The Meaning of Geranium (Значение Герани)

Предупреждение: Я даже не знаю, какие предупреждения можно указать. Только то, что первые несколько сцен заставили меня грустить и чувствовать себя неуютно. Очень много тёмных сцен.

***

Так легко думать о войне и жестокости как о том, что происходит исключительно с молодыми людьми. О красивой и героической молодости, сражающейся за свою страну. Так легко забыть, что война не имеет уважения, поэтому она не будет уважать ни стариков, ни уродов, ни больных. При новом режиме стало очевидно, что не все равны. Не каждый заслуживает того, чтобы получить образование, чтобы обладать волшебной палочкой или получать медицинскую помощь. Это были магглорожденные и полукровки, которые могли испортить воздух в комнате одним своим присутствием. А, и предатели крови. Что ж, они сделали свой выбор, не так ли? Они решили стать осквернёнными. Нельзя сначала развратить себя, а потом ждать, что с вами будут обращаться, как с чистокровными. Не тогда, когда вы вели себя неподобающе. В этом заключается война: она затрагивает всё, даже те вещи, которые вы воспринимали как должное. На самом деле, война заберёт эти вещи в первую очередь. Возьмём, к примеру, её. Она провела здесь четырнадцать лет, четырнадцать лет. В холодной камере, которая была сделана из твёрдого камня, железа и неумолимого дерева. Она провела четырнадцать лет, одетая в грубую тунику, без гребня для волос и мягкой мази для сухой кожи. Четырнадцать лет потрескавшихся губ, простой еды и единственного вонючего горшка в углу. Она была затронута войной, и она не ожидала, что у неё заберут её вещи. Не только драгоценности и рубиновые серёжки, которые были на ней во время ареста, но даже туфли и чулки. Ей не разрешали надевать носки. Четырнадцать лет босых ног, холодных пальцев и одного-единственного куска нижнего белья. И вот теперь снова началась открытая война, война, в которой они побеждали. Теперь она чувствовала себя совсем по-другому, и ноги её были одеты в тончайшие чулки. Теперь она жила в самых тёплых комнатах, где всегда горел огонь и где она могла носить самые лёгкие и мягкие ткани. Теперь торговцы откладывали для неё самые изысканные деликатесы, самую сладкую и свежую пищу. Теперь она спала на шёлковых простынях в своей постели, и, когда она лежала там с мужем, то Беллатрисе Лестрейндж пришла мысль. Разве не было бы здорово, если бы они пошли и закончили то, что начали? Они ждали возвращения своего господина и были вознаграждены. Но теперь она подумала, что точно так же, как они ждали Темного Лорда, их ждали другие . - Может быть, мы нанесем визит Лонгботтомам, дорогой Родольф?

