The Meaning of Geranium (Значение Герани)

Предупреждение: Убийство, покушение на жизнь, что-то, что можно считать изнасилованием, но не является им. Проще говоря, упоминание изнасилования. Но это звучит хуже, чем есть на самом деле. Глава немного длиннее, чем обычно.

***

Они не могли просто уничтожить медальон. Он был сильной вещью. Но с тех пор, как они нашли крестраж, не выходя из дома, они стали чувствовать себя более оптимистично. Но это так же означало, что они не могли уничтожить его в доме, потому что единственным доступным способом было чрезвычайно опасное Адское пламя, которое, как они все согласились, не нужно пытаться создать внутри дома. Но это так же дало им хорошую зацепку для поисков. Волан-де-Морт использовал личный предмет, семейную реликвию и вещь самого Салазара Слизерина. Так что тут была определенная логика.

***

Каждый день они думали об Адском пламени. Каждый день они спускались на кухню, которая находилась в подвале и у которой были каменные стены, и каждый день они отказывались от этой идеи. Адское пламя могло уничтожить крестраж, потому что оно могло и будет уничтожать всё и вся. Но они так же рисковали погибнуть в огне, а возможно и сгореть всей улицей. От Адского пламени пришлось отказаться. Но кухня казалась хорошим местом, чтобы попытаться уничтожить крестраж. У кухни были твердые каменные стены, укреплённые железом. Они подумали об этом и решили, что будет безопасно попробовать что-то ещё, поэтому они достали большой котел. Ему было более трехсот лет, и он был сделан из твердого железа. Это была подлая и тяжелая вещь, редко используемая в наши дни. Пережиток тех времен, когда магия была дикой и все вещи требовали дополнительной защиты. Они сняли котел с крюка и поставили его на огонь. Треть котла занимала вода, которая кипятилась целый день, и все трое по очереди следили за тем, чтобы огонь не погас и вода не выкипела до конца. Потом ещё треть котла наполнилась маслом, и теперь этому всему предстояло кипеть ещё два дня. Они надели по две пары перчаток и кожаные фартуки, чтобы хоть как-то приблизиться к котлу. Третья часть котла была заполнена отбеливателем. Они повязали шарфы на лица и работали очень быстро, добавляя ингредиенты и разжигая огонь, потому что ступать на кухню становилось все труднее. Слава Мерлину, что Гарри мог наколдовать бутерброды, если очень старался, потому что в доме не было надлежащей вентиляции и никто не мог готовить на кухне. Дверь в сад была открыта, но она почти не пропускала в кухню воздух, пригодный для дыхания. Варево кипело еще три дня. Следующая часть должна была быть сделана очень тщательно и очень точно, что было очень трудно, потому что на кухне было невозможно дышать, а на глазах то и дело появлялись слёзы, когда они подходили к котлу. Они должны были создать цепочку, чтобы передавать ингредиенты, как эстафетные палочки. Семена африканской фиалки не могли находиться вне своего стручка более пятидесяти секунд, потому что потом они теряли весь свой эффект. Гермиона быстро открыла стручок пальцами (у неё не было перчаток) и опустила их на ожидающие руки Гарри (у него было две пары перчаток). Гарри, маленький и очень быстрый, подбежал к котлу и бросил туда семена. Как раз когда он возвращался к лестнице, чтобы перевести дух, Драко пробежал мимо него, чтобы добавить козьего молока. Гарри срезал волоски с паучьих лап, и Гермиона пошла добавлять их в варево, пока Драко потел и проклинал свою жизнь, перегоняя спирт из черники. В хрустальном флаконе их ждала кровь Гермионы. Было удивительно, как много рецептов требовали девственной крови или, по крайней мере, женской крови. Гарри подумал, что пол не должен иметь большого значения, но так как с ними была Гермиона, они могли идти по рецепту. Она сказала, что не возражает. Кровь была последним ингредиентом. Как только три капли упали в зелье, смесь перестала пузыриться и стала спокойной и кристально чистой, как пруд, в котором купаются Ангелы. Это продолжалось пятнадцать секунд, прежде чем все превратилось в адское варево, каким оно и было на самом деле. От варева исходил гнилой едкий запах, от которого слезились глаза и бежали сопли. Они все вспотели, и все же их одежда казалась слишком слабой защитой. Их кожа покрылась мурашками, а волосы встали дыбом. Варево шевелилось само по себе, поворачиваясь в поисках чего-нибудь, что можно было бы сожрать, сжечь, расплавить и уничтожить до самых молекул. Была причина, по которой этот рецепт хранился в запертой на замок книге, даже если это был дом Блэков. Зелье пожирало всё, с чем соприкасалось, до тех пор, пока его голод не был утолён. И чтобы это произошло, оно должен был съесть живое существо. — Ладно, Кричер, пошли, — сказал Гарри, — задержи дыхание. Это должен был сделать Кричер. Эльф менялся. Как бы он ни презирал Гермиону и её маггловость, последние два воскресенья он подавал ей на завтрак бекон. Он все еще был дерзок с Гарри, но в нем чувствовалось что-то вроде комфорта и доверия. Наглость нелегко дается домовому эльфу. Поэтому это и должен был сделать Кричер. Эльф был закутан в шерсть и кожу. Он боролся и плакал, но Драко настаивал, что это не одежда, никто не будет считать это одеждой, успокойся и дай мне руку, мы не можем допустить того, чтобы ты горел. Драко завернул его так сильно и крепко, что бедный эльф едва мог пошевелиться. На самом деле он был похож на ужасного новорожденного. Как в одной из тех историй о подменышах, об уродливых детях, связанных и закутанных в ткань. Гарри подхватил его на руки и побежал прямо к котлу и Ядовитому облаку пара. Он бы крикнул Кричеру ещё одно последнее наставление, но они действительно не могли открыть рты, и пузырящееся с зелье было настолько громким, что эльф, вероятно, даже бы не услышал голос Гарри. В любом случае, в этом не было необходимости. Как только он подошел к котлу, Кричер протянул тонкую, как палка, руку, слегка толстую из-за семи слоёв ткани, и опустил медальон внутрь. Гарри не остался посмотреть, что случилось. Он побежал назад, его легкие горели от нехватки воздуха. Гермиона и Драко ждали, чтобы наколдовать волшебную дверь и запечатать вход за ними, так как в кухне не было двери, только лестница. Даже за защитными заклинаниями, Гарри услышал пронзительный нечеловеческий вопль, когда частичка души Волдеморта начала таять в кислотной ванне. Сердце бешено колотилось, и Гарри не мог понять, чье это сердце — Кричера или его собственное. Наконец они поднялись наверх. Слушать то, как разрушается частичка души через какое-то время перестаёт быть забавным. Они покинули свое место у волшебной двери, где стояли в почти благоговейном молчании, и вернулись в библиотеку. Там они сняли с себя одежду и собрали вещи, которые использовали для приготовления ингредиентов, и вообще начали убирать за собой после пяти дней почти рабского труда. Пол библиотеки был горячим от того, что происходило внизу. У всех болело горло, хотя они почти не разговаривали, а носы покраснели. Драко запретил Кричеру возвращаться на кухню, пока они не убедятся, что там безопасно. С бедным эльфом никогда нельзя было быть уверенным, он любил свою обыденность. Он мог бы просто нырнуть обратно в ад, который они создали на кухне, и спать на своем обычном месте. Но Кричер замолчал, его била дрожь, взгляд стал отсутствующим. Он даже не набросился на Гермиону, когда она осторожно положила руку ему на плечо и указала на маленькое гнездышко из подушек, которое они ему соорудили (Эльф отказывался сидеть на стуле или диване, поэтому подушки были самым приемлемым вариантом). Пол был горячим, и они все еще слышали слабые высокие ноты. Они двинулись дальше, к спальням на третьем этаже. В ту ночь они все свалились на кровать Гермионы (которая раньше принадлежала Драко, а до этого Сириусу), потому что до них начало доходить, что они уничтожили крестраж с помощью очищающего зелья (предназначалось ли оно для удаления грязи или надоедливых людей из вашей жизни в книге не говорилось). Мало того, они сварили зелье, а потом позволили домашнему эльфу отдать почести. Вы не можете быть одни, когда делаете что-то подобное. Кто-то обязательно заплачет, истерически захихикает и проклянёт всех богов.

