The Meaning of Geranium (Значение Герани)

Предупреждение: Война

***

Северус не мог вечно откладывать разговор с Дамблдором. Этот человек слабел с каждым днём, даже если его ум оставался острым, как бритва. Кроме того Северус знал, что ему было очень больно. Они отправились на прогулку по территории замка. Зима в этом году выдалась очень холодной, поэтому они вышли ещё до того, как солнце начало садиться. — Я понимаю, что прошу тебя о трудной вещи, — произнёс Дамблдор. — Все зависит от человека. Я знаю многих, для кого эта задача была бы лёгкой. Беллатрис Лестрейндж, например. — И всё же ты, кажется, не хочешь этого делать. — Как вы сказали, это очень трудно - просить человека стать убийцей. — Но ты должен понять, Северус, что на это есть причины. Это спасёт волшебный мир от страшного удара, а ты останешься на хорошем месте для продолжения своей миссии. — Ах, да. Моя миссия. — Я знаю, что ты видишь в нём только сына своего врага, но я знаю Гарри, — Дамблдор остановился, чтобы перевести дух. В эти дни он быстро уставал, — Он придёт, когда наступит время. Он придёт. Он благороден и храбр. Слышно было только пение птиц, которые кормились маленькими созданиями, вылезшими с наступлением ночи. Северус подумал, что никогда в жизни он не был так молчалив. — Ты должен сопровождать его, друг мой, — продолжал Дамблдор, — Он наверняка уже знает о крестражах. Но ты должен… довести его до конца. Иногда Северусу казалось, что он может убить Дамблдора прямо на месте. Но он остановился, он всегда останавливался. Авада Кедавра было слишком быстрым и лёгким проклятием. Это проклятие лишило Лили жизни. Он просто не мог этого сделать… — И вы уверены, что он… — пробормотал Северус, чтобы скрыть свою рассеянность. — Он мне доверяет, — просто ответил Дамблдор, — Он храбр. Он поймет, что это необходимо сделать. А Северус привык думать, что именно Джеймс Поттер высокомерен. Как он мог это назвать? Эта была… ужасная, гнилая уверенность. Эта уверенность в том, что Гарри пойдет навстречу своей смерти, потому что так сказал Дамблдор. Это… Ох. Каким же слепым он был. — Вы знали это… ещё до змеи, вы знали, не так ли? Вы сказали, что это для его защиты, но когда вы позволили ему жить с той семьей, вы знали, что он будет страдать, и поэтому будет любить вас ещё больше, когда приедет в Хогвартс. Первый волшебник, которого он встретил, первый человек, который отнесся к нему по-доброму, — Яда, который Северус вложил в слово первый, было бы достаточно, чтобы растворить камень. — Это не… я не хотел, чтобы он страдал, Северус. Я действительно забочусь о мальчике, — Дамблдор сказал это таким тоном, каким обычно отвечают на чью-то глупость и излишнюю драматичность, — Поверь, мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы не привязаться к нему. Но у него впереди трудный путь, и было бы лучше, если бы он сначала отдалился от волшебного мира, а позже доверился мне как проводнику. — Проводнику на виселицу. — Чтобы победить Волан-де-Морта. — Умерев. — Ну же, Северус, — ох, как пренебрежительно звучал голос Дамблдора. Даже в агонии боли он мог позволить себе говорить голосом, полным гриффиндорского высокомерия. С гордостью, будто он знает больше, чем Северус-Пожиратель Смерти, чем Северус-предатель, чем Северус-наивный юноша, который доверяет (и любит) не тому человеку. Дамблдор думал, что знает больше него, — Ты же знаешь, что я хочу, чтобы был другой выход. И из всех людей именно ты должен понимать, что иногда приходится жертвовать одним, чтобы выжили другие. Ты — шпион, и каждый день тебе самому приходится делать трудный выбор. — Да, — просто ответил Северус, — но я не горжусь этим. — Да, — Дамблдор остановился, чтобы перевести дух. Он посмотрел на звёзды, которые робко начали появляться на небосводе. Мир становился серо-голубым. В его следующих словах можно было почувствовать привкус честности, — Однако, мой дорогой Северус, некоторые решения должны быть приняты. Даже если никто этого не хочет. Они должны возвращаться в замок. Ночи становились всё холоднее. Но они оба остались на месте, на пологом склоне, спускающемся к озеру. — Но он не воспитывался Дурслями, — произнёс Северус, стараясь говорить так, чтобы в его голосе не было эмоций, — Его похитили. — Да. Северус заколебался. Он хотел спросить. Он хотел узнать больше. — Я глубоко сожалею о том несчастье, что постигло бедного Рема, — сказал Дамблдор, и Северус закрыл глаза, — я никогда не думал, что они могут отправить его в Азкабан. Он думал, что поступает правильно, но этого не должно было случиться. Он больше навредил, чем помог. Ради той жертвы, что должен понести Гарри, он должен оставаться сиротой. Если бы у него были родители, то они попытались бы остановить Гарри, и Волан-де-Морт захватил бы мир, — судя по тому как Дамблдор сказал это, он не сомневался в том, насколько ужасным будет это будущее, — Я не сомневаюсь, что когда Гарри узнает, он поймет и станет действовать так, как надо. И все увидят… все увидят то, как он умрёт, потому что это неизбежно. Гарри так или иначе должен умереть, и пусть лучше это будет спасение мира. И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой… . Слышал ли ты эту часть, Северус? Мерлин, Дамблдор был так жесток. — Я правда хотел бы предотвратить это. Жертва Гарри будет слишком тяжелой, — продолжил Дамблдор, — но ещё тяжелее требовать от отца того, чтобы его сын отдал свою жизнь. — Точно. Это было правдой. Лучше бы Гарри рос среди людей, которым было бы всё равно, жив он или мёртв. — Вот видишь. Его нужно было забрать хотя бы ради Ремуса. Но, даже так, Гарри всё равно стал доверять мне, так что всё должно сработать. — Но Ремус страдал, — произнёс Северус и тут же пожалел об этом. Ему вообще не следовало ничего говорить. Конечно же, ему следовало назвать Ремуса не по имени, а по фамилии, — Хотя он и не был отцом Гарри, — быстро добавил Северус чтобы скрыть свою ошибку. — Нет, конечно же нет. Но он считает себя им. Если бы я только мог вмешаться раньше и предотвратить это. Это звучало так пренебрежительно! Как… о, он не мог… не мог… Будь проклята эта чёртова осторожность. Но из них двоих лишь Ремус обладал навыком осторожности, Северус же был параноиком с инстинктом убийцы. — Но, вообще-то, я думаю, у него скорее была роль матери, чем отца. Ремус был… очень заботливым. — Что? Наслаждайся этим моментом, Северус Снейп. Не часто можно увидеть Альбуса Дамблдора озадаченным. — Ремус, — сказал Дамблдор, тщательно выговаривая слова. Он произнес его имя будто то было кофе с молоком и карамелью. Он произнес это имя с уважением и преданностью. Словно он пролил свет на это слово, — Играл больше материнскую роль. Потому что отец — довольно суровая и отстраненная фигура, по крайней мере, так мне говорят дамы из Комитета По Улучшению Положения Ведьм. Неужели Гарри рос с двумя родительскими фигурами? Было ли это Гриффиндорским мужеством или трусостью, когда Дамблдор посмотрел на Северуса и ничего не сказал? — Северус… Ах! Вот что ты делал. — Не волнуйтесь, Альбус. Я не стану убивать вас, — произнёс Северус так, словно его язык был создан из льда, — Но я буду сидеть и смотреть на то, как вы умираете. Вы не заслуживаете смерти героя. Вы взяли невинного мальчика и отдали его в самую плохую семью. Дважды, Альбус. И всё только потому, что вы считаете его смерть лучшим вариантом. Самым лёгким. Всё потому, что его смерть была бы легче, чем поиск альтернативы. Всё потому, что вы знаете, что никто не сможет полюбить вас, поэтому вы подделали это чувство, ссылаясь на сострадание. Северус остановился. Он начинал так спокойно и гладко, так холодно, но потом разозлился. Дамблдор пристально смотрел на него, его глаза сверкали, а щеки заливал румянец. Но только и всего. Немного красного, что могло быть гневом или стыдом. Нет слов, чтобы защитить себя, у него не было больше слов. — Вы умрёте, Альбус, но не от моей руки, — Северус наслаждался этими словами. Он наслаждался проблеском страха, который увидел в ледяных голубых глазах Дамблдора. В таких же голубых, как… Как звали того человека? Давным-давно, он не помнил когда, был красивый профессор ЗОТИ, который пытался убить того, другого ребёнка. Северус должен был догадаться. Но это был Северус. Северус — предатель, Северус — Пожиратель Смерти, который не был жестоким человеком. Всё что он делал, все те провалы и успехи, он делал всё это ради любви. Он снова заговорил. — Я не лишён милосердия. Альбус, будьте спокойны, но Волан-де-Морт падёт, а Гарри будет жить. Я — слизеринец, а слизеринцы всегда находят третьи варианты. Он повернулся, чтобы уйти. Дамблдор мог сам найти дорогу обратно в замок, или же он мог пойти к озеру и утопиться. Однако, не пройдя и десяти шагов, он снова обернулся. Северус был близок к Люциусу Малфою, который легко оскорблялся и был ужасно мстителен. Он знал, какими глупыми и злобными могут быть люди. Он бросил через плечо, так сладко и гладко, словно его голос был какао порошком: — О, и помните… как вы сами сказали. Вы нуждаетесь во мне, чтобы вы могли защитить их всех. Попробуйте что-нибудь сделать против меня, против Ремуса, Сириуса, любого другого… и я расскажу Минерве о вашем плане. Она узнает всё то, что вы сделали с Гарри, и посмотрим, что она подумает о том, что вы отправили мальчика к Дурслям ради своей же выгоды.