***

Поговаривали, что Эрнестина Пилески была самой раздражающей дурочкой на свете. Эта шутка появилась между её друзьями, потому что она заботилась и переживала обо всём на свете. Неудивительно, что она стала колдомедиком и позже начала работать в неблагодарных палатах долговременного ухода, а не в более интересной части больницы. Она заботилась о своих пациентах и о своей работе, и всегда старалась сделать всё возможное, не прекращая, даже если пациент не давал никакого прогресса. Она утверждала, что бездействие может повлечь за собой ухудшение, а это было плохой вещью. Просто то, что кому-то не становится лучше, не значит, что они должны перестать помогать. Сейчас же Эрнестина плакала, стараясь не издавать звуков, а это означало, что она не могла ни с кем говорить. Её грудь тяжело вздымалась, а лицо было ужасно красным, потому что Эрнестина ещё не научилась красиво плакать. Её начальница, Лорна Элдерберри, бросила на неё полный отвращения взгляд, когда пошла встречать посетителей - Мистера и Миссис Лестрейндж. Лорна, в отличии от Эрнестины, не особо заботилась о своих пациентах. Она выбрала палаты долговременного ухода, потому что видела в этом возможность стать главой в возрасте тридцати двух лет, и, если ей удастся чудесным образом вылечить пару больных, то она станет главой в ближайшем десятилетии. Может быть и не в Св. Мунго, но какой-нибудь другой больнице. Лорна была Слизеринкой. У неё были кое-какие амбиции. - Пилески, уведите этого человека от Мисс Лестрейндж, - произнесла Лорна с этой проклятой интонацией, где каждое слово было высечено из хрусталя. И хотя Лорна была на два шага впереди Эрнестины, она сама не собиралась заниматься этим делом. - У вас такие чудесные волосы, моя дорогая. И у меня тоже! На самом деле это одна из моих самых поразительных черт, первая из которых - это моя улыбка, конечно же. Я пять раз был лауреатом премии Ведьминого досуга за очаровательную улыбку. Гилдерой Локхарт продемонстрировал Беллатрисе свою отмеченную наградами улыбку и женщина, казалось, не знала оскорбиться ей или же засмеяться. Волосы Гилдероя уже были не так тщательно уложены, как в тот день, когда он попал в Св. Мунго, но улыбка всё ещё оставалась очаровательной. - Боюсь, это один из наших худших случаев, - объяснила Лорна, останавливаясь перед Лестрейнджами. Она была женщиной, которая знала, как ходить на высоких каблуках. А еще Лорна была из тех женщин, у которых на зубах никогда не бывает пятен от губной помады, а подводка для глаз выглядит как на обложках журналов. Эрнестине никогда не удавалось нарисовать стрелки ровно, и на одном глазу всегда было больше черного, чем на другом, а Лорна всегда выглядела готовой к фотосессии или званому обеду с министром. - Тяжелая потеря памяти вперемешку с бредовыми мыслями, - продолжила она, - Проблема, конечно, в том, чтобы выяснить, были ли эти мысли частью изначальной личности или нет. Очаровательно, но утомительно. - Лорна улыбнулась. Сегодня она накрасила губы темно-зеленой помадой в тон туфлям и выглядела потрясающе, - Чем мы обязаны честью вашего визита, мадам? Белла улыбнулась. Она всё ещё была очень привлекательной женщиной, настолько, что большинство людей умудрялись не обращать внимания на безумие, исходящее из её глаз. - О, я просто хотела повидаться со старыми друзьями, - Белла говорила так, как будто всё вокруг было для неё лишь шуткой, - Не люблю оставлять дела незаконченными. - А я был известен тем, что оставлял многих молодых ведьм окончившими, но не уничтоженными, - радостно пискнул Локхарт, покачивая бровями и снова сверкая своей улыбкой. Он по-прежнему не замечал холодной реакции на свои слова. - Пилески, - холодно и отстраненно произнесла Лорна. Эрнестина кивнула, шмыгнула носом и поспешила взять Локхарта за локоть и мягко увести его. - Приношу свои извинения. - В этом нет необходимости. Он довольно-таки занятный, - глаза Беллы были прикованы к спине Локхарта, когда того уводили. Он послал ей воздушный поцелуй через плечо и трижды тряхнул своей светлой гривой. - Полагаю, что его можно принять за такого человека, - ответила Лорна совершенно безразличным тоном. Она снова улыбнулась, но на этот раз не показывая зубов, - Так, и к каким пациентам вы пришли сюда, Мадам, Сэр? У неё была идеальная речь. Вежливая, но не настолько подобострастная, которая могла бы намекнуть на то, что некоторые из них были ниже во всём, даже если все они были Слизеринцами и чистокровными. Белле понравился её тон, и сама женщина её понравилась тоже. Она начала говорить с Лорной раньше своего мужа. - Фрэнк и Элис Лонгботтом, будьте добры. Я думаю, что мы можем освободить вас от их бремени, - Белла говорила так, словно делала одолжение своей подруге. Так, словно она только что протянула Лорне платок и карманное зеркальце. - А... - Лорна приподняла брови. Это было очень важно,- Лоооонг...боттом... - фамилия слетела с её губ ледяным дымом, - Ужасно жаль это слышать. Пилески, прекрати рыдать и принеси мне папки на Лонгботтома Ф. и Лонгботтом А. Буква "Л" идёт за буквой "К", дорогая. Эрнестина глубоко вздохнула и быстро вытерла рукавом слезы, навернувшиеся на глаза, когда она услышала фамилию. Она кивнула и пошла за папками, а Гилдерой Локхарт тем временем вернулся в комнату и начал соблазнительно прислоняться к стене. - Какие-то проблемы? - спросил Родольфус. Он заговорил в первый раз с тех пор, как переступил порог этого здания. Он был интересным человеком, который не имел ничего от красоты или очарования своей жены. Несмотря на то, что внешность Беллатрисы была... необычной, она всё ещё была притягательной. С другой стороны, Родольфус был плохо выбрит и изможден, под глазами у него залегли глубокие тени, и от него исходил резкий запах. Хоть Лорна и была больше всего заинтересована в продвижении своей карьеры, она все еще обладала медицинскими знаниями. Она с первого взгляда поняла, что кто-то не предпринял должных шагов, чтобы оправиться от длительного влияния дементоров. Она могла видеть нарушение сна и алкоголизм, плюс немного недоедания. А может быть, он всегда был так отвратителен, кто знает? - Вовсе нет, мистер Лестрейндж,- легко ответила Лорна. На заднем плане Локхарт сменил позу, по-прежнему прислонившись к стене, но теперь пытаясь продемонстрировать свою задницу. - Просто Мистер и Миссис Лонгботтом больше не получают медицинской помощи в этом учреждении. Вы же понимаете, что мы не можем просто лечить некоторых людей. Честно говоря, это позор, что их терпели так долго, но я полагаю, что их так называемый чистокровный статус помог предотвратить более раннее освобождение. Ах, спасибо, Пилески. Беллатриса не выглядела счастливой, услышав это. Эрнестина задрожала и слегка отодвинулась за спину Лорны, словно боясь силы взгляда Беллатрисы. Лорна, со своей стороны, открыла папку, совершенно не обращая внимания на Пожирателя Смерти, стоявшего перед ней, и рыдающего колдомедика, съежившегося за её спиной. Свежевыкрашенные ногти у неё были насыщенного темно-зеленого цвета, почти черного. Нарцисса бы одобрила этот цвет. - Я уверена, что у нас в досье есть их нынешнее местонахождение. Это займет всего лишь мгновение… Давайте посмотрим, прием, диагноз и симптомы… Не так уж много улучшений за эти годы я вижу… ах, стойте! Ну что ж, это неприятно, - Лорна наконец оторвала взгляд от папки и снова посмотрела на Беллатрису, - Я боюсь, что никто не взял на себя ответственность за них, поэтому их просто выпустили на улицу. И все же они не могли забрести так далеко в своем состоянии. Пилески, вы здесь? - Да, мадам. - Лонгботтомы, Пилески. - Вы велели отвести их на берег реки, мадам, - сквозь слёзы и тяжелое дыхание проговорила Эрнестина,- чтобы они не смогли вернуться обратно, - Она больше ничего не сказала - её голос затерялся в рыданиях. А тушь на глазах была ужасно размазана. - Так заботливо с моей стороны, - Лорна постучала ногтём по папке, - Какая жалость, если бы я знала о вашем интересе, то, конечно же, придержала бы их для вас. Я искренне сожалею, но больше ничем не могу вам помочь. - Понятно, - просто согласилась Беллатриса, - В конце концов, вы должны были уберечь это место от паразитов, - от этих слов Эрнестина зарыдала ещё сильнее. - Конечно. - Может быть, они могут быть где-то рядом? - голос Родольфуса был надломлен, как будто его язык отяжелел во рту. Он не привык разговаривать. - Может быть, - ответила Лорна, пожав плечами, - Если они, конечно же, смогут найти какое-нибудь укрытие и не будут забывать пить воду раз в день или около того. Как только они вышли из-под моей опеки, то они сразу же перестали быть моей заботой, но, как колдомедик, я скажу, что они смогут прожить в течение недели. Максимум. Они поблагодарили её, и Лорна ещё немного вежливо поговорила с ними, а потом Локхарт подошёл поближе и сказал, что опаздывает на фотосессию, но, конечно же, может уделить пять минут своей поклоннице, особенно такой прекрасной как Беллатриса. Вскоре после этого Лестрейнджи ушли. - Честное слово, Пилески, как ты можешь до сих пор плакать?- возможно, в голосе Лорны прозвучало пренебрежение, но ей было любопытно. Если бы она плакала так долго, то была бы уверена, что сейчас у неё закружилась бы голова. - Простите, мадам. - Передохни пять минут, чтобы успокоиться, и выпей немного воды. Ты, должно быть, обезвожена. - Да, мадам. - Но не принимай успокаивающее зелье. Оно вызывает сильное привыкание. Ты должна научиться контролировать себя. - Да, мадам. - Но ты хорошо справилась. Я не думаю, что мы увидим их снова. - Вы так думаете, мадам? - Посмотрим. Они могут захотеть, чтобы ты показала им, где именно оставила Лонгботтомов, и после сегодняшнего зрелища они будут ожидать какой-нибудь маленькой тайны. Если они спросят об этом, то подожди, а затем скажи им, что ты знала, что они умрут, если оставить их одних у реки, и что тебе было жаль их; поэтому ты оставила их на маггловской улице около Дырявого котла, надеясь, что они найдут дорогу внутрь или, может быть, кто-нибудь позаботится о них. Ясно? Эрнестина шмыгнула носом: "Да, мадам.” - Хорошо. А теперь иди. Как уже говорилось, отношения Слизерин/Хаффлпафф ужасно опасны. Хаффлпафф будет готов рисковать своей жизнью, пряча пациентов в своем доме так долго, как это необходимо, или навсегда, если это будет нужно. Слизерин предвидит, что Хаффлпафф собирается сделать, и разработает план, а так же будет лгать в лицо помешанным садистам. В этом случае стоит упомянуть, что отношения Гриффиндор/Равенкло - вещь, от которой следует отказаться. Последнее, что нужно бесстрашному человеку - это кто-то, кто кормит его знаниями и просит помощи в исследованиях.

***

Перси все больше и больше убеждался, что волшебники ошибались. Тот факт, что они были вовлечены в войну, подтверждал эту теорию, но война не была основной причиной. Перси имел в виду то, что они считали магглов слабее и ниже их. Их нужно было либо убивать и порабощать, либо защищать, но в любом случае магглы слабее и глупее их. Перси не был своим отцом, и он не разделял его восхищения маггловской изобретательностью, но он обращал внимание на своего отца. Больше, чем любой из его братьев, на самом деле, но это никогда не ценилось. Перси никогда не ценили (это не жалоба, а простой факт. В данный момент именно отсутствие ценности позволяло ему работать незаметно. Ура игнорируемым средним детям!). (Кстати, ему следовало бы посоветоваться с Роном, потому что Рональд был таким же средним ребенком, как и он, и теперь Перси пришло в голову, что его младший брат, возможно, скрывает какие-то свои большие секреты.) Перси отвлекался. В последнее время он делал это все чаще и чаще. Его разум разделился на настоящее и тысячи будущих, которые открывались перед ним. Что будет, что может быть, что будет, но не произойдёт, потому что вмешался Перси, новое будущее, которое пришло на место исправленных… Но также и миллион нынешних идей, которые он должен был держать в голове. Все имена, места, связи и планы. Его ум был полон побочных нот и нитей. Он так устал. О чём он говорил? Точно, о магглах. Он не был таким большим поклонником, как его отец, но он знал достаточно, чтобы передвигаться по маггловскому Лондону незамеченным (что его отец, к сожалению, не мог делать). Перси смог записаться на занятия йогой, потому что у магглов были вещи, которых не было у волшебников, и эти вещи были лучше. Волшебники ошибались - это магглы были выше их. Например: пачка чипсов на компанию, которую Перси только что съел в одиночку. Он был полон чипсов, соли и сожаления, его губы и язык болели. Но он чувствовал себя хорошо. Так хорошо. Перси перевернул пачку на ладони, позволив крошкам упасть на руку, и слизал их. Он не испытывал стыда. Перси в одиночку пытался спасти мир. Никто не имел права его осуждать.