***

Они вернулись на кухню три дня спустя, когда половицы на первом этаже начали остывать. Они сняли заклинания и позволили комнате проветриться в течение всего утра, прежде чем, наконец, войти. Итак, крестраж был уничтожен. В этом не было никаких сомнений. Трехсотлетний железный котел исчез, как и сама кухня, где они готовили; каменная конструкция и железная решетка для огня — всё исчезло. Все, что осталось — это полупрозрачная твердая субстанция и маленький кусочек железа, который, как они думали, мог быть частью ручки котла. У Кричера случился припадок. Они думали, что он умрет. Он увидел кухню, увидел кристаллизовавшуюся слизь и заревел. Но дело было не в кухне. Речь шла о том, что он наконец выполнил задание, которое дал ему его любимый хозяин. А еще о том, что он мог наконец-то отдохнуть после шестнадцати лет. Эльф все плакал и плакал, а потом потерял сознание, и Драко пришлось отнести его наверх, в гнездо в библиотеке. Они все были голодны. Гарри спел песню о Сороках, потом песню о Королеве в красной пижаме и наколдовал им поднос с бутербродами и тарелку с фруктами. Он мог бы сделать что-нибудь получше, что и делал уже несколько дней, но все они устали и чувствовали себя опустошенными.

***

БЭГШОТ, ИСТОРИК МАГИИ, АТАКОВАН Трое неизвестных злоумышленников напали на дом мисс Бэгшот в Годриковой впадине. Гойл получит особую благодарность за оказанные услуги. Автор: Гавиниус Роуд Известный магический историк и автор «Истории Хогвартса» Батильда Бэгшот (124) подверглась самой жестокой атаке со стороны трех неизвестных волшебников, подозреваемых в принадлежности к радикальной маггловской платформе. Трое волшебников проникли в дом мисс Бэгшот и подвергли её допросу, без сомнения желая опознать и приобрести некоторые из очень ценных магических артефактов, которые историк хранит в своём доме. — Они принесли пирожные, — сказала Мисс Бэгшот репортеру. Хороший шанс напомнить общественности, что такого рода нежелательные активисты часто принимают обманчиво сладкие натуры, чтобы воспользоваться естественным приятным характером чистокровных волшебников и ведьм. Мисс Бэгшот была спасена от ужасной участи благодаря счастливому вмешательству Мистера Гойла (41), который оказался поблизости и вместе с двумя другими волшебниками, пожелавшими остаться неизвестными, немедленно бросился на помощь любимому историку. Мистер Гойл и его спутники храбро вступили в бой с неугодными, пытаясь выманить их из дома и увести подальше от Мисс Бэгшот. В качестве ещё одного доказательства варварства этого народа неугодные оказали яростное сопротивление при аресте и нанесли многочисленные увечья спасателям, прежде чем скрыться. Мистер Боукримпл, много лет живший по соседству с Мисс Бэгшот, рассказал нам леденящие душу события: «Один из молодых людей ударил ножом Пожи… одного из мужчин в подмышку. Я не знал, что это можно сделать с помощью волшебной палочки». Еще один пример того, что маггловские узурпаторы не понимают, как пользоваться волшебной палочкой, поскольку получили к ней доступ незаконным путем. Тобиас Скамандер (из семьи Скамандеров) был в гостях у Мистера Боукримпла, и он добавляет: «Сначала я подумал, что это какой-то художественный спектакль. Мне понравилось, когда самый крупный из них заледенел.» Мы должны быть благодарны за хорошую работу волшебников и ведьм Министерства, которые под руководством Пия Толстоватого неустанно трудятся, чтобы защитить наше общество от угрозы маггловской и дружественной магглам ненависти. Надеюсь, Мистер Гойл и его спутники скоро оправятся от ран, полученных при исполнении служебных обязанностей. Позже на этой неделе Гойлу будет вручена особая благодарность за его усилия по защите магической культуры и пожилых членов нашего сообщества. Наша газета напоминает читателям проявлять осторожность и быть бдительными при любых признаках маггловского насилия.

***

Если Волан-де-Морт явно следовал какой-то схеме в своем выборе объектов для превращения в крестражи, то места для их хранения были менее продуманным. В его фамильном доме было спрятано кольцо предков, которое было как-то связано, да. Но хотя медальон был спрятан под очень мощными и отвратительными мерами безопасности, само место оказалось какой-то случайной пещерой. Независимо от того, как они смотрели на это, это не имело никакого отношения к Салазару Слизерину вообще. Батильда Бэгшот была совершенно уверена. Слизерин был родом из болот, и хотя ученые расходились во мнениях, где находятся эти болота, в Норфолке, Линкольншире или Ирландии, было ясно, что это не та пещера, которую описывал Кричер. А ещё его драгоценный дневник был оставлен на попечение Люциуса Малфоя, который использовал его в своих политических целях. Так что крестражи были символическими, и теперь, благодаря дружелюбной и услужливой Мисс Бэгшот, они прекрасно знали, что искать. Но где их искать они не знали. Вот почему они отправились на вылазку номер восемь, на луг, где Ровена Равенкло добралась до второй базы вместе с Хельгой Хапплпафф, или что-то в этом роде. Гермиона фыркнула. Она выглядела удивленной своим смехом. — Лес, где Нимуэ поймала Мерлина, — пояснила она, откидывая волосы с лица. Гарри мельком увидел ярко-розовые линии на её руке. Она перестала носить бинты всего три недели назад, и это было не столько из-за травмы, сколько из-за того, что порезы окончательно зажили только тогда. Если бы Рон был здесь, он заставил бы её улыбаться чаще. Он также был очень хорош в том, чтобы заставить её плакать, но Рон заставлял её смеяться, и ей определенно нужно было посмеяться еще немного. По крайней мере, теперь ей почти не снились кошмары. Первые два месяца были очень плохими. Но теперь она спала больше, и ела ещё лучше, а это было действительно хорошо. Вероятно, это было из-за лета и того, что они почувствовали от смерти Дамблдора, но, в основном, казалось всё это было из-за борьбы. Потому что так оно и было. Они сопротивлялись и выбирались из дома. Тем не менее, после прочтения Пророка стало очевидно, что им действительно не следует показываться в общественных местах, даже с маскировкой Гарри. («Не могу поверить, что ты забыл упаковать свой плащ-невидимку, Гарри Поттер. Ты взял гребень, но не плащ.» «Эй, это была очень хорошая расческа»). Это означало, что никакого автобуса «Ночной рыцарь» и никакого перемещения через камины, если только этого нельзя было избежать. Они могли бы попробовать трансгрессировать, но Гермиона посетила только два урока, что было слишком мало, и хотя Драко хорошо справлялся со своими одноразовыми палочками, он чувствовал, что аппарировать будет слишком сложно (в конце концов, это была куча ингредиентов, которые он держал в руке), и никто не хотел видеть, как Гарри пытается сделать это. Это был Гарри, он не только переместиться, но и, вероятно, сумеет оказаться в другом измерении. И, как заметила Гермиона, у них не было лицензии на аппарацию. Первые несколько раз они летали на метлах, и Гермиона не жаловалась, хотя было очевидно, что её это пугает. Гарри это тоже не понравилось. Он любил летать, но ему не нравилось это ощущение незащищенности, когда они возвращались в дом, потому что кто-нибудь мог их преследовать. Учитывая, как Драко постоянно оглядывался назад, у него были похожие мысли. А потом решение возникло само собой в понедельник днем, когда Кричер заскочил в их спальни, чтобы принести чистое белье, и тут же исчез. Кричер был отличным решением их транспортных проблем, и при этом у них были минимальные желудочные колики. Но домовой эльф так же силен, как и его дом, и их магия странным образом ограничена. Если Кричер останется с ними, Гриммо-Плейс станет уязвимым для любых нападений и вторжений. Не то чтобы кто-то нападал на них в данный момент, но дом, так сказать, будет более заметен. Он мог вернуться в сознание некоторых людей. Так что Кричер выходил из дома только на несколько минут, чтобы где-нибудь их выбросить, а потом забрать. Это было прекрасно. Они избегали толпы и шли прямо к областям, которые хотели исследовать. У них даже была корзинка с перекусом на день. — Мне всегда казалось, что Мерлин был невыносим, — внезапно сказал Драко, пока все они искали многообещающие тайники для крестражей, — Он был одним из тех, кто всегда поправляет тебя и высказывает свое мнение обо всем, что ты делаешь. Но потом оказывается, что его совет не так уж хорош, и он говорит, что не понимает, что ты делаешь, а когда ты говоришь, что это его совет, он настаивает, что ты не понял, и говорит тебе что-то еще, что также бесполезно. Гермиона и Гарри ошеломленно уставились на Драко. — Я бы тоже заманил его в ловушку под скалой, — закончил он. Они собирались что-то сказать. Ответить Драко и пошутить над его смехотворно подробным мнением об исторических личностях, основанным абсолютно ни на чем («Я не думаю, что Хельга Хаффлпафф когда-либо носила нижнее белье, она производит на меня впечатление леди, которая бы этого не сделала» и «Держу пари, что Джованни ди Мантуя был геем, посмотрите на эту фотографию и скажите мне, что я ошибаюсь»). Было хорошо, солнечно, в воздухе пахло летом, а они все еще радовались успеху с уничтожением медальона и визиту к Мисс Бэгшот. Все они были настроены оптимистично. И вот тогда они услышали хриплый женский голос, выкрикивающий слова Авада Кедавра.