***

Перси так устал, что, вернувшись домой, он даже не мог раздеться. Он не мог дойти до своей кровати, чтобы лечь спать. Он даже плакать не мог. Хельга Хаффлпафф была права. Это была тяжелая ноша. Но вы никогда не получите высший бал в СОВах, если не будете упрямыми. Перси, как поговаривали его братья, был странным Уизли, который должен был учиться в Равенкло, а вместо этого попал в Гриффиндор. (У Билла тоже был высший бал в СОВах, но Билл был просто гениален, он не в счет). Однако Перси не учился в Равенкло. На самом деле, он хотел бы учиться в Хаффлпаффе. Перси был организован, и умел управлять. У Перси имелось три различных алиби, и его гостиная была готова принять ночного гостя, даже если тот человек был не готов прийти к нему. Перси выделял себе десять минут в день, чтобы сломаться и поплакать, и если он не мог сделать это, потому что часто он был слишком утомлен для слез, тогда ему приходилось ждать до следующего дня, потому что было слишком много дел. Это было правилом, которое он установил для себя. Его предсказания всегда приходили за два дня до событий, и самое большее, на что он мог рассчитывать, это два с половиной дня. Вот почему он готовился к любым неожиданностям и имел наготове десятки оправданий. Он уже дважды спасал жизнь своему отцу, не отступая от тщательно выстроенного распорядка. (И как мог такой скучный и кроткий человек попасть в такую беду! Открыто выступая за магглов и магглорожденных и даже против долбанного Евстахия Эйвери-старшего. Но даже если само спасение было достаточно простым, Перси должен был подумать заранее и иметь готовый план, а это требовало так много энергии. В самом деле, неудивительно, что Перси так устал.) На этот раз видение пришло с предупреждением на три с половиной дня, в обеденное время в четверг, что дало ему блаженно свободные выходные для работы, но всё равно было слишком мало времени. Слишком мало. Это произойдет между поздней ночью и ранним утром с воскресенья на понедельник. Его обнаружат через час после восхода солнца. Они должны уйти ещё до полудня. Перси был… он был в своем офисе, он был на работе, он должен был сохранять хладнокровие. Успокойся, Перси, успокойся. Он также должен был предупредить свою мать, потому что, конечно, Нора трещала по швам от людей, и они не могли просто уйти, им нужно было где-то спрятаться. Им нужно было время, чтобы найти и подготовить вторую конспиративную квартиру. А так же Близнецам, Сириусу и Ремусу, но у них всё будет по-другому. Сначала Нора. Они должны были уйти и спрятаться. И многим другим людям, чьё будущее Перси не мог видеть, но Перси не нужно было быть провидцем, чтобы знать, что им всем придётся бежать.

