The Meaning of Geranium (Значение Герани)

Предупреждение: Попытка пыток. NSFW самого лучшего сорта. Но всё это разные сцены.

***

— Я вот что хочу предложить, — весело сказал Джордж Уизли, перекатываясь с пятки на носок. Создавалось такое впечатление, что он стоял на палубе корабля, а не в маленьком парке в Огтоне (том самом, что находится в Ланкашире), — Мы должны дать вам прозвище, в этом нет никаких сомнений, но мы не уверены в том, какое оно должно быть. Мы думаем о «Секрете». — Нет. — Эх, Ремус ответил так же, — грустно признался Джордж, — Фред хочет назвать себя Рапирой, хотя дня три назад хотел быть Грызуном. Близнецы больше всего нравились Северусу, когда они боялись или ненавидели его, а главное — держались на расстоянии. — Вы ведь помните, что не должны ни с кем разговаривать, не так ли, мистер Уизли? — указал Северус, — Я не вижу необходимости в кодовых именах, когда вы не должны ни с кем разговаривать. — Мы ушли в подполье! — Вот именно. Поэтому, оставайтесь там, пожалуйста, — Северус протянул ему бутылку с Волчьим противоядием, которое всё ещё было тёплым, и другую бутылочку с зельем против боли в мышцах, о котором Ремус не знал, но Северус всё равно сделал его для мужчины, — Вам нужно что-нибудь ещё? — Нет, все в порядке. Немного надоело есть рис и овощи, — Джордж осторожно взял бутылочки и усмехнулся. Он был таким жизнерадостным молодым человеком. Это раздражало, но было хорошо что он был таким, учитывая обстоятельства, — Я даже не знал, что баклажаны съедобны. Так легко совершить ошибку, когда вы находитесь в укрытии. Люди устают друг от друга, или становятся беспокойными от изоляции, или исчерпывают свои запасы, и в конце концов они выходят усталыми, раздраженными и неподготовленными, и вот как они попадаются. Северус хорошо знал это, он присутствовал при убийстве Чарити Бербидж. К счастью, эти четверо были хорошей компанией и знали, как развлечь себя. Кроме того, самый высокий и сильный из них был также более здравомыслящим, так что было гарантировано, что Ремус остановит их от слишком глупых поступков. Только потому, что у них с Сириусом была цель на спине в течение многих лет, Ремус не успокоится и не перестанет серьезно относиться к мерам безопасности. Теперь Министерство было совсем не таким, как раньше. Оно было гораздо более эффективно в поиске и аресте людей, представляющих интерес. И Близнецы, благословенные глупцы, вполне соответствовали этой категории. Фред и Джордж получили не только приказ на убийство, но и награду за свои головы, причем награда увеличивалась каждые две недели. Не то чтобы Волан-де-Морт особенно ненавидел их. Северус точно знал, что он даже не знал, сколько Уизли существовало и кто из них был верен ему. (этот парнишка Перси, как он объяснил разъяренному Фреду, был, вероятно, единственной причиной, по которой их младшие братья и сестры не были убиты в конце прошлого года. Ему удалось на удивление хорошо расположиться в Министерстве). Но семья Уизли уже давно не нравилась многим чистокровным домам, и они обвиняли их в падении Долохова, так что, даже если бы Волан-де-Морт не объявил о необходимости истребить их, на них все равно охотились бы. Близнецы хранили в своей квартире копию официального приказа Министерства об их аресте (в рамке) на котором были напечатаны их ухмыляющиеся лица и постоянно увеличивающееся вознаграждение (теперь по 500 галеонов за брата). — Лично я, пожалуй, буду называться Рыцарем, а может быть, и Тентакулой, — продолжил Джордж. потому что было не справедливо, что только у Сириуса и Ремуса были прозвища. — До свидания, Мистер Уизли. — Прощай, Серпентус.

***

Учитывая его драматические наклонности, можно было подумать, что Тёмный Лорд глуп. Но это ошибка, Лорд Волан-де-Морт далеко не дурак. Он был умён и интеллигентен (это были две разные вещи, хотя и очень похожие). Волан-де-Морт сделал Северуса директором Хогвартса. Он посмотрел на него и увидел компетентного и преданного человека. Он даже порылся в его мыслях и увидел, что пламя, которое когда-то горело из-за магглорождённой ведьмы уменьшилось, так что с этим не было никакой опасности (влюблённые люди так глупо опасны). Вот почему он доверил ему Хогвартс: чтобы держать в заложниках всех детей волшебного общества и формировать их по своему вкусу. Волан-де-Морт понятия не имел об истинах, которые лежали на сердце Северуса, но только потому, что он считал его преданным последователем, это не означало, что он доверял Северусу всем сердцем. Это было бы глупо, и Волан-де-Морт не обманывал себя. Он очень хорошо знал, что только половина его Пожирателей смерти последовала за ним из-за его обещаний чистокровного волшебного общества. Такие как Беллатриса. Или Крауч. Но другие, такие как Малфой, как Петтигрю, следовали за его силой так же, как железная стружка идет к магниту. Он знал, что Северус последовал за ним из любви, потому что ему нужно было, чтобы кто-то обнял и принял его. До своей смерти Волан-де-Морт был красив и харизматичен, как и его последователи. Было слишком легко заставить Северуса влюбиться в него. Северус был компетентным и преданным, таким же преданным, как Беллатриса, хотя и менее демонстративным. Волан-де-Морт доверил ему Хогвартс, но сам он не доверял Северусу. Он не доверял Северусу свои собственные мысли. Северус знал, что одобрения Волан-де-Морта было недостаточно, чтобы другие любили его. Так же, как он любил Волан-де-Морта. Это была огромная сила для одинокого мужчины. Хогвартс, в конце концов, оставался самым безопасным местом в Великобритании (не считая Гринготтса). Это была крепость, которую можно было защищать месяцами. Там также было спрятано что-то очень важное для Волан-де-Морта, но никто не знал об этом. Но все же, Хогвартс имел стратегическое значение и его нельзя было отдавать полностью. Так что с замком Волан-де-Морт отдал Северусу кое-что еще. Напоминание о том, что он не один. Знак единственного и неповторимого владельца. Это было прекрасно. Кэрроу были преданными и слишком глупыми, чтобы их можно было убедить или заставить предать Бога. Они также были очень вспыльчивы, и хотя Волан-де-Морт не осуждал насилие, они были немного неприятны, слишком эгоистичны, гедонистичны и склонны разрушать допросы и долгосрочные планы из-за своего садизма. Но Северус мог справиться с этим, потому что в конце концов Волан-де-Морт нашел им лучшее применение в Хогвартсе.

***

По крайней мере, это был не Питер Петтигрю. Вот что сказал себе Северус. Если бы это был Питер, Северус не мог бы обещать, что не растопчет его до смерти в тот момент, когда он произнесет неверное слово, которое в его случае было бы любым словом. (что Северус хотел сделать, так это утопить его в озере своими собственными руками, прижав его крысиную морду к грязи на берегу). Кэрроу были не так уж плохи. Правда, они были садистами, жестокими до такой степени, что перестали быть ужасающими и почти стали комичными в своей чрезмерности, но, по крайней мере, они не предавали своего лучшего друга и не лгали. Северус проводил большую часть своего времени, обманывая всех, и у него не было терпения на ложь от других людей. Он не лгал и сейчас, на преподавательском собрании перед началом семестра. Он не лгал, рассказывая им о новой школьной политике, разработанной в соответствии с руководящими принципами Министерства и одобренной Советом управляющих. Никаких магглорожденных вообще, полукровок принимали до подтверждения их статуса, о радикальных изменениях в учебном плане (ЗОТИ теперь просто З). То, что Кэрроу приедут, было лишь небольшим дополнением к длинному списку грехов Северуса. Мало того, что Кэрроу были Пожирателями смерти, они также были грубыми и злыми, что делало их невыносимыми для Северуса, даже если их честность освежала. Он также хотел бы сказать, что они были глупы, учитывая, насколько удивительно вульгарными они могли быть, но правда в том, что они оба, к сожалению, были умны. Более чем способные волшебники и ужасающие дуэлянты. Еще более тревожным фактом было то, что Волан-де-Морт задержал их на несколько дней, чтобы дать им некоторые специальные инструкции, прежде чем они отправятся в Хогвартс. Это были не те люди, которым хотелось бы учиться новым трюкам. Единственное, что они могли бы сказать о правительстве Толстоватого, — это то, что он учился на ошибках своего предшественника. Они не допустят повторения хаоса и открытого мятежа, которые случились при Амбридж. Хотя, учитывая то, как Минерва Макгонагалл смотрела на него, могло случиться что-то гораздо хуже. Она выглядела так, словно готова была забить его до смерти огненной кочергой. Честно говоря, он не мог винить её. Собрание преподавателей закончилось быстро. Пустой стул Чарити Бербидж гарантировал, что не будет ни пустой болтовни, ни открытого неповиновения Северусу. Как только они закончили, все быстро покинули комнату. Флитвик выглядел убитым горем, и даже Слагхорн чувствовал себя неуютно, а ведь он был слизеринцем. Осталась лишь Минерва. — Я не могла в это поверить, — произнесла она. Она смотрела на огонь в камине, стоя спиной к Северусу, потому что была очень храброй женщиной, — Все эти годы, когда люди подозревали тебя, я никогда не верила им. Но я ошибалась, не так ли? Это ты убил Дамблдора. Значит, они говорили о нём. Северус, конечно, знал это, но всегда приятно получить подтверждение. Северус не любил лгать. Это был не вопрос честности, просто любая ложь создавала еще один узел, за которым нужно было следить. Говорить правду всегда было легче. Говорить правду частично и вводить в заблуждение легче, а также очень приятно. Он все время проделывал это с Волан-де-Мортом, позволяя ему ощутить правду в его голосе и мыслях и ничего не подозревать об истинной преданности Северуса. Теперь он сказал правду. Грубую, голую правду. — О нет, Минерва, я просто позволил ему умереть. Они говорили, что именно слизеринцы — змеи, но Минерва обернулась к нему, как гадюка, на которую он наступил. — И ты это признаешь… Всё время я защищала себя, всё время я клялась, что ты действительно предан Дамблдору. — Ты ошибалась, — просто ответил Северус. Он говорил со спокойствием и беззаботностью, с которыми говорят время или что приготовили на обед, и, возможно, эта простота была жестокой, но было лучше, чтобы она звучала самодовольно и весело. Действительно, Северус не хотел быть жестоким с Минервой и не хотел причинять ей еще больше боли. Но он также не хотел притворяться, что ненавидит Гарри и едва терпит его, хотя именно это ему и пришлось делать. Он притворялся, что ненавидит его, хотя на самом деле любил Гарри так сильно, что это стало чем-то естественным, укоренившимся в его существе, как дыхание, как движение крови в венах. Было много вещей, которые он не хотел делать, и он все равно делал их, потому что это было необходимо. Сохранить свое прикрытие было слишком важно. — Вот что я могу тебе сказать, Минерва, — продолжал он, и, возможно, в этих словах было немного удовольствия, — Я никогда не был лакеем Дамблдора. Правдивые слова, о, какие же они правдивые! В самом деле, почему же все думают, что на войне всегда есть только две стороны. Судя по тому, как Минерва смотрела на него прямо сейчас, Северус был рад, что он мастер зелий в Хогвартсе (Слизнорт не в счет, он не настолько хорош), потому что она выглядела готовой насильно накормить его ядом. — Однако я ценю ваше неизменное доверие. Не думайте, что я не знаю. Хотя я думаю, что было не слишком трудно отбросить опасения Наземникуса и Грюма. Последний подозревает всех, а первый — просто безобидный шпион, — Северус слабо улыбнулся, потому что это тоже было правдой, — На самом деле я осмелюсь сказать, что только потому, что я оказался этим… ну, это не делает их правыми, не тогда, когда они обвиняли меня по неправильным причинам. Так что тебе не должно быть плохо, Минерва. — Я И НЕ ДОЛЖНА чувствовать себя ПЛОХО! — Не то, чтобы они видели что-то, чего не видели вы. Они были так же правы, как и вы, — небрежно объяснил Северус, жестикулируя раскрытыми ладонями и выглядя в этот момент как кто-то тридцатилетний, кем он действительно был, а не как старый и угрюмый человек, которым он себя чувствовал все эти годы. Орден был более или менее распущен после смерти Дамблдора. Здесь и там были небольшие очаги сопротивления, но они не могли работать вместе, как раньше. И все же он не хотел бы, чтобы кто-то критиковал Минерву за её прежнее доверие к нему. Это было бы несправедливо. Кроме того, он не любил большинство членов Ордена. На самом деле он мог даже сказать, что ему нравится только Минерва, несмотря на нынешнюю боевую ситуацию. Ему также нравился Шеклболт, потому что он был очень расторопен, а иногда и Молли Уизли. (Ему не нравилась Молли и её близорукость, но однажды эта женщина предложила убить Дурслей, и Северус мог только одобрить это предложение.)