***

Перси вышел на улицу и купил себе восемь, восемь(!) разных пачек чипсов. Пачки были красными, зелеными, синими, темно-розовыми и темно-синими(?), или, возможно, фиолетовыми, и коричневыми, и слегка коричневыми, и какими-то темно-красными, чтобы показать, что это бекон. Он не съел их все сразу. Он рассчитывал их на те дни, когда делал что-то особенно хорошее и заслуживал награды (спас Эджкомбов, как босс!), и на те дни, когда терпел неудачу и нуждался в напоминании, что в жизни есть нечто большее, и что он не виноват, если не может спасти всех.

***

Драко был занят, посасывая нижнюю губу Гарри, и обнаружил, что это хорошая вещь, и что ему это нравится, так же как ему нравится двигать руками по груди Гарри и чувствовать, как тот, в свою очередь, обхватывает его за плечи. Всё это было очень приятно и хорошо, и он расслабил постоянный узел напряжения в своём животе, который был заменен покалыванием и другим видом напряжения. Было приятно, медленно, лениво и неторопливо целовать друг друга. Поэтому Драко не мог понять, почему Гарри вдруг пришло в голову откинуться на спинку стула с распухшими и влажными от поцелуев губами. Он смотрел на него зелеными глазами, зелеными, как кислые зеленые лимоны, зелеными, как прекрасное мирное место, в котором Драко никогда не бывал. Глаза Гарри всегда были яркими, и в сознании Драко они превратились в солнце. (Не то чтобы он когда-нибудь собирался сказать ему об этом. Возможно. Почти наверняка нет). Гарри посмотрел на него, быстро моргая, чтобы сфокусировать зрение. (Как-то Драко надел очки Гарри и сразу почувствовал головокружение, мальчик был практически слеп. Как он мог быть ловцом?), но Гарри посмотрел на него глазами цвета греха и губами, блестящими от слюны Драко, и его волосы растрепались от того, что Драко зарылся в них руками, и сказал: - У твоего отца был крестраж. Это сделало ужасные вещи с животом Драко и приятным покалыванием, которое росло там. - Пожалуйста, не надо сейчас говорить о моем отце. - Но ... - Поцелуй, шшшш... Он поцеловал Гарри еще дважды, но да, настроение пропало. Драко позволил себе упасть обратно на кровать, одна его рука свободно повисла, а другая закрыла лицо. Это было совсем не драматично, Сириус был прав, их театральная репутация была совершенно необоснованной. - Почему? - спросил он. Он знал, он просто знал, что теперь не сможет избавиться от этой мысли. Вы не можете просто ходить и упоминать определенные вещи людям с его уровнем тревоги. Было и так достаточно трудно остановить навязчивые неприятные мысли, ему не нужно было идти за новыми. - Просто я тут подумал ... - Почему ты думал о чем-то, кроме меня? - Да, зачем мне это делать, Малфой. Это было так несправедливо, что Гарри каким-то образом научился сохранять невозмутимость в лучших традициях Снейпа. Драко не нужно было убирать руку от лица, чтобы понять, что Гарри улыбается. - Но нет, правда, послушай. У твоего отца был крестраж, может быть, у кого-то еще. Мы почти уверены, что он следует теме с предметами, но я не думаю, что он делает то же самое с местами. Ух, он был прав. Драко уже мог сказать. У них был дом предков и эта странная пещера с медальоном. - Ты имеешь в виду, что он, возможно, пытался следовать теме, но не смог? - Даже не знаю.… Просто... может быть, он оставил один крестраж у кого-то, пока искал хорошее место? Поэтому Драко грубо прервал сеанс поцелуев, но, по крайней мере, эта идея имела хоть какую-то ценность, и когда они поговорили с Гермионой на следующий день, она согласилась.

***

Говорили, что Долохов что-то замышлял с какими-то темными магами Северных стран и что после его смерти Розье сбежал туда. Учитывая, что Розье и Мальсибера все еще можно было найти, было ясно, что теперь Волан-де-Морт хотел быть в курсе всех их действий и местопребываний. Это означало, что, несмотря на регулярные сообщения от имени Кэрроу, Северус должен был покидать Хогвартс каждые две или три недели, чтобы сообщить о происходящем лично. Это было не так уж плохо. Конечно, приходилось лгать в лицо своей тьме и управлять своей легилименцией, но Северус не находил в этом особых проблем. Он был искусным рассказчиком, поэтому точно знал, что нужно сказать. Все ли в порядке в Хогвартсе? Нет, конечно, нет. Видите? Это был ключ. Он не мог просто сказать "Да", это было бы подозрительно. Вместо этого он жаловался на Кэрроу и на то, что их садизм не очень помогает в воспитании учеников. Конечно, весь замок был в ужасе и доставлял ему меньше хлопот, чем ожидалось, но изуродованные люди со шрамами мало бы подошли для пополнения армии Волан-де-Морта. - Железная рука в бархатной перчатке, мой дорогой Северус, - Это все, что сказал ему Волан-де-Морт. Некоторые спрашивали о своих детях. Не Люциус, конечно, не он. Он был очень осторожен, чтобы ни в коем случае не упоминать о своем сыне или отцовстве. Но Нотт, Гойл, Крэбб и даже Паркинсон и несколько других иногда спрашивали. Северус только взглянул на них и сказал, что тем, кто верен, нечего бояться. В словах Северуса была угроза. Напоминание всем Пожирателям Смерти, что их дети находятся во власти самого преданного и любимого слуги Волан-де-Морта. Тёмный Лорд улыбнулся, услышав его; было смешно, как легко Северус мог угодить ему. Так что поездки были не так уж плохи. У него играли нервы, возможно, потому, что одна плохая мысль могла вызвать тревогу в сознании Волан-де-Морта, и он мог всё узнать. Но в целом все не так уж плохо. Конечно, Северус не был тем, кто должен был защищаться. Именно то, что происходило после поездок к Волан-де-Морту, было странным и тревожным. Как только Северус оказывался за воротами Хогвартса, он никогда не аппарировал прямо в поместье. С прошлых дней у него вошло в привычку всегда идти окольным путем или, по крайней мере, аппарировать немного в сторону от места назначения. Достаточно, чтобы он мог идти десять или пятнадцать минут, прежде чем доберется до места. Он обнаружил, что это время помогло ему успокоиться и привести мысли в порядок. Он также обнаружил необычайно большое количество сквибов, магглорожденных и мошенников (магглов, которые женились на магии) и в одном особенно странном случае кентавра Флоренца. Северус понимал, когда он встречал их у Министерства или поблизости. Людям, которым каким-то необъяснимым образом удалось избежать ареста и тюремных камер, а потом наткнуться на Северуса, везло. Но ему не было стыдно признаться, что он был искренне озадачен, когда обнаружил вышеупомянутого Флоренца с девушкой-сквибом по имени Гадея, сидящей на его спине, которые ждали его у поместья Малфоев. И от них было мало толку в том, как это произошло. По большей части люди говорили, что увидели свою возможность и пошли на это. Им просто везло, что там лежала палочка или они подслушали, что у специального оператора был очень расстроен желудок, так что они могли одолеть его просто физической силой, вы можете в это поверить? Их преследователи застряли в шкафу, и они просто сбежали. Да, все сбежали. И они все попались на глаза Северусу. Это было странно, и он знал, что должен разобраться в этом. Сначала он был уверен, что это какая-то ловушка, только в этом не было особого смысла. Если Северус действительно был Пожирателем Смерти, существовал риск, что он убьет их мгновенно, так что это будет довольно глупый план проверить его лояльность. Кроме того, он знал Флоренца и некоторых других. Некоторые из них были его учениками, детьми, которые закончили школу много лет назад и теперь были напуганными взрослыми, сражающимися за свою жизнь. Это было странно, но Северус знал, что в данный момент лучше не задавать вопросов. Он просто протягивал руку и вёл их в Хогвартс, где было много кроватей, хорошо оборудованная кухня и медицинская помощь. По большей части они шли с ним беспрекословно, и, учитывая, что Северус был известным Пожирателем Смерти, это заставляло задуматься, что же они видели, что они просто брали его руку без страха.