***

Тишина в Норе была настолько странным явлением, что даже упырь, живущий на чердаке, спустился посмотреть, что происходит. Молли Уизли сидела в своем старом желто-зелёном кресле со следами огня, оставшимися с тех пор, как Чарли было пять лет. Кресло, в котором она вязала и пила чай. Она была бледной. Молли не была слабонервной женщиной, но она была бледна и напугана. Там было большинство членов Ордена. Не только те, что из Хогвартса, а почти все. Они обсуждали последнее сообщение Галахада о предстоящем в понедельник рейде. Он велел им уйти, полностью покинуть дом. Дело было в том, как они могли доверять ему? Никто не знал, кто это был. Галахад — это всего лишь имя, которое оказалось полезным в прошлом. Этого было недостаточно, чтобы ликвидировать их оперативный центр. Записка пришла в большом кремовом конверте. На самом деле записка была написана внутри конверта, который им пришлось развернуть, чтобы прочитать её. Внутри самого конверта был еще один, на этот раз сиреневый. Они спорили, кто такой Галахад и было ли это послание именно от него. Он был активен уже несколько месяцев, и Грюм подозревал, что он шпион, потому что он серьезно сомневался в способности кого-либо оставаться незамеченным так долго. Или, по крайней мере, настоящий Галахад был найден и убит, и теперь шпион Министерства занял его место, пытаясь раскрыть личности членов Ордена. Шеклболт подумал, что они не могут позволить себе не слушать. Эзекиль Смит начал говорить, выронил изо рта две лягушки, а затем нацарапал, что он думает. Мундунгус Флетчер сказал, что мнение людей, которые были прокляты и всё ещё блевали лягушками, учитываться не будет. Смит попытался ответить и выблевал еще трёх лягушек, которым каким-то образом удалось передать его сообщение. Последняя, большая и толстая, опрокинула вазу, прежде чем выпрыгнуть в окно. Это было примерно в то время, когда Молли открыла сиреневый конверт, и вся краска сбежала с ее лица, и ей пришлось сесть. «Эзекиль Смит выблевал лягушку, которая опрокинула вазу Мюриэл», — прочитала она. На этом все замолчали. Все. Артур, который только что вернулся с работы и все еще был в пиджаке, подошел к Молли и взял её за руку. — Пророк, — первым нарушил молчание Шеклболт. У этого человека были стальные нервы. Хорошо, что он был здесь. — Или что-то в этом роде. — Мог ли он заколдовать бумагу, чтобы она показала что-то, что недавно произошло в комнате? — Грюм больше думал вслух, чем спрашивал, — Мы не можем доверять ему только из-за какого-то салонного трюка. — Господи, Грюм, тебе вообще нельзя думать — крикнула Тонкс из кресла, уже ставшего её креслом. Чаще всего в последнее время она щеголяла светло-каштановыми волосами до плеч, и никто не знал, были ли это её естественные волосы или она просто чувствовала себя подавленной. Она всё ещё исцелялась, даже если была непреклонна в продолжении борьбы. Она выглядела бледной и слабой, как маленькая птичка зимой. — Я хотел бы знать, почему этот джентльмен не идёт прямо к нам, — задумчиво произнёс Элфиас Дож. Он был неплохим человеком, Дож, но ему слишком нравился Дамблдор, и он был раздражающе напыщен. — Я думаю, что мы должны прислушаться к этому предупреждению, независимо от того, кто такой Галахад и что им движет, — Шеклболт говорил так повелительно, что это обнадеживало даже тогда, когда он признавал, что дела вот-вот пойдут плохо. Он всегда говорил так, как будто имел представление о том, что именно пошло не так, и поэтому знал, как это исправить. — В конце концов, в записке говорится только о нападении на этот дом. Это не значит, что он говорит нам идти куда-то конкретно. Мы должны, по крайней мере, рассмотреть возможность перемещения некоторых людей. — Кингсли, не смей смотреть на меня, — быстро сказала Тонкс. В её волосах появился слабый рыжий отблеск. — Мы уже обсуждали это. Ты не будешь допущена к бою в ближайшее время. Флетчер хихикнул, а затем подскочил, когда Тонкс его сглазила. Она была слаба и больна и всё ещё восстанавливала потерянную кровь, но ничего из этого не было препятствием для её проклятий, особенно если она сидела. — Может быть, мы уйдём только на понедельник? — предложил Артур, который прекрасно знал, что его жена будет изо всех сил сопротивляться уходу из дома. — Я просто хотел бы знать, почему этот человек делает это, — прошептал Дедалус Диггл, держа в руках чашку с ромашковым чаем. Никому не нравилось следовать советам таинственного незнакомца. И все же, каждый маленький совет до сих пор был полезен. И все же, как заметил Грюм, именно так можно завоевать чье-то доверие, чтобы потом предать его и уничтожить. Сначала вы даете немного, а потом забираете всё. На коленях у Молли лежал третий конверт. — Ты не откроешь его, Молли? — спросила милая Эммелина Вэнс. Очень могущественная ведьма, прошу заметить, но все еще такая милая и заботливая. Люди, как правило, меньше спорили, когда она была в комнате, и сила её заклинаний была только половиной причины этого. Молли все еще была бледна, губы сжаты в тонкую линию, но пальцы не дрожали, когда она осторожно разворачивала зеленую бумагу. Вы наполовину правы, мистер Шеклболт. Я не знаю, возможно ли зачаровать бумагу таким способом, но я уверен, что у близнецов найдётся ответ на это. Но так или иначе, я одобряю ваш скептицизм, мистер Грюм. Очень сложный вопрос. У нас есть общие враги и общие цели, но у нас разные методы, мистер Дож. Мисс Тонкс, пожалуйста, послушайте этого человека. И могу ли я сопроводить вашего отца-маггла в безопасное место? Нет. Не только на понедельник. До конца войны, мистер Уизли. Мне очень жаль. Почему я не позволяю Рабастану Лестрейнджу убить вас? Я и сам этому удивляюсь, Диггл. Вопросы закончились? Хорошо. Если вы не покинете дом, то вас убьют Пожиратели Смерти, а потом буду убит я. Я не доволен таким исходом событий. Не заставляйте меня лично выгонять вас из дома, у меня нет на это времени. — Вы все это слышали? — произнёс Шеклболт. И снова его сдержанность овладела комнатой и остановила шок и слёзы, которые вот вот должны были начаться, — давайте приступим к работе. Спасибо вам, мистер Шеклболт. С вами приятно иметь дело.

***

— Кричер, иди сюда, — позвал Гарри, — Попробуй и скажи мне: хватает ли соли? Эльф пришел. Он не мог выносить того, что кто-то готовит на кухне помимо него, но всё равно пришёл на зов Гарри и попробовал предложенную ложку тушеного мяса. — Конечно нет, хозяин. — Нет? — Гарри был удивлён этому, — Я думаю, нужно добавить ещё немного. — Хозяин Драко любит когда меньше соли и больше тмина, хозяин. Гарри рассмеялся. — О, Кричер, ты выбрал себе фаворита? — спросил он с притворным гневом, — Я не думал, что в твоём сердце найдётся место для кого-то ещё, кроме Регулуса. — Кричер очень хорошо относится к хозяину, — тут же ответил бедный эльф. Гарри как-то заметил, что во всех этих разговорах, которые они вели на кухне изо дня в день, Кричер никогда не упоминал имени хозяйки. Конечно, эльф беспокоился о том, что она подумает о доме и своих потомках, но он не любил её. Ни капли. Психика эльфа — это удивительная вещь. Спустя время Гарри всё равно понимал их так же мало, как и при первой встрече. Он просто стал лучше в беседе с ними. Главным образом потому, что они были маленькими и часто подвергались насилию, а Гарри не мог не быть добрым к маленьким и часто подвергавшимся насилию существам. Он добавил немного соли, потому что нет, проклятый Драко. Но он так же нашёл тмин и посыпал им суп из чечевицы, потому что, ну… Проклятый Драко. — Я думаю, что Регулус и Драко очень похожи, — произнёс Гарри, помешивая суп, — Чистокровные слизеринцы должны следовать за Волан-де-Мортом и гордиться своими семьями. На днях я видел фотографию, кажется, Регулус был ловцом! Как и мы с Драко, Но, да… эти двое похожи. Только Драко вовремя ушел, а Регулус не успел и пострадал. Бедный. «Бедное дитя, убитое Пожирателями Смерти» — вот что сказал Сириус, не прошло и двух недель после крестин Драко. И у Драко могла быть такая же судьба. Какая ужасная мысль! Гарри встрепенулся и опустил ложку в кастрюлю. — Ладно, попробуй, Кричер. Лучше? Эльф снова попробовал тушеное мясо, кивнул и заговорил.