***

Минерва была не одинока в своей ярости и негодовании по отношению к Снейпу. Точно так же, как в Легенде о Золотом яблоке* и конкурсе на звание самой красивой богини, здесь тоже были те, кто мог утверждать, что их кипящий красный гнев превзошел гнев Минервы. Потому что Пий Толстоватый сделал Северуса Снейпа директором Хогвартса. Северус Снейп, который, как они говорили, медленно отравлял Дамблдора, Северус Снейп — Пожиратель смерти, он… он сидел в кресле Дамблдора, и Джинни не могла понять беспечности Рона. Она так разозлилась, что перед глазами у неё все поплыло, и она обвинила его в том, что он предатель, как и Перси. Она попыталась заколдовать его, и у них была большая ссора, во время которой они наговорили ужасных вещей. Джинни обвинила Рона в том, что он не был настоящим другом для Гарри, и даже задумалась о том, что он мог сказать в Министерстве до того, как его допросы были прерваны несчастным случаем с Биллом. А Рон, Рон вел себя так, будто его едва ли обидели, и сказал, что она не знает, о чем говорит, как будто она маленькая девочка. В конце концов именно Флёр положила этому конец. Джинни даже не утешилась тем, что Билл велел им остановиться. Это была Флёр, которая помимо своего красивого лица и сильного акцента была невероятно могущественной ведьмой, и она заставила их языки прилипнуть к небу до конца дня. (Рон только пожал плечами и пошел читать книгу. Рон читал книги, и Джинни не узнавала своего брата.) И в тот вечер Билл усадил их обоих на диван и сказал им, пожалуйста, ведите себя хорошо, потому что он уже чувствовал, что потерял слишком много братьев, даже если они все были живы. — Не позволяйте этому разлучить вас, пожалуйста, — произнёс он, и Джинни немного сдулась.

***

Однако была ещё одна сердитая женщина. Сильная конкурентка в железной ненависти к Снейпу.

***

— Но, Милорд… — Хватит, Белла, повторение утомляет. Беллатриса тут же закрыла рот и скромно опустила глаза. Она надула губы. У неё были полные губы, которые сейчас стали ещё более красивыми и соблазнительными. В нескольких шагах позади неё её сестра Нарцисса, чьи тонкие губы были созданы для грусти, стоически молчала. Последние несколько месяцев Нарцисса всё время молчала, и она открыла для себя новый вид свободы и силы. Люциус похвалил её, и она думала, что умрет от ужаса при этих словах, но он говорил правду. Но он ничего не понимал. Он не знал об истинной силе, которую она приобрела. Нарцисса была тихой, быстрой, умелой и ненавязчивой. Тёмному Лорду нравилось осознавать, что ему едва ли придется щелкнуть пальцами, прежде чем все, что он пожелает, будет преподнесено ему на серебряном подносе, который держала в своих прекрасных руках Нарцисса. Она в своём собственном доме была как служанка. Но она была молчалива и полна благодати, она не съеживалась от страха (она перестала показывать страх или любое другое выражение на своем лице много лет назад), она не заикалась о лести и банальностях, она не умоляла. Проще говоря, она была совсем не похожа на Петтигрю, который ползал по полу и чуть не обмочился от ужаса перед человеком, которому служил. Она также была значительно приятнее для глаз, чем он. Она тоже не была похожа на свою сестру. Нарциссе не хватало её сладострастия и того постоянного ощущения, что она только что встала с постели, что ставило её в невыгодное положение в получении большей власти от мужчин. Но она была тиха и поэтому не требовательна, не визглива и не раздражительна. Белла делала больше для дела и была более преданной, но в своем молчании Нарцисса умудрялась выглядеть более послушной и верной. Она шагнула вперед и положила руку, такую белую и длинную, как лебединое крыло, на плечо сестры. Новые протесты Беллы оборвались на полуслове, и она извинилась. Нарцисса не вздрогнула от довольного взгляда, который бросил на неё Волан-де-Морт, каким бы навязчивым не был этот взгляд. Конечно, позже Белла попробует еще раз. В конце концов, она была Блэк даже больше, чем Нарцисса. Она была пылкой и страстной, и какую бы меру сдержанности она не применяла, она была в Азкабане. Её рвение действительно раздражало, и оно часто превосходило рвение самого Тёмного лорда. Нет. Это не было её проклятием. Вы не можете так думать. Но Белла увидит, как весь мир горит, и она будет смеяться и танцевать в огне. Она сделает это в мгновение ока и поэтому не могла понять, почему её возлюбленный Лорд не спешит сделать то же самое. Она также не понимала, почему он не убил Снейпа, не говоря уже о том, что продолжил держать его на службе, когда было очевидно, что он не был хорошим последователем. Видите ли, Снейп не сидел в Азкабане. — Прости меня, если я думал, что буду более полезен нашему Господу вне тюрьмы, где я смог получить хорошую должность и продолжать работать на него, — сказал Снейп. Его голос был бархатистым, как лепестки роз, — Но я уверен, что он все равно оценил твой жест. Беллатриса кричала и проклинала его (как и некоторые другие, которые также отправились в Азкабан и сохранили достаточно здравого смысла, чтобы вновь стать Пожирателями). Но Люциус смеялся, и было много других, кто цеплялся за слова Снейпа и спасение, которое они предлагали. Теперь Волан-де-Морт назначил Снейпа в Хогвартс, и Белла плакала у его ног, потому что была уверена, что это было незаслуженно. Снейп был не настоящим. Даже не чистокровным. Как они могли не видеть этого? В его голосе были яд и мед, и он лгал, лгал их Господу. Он принесет несчастье всем им. Нарцисса заметила, что Темный Лорд ощетинился и раздраженно выдохнул. — Вы сомневаетесь в моих решениях, Лестрейндж? — Нет, я… — в глазах Беллы стояли слезы. Он назвал ее Лестрейндж. — Может быть, вы считаете себя лучше осведомленной, чем ваш Господин? — Нет, нет.… — Значит, вы считаете меня дураком, миссис Лестрейндж? — его голос стал громче, и Нарцисса почувствовала, как мышцы на её шее инстинктивно напряглись при звуке сердитого мужского голоса. — Слабоумным, которого легко обмануть? Белла вонзила ногти в грудь достаточно глубоко, чтобы выпустить кровь, как будто хотела разорвать её и вырвать свое собственное сердце. — Тогда больше ни слова, — голос Волан-де-Морта стал мягче, как всегда, когда он видел кровь или слезы. — Знай, что твой Господин ставит свои фигуры туда, где они нужны, и ничто не делает без цели и ясного намерения. — Да, милорд. Всегда, милорд. Честно говоря, Нарцисса была согласна с Беллой (что было редкостью). В Снейпе было что-то особенное. Но опять же, было что-то и в Нарциссе, потому что, хотя она и стала любимой служанкой Волан-де-Морта, пусть даже домашней, она не заботилась о нем. Вот этого-то Люциус и не мог видеть. Все, чего хотела Нарцисса, — это быть живой и достаточно сильной, чтобы защитить своего сына. Она и раньше подводила его, но не теперь. Не сейчас, не снова. Они потребовали его смерти после спасения грязнокровки. Они призывали к его смерти без всяких шансов на искупление, и Нарцисса не могла этого допустить.