***

У Порока есть свои категории. Есть Зло и есть Мелочность. Конечно, первые причиняют больше вреда и больше смертей, но в их защиту они часто существуют во имя идеала, каким бы извращенным и порочным он ни был. Зло причиняется не ради себя самого, а ради дела. В этом есть какое-то извращенное понятие благородства. Затем есть мелочность и недоброжелательность. Их деяния меньше, и потому они считаются более безопасными и добрыми, потому что они не убивают и не причиняют вреда, как Зло. Но это только из-за их собственных ограничений. Мелочные люди трусливы и эгоистичны. Что бы они ни делали, какое бы зло ни причиняли, они делают это не для идеала, а для себя, для своих жалких черных душонок. Сегодня злой человек и мелочный человек встретились. Когда поднимается Зло, маленькие, жестокие и злопамятные бегут за его хвостом. Беллатриса Лестрейндж считала, что профессор Свинделлс слишком похож на Петтигрю, чтобы бы его можно было хотя бы немного терпеть. Конечно, не было никакой необходимости общаться с этими двумя. Свинделлс также был ужасно неэффективен, в то время как Петтигрю удалось вернуть палочку Темному лорду, так что она даст ему шанс. Свинделлс, со своей стороны, не смог бы даже найти свою собственную задницу, сидящую на стуле, но он был достаточно чистокровным и страстным сторонником их дела, поэтому они держали его рядом. Они поместили его в Визенгамот для рассмотрения апелляционных дел, где его неэффективность могла быть использована наилучшим образом. Он был низкоуровневым служащим Министерства, а Белла была Беллатрисой Лестрейндж, и её имя всё ещё что-то значило, даже если в последнее время Господь был скуп в своей привязанности к ней. Обычно их пути не пересекались, но Белле было поручено (или, скорее, она попросила об этом после побега Розье и Мальсибера) найти её дорогого кузена Сириуса и сопровождавшего его оборотня и убить их обоих. Это оказалось немного сложнее, чем ожидалось, так как никто не видел их больше года. Теперь она искала любую информацию, собранную на них предыдущим Министерством, надеясь получить текущий список людей, которые могли их видеть, поскольку Белла была совершенно уверена, что все их старые друзья мертвы. Свинделлсу потребовалось двадцать пять минут, чтобы найти нужный файл. Беллатриса, не скрываясь, наслала болезненное проклятие на него только за то, что он заставил её ждать. Но в конце концов он нашел файл и в своей слащавой угодливости настоял на том, чтобы сопровождать её, чтобы забрать бумаги из архива. Он был полной противоположностью аккуратной холодной ведьме, которая помогала Беллатрисе в Сент-Мунго. Она не заставила её ждать, и она была прилично одета, в отличие от этого маленького человечка, у которого были дырки в носках и который все говорил и говорил, пытаясь заискивать перед Беллой. Но, конечно, он говорил так много, что в конце концов должен был упомянуть что-то важное. Свинделлс сохранил звание профессора, потому что когда-то работал в Хогвартсе. Хорошее место, но он не мог сказать ничего хорошего о преподавателях, особенно о Дамблдоре или Северусе Снейпе. - Ужасный человек этот Снейп, - пробормотал Свинделлс, не понимая, что критикует одного из любимчиков Волан-де-Морта. Ни для кого не было секретом, что Беллатриса недолюбливала Снейпа, но это не обсуждалось, потому что только она могла позволить себе показать свои истинные чувства к этому человеку. Всем остальным было что терять. Дело было не только в том, что Снейп отравит вас за оскорбление, но и в том, что Волан-де-Морт лелеял его и приказал бы вас убить. Но Свинделлс был слишком глуп, чтобы оценить это, и поэтому он добавил: "Никакого уважения к традициям и смыслу истинной британской магии.” - О чём ты говоришь? - спросила Беллатриса, и что-то похожее на белый электрический разряд спряталось за её зрачками. - О, Мадам, я не стану повторять то, что он сказал, из уважения к вам. Они не для женских ушей. Но могу вас заверить, что он горячо защищал того дерзкого ученика. Брауна, знаете ли. Неужели этот человек не знает семью Мальсиберов? Шеклботов? Субадар? Правда, не все они откликнулись на зов Темного Лорда, а те, кто откликнулся, Мальсиберы, опозорили себя еще больше, чем когда-либо опозорили Шеклболты своим открытым сопротивлением. Но их кровь была чиста, определенно чище, чем у Свинделлов, от которых разило полукровками. А ещё те семьи были компетентны, что нельзя было сказать об этом человеке. Но, несмотря на его идиотизм, то, что он сказал, было интересно. - Расскажи еще, - попросила Беллатриса с губами красными и полными, как распустившийся цветок. - Я действительно не думаю, что это уместно для леди... - Расскажи мне, - её голос не внушал того же приказа, что и голос Северуса. Он не был таким бархатистым. Но у нее был очень красивый рот. Ее губы были сном. У неё также были зубы, белые и острые, очень похожие на зубы хищника. Иногда ей казалось, что она говорит одними зубами.

***

Несмотря на свою анимагическую форму, Минерва не особенно любила кошек. Это, конечно, вполне соответствует кошачьей натуре. Настоящие кошки тоже не любят других кошек, они просто терпят их существование. Тот факт, что Долорес Амбридж окружила себя кошачьими изображениями был для Минервы личным оскорблением. Однажды она превратилась в свою кошачью форму с единственной целью - найти Амбридж и поцарапать её, когда та попыталась бы погладить её. Ладно, может, и не один раз. Минерва не любила кошек. Даже ту, которая была у неё, но которая не принадлежала ей. Она просто присматривала за маленьким зверем, пока его законный владелец не вернётся в Хогвартс. Впрочем, если говорить о кошках, то Косолап был не так уж и плох. Он уважал Минерву и приходил к ней только тогда, когда нуждался в еде или объятиях. Косолап был вполне самостоятельным молодым котом. Ну, не таким уж молодым, но независимым и решительным, и Минерва это одобряла. Косолап так же был котом, который придерживался кровной мести. Мы не обращаем особого внимания на личную жизнь животных, но в их жизни не меньше драмы, чем у людей. Как можно было не упомянуть о трагедии бедного Косолапа, который потерял свою хозяйку? Или о горе, которое испытала миссис Норрис, когда единственный ученик в школе, которому она позволяла себя погладить, исчез, даже не попрощавшись? Кошка искала утешения в той странной блондинке, и она была нежна, но это было не то. У неё не было с собой сардин, и однажды она предложила миссис Норрис редиску. Редиску! Это были их истории и их проблемы. В случае этих двух кошек (или трех, в зависимости от настроения Минервы) они потеряли близких и нажили нескольких врагов, и в холодный день с белым небом один из этих врагов вернулся в Хогвартс.