***

Мир недостаточно ценил подарок человечеству и волшебному миру, которым был Драко Малфой. Нет, нет, не смейтесь. Это серьезно. Драко Малфой был настоящим даром, даже если сейчас это признавал только он один. Во-первых, вся эта речь о храбрости Гриффиндорцев была большой кучей гиппогриффского навоза. Гриффиндорцы не отличались храбростью. Они были безрассудны до самоубийственной глупости, и Драко должен был обеспечить их постоянное выживание. Они услышали, как кто-то произносит смертельное проклятие, и какова же была их реакция? Они бросили корзину и, не раздумывая, побежали в ту сторону. Это было не храбро, это было глупо. Вы должны обдумать свои действия не один, не два, и даже не четыре раза, а потом осторожно приблизиться к месту и убедиться, что вы не попадёте в ловушку. Это был основной инстинкт «Давай убедимся, что это не ловушка», с которым, как думал Драко, все рождаются, но, очевидно, не все. Честно говоря, Гарри он мог понять, но Драко ожидал большего от Гермионы. Кроме того, как бы ни был очарователен Гарри, его не следует считать волшебником. О, Драко был свидетелем некоторых вещей, которые Гарри мог сделать, но он серьезно сомневался, что это можно считать магией. На самом деле, большинство чудесных вещей, которые делал Гарри, казалось, шли вразрез со всей известной магией. Например, отказ умирать от смертельного проклятия (дважды) и способность наколдовывать еду и целые дома, не говоря уже о том, что он пересекал магические непреодолимые барьеры просто потому, что был очень сосредоточен на песне. Это была пустая затея, и она не должна была сработать. Гарри не был волшебником. То, что он делал, было ближе к чудесам, чем что-либо еще, и Драко не удивился бы, если бы Гарри оказался реинкарнацией какого-нибудь старого лесного бога, который проводил время, поедая яблоки и играя на флейте. Как волшебник он всё ещё был на уровне первого года, и он действительно не должен был бежать, чтобы вступить в бой со смертельными Пожирателями Смерти. Он должен был прислушаться к Драко, когда тот поймал его за рубашку и сказал ему подождать и подумать об этом. Лес спускался по пологому склону к озеру, и оттуда доносились голоса. Все трое поползли туда, пока не увидели место где началась драка. Смертельное проклятие огромной силы ударило по дереву, да так, что столетнее дерево умерло, листья опали, а кора стала сухой, хрупкой и белой. Гермиона коснулась одной из нижних ветвей дерева пальцами левой руки (она была особенно осторожна с доминирующей рукой) и большими глазами смотрела, как ветка превратилась в прах. В этом заклинании была такая ненависть. Такая жажда убийства. Женщина с хриплым голосом вновь закричала. Её голос был едва слышен, но крики ужаса, последовавшие после, были громкими и отчетливыми. Это были крики не боли, а от осознания того, что ваши товарищи мертвы. И снова они попытались бежать, и снова Драко, чудесный подарок этому миру, остановил их. Драко знал, что они на самом деле довольно компетентны в бою, несмотря на их молодость и альтернативный стиль. Инцидент у Мисс Бэгшот доказал, что они вполне могут постоять за себя. Они просто нуждались в хорошей стратегии и лучшем контроле над своими эмоциями, что, к сожалению, не является тем, что есть у подростков. К тому же Гарри требовалось довольно много времени, чтобы сосредоточиться на музыке, прежде чем он сможет что-то наколдовать. Драко не считал себя лучшим стратегом, но он определенно обладал замечательным самообладанием. Учитывая, что у него были внутренние срывы, когда люди клали нож для масла на стол, а не на блюдо, или потому что они носили неправильное сочетание цветов, или потому что они зевали, не закрывая рта («Умри, Захария Смит, умри, умри, умри»), тот факт, что он держал эти срывы внутри, говорил о его фантастической сдержанности. После почти пяти полных лет в Хогвартсе Драко всё ещё умудрялся не задушить Джастина Финч-Флетчли и его напыщенное и ошибочное французское произношение, так что на самом деле Драко имел превосходное самообладание. Им потребовалась минута, чтобы подумать (некоторые из них были прижаты к земле под телом Драко, чтобы этот кто-то не убежал, и он хотел бы сказать, что это был только Гарри, но Драко так же пришлось прижать Грейнджер к земле и сесть на них обоих), и таким образом они избежали немедленной смерти. На первый взгляд может показаться, что это была всего лишь женщина и трое других волшебников, преследующих несколько человек вниз по склону. Но нет. Погоню вели не четверо, а семеро Пожирателей смерти. Пожиратели смерти собирались в группы только тогда, когда они были очень уверены в себе. После падения Долохова все научились оглядываться через плечо и расползаться по местности, чтобы не попасть в засаду.

***

Гермиона становилась жесткой и закаленной ведьмой, или, возможно, она всегда была такой, а все были слишком отвлечены её волосами, чтобы заметить это. Гермиона первой увидела тело и быстро прикусила ладонь, чтобы заглушить крик. Человек упал на землю лицом вниз. Он упал, но все продолжали двигаться. Бежать, спасая свои жизни, или преследовать беглецов. Но он был мертв и неподвижен, а его убийцам было все равно. Его спутники, вероятно, остались бы, но у них не было возможности оплакивать его смерть. Если они сейчас будут сражаться с Пожирателями смерти, то должны победить. Другого выхода нет. Они должны победить или остаться в живых хотя бы до обеда, когда за ними придёт Кричер. Было бы проще спрятаться и просто подождать, пока они уйдут. Это проще, безопаснее и разумнее в долгосрочной перспективе. Найти и уничтожить крестражи было намного важнее, чем спасти горстку несчастных жизней. Но человек упал вниз лицом на землю и траву, а его убийцы так мало заботились о нём, что даже не осквернили его тело. Они перешли к следующим жертвам, к следующей охоте. Они просто оставили его там, как будто он не имел значения. Сегодня было жарко и солнечно, но этот день был полон смерти. Гермиона дала Гарри ленту для волос и махнула рукой, чтобы они шли спасать людей впереди, а сама занялась тремя отставшими Пожирателями сзади. Её собственные волосы уже были убраны с лица, чтобы они ей не мешали, а в руке поблескивала палочка из спицы.