***

Алекто и Амикус Кэрроу прибыли в Хогвартс в четверг, за три дня до официального начала семестра. В первую же ночь после их прибытия произошла драка. Минерва была близка к победе, но она не могла сравниться с двумя Кэрроу и Снейпом, который всё ещё должен был продолжать шараду, потому что Кэрроу провели несколько дней с Волан-де-Мортом, и он беспокоился об этих днях. Это то, о чем люди забывали снова и снова. Верховенство крови было глупым, но люди, которые следовали идеологии, не были. У них была жестокая жилка, и они всегда будут бить сильнее. К счастью, Северус смог убедить их, что поражения и унижения Минервы было достаточно, что однажды побежденная она не будет пытаться снова из страха перед тем, что Кэрроу могут сделать. Это была ложь, которую они полюбили, так же как они любили угрожать остальным сотрудникам тюремным заключением в Азкабане, если они откажутся сотрудничать. Северус следовал за ними со скучающим и ненавязчивым видом, пока Кэрроу запирали все камины замка. Каждый. Даже те, что в кухнях и профессорских комнатах, и, конечно же, каждый из пятнадцати каминов в общежитиях. Помоне Спраут удавалось сохранять невозмутимое выражение лица, но Флитвик, казалось, вот-вот расплачется, а Минерва вот-вот повредит себе челюсть так, как она скрипела зубами, предоставляя им доступ в гриффиндорскую башню. Они заперли все камины, а потом проделали то же самое с зеркалами. И с тремя хорошо известными потайными ходами. (Плюс еще один, о котором им рассказал Филч). Они заперли совятню. Выражение лица Флитвика, когда он увидел, как они произносят последнее заклинание, само по себе было наказанием. Северус не сомневался, что через некоторое время Флитвик сможет снять все чары. Но он сомневался, что студенты смогут это сделать, и в любом случае это не будет быстро и не будет незаметно, и кто осмелится рискнуть быть обнаруженным только ради возможности отправить письмо? Наконец, Северус обошел с ними территорию замка по периметру и стал наблюдать, как они укрепляют и без того мощные барьеры. Это была утомительная работа, и Северус был рад их помощи. Алекто смогла наложить особенно сильный барьер. Кроме того, казалось, что они недавно узнали некоторые интересные вещи, и они принесли с собой некоторые игрушки, и, как только всё это будет собрано воедино, ни один человек не сможет войти или выйти из Хогвартса, если только Снейп не даст своего разрешения. Другое дело — нелюди. Северус заметил, что заклинание не будет воздействовать на гигантов, например, и, вероятно, будет иметь меньшее влияние на оборотней. Но до поры до времени всякое человеческое движение было ограничено, да и в школе были только люди. (Насчет Флитвика и Хагрида были некоторые сомнения, но Амикус рассмеялся и показал ему коробку с заколдованными железными ошейниками. Он выглядел тревожно взволнованным при мысли об их использовании.) Также не будет ни писем, ни Летучего пороха, ни возможности сбежать через камины или через лес. Никаких контактов с внешним миром и группами, которые все еще оказывали сопротивление (то, что осталось от Ордена или студентов, участвовавших в беспорядках и уже окончивших школу). Это будет совсем не так, как год с Амбридж. Волан-де-Морт приказал Снейпу создать еще одну армию, молодую, полную энергии и прекрасно обученную. Молодые волшебники и ведьмы, которые пойдут по стопам своих родителей или убьют своих собственных родителей, но, в любом случае, те, кто будет считать Волан-де-Морта своим единственным верховным отцом. Волан-де-Морт отдал Северусу Кэрроу, чтобы помочь ему достичь этой цели, и он дал ему абсолютный контроль над Хогвартсом. Северус стал королем замка, высшей властью и хозяином ключей и барьеров, единственным, кто мог свободно входить и выходить из того, что раньше было школой. Возможно, если бы Кэрроу были более умеренными, у них тоже была бы свобода передвижения, но теперь Северус должен был решить, могут ли они приходить и уходить. У Амикуса не хватало двух пальцев на левой руке, потому что он не мог оставить гиппогрифа в покое, так что все поймут, если Северус не даст ему или его сестре такой свободы. Говорят, что Лорд Волан-де-Морт был далеко не дурак. Он знал о силе, которую только что дал Северусу. В комнате Алекто стояла шкатулка из розового дерева. Созданная гоблинами и не поддающаяся разрушению ни магией, ни рукой. Только правильный пароль мог открыть её, и любая попытка подделать его вызовет самое страшное проклятие, подобное тому, что было в том самом фамильном кольце. Шкатулка влюбленных, и разве это не восхитительно уместно? Шкатулка, в которой вы могли бы оставить сообщение своему любимому, и оно появится в точно такой же шкатулке, которая находится у него в руках. Она была красива и хорошо обработана, украшена цветами и переплетенными виноградными лозами, а внутри этой шкатулки был единственный листок бумаги, на котором все еще были следы лавандовых духов. Именно Нарцисса принесла Волан-де-Морту бумагу и перо, но её выгнали из комнаты, когда он рассказывал свои секретные инструкции Алекто и Амикусу Кэрроу, приказ присматривать за Северусом и писать отчет о его действиях. Это была шкатулка влюбленных, и это была страховка Волан-де-Морта на тот случай, если Северус предаст его. У Северуса были ключи от замка, но он был таким же пленником, как и любой из них. Однако в комнате Северуса, в том углу, где он варил Волчье противоядие, стояла хрустальная фляжка. Там была сладко пахнущая смесь, кропотливо готовившаяся в течение двух лет, и она была готова к употреблению.

***

Возможно, Северуса можно было обвинить в паранойе, но, учитывая то, что он прожил более десяти лет, как предатель Альбуса Дамблдора и Волан-де-Морта: двух самых могущественных волшебников их времени, можно было утверждать, что паранойя была хорошим и подходящим ответом. У него были планы на этот год. Планы, которые не включали в себя пункт, в котором он был бы матерью для двух сумасшедших садистов. Теперь, когда замок был заперт и ему не нужно было беспокоиться о неожиданных визитах или переписках, то вполне естественно, что Северус хотел избавиться от этих двоих. Но, конечно, он не мог сделать это, пока не будет уверен, что их внезапная пропажа не привлечёт внимания. Само их отсутствие легко прикрыть, так как никто не мог выходить или заходить на территорию Хогвартса. Но вот их молчание… Северус впервые уловил частицу разума Алекто, когда близнецы только приехали в Хогвартс, и на мгновение увидел образ Волан-де-Морта, дающего им что-то. На третий день у него было чёткое представление о том что это было и о том, что на шкатулке был пароль, но Северус хотел увидеть это воспоминание ещё пару раз. В конце концов, когда-то Волан-де-Морт уже подкладывал в умы своих последователей ложные воспоминания. А что если это была ловушка? Ему нужно было поставить эти воспоминания на первый план в их головах, чтобы быть абсолютно уверенным. Северус произнёс пустую приветственную речь для студентов. Никто из магглорождённых не вернулся, а полукровки были напуганы. Но кто в наше время не был полукровкой? Даже если оба ваших родителя были магами, то бабушки и дедушки могли ими и не быть. — А теперь давайте послушаем несколько ободряющих слов от глав ваших домов, — сказал он с хорошо отработанной ухмылкой, которая считалась жестокостью, проявлявшейся на его лице. Алекто рассмеялась своим поросячьим смехом. Амикус улыбнулся, и Северус подумал, что каким бы сильными и хорошо обученными они ни были, они не могли упустить возможность насладиться страданиями других людей, даже если эти страдания были ничтожными и мелкими. Северус не предупредил профессоров заранее о том, что им придётся произнести речь и теперь эта четвёрка бросала на него оскорбительные и убийственные взгляды. Пока все смотрели на то, как потеющая профессор Спраут произносит речь, в которой она пыталась сказать им не сдаваться и сражаться, но в то же время завуалировать всё так, словно она и не произносила этих слов, Северус тихо произнёс заклинание легилименции и долго всматривался в умы Кэрроу. Он увидел это воспоминание от двух людей, и ещё одно, в котором Беллатриса разговаривала с Амикусом, но не с Алекто. Итак, Северус знал, что шкатулка была настоящей, а ещё он узнал об инструкциях, данные Волан-де-Мортом. Однако, как всегда бывает с секретами, он не мог узнать пароль до тех пор, пока кто-то из них не начнёт активно думать о нём. Он должен был внушить им мысли о шкатулке (и, соответственно, о своей измене), чтобы они подумали о пароле. Но не волнуйтесь. Это совсем не сложно для Слизеринца. Они являются экспертами в том, чтобы вы подумали о том, о чем хотят они. У Северуса был многолетний опыт в убеждении людей в том, что он может быть предателем. Он заставит их подумать об этом и он заполучит пароль, прежде чем они смогут что-либо сделать с мыслью о предателе. А потом он избавится от них, потому что они были опасными психопатами, а смех Алекто был одним из самых раздражающих звуков на Земле.

