов, кто-то оттащил её в подвал. Беллатриса умела сдерживаться, но она была так безумна, что не могла контролировать свои действия в присутствии Гермионы. В подвале было холодно. Каменный пол был облегчением для разгорячённой плоти Гермионы. Беллатриса раздела её сразу же вскоре после того, как начала пытать. Она хотела посмотреть на Гермиону. Белла сняла одежду с Гермионы собственными руками, предварительно порезав её ножом и палочкой. Одежда... Вот в чём была проблема одежды. Вы рождаетесь с голым телом и, как только вы начинаете вставать, то вас сразу же учат, что тело - это постыдно и что никто не должен его видеть. Этот урок повторяется так часто, что в более позднем возрасте, когда вы становитесь старше, вы прячетесь от собственного тела, даже когда вы одни. Быть обнаженным - это стыдно, а стыд - это эмоция, которая берёт верх над всем остальным. Стыд парализует. Стыд настолько велик и ужасен, что, когда вы его испытываете, ваш ум и душа не могут чувствовать ничего другого, они не могут думать ни о чем другом, кроме желания не стыдиться. Когда вы обнажены, всё, что вы хотите, - это снова одеться и избежать позора. Пэнси много читала на эту тему. Она говорила, что бояться своей наготы - значит быть закованным в цепи. Одежда... Вот ещё одна проблема одежды: она лишь для людей. Только люди чувствуют стыд, когда остаются без одежды. Забрать чью-то одежду - означает лишить того человека человечности. Животные голы. Рабы голы. Домовые эльфы носят лохмотья, но никогда не носят одежду. Гермиона осталась лишь в одном нижнем белье. Это, конечно же, другое дело, когда ты женщина и когда тебе грозит опасность. Всегда существует эта дополнительная угроза. Гермиона подумала, что Беллатриса позволила ей оставить нижнее бельё лишь для того, чтобы напугать её возможностью того, что в конце концов девушка лишится и его. Но, честно говоря, Гермионе в этот момент было всё равно... В её сознании просто не оставалось места.

***

Нарцисса была младшей из трёх сестёр, и, казалось, что к тому времени, когда она родилась, для неё не осталось ни сил, ни мужества. Она никогда не была похожа ни на Андромеду, ни на Беллу. Она получила самое лучшее образование, особенно после того, как семья разорвала все узы с Андромедой. Нарцисса узнала, что такое честь дома и верность семье, и вышла замуж за человека, которого выбрали ей родители, и стала считать себя счастливой. Люциус Малфой был красивее и богаче Родольфа, и вместе они составляли красивую пару. Нарцисса была не просто ведьмой, она была светской дамой, поэтому её образование вышло далеко за пределы Хогвартса. Она научилась играть на пианино и выучила языки. Это было самым благоприятным и, вероятно, решающим фактором, почему Люциус женился на ней, а не на сестре Нотта или одной из девушек Гринграсса. По традиции хозяйка дома в Малфой-мэноре говорила не на английском, а на каком-то другом языке. Это придавало определенный шарм домашнему хозяйству, а дети становились двуязычными. Вы никогда не знаете, когда вам понадобится говорить на другом языке. Нарцисса говорила по-немецки и по-французски, и первый язык ей очень нравился. Она чувствовала себя сильной, когда говорила на немецком, и ей нравилось это ощущение в её мозгу, когда она произносила слова. Во французском тоже есть определённый шарм, но это абсолютно разные вещи. Когда она пришла в дом, чтобы встретиться с родителями Люциуса, они благосклонно посмотрели на неё и попросили сказать что-нибудь на обоих языках. Люциус немедленно наложил вето на немецкий язык. Он сказал, что ему не нравится, как выглядят её губы, когда она произносит эти слова, и что они звучат неправильно, хотя было неясно, что он имел в виду. Поэтому он выбрал французский, и с этого момента Нарцисса заговорила по-французски, и это был язык, который Дра... который он выучил. Ей не разрешалось произносить его имя. Нарцисса знала, что она слаба. У неё ничего не было. Иногда она проклинала себя за то, что не смогла защитить сына. Иногда она проклинала себя за то, что именно её слабость развратила его. Возможно, было бы лучше, если бы она уговорила Люциуса обучать его немецкому. Возможно, тогда Драко был бы тем сыном, которого хотел её муж. Жестким, сильным и суровым. Девочка-маггл была сильной. Но это не имело значения, потому что Беллатриса была сильнее, и девочка в итоге умрёт. Нарцисса не испытывала жалости к грязнокровке. Нет, она этого не делала. Белла отступила назад. Она тяжело дышала, а выражение её лица было ошеломлённо-удовлетворённое. Она выглядела почти пьяной. Нарцисса была слаба. Если бы она была сильной, то, возможно, приказала бы домовому эльфу отравить девочку и избавить её от страданий. Но нет, она не должна, она не будет... Она ничего не сказала, когда увидела, как уводят девочку.