***

— О боже, ребята! — Воскликнул Гарри, ворвавшись в библиотеку. Его глаза все еще были немного красными от слёз, потому что, вау, он был очень ошеломлён историей. Бедный, бедный Кричер и бедный Регулус. Он должен был найти и забрать его тело. Не сейчас, потому что у него были другие дела, но Гарри записал это в свой список дел, — Вы не поверите, что я только что узнал! — Гарри! — перебила его Гермиона. Ее брови были изогнуты так, будто она хотела сообщить плохую новость. Они с Драко практиковались в колдовстве с помощью своих новых волшебных палочек, но подушки и чашки, которые они использовали в качестве мишеней, теперь были забыты, разбросаны по комнате, пока подростки склонились над газетой. — Что? — спросил Гарри. Что может быть важнее его Новостей? Теперь, когда он подумал об этом, что могло быть настолько важным, чтобы эта новость была помещена в отдельное издание Пророка? — Дамблдор мертв, — сказал Драко. Его голос звучал глухо, как всегда, когда случался кризис, и он откладывал свои эмоции на потом, стараясь сохранять хладнокровие, чтобы он мог думать. — Ладно, ваша новость победила.

***

Смерть Дамблдора была так важна, так полна последствий, что сама смерть его стала почти неуместной. Важна была эта новая реальность без Дамблдора, а не то, как он умер. Они сказали, что он умер от старости. Говорили, что главный зельевар в Хогвартсе медленно отравлял его. В любом случае, это не имело значения. Но если вам интересно то, смерть его была нелегкой. Но и не самой плохой. Он умер именно так, как заслужил.

***

Ирония судьбы не ускользнула ни от одного из людей. На самом деле ирония их раздражала. Потому что ни Леа Демустье — Secrétaire de la Magie(1), ни Герман Ингерсблен — Bundeskanzler of the Magiae Ministerium(2), не пожелали говорить на родном языке своей страны. Поэтому, конечно, они использовали английский как удобный и нейтральный язык, но англичане были именно теми ублюдками, которые натворили дел. — Дерьмо, — выругалась секретарь, уткнувшись головой в камин. — Конечно, — произнёс Канцлер. — Вы же понимаете, что мы очень близки к ним, — Близки для приема беженцев или близки для вторжения. И то, и другое было бы проблемой, хотя она понимала, что ей больше нравится первый вариант. — Да, но ты же понимаешь, что этого здесь не потерпят, la France(3) — это не будет большой проблемой, — Заметил Ингерсблен. — Германия — совсем другое дело. Два министра уже пришли поплакаться в мой кабинет. В Германии у нас есть прекрасные горы, лучшие летающие метлы и множество психов, которые любят человека, хвастающегося силой. Нельзя контролировать психопата. Для идиотов нет главных. Ингерсблен понял, что дело плохо, когда Демустье не сразу ответила, что французские мётлы лучше. Толстоватый всё ещё оставался видимым главой британского правительства. Но как только они узнали о смерти Дамблдора, они перестали притворяться. Сейчас они охотились только за магглорожденными, но Ингерсблен был уверен, что через два месяца полукровки тоже окажутся в беде. И чистокровки, в конце концов. Потому что, в конце концов, если ты против них, то они сделают всё, что бы пожалел, что ты не стал одним из них. — Дерьмо, — выругался Герман Ингерсблен. Он понимал это чувство.

***

В Италии были люди, которые радовались, и люди, которые запирались в своих домах, чтобы плакать. В Италии появились старухи, женщины, которые помнили, женщины с белыми волосами, в черных одеждах и со сгорбленными спинами, которые подходили к домам и рисовали знак в верхней части дверей, тайный знак давних времен, который говорил о том, что это безопасное место. Испания на мгновение прекратила борьбу. — Hay que joderse(4), — произнесла каждая группа или её часть, прежде чем возобновить бой. До сих пор они не послали представителя, чтобы вести переговоры с Толстоватым, потому что продолжали сражаться друг с другом. Не только с друг с другом, но и со сторонниками Волан-де-Морта. На тот момент у них было около пяти правительств, два из которых провозгласили независимость и начали печатать свои собственные деньги. Однако, по большей части, смерть Дамблдора и немедленный переход Волан-де-Морта к открытой войне не слишком ощущались на континенте. Британцы забыли об остальном мире, и до тех пор, пока Волан-де-Морт продолжал охотиться на Британских магглов, ну… это было только их дело. Никто не должен вмешиваться в дела чужих стран. Особенно когда упомянутые страны близки к вашим и вы не совсем готовы к войне. Но последствия ощущались в Ирландии. О, как это ощущалось! Они не настоящие волшебники, да? Да они были лучше чистокровных. Но они им покажут, о да. Они покажут им их место.

***

В тот понедельник в Норе появилось полдюжины Пожирателей Смерти. Они нашли пустующий дом, погруженный в жуткую тишину. Все ушли, и там не осталось ни одного живого существа. Ушли даже чердачный упырь и садовые гномы. Они сожгли его дотла. Дом, который был полон жизни и смеха. Дом с отметками счастливых детей, живущих там. Огонь уничтожил следы огня Чарли на кресле, сотни мелких поломок Близнецов и царапины от ботинок Билла. Огонь стирал следы карандашных отметок растущих детей на стене под лестницей. Год, когда Рон наконец стал выше Близнецов, был обведен кружком и подчеркнут. Лето, когда Перси вдруг стал таким же высоким, как Билл. И другое лето, не так давно, когда они добавили к стене восьмое имя, которое они обычно держали поближе к имени Джинни. Они сожгли и уничтожили всё. Каждую вещь, к которой прикасалась, которой пользовалась и которую любила семья Уизли, каждое воспоминание. Но это всё, что им удалось уничтожить.