***

Больше, чем крики боли от Круциатуса, Амикусу нравилось обиженное выражение лица, влажные глаза и опущенные губы от того, что люди понимали, что их предали. Когда они понимали, что остались одни, когда те, кого они принимали за друзей, оказывались врагами. Поэтому, когда эта старая киска, МакГонагалл, сказала, что они не могут пытать студентов (или вообще кого угодно!) и что Снейп не одобрит это, когда услышит, Амикус позволил ей позвать его. Она увидит. Её лицо станет лучше любого крика от пыток. Вскоре пришел Снейп, а за ним префект, который пошел его позвать, и еще несколько профессоров, включая этого полукровку. Амикус поспорил со своей сестрой, что они смогут заставить гоблина убить себя от отчаяния к концу недели. Он был так расстроен их появлением! Это было восхитительно. На самом деле они с Алекто думали, что им будет скучно сидеть взаперти здесь, на севере, со старым серьезным Снейпом, но, похоже, им предстояло немало повеселиться. Не было этих: «Я говорил вам, что сначала нужно устроить допрос», или «Вы не можете сводить людей с ума от боли», или «Мы не должны убивать полукровок, но что сделали вы?». — А я уж было подумал, что вы сможете провести свой первый урок без помощи директора, — произнёс Снейп и его голос был подобен железу, углю и звуку поезда. Алекто рассмеялась, глядя на МакГонагалл. Чёрт, этот Снейп был очень забавным человеком. — Северус… Директор, — поправила себя старая ведьма, когда Снейп выгнул бровь, — Профессор Кэрроу, пыталась наложить непростительное на наших студентов. — О, дорогая, мы не можем этого допустить, — ответил Снейп. Он произнёс это так быстро, что Амикус тут же вспомнил Беллатрису и её приглушённые обвинения. Ни для кого не было секретом, что она недолюбливает Снейпа, но если вы не были в Азкабане, то она всё равно будет считать вас предателем и трусом, так что это даже не стоило воспринимать всерьёз. Но Амикус всё равно вспомнил её слова, прошептанные ему на ухо с горячим дыханием. Не доверяй этому человеку, присматривай за ним вместо меня. Может быть, позже он попросит у Алекто шкатулку. Белла хотела бы получить любые новости. — Так скоро, — цыкнул Снейп. Он посмотрел на Амикуса, и на его губах появилось что-то похожее на улыбку, — Я понимаю ваше желание убить студента, профессор Кэрроу, но боюсь, что мы не можем этого допустить. — Конечно, директор, — ответил Амикус, уже чувствуя тёплое покалывание удовольствия от того, что должно было произойти. Снейп смотрел ему прямо в глаза… — Это не смертельное проклятие. Просто дисциплинарная мера для некоторых непослушных студентов. — Предателей крови, — вставила Алекто, сплёвывая на пол, как будто эти простые слова отравляли её рот. Студенты, о которых шла речь, были двумя Гриффиндорцами, что должно было быть достаточной причиной, чтобы наказать их. Мальчик был всего лишь мальчиком, одетым в плохо сидящий плащ, но у девочки, о, у девочки была рыжая коса. Она была Уизли, и, честно говоря, для наказания больше ничего и не требовалось. Она и другой мальчик стояли перед совершенно перепуганным первокурсником. Что сделал первокурсник, чтобы заслужить внимание Кэрроу, никто не помнил, даже сами Кэрроу. Вероятно, это было из-за того, что он был полукровкой, осмелившимся посмотреть им в глаза. Но важно было то, что двое чистокровных остановили наказание и противостояли им. — Понимаю. Очень хорошо понимаю, — Снейп кивнул и посмотрел на всех. Какой же напряжённый был взгляд у Снейпа. Все говорили о его голосе, но когда он так смотрел на вас, проклятые Мерлин и Цирцея, казалось, будто он сдирает с вас кожу, чтобы увидеть, что находится под ней. Беллатриса была хорошей любовницей, но Амикус решил, что если она хочет уничтожить Снейпа, то пусть делает это сама. Пока этот человек будет позволять ему играть, он продолжит писать, что все в порядке. — Ты не имеешь права! Ты не можешь так поступить со студентами! — закричала МакГонагалл. — Я думаю, что вы слышали, что директор дал своё согласие, — ответила Алекто. В современном английском языке невозможно провести различие между формальным и неформальным «вы», но почему-то было ясно, что сейчас Алекто говорит самым непочтительным образом. Амикус ничего не сказал, наслаждаясь тем, как дрожат губы МакГонагалл. Даже столкнувшись лицом к лицу с правдой, даже с верным убийцей, стоящим на посту директора Хогвартса, они питали какую-то мнимую надежду, что все будет хорошо. — Лично я не могу даже сосчитать, сколько раз мне хотелось проклясть студента, — произнёс Снейп с предельной серьезностью. Амикус мог сказать, что здесь он был предельно честен. — И у нас не может быть такого открытого неповиновения, это только приведет к хаосу двухлетней давности, не так ли? — Северус, ради Мерлина! Северусу было совершенно наплевать на Мерлина. Мерлин был мертв уже много веков. — Каждый профессор волен дисциплинировать студентов так, как считает нужным. Особенно с тех пор, как они ясно дали понять, что им нет дела до балльной системы. — Но, Сев… директор, — вмешался профессор. — Будьте благоразумны, пожалуйста. Это же Круциатус! Они несовершеннолетние! И снова темные глаза Снейпа искали взгляд Амикуса. О, Снейп был забавным. — Я доверяю профессору Кэрроу, — решительно заявил Снейп. Кэрроу не сомневался в нём с самого начала, — Конфетку? На секунду и профессора, и Пожиратели Смерти растерянно заморгали. Снейп протянул длинную руку с длинными пальцами, держащую маленькую серебряную шкатулку. Внутри лежали сладости, круглые маленькие шарики с сильным запахом яблок, сладкие и слегка терпкие. Они пахли как летний день. Они пахли, как все хорошее в мире. Он быстро отдёрнул руку, прежде чем Флитвик, полукровка, успел взять конфеты. Было маловероятно, что он действительно взял бы одну, учитывая то, как он смотрел на Снейпа, задыхаясь от слез, но это был намек на оскорбление, и только за это Амикус взял один из маленьких яблочных шариков с самодовольной улыбкой. Это сделало конфету еще более сладкой во рту. Алекто рассмеялась в ответ на ошеломленный негодующий взгляд МакГонагалл и взяла две. Она открыла рот, чтобы показать Флитвику конфеты на языке. — Я думаю, что начну с девушки, посмотрим, как она будет кричать. А потом… — Алекто замолчала и широко зевнула. Она даже не прикрыла рот рукой, — мальчик. Раздались многочисленные крики профессоров и студентов. Казалось, что половина школы стоит в этом особом боковом коридоре третьего этажа. Амикус тоже зевнул. Зевота была очень заразительна. — Редукто! — закричала девушка -предательница крови, прежде чем Алекто успела как следует поднять палочку. Алекто произнесла Протего невербально, и проклятие ласки превратилось в короткий ливень фиолетовых искр. Тем не менее, заклинание было достаточно сильным: Алекто проскользила на полу на несколько сантиметров назад, но это только заставило её улыбнуться. Близнецам нравилось, когда игрушки затевали драку и делали из этого хорошую игру. — Ооооох, ты делаешь это еще более забавным, малышка, — Амикус увидел, как его сестра начала зигзагообразное движение разрывающего проклятия. Может быть, она вырвет этой девчонке глаз или язык. — Профессор Кэрроу, — слегка нахмурившись, произнёс Снейп, прерывая проклятия. Его взгляд был прикован к лицу Алекто, и Амикус задумался. Он всегда думал, что Снейп был собакой Малфоя, но, возможно, здесь было что-то ещё. Он не был уверен, даст ли Снейп свое благословение на это. — Возможно, у вас не было возможности познакомиться со всеми студентами, но вот этот дерзкий молодой человек — мистер Лонгботтом. — Лонг-уаааааа… боттом? — Алекто улыбнулась и дважды медленно моргнула. — Тогда, может быть, я начну с него. Мальчик поднял свою волшебную палочку, хотя она мало что могла сделать. Было бы неплохо помучить его с помощью Круциатуса. О, Беллатриса будет вне себя, когда услышит, что они заполучили последнего Лонгботтома. Действительно, мнение Амикуса о Снейпе только росло. Может быть, он все-таки позволит Снейпу переспать с сестрой. Но не больше, потому что он не был настоящим чистокровным. Да, но Амикуса клонило в сон. Школьные часы его не устраивали. Он не мог вспомнить, когда в последний раз ему приходилось вставать так рано. Мальчик принял дуэльную стойку, слегка вытянув руку и отведя туловище назад. Алекто хихикнула, еще раз зевнула, указала волшебной палочкой на Лонгботтома и без сознания упала на пол. Тогда многое произошло. В основном все удивленно оглядывались по сторонам, особенно Лонгботтом, который смотрел на свою волшебную палочку так, словно никогда её раньше не видел. Амикус смотрел то на сестру, то на мальчика, то на бесстрастное лицо Северуса. — Что сделал этот мальчик? — спросил он, прежде чем повернуться и зарычать, — Что ты сделал? — Он снимет кожу с мальчика, а потом заставит её сожрать, пока остальные будут смотреть. Нет, он скормит его своим друзьям! Пусть они съедят его сердце. — Я…Я… — Говори чётко, — указал Снейп. — Я покажу тебе! — воскликнул Амикус. Он был так взбешен, что у него закружилась голова, как будто она была набита ватой. Его конечности казались тяжелее, чем обычно. -Круц… — Экспеллиармус! Волшебная палочка Амикуса выпрыгнула из его руки, пролетела через коридор и упала к ногам МакГонагалл. Она встала между ним и своими учениками. Если бы он не чувствовал себя таким усталым, она бы никогда не взяла палочку из его рук. Он был лучше, чем она. — Как ты смеешь? Как ты смеешь сопротивляться? — Амикус закричал, его дыхание было тяжелым, а голова слегка покачивалась. Снейп стоял там и ничего не делал, этот гнилой тролль. В конце концов, Белла была права, и он собирался ей это сказать. — Снейп! Сделай что-нибудь! Снейп взглянул на него, медленное и ленивое движение глаз выражало чистое презрение. Малфой был мастером в этом, он, вероятно, научил эту крысу Снейпа, как делать так же. Господи, у него в руке была волшебная палочка, и он просто стоял там. — Помогите. Полиция. Убийство (https://www.youtube.com/watch?t=26&v=Y2gH2b2WcGI&feature=youtu.be), — сказал Снейп с ужасно скучающим видом. За его словами последовало хихиканье перепуганного второкурсника-полукровки Хаффлпаффа. Бедняга больше не мог себя контролировать. Амикус прищурился. — Что ты вообще… — начал он, прежде чем присоединиться к сестре.