***

Гермионе стало холодно. Она думала, что это заставит её тело онеметь, но боль едва ли уменьшилась. Её смерть будет нелёгкой. Она закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов, но это не помогло, так же как и холод. Ничего не помогало, и ей было холодно, голодно, страшно и так больно! Может быть, она даже плакала, но она не могла сказать. Она просто хотела, чтобы всё это уже закончилось. Она хотела умереть и перестать страдать. Если когда-либо и было время для безжалостной, невербальной магии, так это сейчас. А потом она открыла глаза, села и трижды хлопнула себя по щекам. Глупая, глупая, глупая Гермиона! Сдаваться так легко и глупо! Просыпайся уже и начинай разбираться! Разве она не была первой ученицей, освоившей невербальные заклинания в классе ЗОТИ? Снейп не дал ей никаких баллов, потому что ”мы же не хотим оскорбить никаких политических лидеров?", как он выразился, ублюдок, но он был впечатлен. Она видела это. Разве она не была свидетелем того, как Гарри, безнадежный в пользовании волшебной палочкой, создавал вокруг себя музыку? Разве она не занималась магией без волшебной палочки до Хогвартса и даже до того, как узнала, что она ведьма? Она починила шаль своей матери, когда та порвалась. А когда ей было восемь лет на физкультуре она так боялась коня. А не сломать ли коню ножки? Это была последняя неделя занятий, как раз перед летом, и учительница должна была поставить им оценку за что-то другое. И вот она, глупая, сидит и жалеет себя, вместо того, чтобы что-то предпринять. После того, как Гермиона получила своё первое письмо, она провела год, читая и готовясь. Это включало в себя изучение всего, что связано с палочками, чтобы она могла выбрать мудро. Позже это оказалось пустой тратой времени, потому что палочка сама выбрала её. Но знание никогда не бывает напрасным. Запомните: знания никогда не бывают напрасными. Волшебная палочка - это всего лишь инструмент, направляющий магию волшебника. Она должна была иметь магическое ядро (Оливандер предпочитал перья феникса, волосы единорога и сердечные жилы драконов, но не ограничивался ими) и тело из дерева. Это было идеалом. Гермиона медленно поднялась и осмотрела свою камеру. Вряд ли она была первой, кто здесь сидел. В камере не было дерева, но были волосы гоблина и кусочки мха, которые технически росли на деревьях, и поэтому могли считаться куском дерева, учитывая время и эволюцию. Гермиона положила волосы в мох и склеила их своей кровью. Это была не волшебная палочка. Это было больше похоже на мягкую пасту, скатанную в форме палочки. Если бы кто-нибудь из Пожирателей смерти наверху увидел это, они бы рассмеялись. Это была не волшебная палочка. Когда Гермиона взмахнула ею, то она вспыхнула и обожгла правую руку девушки. Она превратилась в дым, пепел и небытие. "ВШУУУууууххх" (щелчок) Гермиона услышала, как открылась дверь.

***

Как бы ей не хотелось уходить оттуда быстро, Гермионе пришлось идти медленно. Во-первых, ей было слишком больно для того, чтобы она могла бежать. А ещё она должна была быть осторожна. В любое время, в любой момент они могут пойти за ней. Любой звук мог насторожить их. Она держала руку на груди. Рука всё ещё немного кровоточила, и так девушка не оставляла бы следов крови на полу. Полуголая и раненая, босая и замерзшая, она поднялась по лестнице.

***

Вы когда-нибудь задумывались, сколько раз в своей жизни вы проходили через испытание, не подозревая об этом? Сколько раз вы были близки к катастрофе, к неправильному выбору, сами того не зная? Это один из основных элементов сказок. Когда герой убегает из замка чудовища, он сталкивается с выбором. Это может быть дверь, или лошадь, или статуя, но если он ошибется, то чудовище поймает его. Гермиона подошла к площадке в конце лестницы. В узкий тёмный коридор. Слева от неё коридор вскоре заканчивался хорошо освещенной комнатой, покрытой толстым ковром. Гермиона видела, как шевелятся тени, исходящие от огня. Кто-то оставил в углу дивана небесно-голубой халат. Она не видела, что находится в правой стороне коридора. Он был слишком длинным и темным. Все, что у нее было, это слабый запах еды, который намекал на кухню. Если бы Гермиона выбрала комнату слева, она смогла бы прикрыть свою наготу, согреть свое тело у огня и даже выпить немного из винного шкафа, прежде чем умереть ужасной смертью. Комната была явно пуста, если бы не волшебные портреты, которые могли бы выдать её. Но Гермиона не пошла налево. Ей бы этого хотелось, комната была очень соблазнительной. Однако Гермиона настолько привыкла контролировать себя и получать то, что ей нужно, а не то, что она хочет, что она пошла прямо на кухню, справедливо предположив, что, если поместье было похоже на любое другое поместье в мире, то у него была бы дверь снаружи через кухню. Дверь, которую чаще всего не запирали. Она сделала правильный выбор и никогда не узнает, как близка была к тому, чтобы сделать неправильный.