***

Они так же пришли в Волшебный магазинчик Уизли. Этот район Косого переулка быстро опустел, потому что люди были слишком напуганы. Они наблюдали из окон, а обедающая толпа в «A la maison blanche» смотрела сквозь стёкла, делая вид, что ничего не замечает. Они увидели как в магазинчик вошли три фигуры. Три фигуры, одетые в чёрные одежды с опущенными капюшонами. Нет ничего хуже того, когда убийца приходит с непокрытым лицом. Из троих людей они узнали только Антонина Долохова. Мучителя. Того, кого гоблины называли Железным хлыстом. Все его знали. Все знали это жестокое лицо с острой бородкой и длинными черными волосами, зачесанными назад. Его глаза были как кинжалы и казалось, что один его взгляд может причинить боль. Под левым глазом у него была пурпурная отметина, похожая на полумесяц. Эта отметина была новой, но никто не осмеливался предположить, что это может быть шрам. Из-за занавесок и стекла они увидели, как трое мужчин вошли во Всевозможные Волшебные Вредилки. Всего три недели назад близнецы вывесили плакат с «Тот-Кто-Умеет-В-Кишках-Застревать», и все невольно смеялись над этим. Испуганным смехом, но всё же. Даже если вас убивают, вы можете посмеяться, потому что этим вы убьёте своего врага. Память и образ о них потускнеет навсегда. Но это было пустым утешением, потому что все знали, зачем пришли эти люди. Люди увидели, как они вошли, и через минуту увидели вспышку ярко-зеленого света, отраженного от витринного стекла. Фиолетовые, синие и желтые цвета упаковок и плакатов на витрине — все это было приглушено яркой болезненной зеленью. А затем последовали белые, синие и почти дюжина красных вспышек. Витринное стекло треснуло, и некоторые плакаты загорелись. Люди молча ждали. Никто не осмеливался произнести ни слова, даже вздохнуть от ужаса, потому что, а если их услышат? Что, если кто-то посчитает, что с вашей стороны было бы неправильно выказывать ужас или сострадание к тем двум убитым мальчикам? А что, если вы будете следующими? Примерно через десять минут они увидели близнецов, выходящих из магазина. Один из них, одетый в желтый свитер, потушил пламя и починил стекло. Другой (в зеленом свитере) левитировал три тела из магазина, ударив их головами о двери. Учитывая все обстоятельства, Долохов выглядел не так уж и плохо. Он только вырубился, и его одежда и волосы слегка дымились. И он истекал кровью, но, вероятно, его жизни ничто не угрожало. Близнец в зеленом свитере положил его на землю посреди улицы, а затем он положил значительно больших и более тяжелых Пожирателей Смерти сверху. Их невозможно было опознать, учитывая отвратительные фурункулы, которые покрывали их лица. Было похоже, будто бы их вылепили из овсянки. Зеленый свитер вернулся в дом, пока его брат заканчивал ремонтировать магазин и закрывать его: доски на двери, витрины и всё такое. Потом вернулся зеленый свитер с двумя чемоданами и черепахой под мышкой. Он поставил чемоданы на землю, прежде чем положить живую черепаху (её ноги двигались) на них. Кроме того, он нёс три палочки, которые вскоре были сломаны. При этом действии у всех перехватило дыхание. К тому времени близнец в желтом свитере закончил ремонт магазинчика. На зарешеченном фасаде магазина он повесил табличку с надписью: «Закрываемся в связи с попыткой убийства. Откроемся после войны.» Они помахали на прощание тем немногим лицам, которые только сейчас осмелились выглянуть из окон. Они поклонились своим зрителям и, взявшись за руки, аппарировали прочь.

***

— Хорошая работа, — сказал Ремус, когда близнецы появились в квартире наверху. Близнецы просияли и выпрямились. Похвала от Ремуса означала, что каждый из них получит по пятьдесят баллов к своему дому. Впрочем, баллы больше не имели значения. Это было больше похоже на то, что они получили золотую наклейку. Сказав это, Ремус снова обратил свое внимание на окна и туман иллюзии, который они отбрасывали. Снаружи здание выглядело заброшенным и так, будто бы самые большие жители в нём — это стая голубей. Сириус повсюду накладывал Оглохни, и Ремус хотел поставить еще пару защитных чар прежде чем они закончат работу. Смотрите, все видели, как близнецы уходили. Никто не ожидал, что они останутся в магазине, это было просто безумие. У Ремуса было достаточно опыта в охране дома, дома оборотня, и таким образом им не нужно было придумывать, как взять с собой диван, кровати и всё то, что было в кладовке. К тому же, если бы это не сработало, Галахад сказал бы им об этом. За выходные Галахад отправил в Нору еще две предостерегающие записки. Они знали это, потому что Близнецы помогали родителям переезжать.

***

— Финниган, мне нужно, чтобы ты пошёл со мной на свидание в Хогсмид. Симус Финниган был совершенно сбит с толку, когда Блейз Забини, нынешний секретарь Студенческого союза и Партии солидарности, предложил это. — Не смущайся, — ответил Забини, — у меня к тебе нет никакого романтического интереса. — Тогда зачем? — Мне нужно избавиться от конкурентов. Томас слишком близко подходит к Уизли. Как только он увидит меня с тобой, он начнёт ревновать и пойдёт за тобой. Симус немного подумал. — Ладно. Но Рон или Джинни? — Не будь таким тупым, Финниган, конечно же Джинни. Я зайду за тобой в пять и угощу ужином. Оденься так, чтобы произвести впечатление, пожалуйста. — Хорошо, — ответил Симус, хотя он даже не ответил согласием. Он думал, что всё это было забавно. Забини самодовольно улыбнулся, когда занял место рядом с Симусом, а Дин провел все свое свидание с Джинни, бросая на них все более ошеломленные и слегка испуганные взгляды. Джинни тоже подумала, что это забавно, но уже меньше, после того как Дин пятнадцать минут не обращал на неё никакого внимания. Это было так забавно. Когда Забини взял Симуса за руку, Дин облил себя тыквенным соком. Это было так забавно! Но потом нет. В конце курса они не знали, что будет с полукровками, но все слышали, что начали арестовывать магглорожденных. Они не знали, правда ли это, но не могли позволить себе поверить, что это ложь. Надо бежать, приятель. Будь осторожным. Это всё, что было у Симуса. На обороте билета Дина на Хогвартс-Экспресс были нацарапаны эти пять слов. Дин и ещё несколько человек в последнюю минуту решили не ехать домой на поезде. Они не хотели, чтобы охота приблизилась к их семьям, их маггловским семьям, которые не могли защитить себя. Они бросили на станции одежду и сундуки и ушли со всем, что смогли унести. Дин потратил минуту, чтобы отправить это сообщение Симусу через чистокровного первокурсника. Те, кто не поехал с ними, в конце концов пожалели об этом и спрыгнули с поезда, когда он подошел к станции. Там были… Авроры — это не то слово, которое следовало бы употребить, Но да, на платформе их ждали какие-то Авроры. У Невилла Лонгботтома были разбиты нос и губа, но он сумел занять их настолько, что, когда они добрались до последнего вагона, все прыгнувшие уже скрылись из виду. Так что, да, мысль о том, чтобы заставить Дина ревновать, была менее забавной после этого.