***

Северус стоял над бесчувственными телами обоих Кэрроу, выглядя совершенно безразличным к их внезапному приступу нарколепсии. В левой руке он все еще держал маленькую серебряную шкатулку, а в правой-волшебную палочку. Наконец он слегка повернулся и посмотрел на нервничающего Хаффлпаффца. Его брови были слегка приподняты, как будто он хотел сказать что-то еще. — Умпа, лумпа, дуууум-па-ди-ду, — пропел Хаффлпаффовец, который мог бы быть Гриффиндорцем, если бы не его любовь к музыкальным пьесам, — Мы не встанем на колени перед Сами-Знаете-Кто. — Пятьсот очков Хаффлпаффу, — ответил Северус. Его голос был монотонным, как всегда, но он открыто улыбался, и это ужасно беспокоило, даже больше, чем то, что он дал очки Хаффлпаффу, — Минерва, вы не присоединитесь ко мне в кабинете? Боюсь, что двум нашим новым профессорам нездоровится. Нам придется сделать кое-какие приготовления, пока мы не найдем замену. Минерва все еще смотрела на Северуса, но выражение её лица изменилось. — Что с ними случилось? — Кто знает? Люди все время засыпают. Каждый день или каждую ночь, если мы хотим быть точными. Лучше оставить их в покое. Я думаю, что мы могли бы сделать Лонгботтома временным учителем ЗОТИ, так как он, кажется, победил последнего в бою. — Северус. — Я уверен, что где-то есть правило на этот счет, и оно будет действовать только до тех пор, пока я не найду официальную замену.

***

Дело в том, что Северус, будучи параноиком (и не без оснований) и склонным к сложным извращенным мыслям, был также чересчур практичен. Вот почему, столкнувшись с обиженным малышом, его первой реакцией было немедленно забрать его, а уже после решить, что с ним делать. Вот почему он так блестяще воспитал упомянутого ребенка с помощью своего очень давнего врага. Северус весь состоял из решений. В настоящее время Северус имел: 1) Замок-школу, ставшую тюрьмой. Он убрал значение тюрьмы, но оставил барьеры, которые Кэрроу наложили с особенной тщательностью, потому что знал, что неизбежно кто-то из учеников и, возможно, даже один или два профессора предадут его, если это будет означать завоевание одобрения Волан-де-Морта. Нет предела тому, что люди сделают, чтобы спасти себя. Так что да, он сохранил обереги, коммуникационное эмбарго и ограничения на передвижение. Приятно было осознавать, что больше никто из Пожирателей смерти не сможет прийти без приглашения, так же как никто не сможет пойти к Трём мётлам и выболтать их секрет. 2) две пустые преподавательские должности в вышеупомянутом замке-школе-тюрьме. 3) особого друга-оборотня, которого он хотел бы сохранить здоровым, живым, в безопасности и, возможно, рядом с собой. 4) трёх других человек (друзей оборотня, а не его) которых хотели взять живыми или мёртвыми, но предпочтительно второе. Все они сидели вместе в маленькой квартирке. 5) Волчье противоядие вместе и обезболивающим зельем, которое ему нужно было доставлять ежемесячно, что могло выдать пункты 3 и 4. Было бы глупо не попытаться сократить этот список. Черт, ребёнок, который был не его, но каким-то образом стал, даже не фигурировал в первых пяти пунктах, но он всегда был на заднем плане или в мыслях Северуса. Вот как был занят Северус. Гарри даже не попал в первую пятерку проблем. (Что тоже было хорошо, потому что Гарри все еще прятался,прятался, прятался и с ним были Драко и Гермиона, а это означало, что он будет в безопасности. Пусть Северус побеспокоится обо всем остальном). Уснувшие Кэрроу были перемещены в лазарет, потому что иначе Филч не смог бы подметать полы. Северус сказал, что этим вполне может заняться заместитель директора, так как у него было много других дел. Некоторые из этих дел включали подделку сообщений от имени Амикуса о том, что они нашли некоторую оппозицию в Хогвартсе, но они успешно справляются с ней. Он подписал его и отправил через ящик, пароль которого был Morsmordre Semper Fidelis*, и Северус задался вопросом, что же он увидел в Волан-де-Морте. Что же там было такое, не считая его крутости. Серьёзно, это был такой дурацкий пароль.

***

- Я кое-что принёс тебе, Минерва, - сказал Северус совершенно бесстрастным тоном. Ремус, однако, мог бы сказать, что в голосе были нотки сахара, плавящихся в карамель, и намек на лимон и мяту. Но он этого не сделал, потому что был занят тем, что вытряхивал грязь из своих ботинок, чтобы зайти в замок. Они аппарировали у ворот и теперь должны были пройти через территорию к главному входу здания. Впрочем, никто не возражал, вечер был чудесный, а они уже давно не гуляли на природе. Им это очень понравилось, и они с нетерпением ждал большего. Минерва МакГонагалл приняла коробочку с пахлавой с озадаченным и усталым выражением лица, которое у неё было рядом с Северусом Снейпом в последнее время. Это были непростые отношения между Северусом и Минервой. Они были учителем и учеником, а потом стали коллегами и нашли что-то похожее на взаимное уважение и добродушное соперничество. По крайней мере, до тех пор, пока некий ребенок не пришёл в Хогвартс, и Северус, хотя и понимал ее причины, тем не менее ненавидел ее за участие и то, как она обращалась с ним. А потом он стал предателем, отравителем, и она была женщиной, которая хотела убить его, и он был директором, и она была его служащей, и она всё ещё хотела убить его, а он тайно работал, чтобы Кэрроу не убили её. Он не мог сказать, что они были друзьями, но и врагами они тоже не были. Уже не так, как два дня назад. - Это не извинение, - предупредил Северус. - Не принимайте это как должное. Это просто знак сочувствия и признания неприятностей, которые вот-вот постигнут вас. Всего хорошего, Минерва - Сев ... Снейп, - она всё ещё не знала, называть ли его по имени или по фамилии, обращаться как к профессору, как к директору или как к другу. Северус считал, что каждая попытка стать Северусом - это шаг к новому доверию, -Ммм, спасибо. Но могу ли я спросить, в чем дело?

***

Северус, ничего не ответив, скрылся с места происшествия, прихватив с собой высокого красивого джентльмена, который как раз входил в дверь и который, дорогой Мерлин, был Ремусом Люпином. Как же вырос этот ребенок! Цирцея и Моргана, это был Ремус. Тот, кто забрал Гарри, благослови его Господь, тот, кто отправился в Азкабан и сбежал, а потом снова сбежал, и его не смогли найти ни Министерство, ни Орден. Она действительно не знала, что и думать, и поэтому была не готова к последовавшему шуму и суматохе, смеси быстрых тяжелых шагов и криков. - Минерва! Профессор Макгонагалл! МинерваГонагаллМинерваминеререваМинервааааа! Сириус Блэк, печально известный проказник со сверкающими глазами, и Фредерик и Джордж Уизли, большой сюрприз от семьи Уизли и постоянный источник головной боли и веселья, галопом ворвались в замок, крича более или менее в унисон. Голоса накладывались друг на друга, и невозможно было разобрать, кто что говорит. - Мерлинова борода, Минерва! Вы были очень непослушным профессором. Да. Вы не можете утверждать, что все являются "худшими учениками, которых я когда-либо встречала", это невозможно, есть только один, и это был я. Заткнись, это были мы. Теперь мы видим вас насквозь, вы говорите это всем. Но если серьезно, то мы были хуже Мародеров, не так ли? Не слушайте их, они не такие, как думают. Я понимаю, что это были пустые заявления, усиливавшие ваши слова, но я знаю, что вы имели этого в виду, я не сержусь на вас, Минни. Мы действительно были лучшими шутниками. Нет не так! Помните, как мы украли унитаз? Помните, как мы прокляли туалет, чтобы он кусал людей за задницы? Минерва уставилась на маленькую (такую маленькую, это явно недостаточно) коробочку с выпечкой, а затем на коридор, в котором исчез Снейп, ублюдок. Сириус и Близнецы продолжали болтать, требуя признания того, кто был самым озорным и действительно имел честь быть худшим учеником когда-либо по мнению Минервы МакГонагалл. Если она не была уверена в том кто же, то они могут напомнить ей, они уже прокляли два стула и доспехи. Нет, они не могли сказать, какие именно. Да, они знали, что только что прибыли. - Поттер и Уизли, последнее поколение. И Грейнджер, - добавила Минерва, хотя и не была уверена, стоит ли включать туда дорогую Грейнджер. Она всё ещё не знала, останавливала ли Гермиона их от худших поступков или поощряла их каким-то образом, давая им дополнительную информацию. - Это мой окончательный ответ. - Но мы же создали Портативное болото! - Мы стали незарегистрированными Анимагамиииииии!!! Бутылка виски - вот что должен был принести ей Северус.