***

У Нарциссы Малфой не было сил заговорить. Она не могла смотреть в глаза своей безумной сестре и, конечно же, не осмеливалась перечить своему дорогому мужу, даже когда речь шла о лишении наследства Драко и запрете когда-либо произносить его имя или спрашивать о нем снова. Она не знала, что в молчании может быть сила. Она удалилась в швейную комнату на втором этаже. Она обнаружила, что в данный момент не может выносить присутствия сестры, и ей захотелось оказаться подальше от комнаты, где они пытали девочку. Здесь полы были другого цвета, а обои-нежно-голубые с белыми цветами. Здесь она не видела кровавых пятен на темном полированном полу, если только не закрывала глаза. Она не испытывала жалости к магглорожденной девочке, но восхищалась её силой. Через некоторое время половицы в комнате начали напоминать ей те, что были в бальном зале. Вряд ли это был первый случай, когда кого-то пытали и убивали в доме. Было довольно глупо так реагировать, и это было еще одним доказательством жалкой и слабой натуры Нарциссы. Возможно, это было потому, что девушка была такой юной. Она не могла смотреть на половицы, а глупые цветы на стенах, казалось, впитывали в себя всю силу Нарциссы. Она посмотрела в окно, потом на полузамерзшую землю. Это была холодная ночь, а так же это была холодная неделя. Два дня назад выпал небольшой снег, но это продолжалось недолго. Если кто-то пересечет сад, чтобы добраться до линии деревьев и леса за ними, он не оставит следов. Нарцисса ошеломленно смотрела, как магглорожденная девочка, сгорбившись и прижав обе руки к груди, пробирается под сень деревьев. У неё не было сил заговорить, и она молча смотрела ей вслед. Какой же силой обладает тишина.

***

Было так холодно. В груди у нее была такая боль, словно медуза поселилась в её сердце, а её щупальца танцевали вниз по торсу девушки и вверх к плечам, жаля плоть изнутри. Гермиона никогда не была очень спортивной. Очень умные люди редко бывают такими, потому что они проводят больше времени в своем мозгу, чем в своем теле, и им требуется около двадцати лет, чтобы перерасти свою неуклюжесть и узнать, как работает их тело. Кроме первых лётных уроков, в Хогвартсе не было ни одного физического класса, и Гермиона была вполне довольна этим. В любом случае, это не значит, что они не тренировались, поднимаясь и спускаясь по лестнице из своей башни в кабинеты. Было больно. Её грудь, её руки, её ноги. Как это часто бывает, когда есть боль, "я" прячется и возвращается в безопасное место в мозгу. Это опасная вещь для очень умных людей. Их умы настолько переполнены, что легко заблудиться там. Если вы слишком долго прячетесь, то можете не вернуться. Но сейчас, спрятавшись в своей голове, Гермиона позволила себе прогуляться по лесу. Это позволило ей забыть лихорадку, пульсирующую боль в руке, судороги и жжение в мышцах. Она добралась до ручья. Вода пахла чистотой, и ей так хотелось пить, что теперь она вспомнила, как сильно хотела пить. Раньше она этого не замечала. Но… Гермиона подозревала, что ей не хватает образования. Конечно, она знала так много о заклинаниях, трансфигурациях и зельях и была лучшей ученицей в школе. И все же ... Она первая заметила то, что Гарри всегда соблюдает запреты, о которых говорится в книгах. И когда он оформил подписку на этот журнал. В основном Гарри хотел иметь статьи, которые писал Люпин, и перечитывать его слова, но были и другие статьи, и Гермиона прочитала несколько из них. А потом ещё с тех пор, как Гарри ушел, потому что чтение слов, которые он подчеркнул, было способом быть ближе к другу, которого она потеряла. Статьи часто были до смешного конкретными и специализированными. Они часто были настолько теоретическими, что становились бессмысленными. В самом деле, какое имеет значение, собиралась ли старая средневековая ведьма писать оловянными или жестяными перьями? Это же одно и тоже. Но статьи также намекали на целую вселенную, о которой Гермиона ничего не знала. Иногда казалось, что все смотрят на историю магии свысока или, в лучшем случае, допускают только одну её версию, ту, в которой волшебники всегда были великими, магглы - тупыми, а ведьмы ничего не могли сказать или сделать. И поэтому они не знали своего собственного происхождения и не знали, как их магические знания вписываются в историю мира. Вода в ручье была чистой и манящей. Гермиона смутно помнила детские сказки. Маггловские сказки или, возможно, волшебные сказки, которые попали в маггловский мир. Они предостерегали от еды и питья в логове врага. Обсуждали ли они что-то подобное в классе? Было ли там упоминание о древней магии? В Гербологии была пара глав о домашних растениях, которые захватывали тех, кто входил без приглашения. Они так сосредоточились на том, что делают отдельные волшебники, что не имели ни малейшего представления о том, как устроен мир. На всякий случай Гермиона не опустилась на колени, чтобы напиться. Это было второе испытание, которое Гермиона прошла сегодня. Она не стала пить из ручья или искать ночлег. Она осторожно пересекла ручей, стараясь не касаться ногами воды. В какой-то момент она нашла длинную ветку и подняла её, чтобы использовать как трость. Тогда она подумала, что её пальцы должны быть синими. Было холодно, и она уже некоторое время находилась на улице. Её пальцы были синими, и она не должна быть в состоянии двигаться. Она должна была дрожать. Было холодно, стояла ночь, и Гермиона была полуобнажена, истекала кровью из раны на левой руке и держала буковый посох в правой. Может быть, это было похоже на то, как древние ведьмы перемещались до прихода римлян? Неужели они тоже были невосприимчивы к холоду? Неужели они истекали кровью, как и она? Неужели они были напуганы так же, как и она?