***

Иногда кажется, что Распределяющая шляпа ошиблась. Иногда вы видите человека и тот дом, к которому он принадлежит, и удивляетесь, как это могло случиться? Как мог Перси Уизли, который бросил свою семью, вообще быть Гриффиндорцем? Как могла эта странная Луна, которая верила во всякие глупости, быть Равенкловкой? Как мог Невилл, Невилл ради Мерлина, который пришел в Хогвартс дрожащим и неспособным постоять за себя, быть в Гриффиндоре? Как мог Эрни Макмиллан, предавший Гермиону, оказаться в доме, известным своей преданностью? Но они оказались. Распределяющая шляпа не делает ошибок. Иногда вы не знаете всего о человеке, а иногда черты дома не означают того, что вы думаете о нём. Эрни Макмиллан не был предателем, что бы там ни говорил Рон или кто-то ещё. Он был верен своей семье и поэтому делал все необходимое, чтобы защитить их. Вот ещё один пример. Питер Петтигрю, человек, который отдал своих друзей Тёмному лорду, человек, который умолял Сириуса и Ремуса о пощаде, который плакал и пытался вызвать сострадание Гермионы или привязанность Рона, этот человек был Гриффиндорцем. Люди часто удивлялись, как Питер оказался в Гриффиндоре, еще со школьных лет. Всегда следовал за своими более яркими и талантливыми друзьями, всегда прятался за их спинами и хвалил их действия. Распределяющая шляпа не делает ошибок. Питер не был трусом. У Питера хватило мужества осознать свои недостатки и принять более низкое положение, унизив себя, чтобы получить преимущество. У Питера хватило мужества бороться за свою жизнь больше всего на свете. У Питера Петтигрю хватило смелости продать душу, чтобы спасти свою жизнь. Нужно быть очень храбрым, чтобы отправить себя в ад. Надо сказать, что Питеру не понравилось его предательство. И это было предательством, потому что Темный Лорд не соблазнял его, как многих других, обещаниями золота и шелка. Он не ненавидел Джеймса и Лили и очень жалел их. Джеймс всегда был добр к нему, давал ему альбомы и цветные карандаши и всегда хвалил его рисунки. Лили была слишком серьёзна, и Питер её боялся. Он думал, что она всегда подозревала его по тому, как смотрела на него, но она тоже была добра к нему. Они оба были хороши, они были его друзьями, и Питер не хотел, чтобы они и Гарри умерли. Но, как оказалось, у Питера хватило мужества жить после их смерти. Снова и снова у него всегда хватало мужества выбирать самого себя. Однако каждый раз, когда он делал это, казалось, что выбор становился все труднее. Он выбрал себя и отдал своих друзей Темному Лорду, и он заплатил своей душой, проклятой навеки. Он выбрал себя, и ему пришлось отрезать себе палец, когда он позволил арестовать своего друга Сириуса вместо себя. Он выбрал себя и потерял руку, вернув Волан-де-Морта, того, кто мог защитить его от гнева Сириуса и Ремуса. С каждым разом цена росла, с каждым разом выбор становился всё сложнее. - Я не доверяю Снейпу, - сказала Белла, и темный локон упал ей на лоб и на левый глаз. - Он что-то скрывает. Поезжай в Хогвартс и узнай, что. - она надулась, как маленькая девочка, которую только что разбудили после сна, - нечестивая смесь невинности и секса. - Докладывай только мне. Питер не хотел уходить. Питер подумал, что даже если Хогвартс находится под властью Снейпа и Кэрроу, он все равно населен большим количеством людей, которые хотят увидеть его мертвым. - Уходи, Петтигрю, или я нашлю на тебя проклятие и ты пожалеешь, что ты не Фрэнк Лонгботтом. Беллатриса легко бы сделала это. Она никогда не выбирала, а просто делала, что хотела. Питер хотел бы пострадать от неё меньше, чем оказаться в Хогвартсе, поэтому, конечно же, Питер выберет последнее, и при этом он выберет себя. Кроме того, что бы она ни заподозрила в Снейпе, это будет не так уж плохо, если Питер окажется в опасности, он не сможет открыться и попросить его защиты. Снейп не был предателем, он был как Питер. Слишком проклятый и запятнанный, чтобы оглянуться. Может быть, он вел переговоры с какими-то иностранными волшебниками, а может быть, работал над тем, чтобы Белла пала, все знали, что они терпеть друг друга не могут, так же как все знали, что Снейп - маленькая сучка Люциуса Малфоя. Но, в любом случае, Снейп не позволит убить Питера. Итак, Питер вернулся в Хогвартс. Он аппарировал на станцию в Хогсмиде и в темноте направился к воротам замка. Он не мог пересечь обереги, которые защищали Хогвартс, только Снейп мог позволить кому-то пройти, но Питер не был глупым (еще один предрассудок, который люди придумали о нём. Он был не так очарователен, как его друзья, но он был умен). Он превратился в крысу и стал ждать, когда за ним прилетит сова. Он прождал несколько часов, замерзший и немного промокший, но в какой-то момент перед восходом солнца сова спикировала вниз и поймала его своими когтями. Как только они пересекли обереги, Питер снова превратился в человека, волоча сову за собой на землю. Он убил птицу и испытал при этом мелкое удовольствие. Он прошел весь путь до дверей замка только ради того, чтобы прогуляться по территории в своем человеческом обличье. Он провел много лет в замке в качестве крысы, замке, для которого он нарисовал карту, которую позже оживил Сириус. Никто не знал замок так хорошо, как он. Никто. Ни другие мародеры, ни близнецы Уизли, ни сам Гарри Поттер. Питер превратился в крысу и протиснулся через вентиляционное отверстие на кухню.

***

Перси проснулся посреди ночи, что всегда было неприятно, потому что ему действительно нужно было высыпаться. Однако внимательное изучение будильника показало, что сейчас не столько середина ночи, сколько оскорбительно раннее утро. Ему придется встать чуть больше чем через час, так что, вероятно, нет смысла пытаться снова уснуть. Он пошел в ванную, волоча ноги и закрыв глаза. Закрытые глаза означали защиту от яркого света в ванной комнате, а также от собственного отражения в зеркале. Ему всегда было трудно смотреть в лицо самому себе по утрам, потому что у Перси были непослушные вьющиеся волосы, те волосы, что никогда не выглядят красиво ранними утрами. Ни у кого в его большой семье не было таких волос, как у него, растрепанных и склонных к спутыванию. Ему всегда требовалось много времени, чтобы собраться по утрам, но он предпочитал, чтобы его дразнили за то, что он чопорный и тщеславный, а не за то, что его волосы за ночь превратились в дом гномов. Теперь некому было дразнить его, но были и другие причины избегать зеркала. Так как он встал рано, то мог пойти и приготовить большой завтрак с яичницей и беконом. Этот завтрак не был похож на те, что готовила ему мать (что она делала с сосисками, которые Перси не мог воссоздать), но он был лучше, чем кружка чая и два ломтика тоста, которые он обычно ел. Только когда завтрак был съеден и он уже дважды причесался (хотя с закрытыми глазами, так что он только избавился от узлов, и ему нужно было сделать настоящую укладку), Перси почувствовал, что может смотреть в зеркало. Он глубоко вздохнул. - Что? - спросил он. Сначала его отражение было только им, но потом зеркальный Перси нахмурился и отошел в сторону, а настоящий Перси остался стоять в своей ванной, глядя на будущее, которое могло произойти. В том-то и дело, что Перси мог видеть будущее, но не всё будущее. Несколько раз он удивлялся, потому что нити часто прятались одна за другой, и Перси приходилось решать, какая из них важнее. Но по большей части сегодня казалось, что все наладится само собой. Это было... да, это не было проблемой. А ещё... семейство Диггори собиралось поссориться вечером, потому что Седрик слишком громко говорил о своей неприязни к новому режиму. Амос хотел бы, чтобы его сын проявил больше сдержанности, но Седрик был упрям. Седрик говорил, что раз уж его отец так беспокоится об общественном мнении, он больше не будет обременять его своим присутствием, а просто встанет и уйдет из дома. Трагично, но это не требовало вмешательства Перси. Разве не так? За этой нитью скрывалось нечто большее… - О да. Теперь, когда Седрик публично порвал со своей семьей, некоторые Пожиратели смерти стали преследовать его. Таково было правило: если ты бросил чистокровную семью, ты считался предателем крови и должен был быть наказан. (Конечно, если вы этого не делали и сохраняли такое отношение, то вся семья становилась предателями и подлежала уничтожению). Исключение составлял Перси, конечно, он был “хорошим”, и через него его братья и сестры были защищены. В любом случае с Седриком все будет в порядке. Он все еще был чемпионом Трех Волшебников. Перси слегка вздохнул при виде прекрасного образа Седрика, летящего на своей метле под солнцем, с золотым ореолом из волос, когда он прощался с ошеломленными Пожирателями. Он бежал в Европу, и казалось, что Виктор Крам даст ему убежище, тем самым доказывая, что вся болтовня об укреплении международных отношений с турниром Трех волшебников была больше чем просто пропагандой. Ничто из этого не заслуживало пробуждения Перси, так что же ... О! А, ну вот. Отец молча оделся и выскользнул из дома. Минут через десять у него будут неприятности. Конечно, у лысеющего мужчины хватило бы ума не встречаться с четырьмя Пожирателями смерти в одиночку. Он должен был прятаться, но как он вообще смог наткнуться на этих Пожирателей Смерти? Перси едва успел накинуть капюшон (еще одно замечательное магловское изобретение), прежде чем аппарировать. Зеркало снова стало зеркалом.