***

В Хогвартсе всегда были какие-то странности. Всегда. Эта странность была особенно заметна в течение последних тридцати лет или около того, и это было проклятое место преподавателя ЗОТИ. Впрочем, этот год придется запомнить хотя бы тем, как быстро все пошло наперекосяк. Большую часть времени странности не начинались до самого Хэллоуина, как будто замок или проклятие хотели позволить новым студентам немного успокоиться, прежде чем начать суматоху. Но в этом году всё произошло через неделю после начала учебного года. Во-первых, в самый первый день учебного семестра новый профессор ЗОТИ пытался пытать студентов. Даже Амбридж подождала несколько недель, прежде чем показать свое истинное лицо. В любом случае. Первый день: неудачная попытка пыток + внезапное падение. Кэрроу всё ещё спали, хотя их, к счастью, убрали с глаз долой. Затем в течение следующих двух дней Невилла Лонгботтома, по требованию директора, освободили от обычных занятий, чтобы он мог преподавать ЗОТИ. Это было ужасно неловко для всех учеников, особенно для Невилла. Однако он рассказал им несколько интересных фактов о растениях, и они увлечённо поболтали о плотоядных растениях и о том, что они могут съесть. Утром в четверг директор Снейп попросил их всех поприветствовать новых сотрудников, пришедших на смену Кэрроу. На смену им пришли, и это важно отметить, беглые преступники. Один класс, одно единственное занятие с новым профессором Защиты От Тёмных Искусств, Мистером Ремусом Джоном Люпином, и это привело к тому, что: во-первых, все немного влюбились в него; во-вторых, получили лучшее понимание странностей Гарри, его странной милой и дикой личности. Это, в конечном итоге, стало причиной того, что, в-третьих, все были благодарны директору Снейпу за этого человека. Серьезно. Так благодарны. Хотя Снейп по-прежнему отказывался давать "пять" ученикам, которые протягивали ему свои ладони. Студенты Хогвартса седьмого года, имели двух совершенно безнадежных профессоров ЗОТИ, одного приличного, полу-достойного, того, кто оказался Пожирателем и, таким образом, это поставило под сомнение всё то, чему он когда-либо учил их, другого профессора ЗОТИ, все согласились ненавидеть, грамотного заместителя, и сейчас его. Ремус годами выслушивал жалобы и недовольства Снейпа, а также всё, что Гарри (а позже и Драко) говорил об их образовании. Он пришел с очень хорошим представлением о том, что нужно студентам Хогвартса, и поэтому он сразу же начал учить их, как использовать базовое Протего, к негодованию шестых и седьмых годов, которые не могли поверить, что это был первый раз, когда многие из них слышали об этом заклинании. Первый год (маленькая группа детей, так как в этом году к ним поступило меньше студентов, чем обычно) был полон нервных студентов, которые едва могли левитировать перо. И все же Ремус преподал им замечательный практический урок по защите от темных искусств. - Молодец, Пеггинтон! - воскликнул Ремус. - Очень хорошо сделано. Видите, все? Вот как мы защищаемся. - Это не так весело, как ожидалось, - простонал Джордж Уизли с пола. Студенты первого года были не согласны с его мнением. Первокурсники только что усвоили очень ценный урок о том, что нельзя ограничивать себя магией. Они ещё мало что могли сделать с палочкой, но Ремус представил им врага (Джордж Уизли стрелял розовыми шариками из своей палочки вместо настоящих проклятий) и сказал им найти способ до конца урока остаться без каких-либо пятен краски или с меньшим их количеством. Плюс дополнительные очки тому, кто сумеет забрать волшебную палочку Джорджа. Примерно за десять минут до конца урока Пеггинтон добился успеха, благодаря совместным усилиям со своим другом Лиддлом. Лиддл встал на четвереньки позади Джорджа, который безумно хохотал, гоняясь за детьми, а Пеггинтон толкнул Джорджа вниз и быстро вскочил ему на грудь, таким образом отобрав волшебную палочку. Ремус дал детям по шоколадной лягушке и помог Джорджу подняться. Этого не требовалось для упражнения, но, тем не менее, следует отметить, что, как только Джордж вызвался на должность ассистента преподавателя ЗОТИ, он решил, что ему нужно нарядиться для этой роли. Вот почему вместо своего обычного яркого наряда Джордж пришел с модифицированной черной Хогвартской мантией. Герб школы и Дома был убран, и вместо него Джордж добавил Морсмордре, знак Лорда Волан-де-Морта. Или альтернативную версию метки из Всевозможных Волшебных Вредилок Уизли ( метка доступна за 10 кнатов, может быть нанесена на ткань или кожу). На самом деле, неудивительно, что за их головы была назначена цена и что Снейп счел более безопасным привести их в Хогвартс. В то время как официальная Метка имела змею, выходящую из пасти черепа, версия Уизли заменила череп... на кое-что другое. Первый год посчитал это верхом юмора.

***

- Северус, нам нужно обсудить твои намерения насчёт Ремуса. Северусу потребовалось некоторое время, чтобы подумать и выбрать ответ. Он остановился на слове: "Нам?" - Ну, кто-то же должен заботиться о Лунатике и его интересах. У него нет семьи, так что ответственность, очевидно, ложится на меня, - спокойно объяснил Сириус, как будто это было очень очевидно и естественно. Он часто так делал, говорил на случайную тему, как будто это была очень простая вещь, - Я на четыре месяца старше, - добавил он. Очевидно, старшинство давало ему большие полномочия, для того, чтобы вмешиваться в дела своего друга. Северус посмотрел еще немного. Он не любил Блэка, потому что слишком привык его не любить, но у них были схожие мысли о большинстве вещей, и они оба заботились об одних и тех же людях. Можно даже сказать, что это две стороны одной медали. Необузданный и жесткий контроль. - Так ты его любишь? - спросил Сириус. - Блэк, я не думаю, что это твоё... - Конечно, это мое дело, я только что объяснил. Ответь на вопрос. - Характер моих отношений с Ремусом не подлежит обсуждению, - всё, о чем Северус мог думать, это то, что слава Хельге (не Мерлину, Мерлин здесь не поможет, но Хельга казалась девушкой, которая могла бы), слава Хельге, что вокруг не было никого, кто мог бы услышать эту дискуссию. - Ты любишь его, да или нет? - Я... - Вообще-то, знаешь что? Я помогу тебе с этим. Ответ - да. Да, ты любишь его. Это твой патент. Впервые в жизни у Северуса не нашлось ни возражения, ни мягкого ответа. Сириус ждал, перекатываясь с пятки на носок. Это он от Близнецов научился так делать или же наоборот? - .... Да, - наконец сказал Северус. Возможно, это был первый раз, когда он даже близко подошел к тому, чтобы произнести эту мысль вслух. - Вот и хорошо. Теперь реальный вопрос: что ты собираешься делать? И снова Северус попытался уклониться от ответа. - Это не... - Да, - снова перебил Сириус. Он даже закатил глаза и закрыл Северусу рот руками. Он говорил быстро и громко, чтобы заглушить бормотание Северуса. - Это мое дело, потому что вы оба танцуете, хандрите и ничего не делаете. Ты любишь его, он любит тебя, и будь внимателен, Северус, потому что это единственный раз, когда я поделюсь с тобой любыми секретами Ремуса, потому что он мой друг, и есть кодекс чести, который нужно уважать, - Сириус сделал паузу, чтобы глотнуть воздуха и произнести свои следующие слова четко и медленно для большей выразительности. - Он тоже тебя любит, - его лицо смягчилось, когда он произнес эти слова, а в глазах погасла искорка безумия. - И он не знает, что ты чувствуешь, и он беспокоится, что ты винишь его за арест, за то, что Гарри учился в Хогвартсе и все такое. Ты его винишь? Сириус убрал руки. Северус моргнул после такого наплыва слов и информации, но его ответ пришел быстро. - Нет. Нет, конечно, нет, - сказал он, и слова быстро слетели с его губ, как будто Северус не мог вынести мысли, повисшей в воздухе. Какая это была ужасная грязная мысль. Винить Ремуса в этом? Когда Северус был так же виновен, если не больше, и тем не менее сбежал из Азкабана? - Нет, я не виню. Как я могу...? - И ты его любишь. - Да, - взгляните на это, во второй раз было легче ответить быстро и уверенно. Он не знал, почему не сказал этого раньше. - И ты хочешь быть с ним. - Да. - Превосходно. А теперь иди и расскажи ему всё это. С этими словами Сириус взял его за плечи и втолкнул в пустующий класс, заперев за ним дверь.

***

От этого класса уже давно не было никакой пользы. На столах стояло несколько потертых украшений и пара пурпурных и зеленых кресел, что подсказало Северусу, что это, вероятно, был старый класс прорицания, который существовал еще до того, как Трелони наняли, и она переехала в башню для лучшей атмосферы и безмятежного прослушивания духов. Это была тихая, уединенная и редко тревожимая комната, с гораздо большим убранством и комфортом, чем астрономическая башня, что, несомненно, было причиной, почему Сириус выбрал её. В настоящее время там также находился слегка ошеломленный оборотень, который развлекался, глядя на старый плакат о толковании чайных листьев. - У Блэка, похоже, сложилось впечатление, что я должен заявить о своих... чувствах, - сказал Северус, потому что он был далек от того, чтобы неловко стоять в темном углу, не в силах вымолвить ни слова. - Скажу прямо: мое восхищение вами не уменьшилось за последние годы. - Знаешь, это ведь ты хотел быть осторожным, - в голосе Ремуса звучала улыбка, и да, когда он отвернулся от стены и подошел к нему, Северус увидел, что тот улыбается. Какая у него была красивая улыбка! - Я действительно думаю, что он запер нас здесь. - Да, я тоже так считаю. Ну, ничего не поделаешь.