***

Рон и Джинни не вернулись в Нору в конце курса, они не могли, не было ничего, куда можно было бы вернуться, и не было родителей, которые встретили бы их. Вместо этого на вокзале их встретили Перси с каменным лицом и Билл, изо всех сил старающийся сохранять спокойствие и не выглядеть обеспокоенным. Перси сейчас очень хорошо устроился в Министерстве, а Билл был достаточно хорош в своей работе, чтобы гоблины проявили интерес к его продолжению существования среди живых. Из-за них и из-за их чистокровного статуса они не пострадают. В конце концов, они всё ещё дети. Им нечего было бояться. — Уильям позаботится о вас, — сказал Перси, как будто Уильям был новым помощником в офисе вместо Билла, их брата Билла, который всегда заботился о них, — Я слишком занят, чтобы заботиться о детях. Дети. Джинни так разозлилась, что тут же попыталась проклясть его. — Слагулус… — Протего -…Эрукто! Перси остановил проклятие прежде, чем Джинни закончила говорить. Даже Билл был впечатлен или, по крайней мере, удивлен. Все знали, что Перси был хорошим волшебником, потому что у него были отличные оценки, но это была всего лишь теория. Трудно было представить его человеком, способным творить чистую магию. Перси был настолько некрут, что трудно было представить его хоть сколько-нибудь компетентным. Перси выглядел крайне скучающим и лишь слегка раздраженным. Он поправил очки левой рукой, осторожно обхватив пальцами оправу. Кроме того, он был единственным ребенком Уизли, который нуждался в очках. — Как я уже сказал, у меня нет времени на детские шалости. Я очень надеюсь, что вы не доставите неприятностей своему брату, у этой семьи их и так предостаточно, — Он вздохнул, как будто его семья была только помехой, — Я хочу предупредить тебя о том, какую компанию ты держишь. Уильям. Перси кивнул своему старшему брату и вышел, даже не оглянувшись на троицу. — Перси — ты убл… — Успокойся, Джинни. Он прав. Мы не находимся в безопасном положении. Фреду и Джорджу пришлось скрываться, ты знаешь? За ними отправили трех Пожирателей смерти. Кто знает, что они с тобой сделают? Если Билл сказал что-то серьезное, значит, так оно и было. Билл был забавен, но он также был профессиональным разрушителем проклятий, поэтому он знал, что нужно признавать и уважать опасность. Это было самое первое требование профессии. Хотя разрушители проклятий казались хладнокровными и бесстрашными, они не шутили со своей работой. Поэтому Билл очень хорошо знал, что Пожиратели Смерти ждут любого повода, чтобы убить всех и каждого из предателей крови. Он отвел их в квартиру, которую делил с Флер. "Мы соседи", — сказали они сначала. Они оба искали жилье в Лондоне, и было разумно разделить счета. Но на самом деле никто не верил, что вторая спальня вообще когда-либо использовалась. Джинни останется там, а Рон займет диван. У них больше не было места. Это была одна из худших ночей в жизни Джинни, а она была одержима Волан-де-Мортом, когда ей было одиннадцать лет. Джинни была сильной, пылкой и яркой, но когда она легла спать в ту ночь, то почувствовала себя ужасно одинокой, маленькой и больной, и она скучала по своей маме, несмотря на то, что боролась с ней. Она ненавидела это место. Она ненавидела видеть эту претенциозную сучку, которая запустила когти в её брата, её Билла, который научил её защищаться и давать отпор, когда шутки близнецов становились слишком глупыми. Она ненавидела эту странную кровать. Она ненавидела Перси, ненавидела Рона за его молчание и ненавидела Билла за то, что он был прав. И больше всего она ненавидела себя за то, что не была достаточно сильной, достаточно смелой, чтобы исправить это, чтобы вернуть свою семью и свой мир обратно. Она ненавидела себя за то, что плачет, и за то, что Рон вошел в эту дурацкую странную спальню, сел рядом и молча обнял её. Глупого Рона, который всегда был слишком заботливым.

***

Перси занялся йогой. Поскольку его жизнь не была достаточно сложной, он записался в маггловский спортзал и посещал его три раза в неделю. Он выработал иммунитет к самым распространённым успокоительным зельям, снотворным зельям и к зельям от головной боли. Вообще к любому полезному зелью, но он очень нуждался в отдыхе, сне и ясной голове. Отсюда: йога и медитация. Удивительно, но это отлично работало. Его сон не улучшился, но он отлично справлялся со стрессом и тревогой. Теперь он перестал плакать в отведённые часы для этого и просто добавил пять минут к своей медитации. Перси не врал: он действительно был очень занят. Его семья была в безопасности. Все они в обозримом (ха!) будущем были в безопасности. С ними всё было в порядке. Но было много других людей, которые не были в порядке и, что хуже, не собирались там быть. Перси знал это, Перси видел это, и много раз Перси ничего не мог поделать. Перси был всего лишь хрупким молодым волшебником, которому не исполнилось еще и двадцати одного года, и который всё еще не знал, как удержать свои кудри на месте и поэтому топил их в геле для волос. Он не мог в одиночку свергнуть тиранический режим и уж точно не мог спасти всех, кого встречал. Перси был умным. Он знал это. Но это не значит, что ему не было больно. Видеть чьё-то будущее и знать, что на этот раз он ничего не сможет сделать. Хуже всего были случаи, когда он мог что-то сделать. Когда он знал, что может спасти их. Но спасти их означало подставить себя и умереть (так много раз он видел свою смерть). И если Перси умрет, его не будет рядом, чтобы защитить свою семью. Его не будет рядом, чтобы остановить это проклятое пророчество, которое всё ещё преследовало его во сне. Худшими случаями были те, когда он был эгоистичен и выбирал себя, он выбирал жизнь, чтобы позже спасти свою семью и таким образом подставлял кого-то другого. Он становился таким хорошим в йоге. Теперь он мог сделать петлю и обвить руки вокруг бёдер.