***

Если бы Северус должен был выбрать одну вещь, одну единственную вещь в его отношениях с Ремусом, это был бы тот факт, что ему было позволено касаться и целовать его без каких-либо других ожиданий. Целоваться только ради него. Целоваться, чтобы дать ему знать, что он все время где-то в его мыслях. Северус любил случайные поцелуи. Ему это очень нравилось. Не сказать, что он все время целовал Ремуса, потому что он все еще был директором Хогвартса. Он не мог быть замечен целующимся со своим парнем в коридоре. Но в остальное время, когда они шли вдоль лесной опушки, поднимались по лестнице в спальню или чистили зубы, Северус мог касаться его и нежно целовать, и это делало его более счастливым, чем когда-либо. Как сейчас. Теперь он мог мимоходом поцеловать Ремуса, даже не глядя, куда: плечо, щеки или где-то между. Просто инстинктивная реакция на чужую близость. Ты рядом со мной. Я тебя поцелую. Он целовал Ремуса даже тогда, когда у него были другие мысли. - Я действительно не понимаю, почему Слизеринцы ассоциируются с насилием, а не Гриффиндорцы. - сказал Северус, отступая назад и проводя пальцами по волосам. Они стали длиннее, чем обычно, и он был слишком занят, чтобы думать о том, чтобы обрезать их, хотя это уже надоедало. Он обзавелся лентой для волос и теперь мог сделать свободный узел на макушке, чтобы волосы не падали на лицо. (Лавгуд подарила ему заколку в виде подсолнуха. Он приберёг её для особого случая, когда он смог бы заставить по крайней мере двух Уизли поперхнуться своими напитками). Ремус рассмеялся, склонившись над раковиной, чтобы не забрызгать зеркало зубной пастой. Он сплюнул, прополоскал рот и обернулся, все еще улыбаясь. - У тебя есть место для сбрасывания трупов, Северус. Настоящее место, где ты мог бы избавиться от тела. - Которое остается неиспользованным, - Поистине, какая жалость, что ни Квиррелл, ни Локхарт, ни Амбридж не заняли это место. Ремус снова улыбнулся. В течение дня он много улыбался. Приятные улыбки оборотня, который пытается казаться не угрожающим, кроткие улыбки, похожие на слабый чай, который Северус не любил. А еще была настоящая волчья улыбка, о которой Ремус даже не подозревал, улыбка, от которой у всех в животах начинало покалывать, и улыбка гордого учителя, когда ученик что-то делает правильно (в этих улыбках были шоколад и орехи). Потом была карамельная улыбка, когда ученик терпел неудачу, и тем не менее Ремус мог показать ему, почему он терпит неудачу, понять и научить. (Он был таким хорошим учителем, что им действительно повезло, что он теперь у них есть). Ремус по-другому улыбался Сириусу и Близнецам, эти улыбки были озорными, злыми, в них было что-то живое и лимонное. У Ремуса была своя собственная улыбка, только для Северуса. Он очень дорожил этой улыбкой. Но как бы ему ни нравилось наблюдать и перечислять каждую улыбку Ремуса, Северус по-настоящему ценил то, что он также получал моменты печали, сомнения и сожаления. Ему не нравились эти моменты, потому что он не любил страданий Ремуса, совсем не любил. Если бы это зависело от него, Ремус всегда был бы в тепле и уюте и никогда в жизни не испытывал бы боли. Но Северус, тем не менее, ценил их, потому что он был единственным, кто их получал. Единственный, кому он доверял настолько, чтобы видеть его уязвимым. Однако это был не один из таких моментов. В воздухе витало веселье. - Точно, - Ремус кивнул и положил свою зубную щетку в кружку, в которой была щётка Северуса. - Неиспользуемое место убийства, которое совсем не ассоциируется с жестокостью. Только за это он снова поцеловал его и почувствовал, как Ремус улыбнулся ему. Сегодня будет хороший день.

***

В школе было шумно и многолюдно, совсем как те семь лет, когда Питер в ней в образе крысы. Можно подумать, что присутствие там Снейпа и Кэрроу сделает детей менее шумными. Казалось, Флитвик не стал бы так щебетать. Он должен был быть в железных кандалах, учитывая его полукровность. Не должно быть никакого жужжания. Можно было бы подумать, что будет больше Слизеринского декора. Можно подумать- Это был Сириус Блэк. Это был Сириус Блэк! Сириус Блэк был в Хогвартсе. Сириус Блэк стоял там, ведя сразу три разных разговора. Если Сириус Блэк был там, это означало, что Ремус тоже был там и, возможно, даже Гарри Поттер. Мерлин и Моргана летят на метле! Питер должен был узнать больше, он должен был найти и выяснить всё.

***

В следующие несколько часов Питер обследовал весь замок сверху донизу. Это было утомительное занятие для того, кто был едва больше ладони. И Питеру приходилось быть особенно осторожным, чтобы не попадаться на глаза взрослым. Но он видел так много! К сожалению, Гарри не было -это сделало бы Лорда безмерно счастливым, но он нашел неопровержимое доказательство того, что Снейп был предателем (кто бы мог подумать? Конечно, Питер никогда бы не догадался об этом, а он сам был адским предателем). Что было еще лучше, так это то, что наказан будет не только Снейп. Это не было похоже на убийство Долохова за его неудачи. Снейп наполнил замок беженцами, и, убив его, они захватят с собой множество других врагов. Сириус, Ремус, эта сука Макгонагалл, несколько Уизли, невероятное количество магглорожденных, даже кентавра. Он сам попросит убить Уизли. Также было бы здорово убить Ремуса и Сириуса, но он знал, что никогда не получит их. Беллатриса слишком сильно ненавидела Сириуса. Может быть он получит Ремуса, хотя он и слышал, что другие вервольфы, настоящие оборотни думали съесть его живьем, так что, возможно, Питер тоже не доберется до него. Но Уизли - да. Он мог бы добраться до Уизли. Однако он не знал, с кого начать. С глупого Рональда, который сглазил его, или с ужасных Близнецов. Или, может быть, с девушки. Да! С младшей сестры, чтобы остальные видели, как она кричит. Рональд будет последним, Питер научит его умолять о пощаде и не получать никакой помощи. Он заставит его умолять, плакать и кричать, и в конце концов убьет каждого из них. Хотя в случае с Роном он заставит его ждать, заставит жить несколько дней, когда тот будет знать, что его братья и сестры мертвы. Тут же раздался крик. Что-то вроде чайника, выпускающего пар, если этот чайник сделан из убийства. За ним последовала оранжевая вспышка. Питер старался держаться подальше от людей, но совершенно забыл о кошках.