***

Они спустились с небольшого холма и вышли на берег озера. Это был неправильный выбор, очень неправильный. Бежать в лесу было труднее, но деревья дают вам больше укрытия. Вдалеке Драко и Гарри увидели две фигуры, мужскую и женскую, которые несли третью — маленькую, и если это ребенок и с ним что-то случится, то они сожгут весь лес и высушат озеро, чтобы не допустить этого. Драко снял с пояса один из мешочков, в котором лежали вишневое дерево, вырезанное из шифоньера, и крошечный кусочек рога единорога, отколотый от расчески. Хорошие ингредиенты. Чтобы победить темных волшебника или ведьму, нужно действовать очень быстро. Они лучше вас, поймите это сразу. Они лучше сражаются, их заклинания сильнее, а знания глубже и обширнее. Они готовы делать то, что вы никогда не сделаете, поэтому у них есть преимущество. Вам причинят вред, как только начнется дуэль, и после этого вы мало что сможете сделать. — Не думаю, что ты захватил с собой расческу, — прошептал Драко. Гарри, чьи волосы теперь были собраны в оскорбительно неряшливый пучок, лишь отрицательно покачал головой. Драко поборол искушение зарыться руками в его волосы и поправить причёску. Какие же у Гарри были волосы! Они были такие черные и немного грязные, и… и он не должен думать об этом прямо сейчас. Мерлин. — Тогда ладно. Нет расчёски. Нет и волшебства. Они придумают что-нибудь другое. Они бежали параллельно берегу озера, но все еще прятались за деревьями, пока не догнали Пожирателей Смерти. Убегающая женщина теперь держала ребенка, пока мужчина вытаскивал палочку. — Бегите! — услышали они мужской голос, который потом прокричал два слабых Протего и одно Оглушающее заклятие. Заклинания не были особенно мощными, но они были произнесены как пулемётная очередь. Может быть, он сможет выиграть для женщины достаточно времени, чтобы она сбежала. Драко любил Оглушающее заклятие, потому что это было очень полезное и простое заклинание. Если использовать его, то жертва потеряет сознание. Но, к сожалению, люди становились все более и более искусными в борьбе с ним. Человек, пораженный заклинанием, лишь споткнулся, прежде чем прийти в себя. Вишня и рог единорога были не самыми лучшими материалами, подходящими для боя — слишком мягкие и доброжелательные — но они были неплохой комбинацией, если вы думали о них как о средстве, чтобы отправить кого-то спать, а не убить. Драко ткнул кулаком в ближайшего Пожирателя Смерти, выходя из-за дерева. Он раскрыл руку ладонью вверх. Раздался шипящий звук, и Пожиратель смерти упал. Ура Драко! Драко взял еще один мешочек, с розовым деревом и чешуёй дракона, и поджег одежду женщины. Он понятия не имел, кто она такая, но одного взгляда на её лицо с глубокими тенями под бледно-голубыми глазами было достаточно, чтобы понять, что она была одной из Пожирателей смерти. Одной из старых, подлых и самых преданных последователей. Одной из тех безумцев, которые предпочли отправиться в Азкабан вместо предательства Волан-де-Морта. Мерзкий тип человека. Волан-де-Морт вознаградил их за верность тёмными тайнами, неизвестными другим последователям. Её одежда едва успела загореться, как она погасила пламя. Даже Амбридж не могла так быстро воспользоваться водными чарами во время беспорядков в Хогвартсе. Огонь просто погас, и она повернулась к Драко, который пытался вытащить один из хороших мешков из патронташа. Дуб, ясень и старое железо лежали на его руках, одетых в перчатки. Её проклятие отбросило Драко на три метра, он упал, но остался в сознании. Его молчаливое Протего было достаточно сильным, чтобы дать другому волшебнику осыпать женщину заклинаниями, а потом он бросил Ножное заклятие* на одного из Пожирателей Смерти, который теперь прыгал на берегу озера — Экспеллиармус! — воскликнул Драко, сжигая свой мешок с грецким орехом и кровью троллей. Прыгающий Пожиратель смерти уронил свою палочку, а это означало, что остались только Драко, другой волшебник и действительно страшная ведьма, а ещё Гарри, который мог присоединиться к битве в любое время, когда ему захочется. — Протего, Инсендио, Баубиллиус, Редукто!— выкрикнул бедный волшебник. Он говорил устало, очень устало, и голос его был хриплым, но он продолжал бросать все, что приходило ему в голову. Из его палочки вырвалось пламя, яркая желтая молния, которая немного ослепила, а затем иссиня-черная линия, которая никого не задела и затерялась в воде. Это был неплохой прием, каким бы глупым он ни казался. Пожиратели Смерти привыкли сражаться с аврорами и взрослыми волшебниками. Эта безумная череда заклинаний была необычной, и она работала, отвлекая их и заставляя сомневаться. Достаточно, чтобы Драко смог достать боярышник и кожу (Из плети, что была покрыта кровью) и наколдовать взрывное заклятие, которое отправило всех на землю. Хахахаха! Целуйте землю! Женщина перекатилась по земле и вскочила на ноги с животной быстротой. Ее длинная грива из грязных светлых волос двигалась за ней, как хвост лесного зверя. Как хвост у лисы или куницы. Она сделала зигзагообразное движение палочкой, рассекая воздух и оставляя за собой фиолетовые линии, и Драко обнаружил, что он уже лежит на земле, задыхается и моргает. Он увидел, что его правая рука была вся в крови, и почувствовал некоторое онемение, распространяющееся от груди к рукам, но он не остановился, чтобы подумать об этом, и даже не заметил, что у него было пять глубоких кровоточащих порезов. Вы наверняка могли подумать, что это всё из-за адреналина. Но всё о чём думал Драко, это то, что он уже использовал пять с половиной мешочков и что эта женщина была невосприимчива ко всему. Еще одно движение её палочки, и бедный волшебник, которому они пытались помочь, упал во вспышке красного света. Но он не был ошеломлён. Вы не стали бы кричать так от обычного Ошеломляющего заклинания. Казалось, что этот момент состоял лишь из тишины, хотя на самом деле он был наполнен криками. Но было тихо и спокойно, потому что внезапно они оба оказались на земле, тот бедный волшебник и Драко, а эта женщина стояла, и могла позволить себе идти медленно, не торопясь и смакуя это. — Кто ты такой, раз осмеливаешься встать между слугами Тёмного Лорда и его миссией? — у неё был глубокий голос, который мог бы быть прекрасен в песне, если бы она была способна на такое. А она, скорее всего, не была. Она не была похожа на человека, который понимает музыку, — Ты ответишь мне за эту наглость, и я убью тебя последним. Грязнокровка умрет первой. Драко проигнорировал это и задумался о том, что случилось с третьим Пожирателем Смерти. Первый был без сознания и, он надеялся что тот останется таковым еще какое-то время. Он все еще слышал, как второй прыгает и проклинает их во всех семи смертных грехах, но Драко не знал, попало ли в него взрывное заклятие или нет. Не то чтобы это имело большое значение, потому что эта женщина собиралась убить их обоих, но все же Драко задавался вопросом. Драко был много думающим парнем. Магглорожденный волшебник рассказывал женщине, что она может сделать со своим предубеждением и своей личностью, которые она могла засунуть в одно место. Его голос был немного знакомым, но он задыхался, и Драко почувствовал легкое головокружение, так что кто знает. Может быть, мы все звучим одинаково, когда умираем. — Круцио, — произнесла ведьма, а затем последовал новый список красочных ругательств от волшебника. Она была не единственной с кошачьей грацией, и волшебник откатился от ее проклятия. Хороший ход. Может быть, сейчас у Драко будет время достать еще один мешок с палочками. Похоже, с ними была какая-то проблема. Драко встал на колени, не обращая внимания на тошноту и головокружение, и посмотрел на свою руку. Перчатки были испачканы кровью, можно даже сказать, промокли в крови, но в остальном руки не дрожали. И все же он почувствовал странное покалывание в кончиках пальцев и поэтому не смог ухватиться за завязки, закрывавшие маленькие мешочки. — Выпей яда и умри, вонючка, — сказал кто-то на заднем плане. Наверное, магглорожденный. Должно быть, перчатки, решил Драко. Проблема была в перчатках. Он прикусил указательный палец и потянул, чтобы снять их. Только одна рука, одна свободная рука, чтобы взять очередной мешочек, и он положит ивовую кору и волосы акромантула на правую руку, а затем нарисует в воздухе спираль с длинным хвостом и бросит Экспеллиармус, и все будет в порядке. Что ж, он все еще не знал, что случилось с тем, другим волшебником. Он должен вспомнить о нем, как только обезоружит ведьму. Потому что он сделает это, он обезоружит её. Он сделает это, слышите?. Сначала ведьма, потом другой. - Авада КедааАААааааах! — закричала женщина, когда ее ударили веткой дерева. Линия деревьев была в сорока шагах позади них, но её только что ударила ветка. — Элиииисиия, помогииииии мне! — прокричало дерево, которое вдруг выросло посреди земли между озером и лесом. Дерево снова тряхнуло ветвями и еще раз ударило ведьму. Всё её лицо было в крови. Ведьма Элисия крепче сжала палочку, глядя на раскачивающееся дерево. Одно из тех тонких, с белой корой и листьями, которые иногда кажутся серебряными или золотыми. Красивое, но странное дерево. — Помогиии… — прошептало дерево. Береза. Это была береза, и в его стволе было лицо, и она протянула свои ветви к Элисии, которая, по понятным причинам, совсем забыла о Драко и другом парне. Вероятно, потому, что она столкнулась с одним из своих коллег, который превращался в чёртово дерево прямо у неё на глазах. Было хорошо, когда она подняла палочку и закричала Инсендио, но ничего не произошло, потому что её палочка и рука исчезли, и теперь вместо них была другая ветка. Она кричала, трясла её и стучала по ней левой рукой, которая вскоре начала покрываться грубой темной корой. Она извивалась и дёргалась, кричала и молила, и к тому времени, как Драко поднялся на ноги, Элисия уже превратилась на две трети в иву. Ветер трепал их листья. Гарри стоял позади Драко, вытянув обе руки в воздух, с выражением сосредоточенности и тихой, сдержанной ярости. Он вытащил ленту из волос и использовал её, чтобы привязать палочку к предплечью. Его длинные черные и непослушные волосы, танцевали вокруг лица, и в этот момент он был больше похож на Мерлина, чем на любое другое существо. Он так же был похож на Моргану. На забытого лесного Бога, владеющего грубой и древней магией. Он выглядел как человек, которого можно ненавидеть, бояться и любить. Однако весь этот эффект рассеивался очками. Когда все, что они могли услышать от ведьмы, было шуршание ее листьев на ветру, и Гарри, наконец, опустил руки, Драко все еще смотрел на него. На безумного чудесного мальчика, который сражался со всеми и превращал плохих людей в деревья, но который в тоже время удивлялся названиям звёзд. На Гарри.