***

Побег Гермионы был обнаружен поздно ночью, когда Рабастан Лестрейндж спустился в подземелье. Он знал, что Беллатриса не забирала девчонку и поэтому сначала подумал, что кто-то другой забрал девчонку с той же целью, как и у него, чтобы поиграться с ней. Но её нигде не было, и Белла обыскала все спальни, клянясь, что убьёт этого человека, кто посмел забрать девчонку. Они обыскали дом, а потом и сад. Нарцисса наблюдала из окна, как они торопливо набрасывали на плечи мантии и как кто-то открывал сарай для метел. Она мысленно подсчитала, сколько прошло часов, больше пяти, но ещё не шесть. За пять часов, если идти прямым курсом и идти уверенно, можно добраться до другого края леса, где заканчиваются земли Малфоев. Но вам понадобится еще четыре часа, прежде чем вы доберетесь до следующей деревни, где сможете найти помощь. Там были Белла, Родольф, Рабастан и оба Эйвери. Люциус не разрешил Розье ночевать в доме, а Долохов отправился в северные города, чтобы посмотреть, сможет ли он вернуть себе утраченный престиж, работая там на их господина. Пятеро против одного, шестеро, если Люциус пойдет с ними, хотя он, похоже, не очень-то к этому склонен. Если повезет, девочка вернется в дом мертвой. Не то, чтобы Нарцисса хотела, чтобы она умерла. Просто... это было бы намного лучше для девочки.

***

Здесь было меньше деревьев и больше участков земли, покрытых жухлой травой. Она приближалась к концу леса. Гермиона подумала, что сейчас заплачет, а может быть, она уже плакала. Она добралась до другого конца леса, но когда подняла глаза к небу, чтобы посмотреть на звезды и сориентироваться, то увидела, как над ней промелькнуло темное пятно. Это был силуэт человека верхом на метле. Гермиона была умна. Вместо того чтобы бежать по открытой местности, она попыталась укрыться под деревьями. Она была храброй. Когда один из Лестрейнджей пролетел всего в нескольких метрах над ней, она прикрыла рот рукой и не захныкала, не издала ни звука. Они все равно нашли её. Какой бы безумной она ни была, Беллатриса была одновременно могущественной и умной. Она наколдовала Хоменус Ровелио два десятка раз. Конечно же, она нашла Гермиону. Гермиона была умна, храбра и сильна. Буковый посох, который она использовала в качестве трости, каким-то образом помог ей отбить сверкающее красное проклятие, брошенного в неё одним из Лестрейнджей. Она замахнулась посохом на следующего брата, слишком слабо, чтобы причинить ему большой вред, но достаточно, чтобы он повернул метлу и чуть не врезался в дерево. Она побежала. Она остановила еще два проклятия и отразила еще одно (даже не знала, что можно изменить ход заклинания, пока не увидела тех мальчиков в Литтл-Уингинге). Но она все еще была семнадцатилетней девушкой, измученной жаждой и голодом, ослабевшей от боли. Они приближались, тесня её. Она не могла остановить следующее проклятие. Все её тело сжалось, как в припадке. Она начала падать. Её тело даже не коснулось земли. - Я поймал её!