***

Магглорождённых находили и арестовывали, отбирая у них волшебные палочки. Их судили за кражу волшебных палочек и за то, что занимали места настоящих чистокровных волшебников, хотя они не говорили имена тех чистокровных, чьи места были заняты. Они так же начали искать полукровок. А затем… Все знали что даже без волшебной палочки можно было творить чудеса. Так начинал каждый ребёнок. Тея была магглорождённой и её разделили с её братом, потому что она была просто невыносима в подростковом возрасте, когда она собиралась в Хогвартс, а Дэвид учился в маггловской средней школе. Она оглядела камеру, в которой держали её и ещё двух магглорождённых волшебников, и попыталась вспомнить Дэвида, которого ей так не хватало, она пыталась вспомнить Дэвида — инженера-строителя, говорившего о материалах, их важности и силе на тех немногих семейных обедах, которые они ещё проводили. Она попыталась вспомнить и сосредоточила своё внимание на слабом месте в потолке, и, может, если она все это сделает, может быть, им удастся выбраться оттуда. И, возможно, так и будет. Допустим, они смогут выбраться. Допустим, что они смогут выжить. Магглорождённые и магглы, которые осмелились жениться на волшебниках и ведьмах, и те же самые волшебники и ведьмы, которые пошли и запятнали свою родословную, смешавшись с магглами, а так же полукровки, которых они произвели. Допустим, они смогли выжить и остаться целыми. Давайте оставим их в покое и не будем говорить больше ни слова. Некоторые говорили, что те, кто боролся и сопротивлялся, те, кого убили из-за этого, были счастливчиками. Возможно, так оно и было. Смерть — это ужасно, но в ней есть и сострадание. Смерть приносит конец всему, и иногда это хороший конец. Те же, кто не умер… Некоторые из них были отправлены в Азкабан. Были ли они счастливчиками? Они не умрут, даже если теперь будут ходить и сидеть рядом со смертью. Нежитью. Неживыми. Если бы надежда была чем-то, что можно было бы почувствовать в Азкабане, они могли бы надеяться на окончание войны и триумф Гарри Поттера-ребенка-который-выжил, или на диких детей Хогвартса, или кого-то еще. Они могли бы надеяться, что когда-нибудь их спасут и вернут в мир и к жизни лишь с десятой долей безумия, охватившего Беллатрису Лестрейндж и Сириуса Блэка. Но они не чувствовали ничего, кроме отчаяния, бесконечного и вечного. Они не могли даже надеяться на собственную смерть и конец этого несчастья. Остальные… их не отправили в Азкабан, и никто понятия не имел, где они находятся. Может быть, им повезло, что они избежали Азкабана? Некоторые говорили, что у них забрали палочки и одежду, что их заковали в цепи и заставили служить новым лордам в наказание за их преступления. Они могли надеяться на спасение, но это была очень маленькая надежда для такого большого количества боли. Потом были те, кто избежал ареста. Такие, как Дин, которые проскальзывали сквозь щели и убегали. Но деваться было некуда. Даже если вы выберетесь с острова, во Францию или еще куда-нибудь, там вам ничего не светит. Никаких друзей или семьи, а только доброжелательность незнакомых людей, которые помогут вам скрыться. Да, им повезло, но это было не хорошее везение. Те, кому повезло, на самом деле были магглорожденными, даже если они стали первой мишенью. Магглорожденные обладали преимуществом знания. Они знали, как купить билеты на обычный поезд или автобус, они знали, как смешаться с толпой, они знали, как сойти за настоящего маггла, потому что магглов пока не убивали. Так что они были в безопасности, им просто нужно было сохранять спокойствие и притворяться, что они не видят дементора, идущего по улице прямо на них. Сохраняйте спокойствие, и если вы не будете смотреть на них, монстры оставят вас в покое.

***

Кроме того, была она — женщина, которая не могла видеть дементоров, но если бы она могла делать это, у неё тоже не было бы проблем игнорировать их. Это была женщина с нервами из нержавеющей стали, которая не позволит тряпке, застрявшей в пылесосе, напугать её. С тех пор как пропал Гарри, а затем и Ремус, Тереза держала на плите кастрюлю, наполовину наполненную водой. У неё, как и у любого настоящего британца, имелся чайник для приготовления чая. Но теперь у неё была ещё и вода на плите. Когда пришли те мужчины, она включила плиту и сказала себе, что это просто странное, но вполне приемлемое поведение с её стороны. Использовать кастрюлю вместо настоящего чайника. Хаха. Она вовсе не параноик. Когда они направили на неё свои волшебные палочки, она успела плеснуть в лицо ближайшему из них половину кастрюли с кипятком. Она знала, что этого недостаточно, чтобы остановить их, но достаточно, чтобы выиграть время и поднять шум. Очевидно, кто-то в Министерстве заметил, что она была замужем за волшебником и жила в тринадцати минутах езды от коттеджа Люпина, и они решили, что это интересный факт, заслуживающий дальнейшего изучения. Это не должно было стать проблемой, за исключением того, что они заметили, за исключением того, что Министерство было захвачено Пожирателями Смерти и что происходила чистка, и если была хотя бы малейшая возможность, что она знала что-то о Гарри Поттере, они будут расследовать это. Мужчина пронзительно закричал, когда вода обожгла его, очевидно, не привыкший к боли. Она ударила второго кастрюлей по его вытянутой руке и выиграла несколько секунд. — Вон! — закричала она. — Уходи отсюда! — Громкие слова, важные слова. Она разозлила этих людей только для того, чтобы выкрикнуть эти слова. Они будут думать, что они направлены на них. Но это было не так. Тереза понимала, что ей этого не пережить. Первые несколько минут она сомневалась, не зная, что за волшебники эти люди. Мужчины, большие, широкоплечие, с жестокими глазами. Но потом она поняла их и осознала, что они не только считают магглов идиотами (большинство из них, похоже, так и думают), но и то, что магглы должны быть убиты или обращены в рабство. Они будут ее пытать и в конце концов убьют, независимо от того, даст она им нужную информацию или нет. Тот факт, что она знала Гарри, не имел никакого значения. Если бы они пришли на час раньше или около того, Тереза извинилась бы, сказала, что принесёт им чай и сбежала бы через окно. Но сейчас она не могла этого сделать, не могла выйти из дома, когда они были внутри. Она должна была остаться и создать достаточно шума, чтобы предупредить её. Чтобы она знала, пожалуйста, не заходи внутрь. Заклинание. Что-то похожее на электрический разряд ударило её в грудь, и она упала на колени, её мышцы задергались от спазмов. Её пальцы внезапно потеряли силу, и она беспомощно раскрыла ладони. Она закричала. Они подумают, что это боль, но что они знают? Они не знали ни дома, ни сквозняка, ни того, как шевелятся занавески всякий раз, когда кто-то открывает входную дверь. Они не знали, несмотря на свою собственную историю, что мать сделает всё, чтобы защитить своего ребенка. Она позволит им причинить ей боль, порезать, избить, изнасиловать, она позволит им сделать все, что угодно, лишь бы Оливия не переступила порог этой двери. Она сделает всё, чтобы та развернулась и убежала. Пожалуйста, пожалуйста, как в футболе, просто беги.

***

Оливия не была ведьмой, хотя её отец был волшебником. Она не умела колдовать и письмо из Хогвартса она тоже не получила. Она не могла делать то, что большинство людей назвали бы магией. Однако Гарри Поттер (и профессор Остерберг из Суккертарнетского университета) думал иначе. Существует магия в мире, помимо той, что вы можете сделать с палочкой, есть мощные заклинания в простых действиях. Существует тонкая сила, которая движет миром, и если вы не называете её магией, это не значит, что её нет. Между входной дверью и кухней было совсем небольшое расстояние. Небольшое, но этого было достаточно для того, чтобы Оливия набрала скорости. Это была маггловская магия. Это был её способ общения с героями её поколения. Это была Оливия, призывающая к силе Зидана и Роналду, Ван Бастена и Фигу. Это была Оливия, которая была всё ещё была разогрета после тренировки, бегущая по коридору своего дома, чтобы нанести удар силой в тысячу фунтов Николасу Мальциферу. Достаточно, чтобы сломать кость и связки в колене и отправить его на пол в слезах. А потом… потому что, к сожалению, на футбольных матчах могут быть действительно не джентльменские поступки, которым наше молодое поколение подвергается через телевидение и средства массовой информации, и поскольку эти детские поступки исходят от их кумиров, они принимаются как образцы для подражания… А потом Оливия повернулась ко второму Пожирателю, который все еще жаловался на то, что его лицо было обожжено, и она ударила его головой так сильно, что он упал на пол. Падая, он ударился головой о кухонный стол и больше не двигался. Оливия закричала. Это был чудесный крик, похожий на рев.