***

Технически, Гарри не превратил двух Пожирателей смерти в деревья, а просто заточил их в ловушке собственных палочек на какое-то неопределённое время. Он подумал, что теперь должен что-то сделать с третьим Пожирателем Смерти, который всё ещё прыгал у озера и не мог поднять свою палочку с земли. И эти люди говорили о том, что магия первого курса была бесполезной! Но Драко смотрел на него таким пристальным взглядом, что Гарри почувствовал укол в груди. Драко был весь в крови и смотрел на него, а луна сияла в его глупых глазах. Парень смотрел на него, истекая кровью, и уверенно шел к нему. Драко обхватил лицо Гарри руками, заляпанные кровью пальцы легли на щёки Гарри и Драко поцеловал его. Это был хороший поцелуй, сладкий, горячий, полный страсти и, возможно, раздражения из-за того, что Гарри — это Гарри. Гарри, который был невнимательным и рассеянным, но не тупым, совсем нет, схватил Драко за плечи и держался за них, пока Драко не прекратил поцелуй из-за недостатка воздуха и не отступил, тяжело дыша. И даже тогда Гарри держал Драко за руки, а Драко продолжал смотреть на него, как будто все секреты вселенной были сокрыты в глазах Гарри. Это было безумие, они все были безумны. Двое убийц превратились в деревья, а третий который прыгал на заднем плане, споткнулся о бессознательное тело четвертого Пожирателя, о котором они все забыли. Была смерть и солнечный свет, и Гарри все еще чувствовал губы Драко на своих. Губы Драко не были ни пухлыми, ни полными, но были очень розовыми. Лучший оттенок розового цвета. Потом появился Дин, дорогой Мерлин, Дин Томас, такой добрый, веселый, открытый и такой близкий к смерти прямо сейчас, он был так близок! Дин, казалось, думал, что это было то, что они должны были делать все вместе, и он, вероятно, тоже был вне себя от облегчения, поэтому он послал Последнее проклятие в сторону прыгающего Пожирателя смерти, прежде чем схватить Гарри за затылок и поцеловать. Не так хорошо, как Драко, но, тем не менее, это был хороший поцелуй из-за энтузиазма и технического исполнения. Никаких реальных жалоб здесь не было, Дин был очень горяч даже при нынешних обстоятельствах. — Как я рад тебя видеть! — воскликнул Дин, прервав поцелуй и обняв Гарри. Гарри похлопал его по плечу и сделал несколько глубоких вдохов. Ему не хватало воздуха. — Драко! — Продолжил Дин. У него была большая красивая улыбка на лице и слезы в глазах. — Нет, нет нененене! Существовала определенная вероятность, что Дин был сбит с толку. Или, может быть, это был просто прилив адреналина и общее возбуждение от того, что он не умер. Гарри знал это ещё с прошлого раза, когда он не умер (и он проснулся сразу после этого), он также нашел это очень захватывающим. Дин теперь целовал протестующего Драко и обнимал его, что было э-эээ… Интересным образом, который Гарри оставил на потом. — Дорогой Мерлин, Томас! — пробормотал Драко, снова выпрямившись. Когда вскоре появилась Гермиона, ее тоже крепко поцеловали, хотя Дин к тому времени должен был уже взять себя в руки. Гермиона ужасно покраснела и выглядела немного взволнованной, но не настолько, чтобы не сотворить ошеломляющее заклинание, которое заставило прыгающего Пожирателя отлететь от своей палочки. (Ужасный человек, но его упорство заслуживает похвалы). Поскольку Драко был розовым и выглядел совершенно потерянным и немного диким, а Дин все еще плакал, смеялся и обнимал их, Гермиона выглядела единственной, кто контролировал ситуацию. Гарри держал себя в руках, но он ни дня в жизни не выглядел спокойным. (У Луны была та же проблема. Он хотел обвинить во всем волосы). Гарри без труда признал, что Гермиона была высшим существом и самым лучшим взрослым. Она отправила Гарри забирать палочки у лежащих без сознания Пожирателей Смерти и приказала Драко снять рубашку. (Отличный приказ. Она должна отдавать его почаще). Драко ошеломленно посмотрел на пять кровоточащих порезов, пересекавших его грудь и руки. — О, — сказал он, — Мне больно, когда я смотрю на это — Тогда смотри на Гарри, ладно? Ты, наверное, в шоке. Иди сюда. Драко сделал, как ему было сказано, пока Гермиона рылась в сумке и доставала флакон с бадьяном, чтобы промыть и закрыть раны. Плоть заживала быстро и без единого изъяна, так что, по крайней мере, они знали, что это не проклятые раны. Следующим был Дин, у которого кружилась и болела голова, он был измучен и то смеялся, то плакал. Гарри сидел рядом с ним и держал его за руку, пока Гермиона произнесла пару исцеляющих заклинаний. Больше всего ему помогло то, что ему дали бутылку воды. Он был немного обезвожен. А потом они пошли дальше. Это был все еще солнечный и прекрасный день, но он всё ещё был полон смерти. В жизни есть такая штука: вы не могли пропустить эту уродливую часть, вы не могли пропустить тот момент, когда вам приходилось разбираться с последствиями. А исцеление всегда занимает больше времени, чем причинение боли. Дел было много. Они усадили под березу двух не преображенных Пожирателей смерти, связанных веревкой и с кляпами во рту и без палочек. Теперь они оба были без сознания, но один из них продолжал бешено брыкаться даже во сне. Через некоторое время женщина, бежавшая с Дином, вернулась посмотреть, что случилось. Она была сквибом по имени Пеория и выглядела такой же измученной, как и Дин. Оказалось, что маленькая фигурка, которую они видели, была не ребенком, а гоблином по имени Грипхук. Он сильно повредил ноги и не мог бежать, поэтому его и несли. Пройдёт время, прежде чем он поправится окончательно, и у них не было скелегро, но как только Гермиона дала ему быстрое лекарство от боли, он заковылял к иве, несмотря на ее протесты, что ему нужно отдохнуть. Грипхук сомкнул свои длинные узловатые пальцы вокруг низкой ветки и, сделав вдох, сломал её. Все вздрогнули от треска дерева, но никто ничего не сказал. Вместо этого они медленно пошли обратно в лес. Там был дымящийся круг, свободный от деревьев и растительности, с большой черной липкой кучей чего-то немного в стороне от центра и одинокой парой кожаных ботинок. Гермиона прошла мимо, не оглядываясь, и никто не осмелился спросить ее о том, что случилось. Как и в случае с Грипхуком, никто не чувствовал, что имеет право что-либо говорить. Покойника звали Джеймс, он был магглом и гордым отцом двух девочек с Равенкло. Он заботился обо всех них, пока они скрывались. Дин сказал им, что многим людям пришлось бежать, но если вы не нашли безопасного места, чтобы спрятаться, бегство заведет вас очень, очень далеко. Они встретились с Джеймсом на конспиративной квартире, которая была атакована Пожирателями, и они выбрались только благодаря магии Дина и находчивости Джеймса. А теперь он был мертв. До прихода Кричера оставалось еще несколько часов. Они отдали свой обед спасенной троице и Драко, который выглядел немного бледнее, чем обычно, и они приказали ему немного отдохнуть. Раны, возможно, и затянулись, но его одежда все еще была мокрой от крови. Гарри и Гермиона пошли и нашли большое красивое дерево, под которым они могли бы похоронить бедного маггла по имени Джеймс. Гермионе было доверено собирать все их припасы, именно поэтому она быстро нашла запасную рубашку, которую они использовали, чтобы обтереть лицо Джеймса. У него не должно быть грязи на лице. Каким-то образом Драко оказался со всеми захваченными палочками. Вероятно, потому, что у него было больше карманов, и поэтому он забрал две палочки Пожирателей смерти у озера и три у Гермионы. Грипхук попросил одну из них. — Использование палочек ограничено людьми, — сухо сказал Драко, прежде чем начать благодарно краткую речь о контроле и ограничениях власти, наложенных элитой, в то время как он рассматривал захваченные палочки с тем же внимательным и критическим взглядом Олливандера. — Вот. Грецкий орех и сердечная мышца дракона. Не самая лучшая для тонких заклинаний, но мощная и прочная. Гоблин молча принял протянутую палочку, возможно, пытаясь скрыть свое удивление о том, что его просьба сошла ему с рук. Палочки были ограничены для людей, а в последнее время только теми, кто имел и мог доказать свой чистокровный статус до четырех поколений с обеих сторон. Дин Томас ухмылялся, словно не мог придумать лучшего зрелища. Остальные палочки были сломаны на три части и похоронены у ног Джеймса. Никто не знал точно, как пишется его фамилия, поэтому они только вырезали «Дж» на камне, поставленном в изголовье могилы. Гарри пообещал себе, что найдет его дочерей и покажет им это место, чтобы они могли забрать его обратно, точно так же, как он обещал однажды вернуть тело Регулуса Блэка.