***

Прошлой ночью Северус хотел идти медленно, заново знакомясь с любимым телом своего возлюбленного. Ему хотелось целовать и поклоняться. Он хотел заставить Ремуса кончить, только от прошептанных слов, от осознания того, что Северус может думать только о нём, что Северус хочет только его. Но у него не было шанса, потому что он поцеловал Ремуса или Ремус поцеловал его, это был спорный вопрос, кто сделал первый шаг, но в любом случае, как только их губы встретились, все тщательно спланированные фантазии Северуса исчезли из его головы. Для фантазий просто не осталось места, когда он направил все силы своего разума на то, чтобы оценить ощущения и запечатлеть в памяти ощущение губ Ремуса на своих губах. А ещё ощущение короткой бороды Ремуса на своей коже (челюсти! шее! О боже!). Волосы на затылке Ремуса стали достаточно длинными, чтобы они могли превратиться в кудряшки, достаточно длинными, чтобы можно было спрятать в них руки. Его язык ласкал чужой рот и посылал покалывания до самых кончиков пальцев И его запах, о Мерлин, его запах. Северус с радостью провел бы пятнадцать минут, просто облизывая и целуя горло Ремуса. Всё горло, но также и это прекрасное место под подбородком и линию его челюсти, которую он мог игриво кусать, когда пробирался к уху. У Ремуса было так много мест, которые можно было лизать, сосать, кусать и целовать в знак извинения. Но у Ремуса были другие планы. Ремус рычал и царапал ногтями чужую одежду и, очевидно, не собирался тянуть прелюдию всю ночь, потому что он быстро набросился на все изгибы Северуса, кусая его за шею и ключицы, проводя пальцами по волосам и сжимая их. Он слегка потянул чужие волосы не настолько, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы другой почувствовал себя плавящимся. Ремус прикоснулся губами чужим соскам (как он это сделал? На нем все еще была одежда, мятая одежда, отодвинутая в сторону, чтобы обнажить плоть), в то время как он держал оба запястья Северуса в одной руке, и Северус был так тверд и так ошеломлен не только ощущением, но и тем фактом, что Ремус делал всё всё, что ему могло нравиться, даже когда Северус почти ничего не говорил. Ремус, должно быть, наблюдал, догадывался и запоминал. Он вспомнил непроизвольные всхлипы, которые раздавались при ощущении такой огромной силы и власти, удерживающей его. Он помнил, как Северусу нравилось быть одержимым, быть востребованным, но он был слишком горд, осторожен и боялся просить об этом. А потом Ремус опустился на колени, держа Северуса прижатым к стене сильной рукой за бедра, удерживая его вертикально, когда он дул на обнаженную кожу, потому что он знал это, он помнил это, и Северус долго не мог произнести ни одного подходящего слова. Но это было вчера, это было вчера вечером, после того как они наконец закончили свой затянувшийся разговор и очистили воздух от недомолвок. Сегодня Северус был полон решимости сделать все по-своему, когда он оседлал Ремуса на деревянном стуле и не торопясь лизнул его проклятое горло и прошептал все грязные образы этим голосом похожим на кровать, согретую солнцем. Сегодня он мог бы не торопиться и показать свою признательность. По крайней мере, до тех пор, пока Ремус не сможет больше терпеть, и он встанет, подняв Северуса на руки (о, черт возьми!) и трахнет его на столе, хотя в трех шагах от них будет совершенно исправный диванчик.

***

В конце концов они все-таки лягут на один из диванчиков, чтобы лежать в блаженном состоянии и ждать. Сириус либо думал, что им потребуется больше времени, чтобы поговорить, либо был действительно оптимистичен по поводу их выносливости, но в любом случае он еще не вернулся, чтобы открыть дверь. Конечно , они могли бы попробовать Алахомора, но поскольку это был Сириус, он, скорее всего, использовал сильное запирающее заклинание, и пока они оставались в этом старом классе, война не потревожит их, и Северусу не придется делать сотни дел. - Итак, я говорил с профессором Слизнортом, - сказал Ремус, меняя позу. Его руки обхватили Северуса и притянули ещё ближе к своему телу, - Мы все это сделали, во время перерыва в учительской. Знаешь, он был очень озадачен Кэрроу. - Покажи ему кипяток, и он будет совершенно сбит с толку, - выплюнул Северус, к немедленному смеху Ремуса. На самом деле, это было удивительно, как он мог сохранить в себе столько смеха, учитывая то, сколько Ремус страдал с тех пор, как был ребенком. - Он сказал, что даже самые сильные снотворные зелья редко длятся больше нескольких часов. - Ошибаешься. Есть хорошо задокументированные случаи дневного сна. Северусу не нравился Слизнорт, и на самом деле корень этого был просто в том, что Северус был лучшим зельеваром. Он был лучше, всегда был лучше, но Слизнорт никогда не признавал этого. Конечно, он ставил ему хорошие оценки, но разве он приглашал Северуса на свои маленькие званые вечера? Нет. Не то чтобы Северус хотел ходить на эти дурацкие вечеринки, но, возможно, если бы его пригласили, он бы пошел и получил возможность снова поговорить с Лили и извиниться. Он мог бы подружиться с другими людьми и Северус не был бы одинок. А если бы он не был одинок, то он бы не попался в ловушку объединенным заклинанием Волан-де-Морта и Люциуса. Впрочем, возможно, ничего бы и не изменилось. Единственный раз он попал на одну из маленьких вечеринок Слизнорта было уже после окончания Хогвартса и в качестве гостя Люциуса. Лили там не было. Это был месяц её свадьбы, и она была слишком занята. Это был также месяц, когда Северус дал свою клятву и получил метку на руке, и Люциус поцеловал его в честь празднования. Северус говорил себе, что это его вполне устраивает. - А что насчет Напитка Живой Смерти? - спросил Ремус. Он провел губами дорожку от уха Северуса до плеча. Это было похоже на прощение и благословение, - Слизнорт сказал, что ты, должно быть, использовал именно его, - игривый укус в верхнюю часть его плеча, сопровождался легким поцелуем, - но мне кажется, что это не то что ты использовал. - Зелье живой смерти погружает жертву в глубокий сон, почти такой же, как смерть, и рекомендуется для более крупных существ, таких как тролли и великаны. - Мммм. - Но этому можно легко противостоять с помощью Рябинового отвара, - произнёс Северус, - Пары капель в губы достаточно, чтобы обратить эффект вспять и разбудить человека. Ремус прижался щекой к голове Северуса. Это было приятно. На самом деле это было превосходно. Через несколько минут они должны будут одеться, потому что, черт возьми, он не позволит Блэку застать себя в состоянии беспорядка, но сейчас было действительно хорошо отдыхать вместе, кожа к коже. - Я помню, как варил Рябиновый отвар в классе незадолго до того, как мы сдавали СОВы, - сказал наконец Ремус. - Промежуточное целебное зелье, не так ли? Северус утвердительно промычал; разумеется, существовала и более продвинутая версия. Все зависело от потенциала зельевара, но по большей части Ремус был прав. - Северус Снейп, ты бы не позволил кому-то так легко разбудить Кэрроу. Только не после того, как один маленький червяк продал Гермиону Грейнджер. - Конечно нет. Я бы не стал этого делать. - Тогда что же ты сделал? Северус вполне мог отравить их обоих и покончить с этим, но у него была куча причин не делать этого. Во-первых, он не спешил становиться убийцей, несмотря на то, что в их ситуации трупы были обычным делом. Во-вторых, если бы они были живы, даже если бы спали, то Северусу не пришлось бы лгать Волан-де-Морту. Это имело большое значение в Легилименции. Он мог бы сказать, что Кэрроу были точно такими же, как и неделю назад, и это было бы правдой, и это звучало бы правдиво, и чужая темнота не давила бы на затылок Северуса. Но Ремус был прав: он не оставил легкого пути к спасению. Вот почему он предпринял дополнительные усилия, чтобы сварить окончательный или, скорее, первоначальный вариант Напитка Живой смерти. Никто не проснётся от него без поцелуя истинной любви. Если вокруг не было никого, кто мог бы это сделать, и Кэрроу оказались в ловушке вечного сна... что ж, никому до этого не было бы дела. Северус считал, что они гораздо больше заслуживают бесконечных кошмаров, чем бедная девочка-сирота.