***

Проклятый кот гнался за ним, но Питер был умен, гораздо умнее глупого грязного кота, умнее всех его друзей и вообще всех. Питер был единственным, кто выжил. Он выживал снова и снова. Он был умен и знал Хогвартс лучше, чем сами основатели. Он сбежал по балюстраде с кошкой на хвосте, вскарабкался на стену, добрался до арки и прыгнул на другой этаж, до которого нужно было пройти три разных лестничных пролета. Не только кошки были быстрыми и ловкими, но и крысы, а ещё они могут пролезть там, где не могут пролезть кошки. Они неслись по коридору на полной скорости, пробегая под мантиями и ногами идущих студентов. Питер слышал их удивленные голоса, как будто они доносились издалека. Он подумал, что некоторые из них пытались остановить кота на случай, если Питер был чьим-то домашним животным. Хa! Разве это не было забавно? Пусть они остановят кота и помогут Питеру уйти. Он вернется достаточно скоро, чтобы выразить свою благодарность. Питер радостно рассмеялся, обнаружив в Восточном коридоре второго этажа маленькую сливную трубу, в которой не хватало решетки. Едва ли достаточно большая для Крысы, чтобы протиснуться, но он сделал, он сделал это. Он пролез и немного отошел, прежде чем обернуться, чтобы посмеяться над котом, который сунул лапу внутрь и ощупывал вокруг. Питер снова рассмеялся, когда кот убрал лапу и прижал свой уродливый плоский нос к маленькому отверстию. Как он скребся, царапался и мяукал у водостока, но ничего не мог поделать! Ничего! И снова Питер одержал верх. Он снова сбежал от своих врагов. О, и их так много. Беллатриса велела докладывать только ей, но он не только обнаружил, что Снейп-предатель, но и видел Сириуса и Ремуса. Сириус и Ремус, которые били его, оскорбляли и пытались убить в ту ночь почти четыре года назад. Нет, он скажет прямо Темному Лорду и избавится от них всех. Они пытались убить его. Питеру не было их жалко. Он никого не жалел. Наконец-то они все увидят, кто заслуживает быть на вершине. У кого хватило смелости подняться на эту позицию. Питеру следовало смотреть вперед. Так было бы лучше. Но он ничего не мог с собой поделать. Он просто не мог. Он все время оглядывался через плечо, хотя прекрасно понимал, что ни одна кошка не сможет преследовать его. Никто не мог проникнуть внутрь системы труб. Он все смотрел и думал о том, как чудесно, что между ними так много расстояния. Уже так много! Он снова убежал, и у него были такие замечательные новости для Волан-де-Морта, ха-ха-ха! Волан-де-Морт даст ему все, что он пожелает. А Белла, о, возможно, она затащит его в постель или он возьмёт её, настолько благодарной она должна быть за то, что он избавил её от Снейпа. Может быть, он позволит ей немного поиграть с маленькой девочкой Уизли, прежде чем убить её на глазах у братьев. Какие прекрасные планы плел Питер! Он был в крысиной форме - форме, вполне подходящей для басен. Это была бы история о том, что нужно держать свой ум в настоящем и не думать о будущем, когда все еще остаются препятствия, которые нужно преодолеть. Питер не смотрел вперед и поэтому не смотрел в глаза, эти ужасные, ужасные глаза, которые убивали тебя в тот момент, когда они встречались с твоими. Они были ужасны, но в то же время и добры. Питер не видел их, поэтому он бежал прямо в зубы, и к тому времени было уже слишком поздно. Василиск съел Питера, раздробив зубами кость, а ядовитая слюна обожжгла его кожу. Он выплюнул маленькую серебряную лапку и думал только о том, как хорошо, когда крысы прыгают прямо в рот. Пройдет много времени, прежде чем кто-нибудь узнает о судьбе Питера Петтигрю. Это случится, когда Криволап настойчиво будет звать Макгонагалл, и она выяснит, что в канализации что-то есть, а третьегодка Равенкло одолжит им своего домашнего хорька (хорьков в школу не пускали, откуда он у неё?), хорька, который смог передвигаться по трубам и принести маленькую серебряную лапку. Рон наложит на себя два Протего, прежде чем признаться, что, возможно, в трубах Хогвартса бродит Василиск, которого Гарри отказался убить. Но пройдет много-много времени, прежде чем всё это случится.

***

Тем временем Беллатриса ждала Питера и заметила его отсутствие. Её не волновало исчезновение Петтигрю, она больше беспокоилась о задержке в своих планах. В войнах бывает очень много бездействия. Не зря войны выигрываются во время бездействия. Та сторона, которая не теряет рассудка в ожидании, та сторона, которая воздерживается от глупостей во время затишья - это победившая сторона. В эти промежутки между сражениями приходят и блестящие, и ужасные идеи. Именно в такой момент Беллатриса подумала о поисках Лонгботтомов. Именно в такой момент она начала планировать, как манипулировать вещами, чтобы попасть в Хогвартс и своими глазами увидеть, что затевает Снейп. В такие минуты она лежала в постели и представляла себе голос своего господина, каким он будет сердитым, но в то же время довольным. Она лежала в постели полуобнаженная и ласкала кожу на предплечье, стараясь не касаться метки. Но как только она окажется там, как только увидит и получит доказательство, о, тогда она прикоснется и призовет своего господина, чтобы тот наказал предателя, и это будет так хорошо.

***

Беллатриса была сумасшедшей и это нельзя было отрицать. Можно было бы подумать, что это долгое десятилетие в Азкабане сделало её такой, но если копнуть поглубже, то эмоциональное подавление дементоров было для неё почти терапией. Она была сумасшедшей задолго до Азкабана. Но она была больше, чем сумасшедшая ведьма. Она была лучшим дуэлянтом из всех Пожирателей. Лучшей. Она была очень умна, как и все Блэки. Просто плохой контроль эмоций мешал её уму. У неё не было терпения для долгосрочных планов, и она часто становилась слишком взволнованной для правильного манипулирования людьми. Она не могла не поддаться гневу и в конце концов начинала кричать. По иронии судьбы, Белла завидовала хладнокровию сестры, той отстраненности, с которой Нарцисса могла двигаться так, словно ничто в этом мире не могло повлиять на нее. Иногда Белла рассказывала Нарциссе ужасные вещи о войне или говорила о сыне, которого отвергли, просто чтобы посмотреть, сможет ли она заставить сестру сломаться. Она знала, что это жестоко, но разве Нарцисса тоже не была жестокой? Выставлять напоказ эту сдержанность, этот безупречный контроль, делать себя королевой льда и снега, когда Беллатриса не могла этого сделать? Беллатриса трахалась с мужем, чтобы отвлечься, а когда этого оказалось недостаточно, потому что Родольфус был всего лишь оболочкой, она шла и находила себе кого-то другого. Кого-то симпатичного и полного энергии, того, кто впоследствии оставит её насытившейся, расслабленной и готовой думать. Глупая крыса потерпела неудачу. Белла не была удивлена этим. Скорее всего, он сбежал, испугавшись того, что увидел, или же самого Волан-де-Морта. Это только доказывало то, что подозревала Беллатриса. На самом деле это была её вина. Она должна была пойти сама. О, она это сделает.