***

Они, конечно, пригласили их в свой дом, но, к их удивлению, те отказались. Грипхук предложил им отправиться в убежище гоблинов, и сказал, что там будет безопасно. Гоблины не любят ни волшебников, ни людей, и Грипхук не был исключением, но за последние сорок восемь часов он был спасен магглом, которому помог сквиб, видел магглорожденного волшебника, который остался, чтобы защитить их, и, наконец, встретил безумного чистокровного, который вручил ему палочку. Он был готов признать, что иногда конфликты видов могут игнорироваться. — Во всяком случае, так будет безопаснее, — произнесла Пеория. У нее была забавная улыбка, с щелью между передними зубами, которая делала ее привлекательной. — Не обижайся, но ты.… Гарри Поттер. В любом случае мы вас задержим. Вопрос был решен. Было бессмысленно, говорили они, следовать за Гарри и остальными, особенно когда только Дин мог творить настоящую магию. Кроме того, Дин очень серьезно относился к своей должности секретаря Платформы Расового, Кровного и Видового Равенства. Было бы хорошо, рассуждал он, если бы он мог заставить существ работать вместе. Они видели их, они знали, что они живы, и они знали, что они работают вместе, делают то, чего не знают другие, и они не собирались спрашивать. Но просто сказать, что они видели Гарри, Драко и Гермиону и что они сражались с Воломоном, даст надежду другим и поможет им работать вместе. — Воломон? — Вы не слышали? Они наложили на это имя табу. Произнесение этого слова приводит к тому, что Пожиратели Смерти тут же узнают о вашем местоположении. Глаза Гарри заблестели. Гермиона толкнула его локтем со словом «нет» на её губах. Нет, они не собирались подниматься на вершину вулкана и произносить там это имя, чтобы посмотреть, что произойдет. — Мы называли его Ви, — сказала Пеория, — но это звучит как эвфемизм для вагины, и, не знаю, это было неловко произносить. — Не могу поверить, сколько людей хотят вернуть Ви, — сказал Дин с жалкой попыткой сделать серьезное лицо, — Я знал, что у Ви есть последователи, но это неожиданно. Я бы никогда не подумал, что им нужен Ви. Это, конечно, оставляло место для воображения. — Ты можешь называть его Том, — сказал Гарри, у которого почему-то в волосах запуталось множество листьев, а на макушке сидела самка Малиновки, — Это его настоящее имя. Даже Томас. Том. Том Марволо Риддл. — Зачем ему было превращаться в Волан-деааааа? — Пеория быстро остановилась. — Почему он отверг эту загадку? — Именно об этом я и говорю! — Воскликнула Гермиона. Так что они не вернулись с ними, но, тем не менее, это была очень хорошая встреча. Однако Кричер не хотел их забирать. Когда эльф прибыл, он начал дрожать, как только увидел, что Драко был ранен. Но они сумели успокоить его и поклялись, что будут ждать на этом же месте, пока он аппарирует Грипхука, Пеорию и Дина в маленькую деревушку к югу от Оксфорда. Тем не менее, он начал расслабляться только через час после того, как перенёс их домой, и попытался сохранить окровавленную рубашку Драко.

***

Это был прекрасный, теплый и солнечный день, когда Гарри поцеловали. На самом деле его поцеловало двое людей, но он не мог перестать думать об одном из этих поцелуев. Но это был также день, когда умер хороший человек и многие другие были близки к смерти. Они были покрыты грязью и потом, а в случае Драко — кровью. Они по очереди помылись в ванной на втором этаже (здесь душ работал намного лучше), потому что иногда очищающих заклинаний недостаточно, чтобы заставить вас чувствовать себя действительно чистыми. После этого они все поплелись наверх, чувствуя себя опустошенными. Гермиона пошла в свою комнату и даже не закрыла за собой дверь, прежде чем упасть на кровать: настолько она устала. Гарри и Драко пошли в комнату, которая стала их комнатой, хотя лето наступило несколько недель назад, и они больше не могли использовать оправдание, что им холодно. В тот вечер, когда они медленно и устало раздевались, настала очередь Гарри взять Драко за руки и посмотреть на его грудь, бледную и безупречную. Не было никаких следов глубоких кровоточащих порезов, которые пересекали её, вообще никаких следов, но все же Гарри точно помнил расположение порезов. Он знал место, где должен был остаться шрам. Он положил руку на ключицы Драко, и медленно провел вниз, пока не нашел бьющееся сердце. Под его пальцами была твердая плоть и мягкая кожа и никакой крови, которая ранее испачкала его одежду. — Тебе больно? — спросил Гарри, уставившись на свои пальцы. — Нет… Все в порядке. Мне не больно. Я даже не заметил боль. Гарри кивнул. — Хорошо. Это… хорошо. Они будут утверждать, что это Гарри наклонился вперед и взял рот Драко своим, даже если Драко сам начал двигаться, потому что это не имело значения. Это был простой поцелуй, мягкий и нежный, как глоток холодной воды в жаркий день. Нужно было пить медленно, чтобы не пострадать. Нужно было пить медленно и наслаждаться этим. После этого поцелуя последовало много других, легких и естественных, как и держание за руки, когда входишь в большой, холодный и враждебный дом. Или таких же естественных, как сон рядом с другим человеком, потому что это избавляет вас от худших кошмаров и одиночества. Или как летать вместе, драться вместе, готовить еду или спорить. Это было естественно и правильно, и они целовались и целовались в ту ночь, держась за руки.