***

Северус, со всей своей мудростью, сделал Фреда другим ассистентом преподавателя, потому что понимал, что близнецов нельзя оставлять на произвол судьбы, и они должны быть постоянно чем-то заняты, чтобы они не решили сами себя развлечь. Честно говоря, он не мог понять, почему Минерва не назначила их старостами. Это заставило бы их вести себя прилично. В любом случае, Близнецы с энтузиазмом приняли эту должность, и Ремус немедленно приступил к работе. Они были не готовы к войне, и пока Хогвартс был в безопасности в данный момент, дети должны были узнать, как уйти от смертельного проклятия. Вскоре все в Хогварстве, за исключением учителей, потому что Близнецы всё ещё имели некоторую порядочность, щеголяли с розовыми пятнами, которые сигнализировали о том, куда попали Близнецы. Они перестали ограничиваться уроками ЗОТИ, потому что они утверждали (с мимикой Грюма), что нужно всегда быть готовым. Вы думали, что на вас не нападут в ванной? Ну, подумайте еще раз! Это же Хогвартс, ванные комнаты опасны! Всегда. Будьте. Готовы. Можно было бы сказать, учитывая, что Близнецы теперь бегали по замку и нападали на его обитателей с розовой краской, что Северус сделал ещё хуже, но он не согласится. Близнецы в любом случае сделали бы что-то подобное, и, по крайней мере, теперь у их хаоса была цель. Он с гордостью узнал, что слизеринцы вскоре начали носить с собой карманные зеркала, чтобы заглядывать за угол. Большинство студентов все еще не могли бросить достойный Протего, но Хаффлпаффцы посчитали, что могут действовать коллективно, и теперь расхаживали фалангой. Первые и вторые годы они держали внутри строя, как стая зебр, защищающих своих детенышей. В следующий вторник все ученики Хогвартса были в розовых пятнах на телах и мантиях, за исключением Джиневры и Рональда Уизли. У Джинни не было розовых пятен, Джинни вся была розовой. С головы до ног, включая волосы и ресницы, вся она была одним розовым пятном. (Лавгуд подошла к ней, поцеловалa в щеку и наделa ей на макушку желтый бант. Никто не знал, почему). Джинни была очень талантливой ведьмой, и все научились бояться её проклятий. Но она была слишком сосредоточена на наступлении, и из-за этого ей еще предстояло овладеть приличным Протего, чтобы защититься от розовых шариков своих братьев, что демонстрировало ее нынешнее состояние. Близнецы утверждали, что они просто давали ей возможность попрактиковаться, и, в конце концов, это была просто краска. Конечно, их сосредоточенность на ней во многом была связана с тем, что сегодня это была розовая краска, но однажды это может стать настоящим проклятием, и Джинни не должна была допустить, чтобы с ней случилось что-то плохое. В свой первый год она уже потратила все свои деньги на плохие вещи. Отныне она должна была быть здоровой и счастливой, и она не могла обижаться, и она совсем не хотела, чтобы ее братья преждевременно поседели? Другим исключением в розовом безумии был Рон, который, к всеобщему изумлению, оставался безупречно чистым. Было несколько студентов, которые довольно хорошо избегали близнецов. Невилл ускользал от них в течение нескольких дней, пока они, наконец, не поймали его и не расстреляли с близкого расстояния (у него было три выстрела в лоб). Луна тоже неплохо училась, потому что могла ходить очень тихо, когда хотела, и был еще один слизеринец второго курса, который был быстрым и ловким и отпрыгивал от их палочек, как кошка, пока Теодор Нотт просто не толкнул его. У всех на теле было не менее пяти пятен, но у Рона - ни одного. - Честно говоря, я не понимаю, почему вы все так удивлены, - обратился он к разнообразно розовой аудитории. Симус Финниган выглядел так, словно у него была корь. - Вы же знаете, они мои братья. Мне пришлось расти вместе с ними. И я дружу с Гарри. Рона, как и Перси, легко затмевали более взрывные и яркие выступления его братьев и сестры. Джинни, с её холерическим характером и великолепными заклинаниями, была выше Рона. Но Рон не был слабым, совсем нет. Рон медленно и кропотливо овладевал тонкой невербальной, почти неподвижной, магией, начиная с первого года обучения, когда он тайком пронес свою палочку, чтобы использовать её во время задержания. Вы бы не увидели, как Рон что-то бросает, но он делал это всё время. Всё. Время. Как будто кто-то навязчиво нажимает кнопку "Сохранить" на компьютере. Это был Рон, только с магией, защитной магией. Теперь это уже не было сознательной привычкой, а превратилось в обычный тик. Смотрите, его братья превратили его любимого плюшевого мишку в паука, а когда он был на втором курсе, преподаватель хотел стереть ему память, а на следующий год его растерзал чрезмерно восторженный Блэк ("Мне жаль Рональд. Хочешь метлу? Я принесу тебе метлу. А еще лучше - летающий мотоцикл. Я уверен, что ты будешь отлично смотреться в коже”). Обратите внимание, что он очень великодушно не стал вспоминать про первый год, потому что это был единственный раз в жизни Рона, когда он действительно искал неприятности. В остальные же случаи беда просто сама искала его. Это было вполне естественно, учитывая, что он жил в волшебном доме, где он мог практиковать магию в течение лета, что он будет практиковать все защитные заклинания, которые он мог узнать. Он тоже жил с Джинни, на случай, если люди об этом забыли. Это был просто инстинкт самосохранения с его стороны. (Как ни странно, Перси оказался весьма полезен. Он помогал ему и позволял одалживать свои записи). К тому времени, когда они оказались на четвёртом году, Рон не только мог бросить Протего во сне, он мог делать это всегда и везде. Постоянно и не задумываясь. На себя, на Гарри, Гермиону, Невилла, Джинни, Луну (ради бога, эта девочка была слишком хрупкой, кто-то должен был о ней позаботиться). На самом деле, он все время бросал Протего на всех. Ремус появился из ниоткуда, дал ему шоколадную лягушку и похлопал по плечу. Близнецы тут же попытались застрелить его, потому что видели, что он обеими руками разворачивает лягушку, но краска отскочила, не причинив никакого вреда. Рвение Близнецов было немного не приятным, но возвращение их в Хогвартс было хорошим делом. Они покинули Нору чуть больше года назад, а до них ушли Билл и Чарли (и Перси, хотя он был таким тихим, что потребовалось некоторое время, чтобы научиться скучать по нему). Рон и Джинни привыкли к тому, что их старшие братья уезжают, но, тем не менее, было здорово, что они вернулись. Хогвартс был другим, и это было хорошо, большинство изменений были хорошими, но башня Гриффиндора стала слишком пустой. Сначала Гарри ушел и забрал с собой искру жизни, музыку, смех и конфеты (он всегда делился своими конфетами, они никогда не замечали этого, пока он не ушел). Потом они потеряли Гермиону, и им пришлось учиться самим, и в основном Рон не видел смысла говорить что-то смешное, если её не было рядом. И они были в порядке, Гарри и Гермиона, они были в порядке, но они были где-то ещё, и поэтому Гриффиндор был немного пустым. В этом году пропал Дин, и внезапно спальня стала слишком большой для Симуса, Невилла и Рона. Слишком большой и пустой. Они подумывали о том, чтобы переехать в общежитие в другом доме, и очевидным выбором был Хаффлпафф, но они просто не могли пойти в спальню, где всё ещё спал Эрни Макмиллан. (Он вернулся в Хогвартс в этом году, очевидно, думая, что люди больше не посмеют запугивать его, чистокровного и преданного Волан-де-Морту. И дело было не только в том, что они хотели причинить ему боль, хотя Рон всё ещё хотел ударить его по лицу и сделал это в поезде, а в том, что Эрни был здесь, он смог вернуться, несмотря ни на что, но Дин не смог). Так что да, возвращение близнецов было фантастическим. Они не могли заполнить созданные пустоты, но они могли сгладить их края и сделать их менее болезненными.

***

Услышав, что директор Снейп делает Маггловедение обязательным для всех учеников, Сириус Блэк вызвался стать профессором по этому предмету. - Ты что-нибудь знаешь о магглах? - О, нет. Я такой же чистокровный, как и они. Посмотри мне в глаза, посмотри. - Сириус захлопал ресницами на глазах, которые действительно были необыкновенно глубокого и интенсивного оттенка синего. - Это не доминантная черта. Ты не получишь эти глаза, не смешивая родословную. - Но ты хочешь стать профессором Маггловедения. - Я разбираюсь в мотоциклах и музыке, и однажды я ездил на заднем сиденье маггловской машины, - объяснил Сириус своим рассудительным тоном. Снейп сделал вид, что думает об этом. - Ты определенно более квалифицирован, чем наш предыдущий учитель. И вот Сириус Блэк, предполагаемый убийца магглов и первенец дома супер-расистов, стал новым профессором Маггловедения. Он не обладал организаторскими способностями, необходимыми для составления планов уроков, и не обладал глубокими знаниями предмета, но он был хорошим собеседником и обладал большим энтузиазмом. Класс вскоре превратился в семинар, на котором Сириус вспоминал что-то маггловское, что он видел, пытался объяснить, как это работает, и все вместе обсуждали его достоинства. Поскольку он не выступал за уничтожение всех магглов, как это делал Амикус, он, безусловно, был лучшим выбором. И его уроки были не хуже, чем у покойной Чарити Бербедж. Но и не лучше, поскольку она действительно кое-что знала об этом деле, но и не хуже, учитывая веселый характер Сириуса. Он понятия не имел, как оценивать успехи детей, но уже пообещал, что лучшие студенты каждого курса будут кататься на его летающем мотоцикле в конце года. (Надеюсь, к тому времени мотоцикл уже будет в норме. Он плакал настоящими слезами и задыхался, когда увидел, что Хагрид оставил его любимый мотоцикл на улице, подвластным стихии, все эти годы. Никакое количество полировки не могло восстановить повреждение). Сириус рассказал им о велосипедах, лампочках и музыке, а потом, когда студент спросил, он рассказал о том, что его семья в основном состоит из сумасшедших, и о том, что он покинул это место до того, как ему исполнилось семнадцать, и как он построил свою собственную личность, отделенную от всего этого дерьма. Это был хороший урок. Так же как и тот, в котором он наполовину вспомнил мимолетный комментарий Гарри о видео с инструкциями по технике безопасности в школе, и Сириус начал увещевательную речь о согласии, защите и поведении, которое нельзя терпеть. Только слизеринцы имели некоторое представление об этой теме. Больше никто им об этом не говорил. Никто никогда не говорил им, что это нормально - сказать “нет”. Были все эти разговоры о верности вашей семье, вашему Хогвартсу и традициям, и никто не сказал им, что это нормально, чтобы отойти от этого. Всё, что у них было - это пример Драко. Сириус Блэк не был эффективным профессором Маггловедения, правда, но он был бы первым, кто признал бы это. Он случайно стал консультантом по проблемам, и у него это неплохо получалось. Он был странно похож на Северуса Снейпа так, как никто, и этого никто не ожидал.

***

- Вам что-нибудь нужно, Мисс Лавгуд? - Нет, благодарю вас, сэр. Северус заметил, что Лавгуд носит оранжевые туфли, выглядывающие из-под её мантии, и тыквенные серьги. Она так же стояла рядом с ним с блаженным выражением лица. Он подошел к балкону, который выходил на лестницу между Восточным и Северным крылом, чтобы проверить, как студенты ведут себя. Девушка последовала за ним. Девушка стала следовать за ним. Через некоторое время Северус научился игнорировать её присутствие, и через два дня он предлагал ей чай, когда она следовала за ним в его кабинет. Очевидно, девушке просто нравилось стоять рядом с ним. Северус хотел бы, чтобы она этого не делала, но сказать ей, чтобы она ушла, казалось слишком большим беспокойством, и она молчала и не мешала. Она определенно была не хуже других студенток, которые годами приходили к нему в кабинет в поисках утешения и совета. (Он всегда давал один и тот же совет, независимо от проблемы: брось его. Нет, ты не можешь принять зелье красоты. Вместо этого сосредоточься на учебе. Потому что я хочу, чтобы одна из моих учениц стала Министром магии, а он ведь не сможет стать Министром магии, не так ли? Так я и думал. У тебя прекрасные волосы. Нет, это плохо. Если ты скажешь мне, что собираешься отравить его, тогда я должен вмешаться.) И (У вас есть три женщины-префекта, которые могут ответить на твои вопросы, если ты не хочешь говорить об этом с мадам Помфри, я мужчина, что я знаю об этом?). Примечание Автора:Я никогда особо не любила Р. Даля, но некоторые его работы чрезвычайно цитируемы, особенно экранизация "Чарли и шоколадная фабрика" 1971 года. Это уже второй раз, когда Северус произнёс фразу оттуда! Кроме того, я настоятельно рекомендую сделать перерыв здесь, Если вам это нужно. Вы знаете, что это значит.