***

Тереза вытерла пролитую воду и кровь и очень тщательно обдумала, стоит ли им бежать. — Ох, да, — сказал Оливия, — давай убежим. — Дети в бегах всё равно должны учиться. Оливия застонала. Тереза решила пока воздержаться. Но она велела дочери приготовить две сумки на ночь, одну оставить в машине, а другую спрятать где-нибудь снаружи на случай, если им придется уехать без предупреждения и они не смогут вернуться домой за вещами. Если это случится, у них будет зубная щетка, чистое белье и дополнительная пара носков. Оливия делала все это, пока Тереза отвозила тела двух мужчин на своей машине. Оливия не должна была видеть или даже знать об этом. Тереза даже не позволила ей помочь затащить мужчин в машину, хотя они оба были довольно массивными, а вес одного из них ни капельки не помогал. Но другой не двигался, и Тереза не хотела, чтобы Оливия это видела. Она выбросила их на мосту в двух часах езды от дома и, поскольку они угрожали её дочери, Тереза позаботилась о том, чтобы они не вернулись и не наделали еще больше бед. Она знала как… Она обшарила их карманы и увидела бумаги, приказ найти и убить Гарри Поттера (она знала его как Флеймонта, но это было не важно), и Ремуса Люпина, и Сириуса Блэка, и Теда Тонкса, и Артура Уизли, и Диану Диггл. Она увидела строчку над именем Гермеса Мансариуса и серебряное кольцо, слишком маленькое для любого из её пальцев, с надписью внутри, которая гласила «люблю, М». Но, больше ничего. Она позаботилась об этом. Больше ничего. Их палочки она сломала и выбросила в мусорный бак, но кольцо оставила себе, подумав, что оно должно быть надёжно сохранено. Когда-нибудь она его вернет. Она позвонила сыну. Дала ему отредактированную версию случившегося и велела быть готовым. Она проинструктировала Оливию, как себя вести и что говорить когда они придут… потому что кто-нибудь обязательно придет посмотреть, мертвы ли они, потому что кто-нибудь захочет выяснить, что случилось с этими людьми. Когда они пришли, Тереза и Оливия очень хорошо притворились, будто бы они были подвержены Обливиэйту. — Это ты, не так ли? Я… прости, я не помню, я не помню последние дни. Да я вся в синяках и никак не могу вспомнить, откуда они у меня, — Тереза вытянула руки, хотя была одета в длинную рубашку, и поэтому все синяки, которые там могли быть, остались скрытыми. Она слабо улыбнулась, — Ты — Джон! Я тебя знаю. Джон. Ты пришёл позвать меня на свидание? Мы раньше встречались, а потом поженились — я помню это. Тем временем Оливия едва взглянула на отца, пожала плечами и пошла в гостиную, чтобы включить телевизор. Игнорировать его было нетрудно, учитывая, как мало они видели друг друга. Он никогда не платил алиментов, почти не навещал их в тот год, когда родители разводились. Он перестал писать, как только Оливии исполнилось одиннадцать, и отверг Эдди, что для Оливии было самым большим грехом, какой только можно совершить. Она предпочла бы ударить его, но игнорирование было достаточно хорошим делом, учитывая обстоятельства. Тереза подумала, что Джон мог что-то заподозрить. Но он ничего не сказал и сказал своему напарнику, что, поскольку магглам стёрли память, это означало, что Мальцифер и Розье ушли и, очевидно, решили, что они не должны больше ничего делать с двумя женщинами. Что бы с ними ни случилось, это случилось где-то в другом месте. Дело закрыто, уходим. Этого было недостаточно, чтобы искупить его вину. Но этого было достаточно, чтобы Тереза и ее дети больше не были на крючке, поэтому когда они вернулись в Министерство, никто даже не стал заполнять документы.

***

Ни одна из сторон, думал Северус, не была готова к победе. С одной стороны, они оставили Питера Петтигрю в живых, хотя ему следовало бы проломить череп камнем, а останки сжечь в кислоте (Северус знал, как это делается). Но они оставили его в живых, чтобы он мог предстать перед судом, и поэтому он сбежал. Они были недостаточно безжалостны, а милосердие редко что-то выигрывает. Посмотрите на Долохова. Они оставили его в живых, магглы (хотя и с трудом) и волшебники Министерства, которые арестовали его, когда Скримджер еще брыкался. Они оставили его в живых, эти чёртовы дураки, и поэтому Долохов решил убить кого-нибудь еще раз. На этот раз пресловутых дураков Фреда и Джорджа Уизли. Они оставили его в живых. Близнецы (о их тайных гостях знали только Северус и некто под кодовым именем Галахад). Они оставили его в живых, и Северус подумал, что это глупо. Он возвращал активы Волан-де-Морта, снова и снова. Но и Волан-де-Морт не был готов к войне. Волан-де-Морт оказал им услугу, убив Долохова. И Гибона, и Джагсона. Розье он не убил, но тот исчез вместе с Мальцифером во время миссии по расследованию местонахождения Гарри Поттера, и его до сих пор не нашли. Ходили слухи, что они обнаружили нечто такое, что заставило их дезертировать, и за это их наказали. Макнейр был жив, потому что Макнейр был отвратительно-плохим человеком, и он быстро скинул на Долохова все грехи. Его было трудно убить, этого человека. Северус знал это из-за того случая с Лили на шестом курсе.

***

Именно так все и происходило в первые месяцы Второй магической войны. Хотя, это не было её началом, потому что война началась уже очень давно.

***

Примечание Автора: Я немного свободно играю с временной шкалой, двигая её немного на десятилетие вперёд, чем в каноне. Таким образом, Гарри-подросток 00-х годов, а не 90-х, что позволило мне ссылаться на большее количество диснеевских фильмов во время детства Гарри, а в этой главе на футбольных кумиров Оливии. Удар головой произошел на финал чемпионата мира 2006 года, в котором Зинедин Зидан отправил Матерацци на землю после того, как тот сказал несколько нелестных слов о сестре Зидана. Я всегда думала о том, что Зидан был прав и не прав одновременно. В течение следующих двух недель жизнь будет для меня беспокойной, так что я, возможно, буду медленно отвечать на комментарии. Хотя обновления должны происходить как обычно.