***

— Учитывая, что мистер Уизли уже взрослый, я не думаю, что ваше присутствие будет необходимо, мистер Уизли. Напротив, Билл считал что его присутствие было необходимым, потому что он не доверял Министерству, когда они говорили, что хотят задать Рону только несколько вопросов. Он понимал, что они не в том положении, чтобы сказать «нет», особенно после той истории с близнецами, но если Рон должен был это сделать, то Билл хотел бы быть там и убедиться, что ни один волосок не упадёт с головы брата. Только Министерство было категорически против того, чтобы он присутствовал на допросе, что делало его еще более непреклонным. Рон, к счастью, ничего не говорил. Но он спросил Билла, как он думает, дадут ли ему Веритасерум, и он, вероятно, думал, что Билл не заметил, как Рон держал в руках специальную жвачку от близнецов. Билл был уверен, что Рон не сможет сказать ничего полезного ни о Гарри, ни о близнецах. Все это было пустой тратой времени, и у Рона не было причин для беспокойства, за исключением того, что отсутствие сотрудничества и этот дурацкий кусок жвачки заставляли его выглядеть так, будто ему есть что сказать на эту тему. Дело было не в том, что вы что-то знаете, а в том, что они думают, что вы что-то можете знать, и что они сделают, чтобы заставить вас заговорить. Биллу действительно нужно забрать эту жвачку, пока Рон её не разжевал. — Какие-то проблемы, Цецилий? Было время, когда Билл испытал бы облегчение, увидев своего брата Перси. Когда он улыбнулся бы и, может быть, немного подшутил над ним по поводу его работы в Министерстве, но он все равно испытал бы радость и благодарность за то, что Перси, старый добрый Перси с его высоким положением в Министерстве, пришел; потому что он был бы уверен, что тот поможет им выбраться из этой передряги. Сейчас было не то время, когда Билл мог так думать. Облегчения не было. — Мистер Уизли, — сказал офицер Министерства, мужчина средних лет, который выглядел и действовал устрашающе, как Перси. — Мистер Уизли обеспокоен просьбой о проведении информационного интервью с мистером Уизли. Дорогой Мерлин, как мог кто-то произнести такую фразу всерьез? Однако мужчина говорил так, словно в его словах не было ничего смешного, и Перси выглядел таким же серьезным. — О боже, — Перси умудрился произнести это так, словно он только что поймал кого-то на чём-то. — Боюсь, что в данном случае Уильям прав. Ронни может быть таким несговорчивым. Боюсь, что так часто бывает с младшими братьями и сестрами. Они всегда избалованы. — Нет, это не… — Благодарю тебя, Цецилий. Я сам проведу допрос, — перебил Перси, и только тогда Билл понял, насколько был силен маленький Перси. Как высоко и глубоко в структуре Министерства находился его брат, что он мог на самом деле приказывать людям и отмахиваться от их слов. Билл был старшим. Он вспомнил, как Перси приучали к горшку. Конечно, он никогда не переставал думать о своем брате как о маленьком кудрявом веснушчатом мальчике, который каким-то образом умудрился держать визжащую лягушку в качестве домашнего животного в течение двух месяцев, и никто её не обнаружил. Перси опустил руку с узкими и длинными пальцами, как у Билла, как у Джинни, на затылок Рона. — Я позабочусь о том, чтобы Ронни был максимально сговорчив. Он протянул другую руку ладонью вверх, белую и почти женственную. Цецилий лишь секунду поколебался, прежде чем протянуть ему папку с бумагами. Как и в участке, Перси холодно кивнул Биллу. — Уильям, — произнёс он. Его рука сжалась на шее Рона, заставляя его двигаться. Рон был почти такого же роста, как Билл, почти такого же роста, как и Перси, но он был тихим-тихим, потому что был всего лишь семнадцатилетним мальчиком, которого вот-вот заставят говорить о своем лучшем друге. Я учил тебя держать палочку! захотелось закричать Биллу. Потому что, так оно и было. Да, их мать учила их читать, писать и определять часы, но Билл был тем, кто учил других, как держать палочку, точно так же, как Чарли был тем, кто учил их летать на метле. Билл научил его держать палочку и аппарировать, когда, вопреки всем ожиданиям, у Перси возникли с этим проблемы. (Это было почти так, как если бы он не знал, где он был в любой момент времени, не говоря уже о том, куда идти). Билл сделал все, и он не мог поверить, что Перси выберет себя и свою карьеру вместо своей семьи, что он пожертвует Роном просто так. Но Билл мало что мог сделать, стоя в Атриуме. Или он мог сделать многое, что было еще хуже, потому что Билл без труда бы проклял Перси и отправил его на пол, и остановил бы любое заклинание, которое они посылали бы в него. Он мог с боем выбраться из этой ситуации, он мог схватить Рона и сбежать. Но так они доберутся только до выхода из здания. Что же тогда? А как насчет Джинни и Флёр дома? Они хотели допросить и Джинни, но, слава Мерлину, ей еще не исполнилось семнадцати, и он смог сказать «нет». Дорогой Мерлин, если бы он не согласился взять их в начале лета.… Если бы он решил оставить их с Перси и остался с Флёр в их прекрасной маленькой квартире… то именно Перси был бы в том положении, чтобы сказать «нет», но он бы этого не сделал, он бы этого не сделал. Он отдал бы им их младшую сестренку точно так же, как сейчас отдавал их младшего брата.

***

Фенрир Сивый действовал сам по себе, по крайней мере, так сказало бы Министерство. Фенрир Сивый вошел в квартиру Билла Уизли вечером в полнолуние. Но Билла там не было. Он ждал, когда его брата Рона выпустят из Министерства, а тем временем повел сестру за мороженым, потому что это было все, что он мог сделать в то время, чтобы заставить ее и себя прийти в чувства. Для Фенрира это было нормально. Убийство и нанесение увечий трем ласкам, несомненно, будет высоко оценено в кругах Пожирателей Смерти, и он все еще намеревался сделать это, но на самом деле он пришел за девушкой. За красивой девушкой с молочно-белой кожей и розовыми лепестками губ. Она принимала душ. К тому времени, как она выйдет, Фенрир уже преобразится. Жаль, что он плохо помнил, что происходило во время превращений, потому что ему хотелось бы это помнить. Вкус её крови и плоти, её крики, когда он рвал бы её. Её белая кожа выглядела бы очень красиво с яркой струящейся кровью. Фенрир подумал, что он также заполучит и Уизли, когда они вернутся домой, и, если повезет, то мужчина увидит, что он сделал с его милой маленькой подружкой. Фенриру очень нравились эти мысли.

***

Все знали, что оборотни — это в основном животные, так что расследовать это дело никто бы не стал. Оборотень увидел возможность и действовал инстинктивно, а не из-за каких-то политических соображений. Кроме того, они должны были подумать получше, прежде чем оставлять полувейлу одну в доме. Как безответственно. Они почти умоляли, чтобы что-то произошло. У них даже окно было открыто! Очевидно, оборотень уловил её запах через открытое окно и таким образом это подействовало на него. Им некого было винить, кроме самих себя. Да, квартира была на пятом этаже. Но все же они напросились на это, оставляя девушку одну. И кто мог подтвердить, что это не она сама впустила оборотня в квартиру? Это была Вейла, понимаете? Им нравилось это. Они хотели этого. Они всегда пытались соблазнить мужчин. Может быть, так оно и было, и на этот раз она обнаружила, что мужчина, с которым она играла, был больше, чем она могла вынести. У чиновников, расследующих это дело, не было заранее написанного отчета о том, что произошло, но они вполне могли это сделать. Дело было кристально-ясным.