***

Проблема была в том, что Белла не доверяла Снейпу, и, хотя она была права, её Лорд не хотел больше слышать об этом. Мужчины были упрямы. Но она не была настолько неуклюжей, чтобы не суметь повернуть дело вспять, и поэтому ждала следующей встречи, когда Снейп, как обычно, выступит с докладом: спокойным, точным, каким-то образом производящим впечатление эффективности, а время этого доклада, которое лучше всего можно было бы использовать на благо Господа, не будет потрачено впустую. Она ждала, впиваясь ногтями в бедро, чтобы сохранить нейтральное выражение лица, и, когда Снейп закончил, заговорила. Какой замечательной работой занимался Северус в Хогвартсе! Может быть, когда-нибудь в будущем, когда у него будет время подготовиться, конечно, она не хотела навязываться, они могли бы заглянуть? Белла так хотела бы посмотреть, как поживает её дорогая крестница Миллисент, и, может быть, маленькая Пэнси уже вышла из этой фазы, что бы там на неё ни нашло. Гай Бульстрод открыл было рот, чтобы указать, что Белла не является ничьей крестной матерью и уж точно не его ребёнка (как будто Белла когда-нибудь согласится иметь рядом с собой такое неутешительное дитя), но тут же благоразумно замолчал. -Как только у него будет время подготовиться, сказала она, и как только она произнесет эти слова, не будет никакого способа, чтобы Снейп не принял вызов и не сказал, что он не нуждается в подготовке, и они могут посетить сразу. Вот в чем проблема с совершенством, нельзя вдруг откладывать и давать отговорки. К тому же Белла не была полностью удалена от мира, она знала, что половина Пожирателей хотела знать о своих детях. Она понимала, что родители заботятся о своих детях. - Если наш Лорд считает это уместным, - медленно произнес Снейп. Говорить быстро не стоило, это заставляло вас выглядеть слишком нетерпеливым, будто вы боитесь, что кто-то заметит твои недостатки. Она ненавидела этого человека, но понимала, что он хороший, - Я буду рад возможности показать лучших из своих детей. Лучших - отличное слово. Это звучало позитивно, но также подразумевало, что в первую очередь было место для улучшения, что кому-то всё ещё нужно было совершенствоваться. И он сказал "своих детей", а не "ваших", и это произвело впечатление, потому что внезапно никто не захотел быть отцом, чей ребенок был хуже. Затем заговорил Волан-де-Морт, и в его красных глазах вспыхнула искра удовольствия. Так приятно наконец увидеть Беллу (он называл ее Беллой! Не Лестрейндж, не Беллатриса, а Белла!) и Северуса дружелюбными друг с другом. Белла улыбнулась своими губами, похожими на поэму и греховный сон. Она чувствовала себя немного виноватой, хотя и немного грустной, что её Господином можно так манипулировать. Это был Темный лорд, это был Лорд Волан-де-Морт, победитель смерти, защитник чистой крови. Его не следует так обманывать. Но он наконец-то назвал её Беллой - это было все, что она хотела услышать.

***

Северус, с другой стороны, был менее доволен словами Волан-де-Морта. У Северуса был замок, полный людей, которых там не должно было быть, и дети были на удивление невоспитанными. Самое меньшее, что ему было нужно - это день посещения родителей. Но это было проблемой на двадцать минут в будущем. У Северуса была еще одна более актуальная проблема, с которой было необходимо справиться, например, угодить Волан-де-Морту и уйти с собрания живым. Смерть Долохова не выходила у всех из головы, как и исчезновение Розье и Мальсибера, а в последнее время и Петтигрю. Он знал… Если бы он боролся с этим хоть немного, он бы проиграл, потому что тогда они наверняка будут сопровождать его, несмотря ни на что. Но дело было не только в этом. Волан-де-Морт владел легилименцией ради Мерлина и Морганы. Несмотря на то, что Беллатриса сейчас дергала за ниточки, чтобы добраться до Хогвартса, все, что ей нужно было сделать, это заставить Волан-де-Морта захотеть хорошенько заглянуть в разум Северуса, и без сомнений любой из его многочисленных секретов рухнет. Волан-де-Морт не смотрел на него. Его рука лениво лежала на палочке, указательный палец едва касался дерева. Северус взглянул на Люциуса и позволил себе восхититься его фигурой, совершенной элегантностью линий его тела. Он всегда был красив, хотя со времен Драко выглядел далеко не безупречно. Драко не только ушел, забрав с собой половину символической силы Люциуса, но и вернулся, чтобы спасти грязнокровку. Это был ужасный политический удар. Люциус изо всех сил старался сохранять невозмутимость во время этого школьного разговора, его глаза следили за тихими и грациозными движениями жены по комнате. Жена, которая все больше и больше напоминала дух или привидение, и Северус не мог поверить, что было время, когда он завидовал ей. Но Люциус, несмотря на всю свою элегантность, был земным существом. Холодным, да, и недостижимым, но и грешным, и о, какие грехи он мог вспомнить, какие прекрасные грехи. Северус позволил себе подумать о некоторых из них и о том, что они разделили, о тех временах, когда Северус сделал бы для него всё, что угодно. А потом он вспомнил те недавние ощущения, когда Люциус был безнадежным идиотом, который погубил Драко. Всё правильно, всё верно. И Волан-де-Морт коснулся палочки, Северус видел это краем глаза. Волан-де-Морту не нужно было произносить слова или даже двигать палочкой, чтобы увидеть поверхностные мысли. Волан-де-Морт подумает, что Северус зол на Люциуса за то, что тот позволил Драко стать предателем и о том, что Северус о чем-то сожалеет. Манипулировать такими мыслями было нетрудно, и это объяснило бы его нынешнюю нерешительность, нежелание публично ставить Люциуса в неловкое положение ради того, что у них было. Все это заняло меньше десяти секунд. Но Северус знал и понимал Волан-де-Морта достаточно хорошо, чтобы вызывать подходящие образы - это стало чем-то автоматическим в его присутствии. Другие могли забыть, что Волан-де-Морт владел легилименцией, даже Дамблдор иногда делал это, но Северус - никогда. В тот единственный раз, когда он забыл, он был вынужден раскрыть тайну, которая забрала жизнь его лучшего друга. - Да, я не понимаю, почему бы и нет, - наконец сказал Волан-де-Морт. Голос у него был мягкий, как пепел и сухие листья, скользящие по каменному полу. Этим Северус ещё раз спас свою жизнь и все жизни, которые зависели от тайн его разума. Он еще раз обманул его и вышел из комнаты, оставаясь верным и любимым слугой. Но это была проблема настоящего. Приближалась проблема двадцати минут в будущем. Они пойдут с ним. Он никак не смог бы бороться с Беллой и родителями, чтобы решить этот вопрос о посещении Хогвартса, не тогда, когда Волан-де-Морт был доволен тем, что он и Белла перестали открыто враждовать. Не тогда, когда этот момент был ещё одной возможностью для Волан-де-Морта, чтобы тонко наказать Люциуса. Люциус все еще расплачивался за потерю дневника Волан-де-Морта, а когда Драко ушёл и оставил их, этот долг возрос до небес. Один взгляд Беллатрисы, и Булстроуд понял, что нужно отступить назад и просто пробормотать, чтобы они передавали привет Миллисент, которая, как знал Северус, стала хорошей подругой Лавгуд и перестала носить стандартные черные мантии в пользу тех, которые она сама придумала и создала. Вчера утром Лавгуд с гордостью показала Северусу рубашку, которую ей подарила Миллисент, и спросила его мнение. Булстроуд не отправился с ними, но Крэбб, Гойл и Паркинсон уже собрались. Гойла, возможно, можно было обмануть, потому что Гойл был... ограничен. Но Крэбб был скорее жестоким и ленивым, чем глупым, а Паркинсон - совершенно средним человеком по таланту и уму. И, конечно же, с ними пошла Белла, возглавляющая группу и едва сдерживающая довольную ухмылку. Они аппарировали в Хогсмид, а не к воротам. При аппарации требовалось держать в уме точный образ, и легче было думать о деревне, чем о воротах, на которые никто не обращал внимания. Это было не короткое расстояние, почти час ходьбы, и все же это время прошло быстро, когда шли по старой тропинке. Кишки Северуса разжижались, а затем приваривались к железному стержню, который был его позвоночником. Он видел железные ворота Хогвартса. Ворота, которые он теперь должен был открыть для них. Он был единственным, кто мог это сделать, и он привел с собой этих монстров. Четыре Пожирателя Смерти, один из них - лучший дуэлянт десятилетия. Что мог сделать Северус? И что бы он ни делал сейчас, что он будет делать потом? Через час или когда наступит утро, когда их отсутствие станет заметным и равносильным признанию в предательстве. Что же тогда? И это при условии, что ему безумно повезёт и он каким-то образом сумеет обезоружить всех четверых. Они были у ворот, Северус разрешил им войти. Замок был там, всего в десяти минутах ходьбы.