***

Во-первых, Флёр Делакур не была вейлой. Она даже не была наполовину вейлой. Она была лишь на четверть вейлой и очень устала объяснять это, хотя толку от этого не было, потому что люди никогда не слушали. (Но это делал Гарри. Но никто не слушал его, когда он говорил, что оборотни не безмозглые звери). По опыту Флёр мужчины делились на три категории. Первыми были те, кто нервничал и вёл себя как неуклюжие идиоты, ставящие себя и всех остальных поблизости в неловкое положение. Вторыми были те, кто имел немного больше контроля над собой, но был жалок по другой причине. Они неизменно пытались произвести на неё впечатление, обычно ведя себя как полные придурки, которые знают всё! И могут сделать всё! Они вели себя так, словно были лучше, чем Флёр, и она, очевидно, должна была упасть на колени и поклоняться этим великим людям, или сосать их члены, или и то и другое. И третьими была печально маленькая группа мужчин, которые не интересовались ею. Некоторые были геями, некоторые асексуалами, некоторые с чрезмерным чувством насмешки, а некоторые были так глубоко влюблены, что были слепы к её очарованию. Крам вел себя вполне прилично. Как и Гарри, но он был ребенком. (Бедный Диггори сильно покраснел рядом с ней, но ему удалось не поставить её и самого себя в неловкое положение). С женщинами Флёр знала только ревность, злобу и иногда какое-то влечение. Обычно они были намного слаще, девочки, которые шли за ней, но все же слишком похожи на мальчиков в том, чего они хотели. Потом появился Билл. Подлый скользкий Билл, которого нельзя было классифицировать. В первый месяц стажировки в Гринготтсе Флёр думала, что он гей. Билл не предложил ей помощь в английском, как это делали все остальные сотрудники банка (и примерно половина клиентов), но он предложил ей помочь с культурой и прагматическими аспектами обустройства. Он сказал ей, где купить продукты и как пить чай, и прогулялся с ней по Косому Переулку, показывая магазины, и даже не попытался поцеловать. Он пару раз дотронулся до её руки, но не покраснел и не заикнулся, он просто сделал это, чтобы привлечь её внимание к чему-то. Флёр заметила, что у Билла красивая улыбка и что, когда он говорит, он смотрит ей прямо в глаза. Они поселились вместе. Это было удобно для них двоих и дешевле. Билл продемонстрировал, что может работать и жить рядом с ней, не выставляя себя дураком, и Флёр была счастлива. Хороший друг-гей, который помогал ей, пока она жила в чужой стране. Кто-то, кто относился к ней как к человеку, а не как к фантазии. И все же иногда Флёр хотелось, чтобы кто-нибудь когда-нибудь обращался с ней как с женщиной. Не с секс-мечтой и не бесполым другом, а женщиной из плоти и волос, а не из шелка и золота или какой-нибудь другой глупой метафоры. Но это были пустые размышления, и она знала, что этого не может быть. Тем временем Флёр нашла друга и считала, что ей повезло встретить такого милого человека, как Уильям Уизли, который, кстати, никогда не проявлял никакого интереса к отношениям. Она подумала, что он может быть асексуалом, но разве это не смешно? Асексуальный мужчина и полувейла делят квартиру. И он был прекрасным человеком, Билл Уизли. А ещё очень привлекательным. Должно быть, многие были разочарованы его равнодушием. Флёр не думала, что жалко, что такой красивый мужчина остался один, потому что это было точно такое же мышление, которое они применяли к ней, и это причиняло боль. Флёр — такая красивая девушка! Интересно, за кого она выйдет замуж, как будут выглядеть её дети? Как будто она не была одной из Чемпионов Кубка огня, разрушительницей проклятий, кем-то, кто выучил второй язык и сделал большой смелый шаг, отправившись в другую страну. Это было больно, и она не стала бы делать это с другими людьми. Но когда Билл улыбнулся ей, она увидела огонь в уголках его губ и черт! Жаль, что никто не поцелует этот огонь. А потом утром, в дождливый вторник, как и в любое другое утро в этой дурацкой мокрой стране, кто-то принес старый сломанный сундук, и они долго спорили о том, как лучше снять тройное проклятие. Спор занял все утро и продолжался до обеда, и она видела, как его глаза блестели и темнели от удовольствия, и она не знала. Она не знала… Это продолжалось в течение нескольких месяцев, дождливых и ветреных месяцев, в течение которых они были профессионалами, но также дружелюбными друг к другу и абсолютно ничего больше, несмотря на понимающие ухмылки их коллег. То есть до тех пор, пока они случайно не затронули тему проклятий на тканях, которая положила начало трехдневному спору, в котором они оба отказались признать точку зрения другого, потому что это каким-то образом стало предметом личной, ученой и патриотической гордости. Спор так и не был официально разрешен, но каким-то образом в воскресенье днем он привел к тому, что Билл эффектно трахнул её на кухонном столе, и на диване, и в конце концов в одной из спален, где Билл уткнулся лицом между ног Флёр и заявил, что это место, где он хочет умереть, только он сделал это очень поэтично. А вы бы смогли это сделать? В конце концов, он не был асексуалом, просто был спокойным и уважительным и настолько привык жить в тесном соседстве с большим количеством людей (дома, в школе, на программе в Египте), что Билл приобрел удивительное мастерство в управлении своим либидо. Вероятно, он был полусексуален или что-то в этом роде (Флёр по необходимости много читала о сексуальности), но её не слишком волновало это определение. Она была совершенно влюблена в него. Она также была, если это не ясно, намного больше, чем симпатичной Вейлой. В этом и был смысл. Она была не просто хорошенькой, и Билл это знал, он это видел. Мужчина, трахавший её, был также человеком, который помнил, что Флёр была разрушителем проклятий в Гринготтсе и чемпионом своей школы в Турнире Трех Волшебников. Ей не нужно было держать палочку под рукой, чтобы отразить первую атаку оборотня. Чудовище даже не приблизилось к ней. Честно говоря, если они могли видеть, что она унаследовала красоту своей бабушки вейлы, почему они думали, что она не получила что-то ещё? Например то, что её лицо становилось похоже на птичье, когда она злилась или то, что она могла выбрасывать огненные шары из своих рук. Конечно, те, кто совершает эту ошибку, редко получают возможность рассказать о ней другим. Сегодня Фенриру Сивому не повезло, но и Флёр тоже, потому что Билл вернулся домой раньше, чем ожидалось. Когда дверь открылась, оборотень рванулся вперед, пытаясь вырваться, и вцепился в лицо и плечо Билла. Больше он ничего не успел сделать, потому что Флёр уже держала в руке палочку и дважды ударила его заклинанием. Существо убежало, оставив после себя запах крови и паленых волос. Следственные маги согласились, что неопознанный оборотень, скорее всего, не вернется, и закрыли дело. Они провели ночь в Сент-Мунго, Флёр и Джиневра, позже к ним присоединился Рональд, чье интервью в Министерстве пришлось спешно закончить, как только они услышали о нападении. Они так и остались сидеть бок о бок на каменной скамье в коридоре, а когда услышали, что Билл не заразился и останется с ними, крепко обнялись. Флёр знала, что в этот день, наконец, стена между ней и надоедливой сестрой её парня начала рушиться. В тот день они собрались вместе.

***

На вкус Драко не был похож на лимоны, а кожа на его шее и под ухом не имела и намека на орхидеи, и его волосы, конечно же, не отдавали слабым запахом жимолости. Драко был человеком, и поэтому от него пахло как от человека. Это не значит, что Гарри не чувствовал лимон, орхидею и жимолость одновременно. Они были там, даже если их и не было. Эта мысль имела смысл. — Драко? — Угрмф. Лицо Драко в данный момент было в пространстве между шеей и плечом Гарри, и было удивительно, что он не задыхался от всех этих волос. — Я понимаю, что это странный вопрос. Гарри почувствовал, как плечи и спина Драко затряслись от смеха. Гарри также понял, что это было сильное заявление, исходящее от него. Но он только слегка повернул голову и поцеловал Драко в макушку. Многое в Драко он еще не целовал. Он многого еще не сделал, но сейчас казалось, что он, они, не могут перейти к следующему этапу, когда они еще не закончили целоваться. — Ты наполовину Вейла? Раздалось фырканье, когда Драко поднялся, опираясь на локти. Он улыбнулся ртом, на котором все еще были тонкие розовые губы. Многие мужчины могли заблудиться и сделать какую-нибудь глупость из-за этого оттенка розового. Женщины тоже, по крайней мере, так думал Гарри. Кстати, он захотел перечитать «Одиссею». — Поздно, — сказал Драко, явно забавляясь. — Поздно… поздно для чего? — Слишком поздно для этого вопроса, — он немного отодвинул волосы Гарри, прежде чем опуститься рядом с ним, их головы теперь лежали на одной подушке. — На чемпионате мира по квиддичу все в Хогвартсе вбили себе в голову, что я тоже должен быть одним из них. И потом, конечно, они видели, как я разговариваю с Делакур, и не важно, что я единственный в Хогвартсе, кто говорит прилично по-французски, мы, очевидно, говорили о вещах вейл. Гарри уставился на его рот. Это могло быть правдой. Он определенно чувствовал то, чего не чувствовал с Флёр. — Я просто блондин, — пояснил Драко. — Во всяком случае, ты очень хорошенький, — и в доказательство Гарри поцеловал его в щеку. — Ты знаешь, что близнецы Уизли пытались украсть мои волосы и продать их Олливандеру? — пробормотал Драко, меняя позу, чтобы заснуть. — А он даже не пользуется волосами вейл.

***

— Чего я не могу понять, так это почему никто не думал, что Лавгуд может быть частью рода вейл. — О боже, — пробормотала Гермиона, устало роняя сахар в кружку. — Драко, пожалуйста, только не ты. — Не понимаю, почему я могу быть одной из них, а она нет. — Потому что ты говоришь мне об этом.

***

Это был день рождения Гарри, и они не стали праздновать его. Пропуск стал очевиден только сейчас, когда день рождения Гермионы подходил все ближе и ближе, и Гарри начал подумывать о том, чтобы испечь ей какой-нибудь особенный десерт. Это был день рождения Гарри, и они не праздновали его, потому что после прошлого года и после того, когда ему исполнилось одиннадцать, Гарри устал от дней рождения. Драко и Гермиона поняли это без слов, и поэтому они прошли через этот день, и неделю до этого, и неделю после этого, как воры, притаившиеся в тенях, стараясь не делать ничего, что могло бы привести к катастрофе. Сейчас был сентябрь. Теперь казалось, что опасность миновала, проклятие было снято до следующего года. Теперь Гарри мог получить подарок на день рождения в виде поцелуя. И на тот случай, если проклятие все еще действовало, Драко спрятал этот поцелуй среди сотни других, чтобы никто не мог его найти. Прим. Пер-ка: Большое спасибо Тыквенному супу за перевод этой главы. Огромнейшее Спасибо Pseudorise за редактирование ошибок, которые мы могли допустить. И большое спасибо Вам, за то что дождались главу и читаете эту работу.